Столкнуться с последствиями

«Ничей голос не отзовётся радостью. И никто в храмы не кинется с воплем.» ©

      Я стоял на кромке берега, чувствуя, как руки трясутся от гнева. Захотелось разрушить что-нибудь, чтобы выплеснуть ярость и успокоиться, но… Тут больше нечего разрушать. Люди в прострации блуждали по развалинам собственных домов, живые и целые, просто в шоковом состоянии. Кто-то трясся, кто-то кричал на неизвестном мне языке. Эта атака не несла в себе цели навредить напрямую. Это было запугивание, демонстрация. Зачем? Почему? И главное: кто посмел?! Метка в виде свернувшегося в кольцо дракона смотрела со скалы своим пустым глазом, её рисунок пересекала длинная трещина явно от удара чего-то режущего — меча или же потока ци. Вот только повреждение никак не мешало ей продолжать функционировать. Шатаясь, я подобрался к ней на негнущихся ногах и коснулся рисунка. Теперь картина нападения стала более ясна. То был небожитель, точнее, кто-то из богов войны, мне пока ещё не знакомый. Он просто пришёл, разрушил дома, причём, стараясь не причинить людям физического вреда, после чего с презрительным взглядом рассёк метку и исчез так же внезапно, как прибыл. Насколько я мог помнить, для небожителей существовало правило «не притеснять простых смертных», но, видимо, если сами смертные не пострадали от действий бога, а пострадало только их имущество, то это не считается. Когти царапнули камень под собой. Вспоминая инструкции Хуа Чэна, я вытянул след ци из метки, и в голове вспыхнули другие образы — обрывки чужих ощущений, оставшиеся от нападавшего, ещё не дающие полную картину, но хотя бы позволяющие узнать личность. Имя его оставалось мне неизвестно, но, похоже, что он был богом войны, покровительствовавшим южным территориям, на которых и располагалась эта деревня. Не так силён, как почитаемый на севере генерал Мингуан или даже Сюаньжэнь и Наньян, но далеко не слабый и безызвестный.       «Как он… Как он посмел?!» — хотел закричать я.       Как он посмел причинить вред людям, которых я решил защищать?       Я не сразу осознал, что является причиной подобной гневной реакции. Это было не то, что я ощущал при столкновении с работорговцами или при мыслях о Ши Уду. Да и осознание несправедливости мира здесь не причём — это я успел понять ещё при жизни. Скорее… Это походило на то, что я ощущал, когда при жизни члены моей новой семьи раз за разом погибали просто потому, что я был частью их окружения. С одной лишь огромной разницей: тогда я мог ощущать лишь страх и отчаяние от невозможности хоть на что-то повлиять. Сейчас же я являлся не простым человеком, который может лишь проклинать Небеса перед сном. Я — Непревзойдённый демон. Тот, кому могли противостоять лишь сильнейшие обитатели Небесной столицы. И потому я не мог ощутить сейчас отчаяние — только ярость. Только желание разорвать того, кто сделал это, голыми руками. Правда, к этой ярости подмешивалось ещё одно горькое осознание.       Даже этой силы оказалось недостаточно, чтобы защитить то, что было важно для меня.       Следующие полдня я потратил на то, чтобы незаметно для жителей соорудить примитивные постройки на время и отыскать среди руин уцелевшие запасы и вещи, если их не находили сами жители. Ночами здесь бывает довольно ветрено, людям нужно где-то укрыться. Я и не думал о том, какая может быть реакция у них на подобные фокусы. Пускай я и скрыл себя от их глаз, но внезапно выросшую посреди ничего примитивную палатку из парусины сложно не заметить. Кое-как закрепив конструкцию и убедившись, что она не развалится от лёгкого бриза, я вернулся к осмотру развалин ближайших домов. Людей под обломками, к счастью, не было, это я понял разу, но там могли остаться полезные, ценные или просто памятные вещи, которые могли пригодиться хозяевам, особенно сейчас. Небрежным движением я отодвинул несколько досок, заваливших листы бумаги, да так и замер, нависнув над открывшейся мне картиной. На пожелтевшем от времени и влаги листе, что весьма удачно выскользнул мне под ноги, был нанесён грубый, начерченный углём или чем-то похожим, но узнаваемый рисунок. Это был я. В тот самый день, когда впервые разрушил рабовладельческий корабль. Когда, стоя посреди воды и обломков, решал судьбу утопающих рабов. Но больше всего поражало не само наличие рисунка, а иероглифы под ним. Слишком чёткие и читаемые, чтобы можно было сказать, что я ошибся. Я медленно поднял рисунок, будто он мог рассыпаться в моих руках или даже исчезнуть, будто иллюзия. Я всегда старался быть незаметным для них. Но я никогда не задумывался, что меня могли видеть ещё в тот момент. Что меня могли знать и поклоняться как своему покровителю. Мне, а не абстрактной фигуре или любому небожителю, которому приписали бы мои действия. Разве людям не проще поверить в то, что их спас кто-то из обитателей небес, а не демон, которыми пугают детей и одиноких путников?..       «Почему вы назвали меня богом? Ведь я не бог вовсе… И не был им никогда».       Я ещё долго разбирался с последствиями собственной недальновидности, пока не потемнело настолько, что морская вода казалась чёрной. В Розовый дворец я вернулся лишь тогда, когда убедился, что люди из поселения смогут пережить ночь в относительной безопасности. На случай, если слух о происшествии дойдёт до ушей работорговцев или кого похуже, я так же оставил в водах неподалёку пару драконьих скелетов. Даже с меткой я не успел помочь. Они хотя бы смогут задержать недоброжелателей на себя до моего прибытия.       В оригинальной истории не было никакого бога войны юга, но и до основных событий сейчас далеко, а южный регион битв за свою историю знал ничуть не меньше остальных. Желающих контролировать портовые города и межконтинентальную торговлю нашлось бы предостаточно, да и любые другие конфликты между странами никто не отменял. Но сейчас это не важно. Мне казалось, что если этот небожитель прямо в этот момент появится передо мной, то я разорву его глотку собственными когтями. И плевать, даже если сам император небес решит наказать меня за это! Плевать! Этим он лишь подтвердит, что их небеса хуже помойной ямы.       Так странно… Мне ведь и не было никакого дело до тех людей. Я начал их спасать только потому, что совесть не позволяла бросить их в открытом океане на произвол судьбы. Я даже не знаю никого из них по именам. А в итоге будто… будто бы они стали для меня чем-то важны.       Быть может, я пытаюсь через них переписать свою собственную историю? Даю им защиту, в которой когда-то нуждался сам, но которая была недоступна таким, как я? Или же пытаюсь создать иллюзию, что у меня всё ещё есть что-то, что стоит защищать?       Медленно переставляя ноги, я брёл по коридорам башни в сторону комнаты, ставшей мне уже почти вторым домом, когда вдруг сзади раздались спешные шаги. Я никак не отреагировал на этот звук, приняв за какого-нибудь засуетившегося слугу, но в тот момент, когда источник звука поравнялся со мной, на плечо опустилась чужая рука, несильно стиснув.       — Хэ-сюн, что-то случилось? Куда ты так сорвался? — обеспокоенный Ци Жун, чуть наклонившись, заглянул мне в лицо. Немного погодя, его спокойным шагом догнал Хуа Чэн, смотря, однако, не на мужа, а на меня не менее вопросительным взглядом. — Если нужна помощь, ты знаешь, что можешь попросить у нас что угодно.       Я хотел было стряхнуть чужую руку и отмахнуться, как обычно, но тут в голове резко щёлкнуло.       — Вы знаете что-то о боге войны юга? — я смотрел на двух демонов через плечо, притормозив посреди коридора. — Я хочу знать места расположения каждого из его храмов. Каждого. Вплоть до самого захудалого святилища в забытой Небесами деревне!       Я не мог сжечь его храмы, как это сделал Хуа Чэн в книге. Огонь — совсем не моя стихия. Но это не значит, что я вовсе ничего не могу с ними сделать.       — Угх, опять эти небонутые, — слово я еле-еле понял, догадавшись, что розовый демон использовал совмещение двух иероглифов в непривычной для Китая манере. — Судя по тому, что ты цел, пострадало что-то, что принадлежит тебе, — между его фразами Хуа Чэн щёлкнул пальцами, и с его запястья сорвалась серебряная бабочка, улетев куда-то через стену, — через пару минут информаторы принесут все бумаги.       — Спасибо, — слово вышло тихим, почти неслышным. Я перевёл взгляд на руку, всё ещё лежащую на моём плече, будто бы её обладатель справедливо опасался, что я, как и в начале нашего нового знакомства, попытаюсь сбежать. — Дело в том, что охранная метка, которую я поставил на поселение бывших рабов, сработала, пока мы были в Игорном доме, — решил я запоздало пояснить, что произошло. — Когда я прибыл на место, уже было поздно. Никто не умер, но тот небожитель разрушил всё, что люди построили. Не знаю, зачем он сделал это, и не хочу знать.       — А небожителям, как всегда, плевать на смертных, лишь бы цели своей добиться, — скучающе протянул Хуа Чэн.       — Меня больше интересует, какой самоубийца покусился на собственность Непревзойдённого? — Ци Жун закатил глаза. — Или он настолько глуп, что не понимает, что такое мощь одного из самых сильных демонов?       — А откуда ему об этом знать-то? — хмыкнул я. — С тех пор как я выбрался с горы Тунлу, то не сделал практически ничего, чтобы показать, что со мной следует считаться.       Демоны посмотрели на меня одинаковыми взглядами, будто на деревенского дурачка.       — Хэ-сюн, Непревзойдённый — это демон, вобравший в себя силу тысяч врагов, — Ци Жун ткнул меня острым ногтем в грудь. — Мы не просто выжили. Мы — преумноженная мощь самых сильных демонов. Некоторые самоуверенные Небожители считают, что раз мы не устраиваем бедствий, значит, мы слабы и боимся лишний раз нос высунуть, однако им в эти времена просто повезло — нам благополучие мира важнее его разрушения.       Я уже открыл было рот, чтобы ответить, что своим последним предложением он фактически подтвердил сказанное мною, однако Хуа опередил меня, не дав вставить и слово.       — Когда-то давно тридцать три небожителя серьёзно обидели брата Жужу. За это, едва став Непревзойдённым, он первым же делом сжёг все их храмы до единого.       — А мне говорил, что не запоминает небесных чиновников по лицам, — хмыкнул я, переведя взгляд на розовое бедствие, по прежнему беспечно опёршееся о моё плечо.       — Зато я запоминаю, — Хуа скрестил руки на груди. — Одно только это событие уже должно заставить Небеса считаться с каждым, кто носит звание Непревзойдённого.       — Вот только стоило напомнить, что я научил людей создавать химией цветной огонь, и половина из них предпочла поверить в эти сказки. — Ци Жун устало потёр переносицу. — Если бы я не прикрыл своё пламя знанием обычной науки, то настолько наглый поступок мне не простили бы. А так — кто-то меня подставил, я же благородный князь Сянлэ и не мог навредить кому-то, да.       — И самый слабый из Непревзойдённых, — Хуа Чэн протянул это с издёвкой, но то ли его муж не обиделся, то ли я чего-то не понимал.       В середине фразы как раз вернулась серебряная бабочка, так что разговор свернул в сторону текущей проблемы. Нервным голосом — вероятно, кого-то из младших небесных служащих — насекомое сказало, что буквально сегодня бог войны, покровительствовавший южным территориям, как раз был отчитан небесным владыкой за разрушение деревни неких «демонопоклонников», живущих на отдалённом побережье. Но, поскольку ни один человек при этом не пострадал, то виновник отделался всего лишь выговором и просьбой так больше не делать. Мда. Ожидаемо. Информации о местонахождении храмов ещё не было, но голос из бабочки клятвенно заверил, что составит список и отправит его в самое ближайшее время. В любой другой ситуации я бы решил, что это самое «ближайшее время» растянется до бесконечности, пока не появится весомого оправдания, чтобы не присылать ничего вообще. Вот только речь шла о Хуа Чэне, а его-то вряд ли пожелал бы разозлить кто-либо и без того задолжавший свои услуги.       Только после того, когда запись на бабочке оборвалась, меня наконец отпустили и позволили дойти до комнаты. Вот там-то я наконец не выдержал. Я уже не думал о последствиях ущерба для хозяев дворца. Я просто ударил по деревянному столу так, что тот с треском раскололся на две части. Стало немного легче. Щепки больно впились в кожу руки так глубоко, что потекла холодная мёртвая кровь. Тёмная. Почти чёрная. Боль не давала потерять связь с реальностью и полностью уйти в собственные мысли. С кровати неожиданно послышались треск и пощёлкивания. То была Гу Юэ в форме браслета. Некоторые разумные оружия весьма активны и никогда не дадут о себе забыть ни хозяину, ни всем, кто его окружает. Она была не из таких. В неактивном состоянии Гу Юэ чаще всего сворачивалась в браслет и просто сидела на моей руке, смотря на мир белыми светящимися глазами. Но сегодня ночью после достаточно странного кошмара она очень сильно дёргалась, мешая спать, из-за чего я снял её, а потом просто забыл об этом.       — Хоть бы знак какой тогда подала… — выдохнул я, взяв браслет с синей шёлковой простыни. Иногда я задумывался о том, осталось ли в ней что-то от огромного левиафана, пожирающего заплутавших призраков в южном море, которым она когда-то была?       Однако короткое переключение внимания возымело эффект, и я больше не ощущал бессильную злость столь явно, а прокручивание ситуации в мыслях уже не вызывало такой боли. Зато спонтанно возникшая идея разрушить храмы бога войны начала обрастать планом. Нет, я не стану, подобно Хуа, вызывать небожителя на поединок, и тут дело даже не в страхе потерпеть поражение. Вызвать на поединок в такой ситуации — значит дать возможность доказать свою правоту в бою. Этого я давать ему не собирался.       Короткий стук в дверь — и та открывается с тихим скрипом, после чего в комнату осторожно заглядывает служанка. Она была в целом похожа на человека, разве что глаза непропорционально большие, с крупное яблоко, а кожа выглядела, как старая бумага. Казалось, надавишь пальцем и проведёшь вдоль запястья — и хрупкая сухая кожа разойдётся по линии. В руках демоница держала несколько свитков и, даже не заглядывая, я уже знал, что там.       — Заходи, положи свитки на… — тут я осёкся, вспомнив, что вообще-то стол только что сам же и сломал, — сюда, — ткнул пальцем на кровать рядом с собой.       Служанка выполнила просьбу и, быстрым шагом добравшись до кровати, принялась аккуратно складывать свитки на простыне, после чего поклонилась и тут же поспешила удалиться из помещения мелкими быстрыми шажочками. Это она всегда такая запуганная или Ци Жун предупредил, что я могу есть других демонов? Впрочем, сейчас это последнее, что меня волнует. Я окинул взглядом стопку: верхний свиток слегка раскрылся, демонстрируя первые записанные на нём иероглифы. «Город Биань» и незамысловатое описание, по которому можно отличить нужный мне храм от других построек. Я усмехнулся, приподняв уголок губ. Пожалуй, именно с него я и начну.

***

      — …было покончено с демоническим культом, чьё существование, несомненно, так сильно беспокоило нас всех…       Храмовый жрец увлечённо читал свою проповедь толпе, даже не догадываясь, что за ним наблюдают из тени. Когти скрежетнули по мраморной колонне, но за за звуками очередного восхваления бога войны этого никто не услышал. Демонический культ. Так они назвали деревню беглых рабов. Удобно: от такого словосочетания сразу на ум приходят кровожадные сектанты, что вырезают целые деревни под покровом ночи и пытают женщин с детьми, принося их в жертву на алтарях, а вовсе не искалеченные души, которые просто нашли защиту у того, кому на них не наплевать.       — Его превосходительство Чихэн проявил невероятное милосердие, сохранив им жизнь…       Я мог бы прервать всё это прямо сейчас. Обвить чужую шею водной плетью, прервав проповедь на середине и подвесив жреца под потолком, убивая его прямо на глазах у толпы зевак. Но зачем, если можно подождать до конца и поступить немного интереснее?       — И пусть это день станет предупреждением для остальных!       Толпа ликовала. Это был момент триумфа, величия. Вот теперь — пора. Лёгкий взмах руки — и здание содрогнулось, как от удара. Всё резко затихло. Люди непонимающе озирались по сторонам, пытаясь понять, что только что произошло, некоторые из них шептались.       — Посмотрите сюда! — женщина в скромном оранжевом ханьфу указала пальцем на щель в стене. Щель, из которой струёй текла вода.       Она и в самом деле стала чёрной после того, как я влил в неё колоссальное количество демонической ци. Если бы здесь присутствовал кто-то ещё из моего родного мира, то наверняка решил бы, что из стен вытекает нефть. Всё больше и больше людей с ужасом показывали на стены, из каждой видимой и невидимой трещины в которых лилась эта вода.       — Успокойтесь! Нас просто пытаются запу… — жрец не успел договорить, когда ещё одно лёгкое движение вылило ему на голову несколько литров демонической воды. Надеюсь, ему хватит ума не слизывать капли с лица.       В этот момент вся его бравада куда-то улетучилась. Во всю глотку заорав об атаке демона, мужик бросился к выходу, расталкивая простых прихожан, толпа поспешила последовать его примеру, началась давка, пока они все пытались протиснуться в проход. Кто-то в суматохе опрокинул подношения с алтаря и раздавил несколько фруктов. Вода обволакивала стены, теперь демонической ци было так много, что её присутствие легко могли ощутить обычные люди. По лицу расползся оскал. В отличие от Ци Жуна, я оставлю храмы небожителя целыми. Вот только сделаю так, что в них нельзя будет ни молиться, ни оставлять подношения. Даже просто переступить порог храма для живого человека чревато опасными последствиями. Да, кто-то может пострадать, но если человека вовремя вытащат и обратятся к заклинателям, то серьёзных последствий возникнуть не должно, а если кто-то будет настолько глуп, чтобы задержаться внутри до последнего, то, извините, я никого не принуждал. Чёрная вода обволакивала стены, колонны, потолок и даже курильницу для благовоний на алтаре, пока со щелчком пальцев не хлынула назад, оставив лишь несколько луж на полу, прямо перед тем, как храмовые ворота с грохотом закрылись за последним человеком.       Что ж.       Я с удовлетворением полюбовался проделанной работой. Чтобы очистить это место, понадобится немало могущественных заклинателей, а ведь оно такое будет не одно… Ах да. Даже если его полностью очистят от ци, я всегда могу вернуться снова. Чтобы этому помешать, горожанам пришлось бы осушить реку, из которой они берут воду для своих нужд. Перед тем как отправиться к следующей цели, я решил оставить хозяину храма маленькое послание прямо на картине над алтарём — первой вещью, которую видит каждый зашедший внутрь. Изображение дракона, аналогичное тому, которое я использовал для защитной метки, только в этот раз оно было перечёркнуто. Точно таким же следом, какой остался от удара меча божества. Это не объявление войны. Не предупреждение. Это знак того, что теперь он пожинает плоды своих же поступков.       Все следующие атаки на храмы проходили точно так же, с той лишь разницей, что уже в них я метку не оставлял. В каждом поселении людей находился источник воды, и если это не река или озеро, то хотя бы колодец. Я просто перемещался из одного водного пространства в другое, а затем пропитывал воду ци перед тем, как направить её в ближайший храм. Разумеется, после осквернения очередного святилища я поглощал оставшееся в источниках ци обратно, так как массовые отравления среди непричастных людей мне всё-таки не нужны. Как итог: храмы небожителя всё ещё стоят, но теперь они просто бесполезны. Тёмная ци насквозь пропитала стены, отчего подношения гнили и портились, а люди не могли возносить молитвы своему божеству, так как большинство из них не могло выдержать и минуты внутри.       И почему-то… Это выглядело даже лучше, чем прямое уничтожение.