Глава 19. Это не кот

      Он не ответил, но она и не нуждалась в словах. Его отношение проявлялось на каждом шагу — в прикосновениях, когда он нежно отводил с её лица выбившийся локон, в мягкости голоса, в долгих поцелуях. И в улыбке, которую он дарил только ей. Этого было достаточно.       — Тогда ладно, — прошептал Северус, и уголки губ слегка изогнулись в самодовольной ухмылке.       — Ладно?       — Угу.       Гермиона придвинулась ближе, чуть запрокинула голову и поцеловала его, ощутив вкус и запах свежего лимонада. Она ужасно соскучилась — и по этим ощущениям, и по нему самому. Когда Северус её обнял и крепко прижал к себе, она на мгновение почти забыла обо всём, что связано с родителями. Потом неохотно отстранилась, чтобы отдышаться, и уютно устроилась у него под боком, прислонившись головой к его груди. Близился вечер. Какое-то время они молча наблюдали за тем, как садится солнце, удлиняются тени и ветерок волнами прокатывается по ячменному полю. Когда ветер усилился, и Гермиона начала мёрзнуть, Северус — к немалому её сожалению — настоял на том, что пора возвращаться. Он помог ей встать, и в этот миг позади раздался шорох, заставив их вздрогнуть.       — Что это? — спросила она, всматриваясь в мрачную лесную чащу.       — Понятия не имею.       — Мне здесь не по себе. Ты ничего странного не заметил, когда шёл через лес?       Он пожал плечами:       — Здесь тонкое место. Пойдём отсюда.       Они взялись за руки и отправились в обратный путь.       — Ты же говорил, что тонкие места — всего лишь народные сказки.       — У любых сказок имеется первоисточник.       — Ты ведь знаешь, что я не люблю того, чего не понимаю.       — Знаю. — Северус взглянул на неё с ехидной ухмылкой, которая, впрочем, тут же исчезла. — Хотя иногда лучше и не понимать.       Гермиона исподтишка наблюдала, как он хмурится.       — Ты в порядке? — Она крепче стиснула его руку.       — Да... — Выражение его лица смягчилось. — Просто...       И он надолго замолчал.       Миновав туннель из боярышника, они оказались в «пьяном лесу» с корявыми деревьями. Пробираясь по извилистой тропинке и постоянно пригибаясь под нависшими ветвями, Гермиона никак не могла избавиться от ощущения, что за ними наблюдают. Северус, казалось, тоже что-то почувствовал: он держал её ближе к себе, ускорил шаг и, судя по всему, вообще забыл, о чём собирался сказать.       — Сев... ты начал что-то говорить, — напомнила она.       — Хм... да... просто я немного шокирован, — в конце концов признался он.       Гермиона кивнула.       — Я понимаю... извини. Нужно было сообщить тебе... иначе. Я и собиралась сделать это по-другому, но... я не могла больше ждать.       — Похоже, я загнал тебя в угол.       — Возможно... Зато теперь ты всё знаешь. Я собиралась сказать тебе, но не была готова — до того, как сегодня увидела тебя с Деллом. Вот тогда я и поняла... Эй! — Она дёрнула его за руку и заставила вновь посмотреть на себя. — Я сказала это совершенно серьёзно!       Он кивнул и слабо улыбнулся.       Гермиона задумалась, как лучше сказать ему, что даже если она будет жить с родителями, их отношения от этого не изменятся, и — если он, конечно, заинтересован — в этом доме найдётся место и для него.       — Останешься ночевать?       — Если ты этого хочешь.       У Гермионы отлегло от сердца, и она уже собиралась кинуться ему на шею или сделать ещё что-нибудь подобное, но не успела: с ближайшего дерева на него бросилось нечто огромное, злобное и рыжее. Оно врезалось ему в грудь и неуклюже приземлилось на тропинку, с шипением оскалив зубы.       Северус взвизгнул — Гермиона ещё ни разу не слышала от него подобных звуков — одним прыжком оказался у неё за спиной и схватил руками за плечи, словно выставляя её в качестве щита.       — Что это за хрень? — процедил он.       — Лапик! — просияла Гермиона, высвободилась из цепких пальцев Северуса и, подхватив кота на руки, прижала к себе, как ребёнка. — Это было немного грубо с твоей стороны, — попеняла она ему. — Признавайся — ты за нами следил?       — Ч-что это? — заикаясь, спросил Северус, стараясь держаться на почтительном расстоянии.       — Косолап. Мой кот.       — Это не кот! — возмущённо фыркнул Северус. — Это чудовище какое-то.       — Очень даже кот! — возразила Гермиона с притворным возмущением. — Ну, хорошо — полунизл. И он мой верный защитник, так что берегись, — с усмешкой предупредила она, заставив Косолапа замахнуться на него мощной лапой. Кот почти полностью вывернул голову, сузил глаза и уставился на Северуса.       — Почему он так на меня смотрит?       — Он недоверчивый. А ты выглядишь как подозрительный тип. Но... — Она сделала паузу и приблизилась к Северусу, застывшему как изваяние. — Он ещё не знает, что со временем полюбит тебя почти так же сильно, как я.       Она спохватилась, осознав, что произнесла эти слова сюсюкающим голоском, на который вечно переходила, обращаясь к Косолапу, и щёки залила краска. Северус, похоже, ничего не заметил: он не сводил глаз с кота.       — Северус, ты что, не любишь кошек?       — Это не кот, — упрямо повторил он.       — Просто погладь его.       Северус посмотрел на неё с таким ужасом, будто она предложила сунуть руку в пасть дракону, затем нерешительно протянул ладонь. В глазах кота что-то сверкнуло — и Северус тут же отдёрнул руку.       — Нет! — воскликнул он, поспешно засовывая её в карман джинсов.       Гермиона цокнула языком.       — Вам двоим придётся научиться ладить, — сказала она, целуя Косолапа в косматую макушку и ставя обратно на землю. — Пойдём, — добавила она, обращаясь к Северусу. Он мрачно глянул на кота и двинулся следом. Косолап с важным видом шагал между ними, как строгий и бдительный телохранитель.

~оОо~

      Гостевая спальня, такая же захламлённая и запущенная, как и весь дом, была завалена коробками с вещами её родителей — вещами из той, прошлой жизни.       — И здесь сплошные узоры, — недовольно буркнул Северус, когда она провела его внутрь. Косолапа на ночь пришлось выдворить, поскольку он весь вечер, вздыбив шерсть, шипел на Северуса. Кот больше часа возмущённо орал, царапал косяк и пытался пробить дверь головой, прежде чем наконец сдался и отправился в подвал ловить мышей.       Они устроились на одной из двух односпальных кроватей. Несмотря на все треволнения минувшего дня, им не спалось.       Услышав тяжёлый вздох, Гермиона извернулась в объятиях Северуса, чтобы оказаться к нему лицом. Было слишком жарко, чтобы прижиматься друг к другу, не спасал даже лёгкий ветерок из открытого окна, развевавший занавески, но сегодня объятия были необходимы. В серебристом свете луны по его напряжённому лицу было заметно, что он не спит. Она подняла руку и указательным пальцем разгладила морщинку между его бровей.       — Сикль, чтобы узнать, о чём ты думаешь, — прошептала она.       — Хмм?..       — Ты без конца вздыхаешь. Что случилось?       Северус в очередной раз тяжело вздохнул и открыл глаза.       — Просто я... думаю. — Его голос был хриплым от усталости. — О том, что ты сказала.       — Уверена, у тебя много вопросов.       — Нет!.. Ну хорошо — допустим... Но дело не в этом. — Он шумно сглотнул, а когда заговорил вновь, в голосе появилась неуверенность, которой она не слышала уже давно. — Я не хочу больше ссориться...       — Ты меня пугаешь, — сказала Гермиона дрогнувшим голосом, чувствуя, как накатывает паника.       Какое-то время они смотрели друг на друга, а потом Северус устало пояснил:       — Ты сказала, что останешься здесь до тех пор, пока не вылечишь родителей.       — Да, но как только я найду способ им помочь...       — Гермиона...       — ...возможно, это даже не займёт много времени. Если меня возьмут работать в «Короля Артура», то у меня будет доступ к их библиотеке, их специалистам, к результатам их исследований...       — Гермиона!..       — ...я подумала, что может быть теперь, когда ты всё знаешь, ты даже смог бы мне помочь!       — Гермиона, остановись! — взмолился Северус, и она вдруг поняла, что он смотрит на неё почти с жалостью.       — Нет! — решительно произнесла она. — Я знаю, что ты собираешься сказать, но...       — Гермиона! — попросил он уже мягче. — Какой смысл притворяться?       — Мне нужна надежда.       — Но это не надежда, это — самообман!       — Северус, ну пожалуйста... — отчаянно прошептала она, чувствуя, как в душе разрастается страх, и, не в силах больше сдерживаться, разрыдалась, уткнувшись лицом в подушку, а Северус прижал её к себе и принялся нашёптывать извинения. Гермиона вздохнула и затихла в его объятиях.       — Ты правда думаешь, что ничего нельзя сделать? — наконец спросила она, заранее готовясь услышать ответ.       Северус слегка отстранился, чтобы снова посмотреть на неё.       — Не знаю... может быть и можно, — уклончиво ответил он.       — Ты сейчас просто говоришь то, что я хочу услышать?       Он задумчиво облизнул губы и кивнул. Повисло тягостное молчание.       — Прости, — сказал он со вздохом. — Но, судя по тому, что я видел, это... маловероятно. А с другой стороны — кто я такой, чтобы знать наверняка? — закончил он, пожав плечами.       — Ты много знаешь о зельях памяти, — примирительно отозвалась Гермиона, переворачиваясь на спину. Северус положил тёплую руку ей на живот, а другой рассеянно погладил по волосам, успокаивая не только её, но и себя. Помолчав, Гермиона продолжила. — Постоянно появляются новые возможности использования магии. Что мешает мне добиться своей цели?       — Ничего, — ответил Северус с ободряющей улыбкой, — ты очень талантлива.       В ответ она скептически хмыкнула и накрыла его руку своей. Некоторое время он молча смотрел на их переплетённые пальцы.       — Возможно, и я для чего-нибудь пригожусь, — наконец произнёс он.       — Правда?       — Я могу иногда помогать Монике и Венделлу, пока ты на работе, могу попытаться немного привести в порядок дом. Раз уж ты собираешься тут жить, я хочу убедиться, что здесь... безопасно.       — Безопасно?       — Мне не понравилось, как Венделл смотрел на тебя... как он тебя толкнул.       — Он никогда раньше так не делал. И у меня есть палочка.       — Ну-ну... — На его лице появилось странное, страдальческое выражение.       — Что?       — Просто... моя мама тоже так говорила. И то, как повёл себя Венделл... вызвало у меня стойкие ассоциации с моим собственным отцом.       — Мой отец совсем не такой! — воскликнула она в ужасе.       Северус сдвинул руку на её бедро, сжал и наклонился, вынудив встретиться с ним взглядом.       — Я знаю, — серьёзно произнёс он, — я и не говорю, что твой отец такой же, просто... Венделл ведь не совсем твой отец, правда? Я понимаю, что он вряд ли хотел причинить тебе вред, но ты сама сказала, что ему становится хуже, и... меня это беспокоит, вот и всё. Ты должна звонить мне в любое время, если подобное повторится.       Гермиона была потрясена тем, как точно он уловил её собственные страхи. Какое-то время она молчала, но потом всё же кивнула.       — Ты должна пообещать мне. Вслух! — потребовал он.       — Я... я обещаю, — запнувшись, пробормотала она.       Северус скептически взглянул на неё и удовлетворённо кивнул.       — В этом доме даже передвигаться опасно, — продолжил он, — здесь же чёрт ногу сломит! Надеюсь, хоть с этим ты спорить не будешь?       — Не буду, — усмехнулась она. Северус немного успокоился, напряжение между ними ослабло, и Гермиона заговорила спокойнее. — Я стараюсь наводить порядок, когда бываю здесь, но мне за ними не угнаться, они захламляют всё куда быстрее.       — Если ты — и они — не против, я помогу.       — А ты сумеешь? Без магии?       — Будет чем заняться, пока ты на работе. Не придётся сидеть без дела, как ты однажды выразилась.       В его голосе было столько заботы и понимания, что она улыбнулась: её Северус наконец-то вернулся.       — Спасибо тебе, — шепнула она.       — Пора спать. — Легонько поцеловав её в губы, он устроился на кровати поудобнее. Гермиона снова прижалась и подтянула к себе его руку.       — Северус, можно спросить тебя ещё кое-что? — произнесла она через мгновение.       — М-м?..       — Ты боишься кошек?       — Спи уже, — проворчал он.

~oOo~

      Северус сидел в своём кресле посреди гостиной дома в Спиннерс Энд и чувствовал себя ужасно одиноким. Гермиона исчезла, как будто её здесь никогда и не было, и если бы не боль утраты, тяжким грузом лежавшая на сердце, он мог бы даже поверить, что последние полгода — всего лишь плод его воображения.       Чувствовал ли он себя здесь одиноким раньше? Возможно. Но то одиночество он выбрал сам, в качестве добровольного покаяния. И тогда ему не с чем было сравнивать, а теперь он знал, что такое потерять её. Приходилось повторять себе тихим шёпотом, что это вовсе не конец, они скоро увидятся. Было трудно, но она обещала, что в их отношениях ничего не изменится, и он старался в это верить.       Она была здесь сегодня днём: целовала его, привстав на цыпочки, гладила по спине и по лопаткам, вызывая приятную дрожь, а он зарывался руками в её волосы и — как в последний раз — старательно впитывал в себя теплоту её взгляда.       — Скоро увидимся. — Она ободряюще улыбнулась и исчезла с тихим хлопком.       Временами он злился на себя за то, что стал таким жалким и зависимым. Многие годы он делал всё что мог, чтобы ни к кому не привязываться, а теперь тоскует по девушке. Особенно раздражало понимание того, что эти чувства ему хорошо знакомы — очень уж они напоминали те, что он когда-то испытывал к Лили.       Он побарабанил пальцами по приставному столику и глянул вниз, на свою натянутую ширинку. Вздохнув, поднялся в ванную и включил душ, размышляя о том, что, будь Гермиона сейчас здесь, он бы справился с проблемой куда более приятным способом. А потом обнаружил в шкафчике над раковиной розовую записку, наклеенную на подставку, где их щётки всё ещё стояли рядом. «На случай, если я приду и останусь», — гласила записка, написанная неровным почерком Гермионы. В конце записки стояли две скобочки, образующие значок поцелуя. Позже, уже ложась спать, он нашёл ещё одну, на подушке: «Это моя сторона постели )(» — сообщала надпись. А на следующее утро, спустившись вниз, чтобы приготовить завтрак, обнаружил, что она оставила в шкафчике свою нелепую кружку — огромную, в виде кошачьей головы, и прилепила к ней ещё одну записку: «Помни, что я очень люблю чай )(».       При виде каждой из них губы непроизвольно растягивались в улыбке. Может, всё это и правда всерьёз.

~оОо~

      — Ты ужасно отвлекаешь, — проворковала Гермиона.       Они не виделись несколько дней — Гермиона хотела полностью сосредоточиться на подготовке к предстоящему собеседованию. Но накануне этого события её накрыла паника, и она позвонила Северусу. Он появился на ферме через несколько минут, и Гермиона тут же обняла его за талию, скользнула ладонями в задние карманы джинсов, прижала к себе так, что между ними не осталось ни дюйма пространства, и уткнулась лбом ему в грудь. И тут же нечто твёрдое, прижавшееся к её животу, подтвердило, насколько сильно Северус рад её видеть. Он довольно застонал, а Гермиона насмешливо поинтересовалась:       — Ты явился сюда с какими-то тайными намерениями? Вообще-то предполагалось, что ты будешь мне помогать готовиться к собеседованию.       — В последнее время я был обделён лаской,— промурлыкал он ей на ухо. — А тебе это поможет расслабиться.       Его руки проникли под топ, поглаживая её шелковистую кожу и лаская грудь большими пальцами.       — Вот как? — Она с лукавой усмешкой посмотрела на него снизу вверх, а затем покачала головой. — Нет. Потом.       — Ну вот, — протянул он, скорчив притворно обиженную гримасу, и отпустил её.       Гермиона так нервничала, что не могла позволить себе отвлекаться, пока они не проработают весь список вопросов, которые ей могут задать завтра. Северус понял это, как только увидел её растрёпанные волосы и разномастную пижаму, в которой она проходила весь день. Они по-турецки уселись друг против друга на разные кровати и несколько раз прорепетировали завтрашнее собеседование.       — Ты бы взял меня на работу? — спросила Гермиона, когда они закончили.       — Конечно. Но ты со мной спишь, так что...       — А что, это идея! — решила она его поддеть. — Можно сделать такое предложение кому-нибудь из целителей, если завтра что-то пойдёт не так.       Гермиона подошла к его кровати, и он выпрямил скрещённые ноги и спустил их на пол, слегка разведя в стороны, чтобы она могла опуститься перед ним на колени.       — О-о... что ты делаешь? — пробормотал он с притворным возмущением и затаил дыхание, когда её руки медленно поднялись по его бёдрам и ловко расстегнули ремень...

~oOo~

      — Куда ты? — спросила она некоторое время спустя, когда он встал, застёгивая ширинку, а она, сидя на краю кровати, растирала ноющие колени.       — Домой.       — Останься.       — Нет. — Он замолчал, словно уже сожалея о собственном решении. — Тебе нужно хорошенько выспаться, а этого... — добавил он, ухмыляясь и окидывая ее жадным взглядом с головы до ног, — я тебе гарантировать не могу.       — Да, ты ужасно отвлекаешь… Тогда пожелай мне удачи.       — Удачи, — сказал он, наклоняясь к ней, чтобы поцеловать в губы, — но вряд ли она тебе понадобится — ты прекрасно подготовлена. Если ты не против, я приду завтра пораньше и приготовлю праздничный обед.       — Мне бы твою уверенность. А так — приходи конечно: даже если я не получу эту работу, хоть заем переживания вкусным обедом.       — Вот именно.       — Спасибо за сегодняшний вечер.       — Тебе спасибо.       Ещё один поцелуй, и он ушёл, оставив её наедине с тревогой и лихорадочными мыслями. Завтра всё решится.

~oOo~

      Она ещё не вернулась с собеседования, когда Северус появился на ферме «Ивовая роща». Он слишком хорошо понимал, что значит для неё сегодняшний день — это было первое, о чём он подумал, проснувшись утром. А ещё — о том, что, возможно, ему следовало вчера остаться с ней, чтобы поддержать. В любом случае, торчать в Спиннерс Энд, слоняясь по дому и грызя ногти, лишь бы не закурить, он больше не мог и аппарировал на ферму, чтобы заняться приготовлением праздничного обеда.       Спустя примерно час, когда на плите томилось её любимое, умеренно острое чили кон карни, а Моника и Венделл сидели рядом и о чём-то болтали — он не прислушивался — Гермиона наконец-то вернулась. Она обвела их всех взглядом, а они выжидательно уставились на неё. Северус любил изучать мельчайшие оттенки эмоций на её лице, и уловил ликование в её глазах, в медленном кивке и в лёгком дрожании рук. В её глазах блестели слёзы, но она улыбнулась.       — Ну? — нетерпеливо спросила Моника.       — Да! — выдохнула Гермиона. — Я сделала это!       Моника и Венделл вскочили со своих мест и бросились её обнимать, а Северус остался сидеть, глядя на неё с гордой улыбкой, словно говорящей о том, что он никогда в ней не сомневался. Она взглянула на него из-за плеча Венделла и вздохнула: по щекам текли слёзы счастья и облегчения, как будто с плеч свалился очень тяжёлый груз. Северус терпеливо дождался, пока Моника и Венделл её отпустят, и только после этого встал и заключил в объятия.       — Поздравляю, — шепнул он.       — Я сделала это, — повторила она, не веря своим словам. — Я получила эту работу.       — Разумеется, получила!       — Я столько шла к этому... все эти годы... — Она посмотрела на Монику и Венделла, а затем на Северуса.       — Да, — ответил он. — Я знаю.

~оОо~

      Вечером, когда на небе уже пылал закат, Гермиона стояла на террасе и наблюдала за парой кроликов, резвящихся на лугу. Северус подошёл сзади и обнял за талию, опустив подбородок на её плечо. Она накрыла его руки своими и прильнула к нему спиной.       — Вот и закончилось наше лето, — сказал он.       — Ммм... Что?       — Сначала ты говорила, что у нас есть время до июля, потом — что у нас впереди всё лето, прежде чем придется что-то решать. Теперь лето подошло к концу, и решение принято.       — Мне жаль, что это не то решение, которого ты бы хотел. Пожалуй, я больше не буду определять для нас никаких сроков.       — Ты права. Время летит слишком быстро, когда назначаешь сроки.       — Даже пугающе быстро... но, возможно, теперь начнётся наше «навсегда».       Он улыбнулся и ткнулся носом в её шею, вдыхая сладкий аромат духов. Он не особо верил в то, что это «навсегда», но здесь и сейчас ей не нужно было об этом знать. Что-то мягко коснулось его лодыжки, и, опустив глаза, он заметил на чёрной штанине следы рыжей шерсти. За спиной послышалось мурлыканье Косолапа. Северус напрягся, ещё крепче прижав к себе Гермиону, а кот начал виться вокруг их ног. К счастью, эта тварь больше на него не шипела.       — Ты начинаешь ему нравиться, — заметила Гермиона.       — Не могу сказать, что это взаимно, — проворчал Северус.       Она шикнула на него и шлёпнула ладонью по руке.       — Боюсь, кот идёт в комплекте со мной.       — Это не кот.