Глава 27. О пользе спокойного чтения

      Хауэлл стал для своих родителей самым чудесным существом на свете, и любой пустяк, связанный с ним превращался в важное событие. Пока осенние дожди сменялись зимними заморозками, они проводили все дни в «Ивовой Роще», устроившись у жарко горящего камина, кутаясь в пледы и наблюдая за сыном. Им это никогда не надоедало — похоже, Хауэлл действительно был их солнцем.       Они умилялись каждой мелочи: тому, как он находит их взглядом по звуку голоса, как жадно сосёт грудь Гермионы, как уютно устраивается у них на руках. Любое, самое крошечное достижение ребёнка становилось поводом для гордости, а уж его бессознательные младенческие улыбки просто приводили их в восторг. В такие моменты Гермиона забывалась и могла крепко сжать руку Северуса, обнять его за плечи и даже поцеловать в щёку. Это получалось у неё само собой, безо всякой задней мысли, но каждый раз за этим следовала вспышка сожаления в её глазах, возвращая их обоих в реальность.       Косолап, как заботливый старший брат, зорко следил за происходящим. Когда Хауэлл спал, он сворачивался клубком в изножье кроватки, и любой, кроме Гермионы и Северуса, получал удар лапой, если осмеливался подойти слишком близко.       Нельзя сказать, что их жизнь текла легко и беззаботно: ребёнка мучили колики, он плохо спал, категорически не желал бодрствовать в своей кроватке, требуя, чтобы его немедленно взяли на руки, и всегда очень громко выражал своё недовольство. Тем не менее из них получилась неплохая команда, и они взаимно дополняли друг друга. Поначалу Северус раздражался, когда у него что-то не получалось, но Гермиона проявила терпение и научила его ловко менять подгузники, купать и одевать ребёнка. Со временем Хауэлл пришёл к выводу, что ему больше нравится, когда отец укладывает его спать, а мать занимается с ним по утрам. Впрочем, это вполне соответствовало установившемуся распорядку, поскольку Северус каждый вечер возвращался в Спиннерс Энд.       Ферма по-прежнему оставалась их убежищем, там они могли быть уверены, что ни Скитер, ни кто-либо другой их не побеспокоит. Рита опубликовала фотографии Гермионы, покидающей больницу Короля Артура после родов, сопроводив их язвительными комментариями по поводу очевидного отсутствия Северуса, печатала фрагменты книги «Сволочь или святой?», истории из жизни Золотого трио после войны — и во всех статьях правдивые факты разбавлялись изрядной долей слухов и домыслов. Но какие бы бури ни бушевали снаружи в стенах фермы они чувствовали себя в безопасности.       Поглощённые новыми заботами, Гермиона и Северус едва заметили приближение Рождества. Они провели его так же, как и два предыдущих — тихо, уютно и по-семейному.       Словно надеясь, что Хауэлл это запомнит, Гермиона сложила для него под ёлкой целую гору подарков и только закатила глаза, когда Северус проворчал, что она его слишком балует. Венделл уже не покидал свою комнату, поэтому очередного экземпляра книги «Я захватываю замок» Гермиона в этот раз от него не получила. Вместо него книгу с печальной улыбкой подарила ей Моника, а Гермиона, хоть и испытывала благодарность, почувствовала, что это уже совсем не то, и ночью заснула в слезах, оплакивая окончание этой странной традиции.       На сорок девятый день рождения Северус получил от Гермионы в подарок детский слинг. Вначале он отнёсся к нему скептически, но потом, обнаружив, что со свободными руками ходить гораздо удобнее, оценил подарок по достоинству и с тех пор часами гулял с Хауэллом по окрестностям. Весь январь и февраль на лугах и в лесу лежал снег, но прогулкам это больше не мешало: если было холодно, мальчик прижимался к отцу в поисках тепла. Когда зима уже близилась к концу, и на прогалинах появились первые подснежники, Северус стал приносить Гермионе небольшие букетики и ставить их в небольшую вазу на кухонном подоконнике.       — От Хауэлла, — говорил он.       — Они прекрасны, — отвечала Гермиона с печальной улыбкой.       Иногда, проходя мимо комнаты Гермионы, Северус слышал из-за двери её голос — она читала Хауэллу очередной роман или медицинский журнал, а он отвечал ей одобрительным воркованием. В такие минуты Северус замирал у порога и слушал, привалившись к стене и прикрыв глаза. Её голос по-прежнему завораживал его — как и несколько лет назад, когда она зачитывала ему любимые отрывки из Доди Смит. Однажды, дождливым днём, он услышал, как она три раза подряд перечитывает одну и ту же фразу: «Я заметила, что всё, что происходит в моих мечтах, никогда не случается в реальной жизни, поэтому стараюсь сдерживать фантазию...», и задумался, о чём же таком она мечтала, чему не суждено было сбыться.       Время от времени их навещала Минерва и нянчилась с ребёнком как любящая бабушка, а Моника в меру сил помогала по хозяйству. Друзья Гермионы появлялись чаще, чем хотелось бы Северусу. Он старался избегать их, злясь на то, что из-за них ему приходится меньше времени проводить с Хауэллом и — если честно — с Гермионой. Стоило им появиться в доме, как он уходил на болота, чтобы успокоиться, глядя на зимние мурмурации.       Но бо́льшую часть времени они проводили только втроём, и первые месяцы жизни Хауэлла оказались почти идиллическими — куда более счастливыми, чем Северус когда-либо мог себе представить.

~oOo~

      Когда Хауэллу исполнилось полгода, Гермиона решила выйти на работу. Северус спорил с ней, утверждая, что ещё слишком рано и для неё, и для Хауэлла, и — об этом он, правда, вслух не говорил — для него самого. Он не был уверен, что готов оставаться с ребёнком на целый день, но Гермиона была непреклонна.       Вернувшись домой после первого рабочего дня, она вошла в оранжерею, взяла у него из рук Хауэлла и, крепко прижав к себе, разразилась слезами.       — Что случилось? — Северус подвёл её к плетёному диванчику, сел рядом и успокаивающе погладил по спине.       Она всхлипнула, покачивая Хауэлла, который, к счастью, был так рад возвращению мамы, что на её подавленное настроение внимания не обратил.       — Министерство прекратило финансирование моего проекта. Пока меня не было, они всё проанализировали и пришли к выводу, что результаты не стоят вложенных средств. — Она наконец подняла на Северуса полные слёз глаза. — Может и не стоят, но как же Мон и Делл? И другие пациенты?       — А если обжаловать это решение?       — Срок подачи апелляции истёк три недели назад, а они... они даже не поставили меня в известность! — с трудом произнесла она.       — Всё равно напиши в Министерство! Объясни ситуацию.       Она покачала головой.       — Я сегодня весь день говорила об этом со всеми, кто готов был слушать. Слишком поздно. Всё уже решено.       — Мне очень жаль. — Северус притянул её поближе и обнял за плечи. Несколько секунд Гермиона молча прижималась к нему, а затем резко выпрямилась, утёрла слезы, усадила Хауэлла на колени лицом к себе, вгляделась в глубину его больших тёмных глаз и тяжело вздохнула.       — Тебя беспокоит что-то ещё? — уточнил Северус.       Она помрачнела.       — Дело не только в исследованиях... О боже, мне даже думать об этом стыдно!..       — Продолжай. — Он был явно взволнован.       — Ты же знаешь — я люблю Хауэлла! И всё же я скучаю по прежней жизни, — тихо призналась она. — Меня угнетает то, что моя жизнь вся свелась к роли его матери. Дело не только в исследовпниях — работа сама по себе должна была дать хоть какую-то отдушину, возможность общаться со взрослыми людьми. Однако теперь, когда проект больше не финансируется, я... уже не знаю. Получается, что я оставила Хауэлла и вышла на работу только ради того, чтобы отвлечься от рутины. Понимаешь?       — Я... — Северус перевёл взгляд с Гермионы на Хауэлла и обратно и нахмурился. — Если честно — не очень...       Внезапно Гермиона обозлилась.       — Да уж где тебе понять! У тебя и желаний-то собственных никогда не было — только чужие исполнял! — оттолкнув его руку, выкрикнула она.       В наступившей тишине она смотрела на его окаменевшее лицо и сожалела о каждом произнесённом слове.       — Северус... — испуганно взмолилась она, когда он встал и направился к выходу. — Я не это имела в виду, я так не думаю, я не знаю, что на меня нашло!.. Прости!       — Не важно, — бросил он через плечо.       — Не уходи!       — Мне всё равно пора. Он весь день был не в духе, — ответил он, задержавшись в дверях, и добавил, кивнув в сторону Хауэлла, — отказывался есть это пюреобразное дерьмо и требовал тебя.       — Северус...       Но он вышел, небрежно махнув на прощание рукой, и вскоре она услышала, как с грохотом захлопнулась входная дверь.

~oOo~

      Потянулись унылые дни. Гермиона безучастно бродила по дому и бросала на Монику печальные взгляды. Каждый день она заходила к Венделлу и подолгу сидела у его кровати. Обычно он или молчал, или раз за разом повторял, что она ему кого-то напоминает, и раньше он знал человека по имени Хауэлл, а потом начинал сердиться и прогонял её прочь. К работе она потеряла всякий интерес, исчезли азарт и неутомимая целеустремлённость. Северуса это беспокоило, но, когда однажды он попытался заговорить об этом, она лишь пожала плечами и равнодушно ответила:       — Деньги платят — и ладно.       Улыбалась она теперь только Хауэллу, но стоило ей уложить его спать или передать Северусу, как улыбка тут же исчезала.       Они почти не разговаривали, и Северус лишь молча терзался, отчаянно желая помочь и сознавая собственное бессилие. Со временем у него появилась идея, которая могла бы помочь Гермионе вновь обрести вкус к жизни, а заодно — чем чёрт не шутит — и поднять их отношения на новый уровень, но он никак не мог решиться её озвучить. Он боялся отказа и не был уверен, что его только-только оттаявшее сердце сможет это выдержать.       Случай представился месяц спустя. Проходя мимо её спальни, он услышал тихие всхлипывания и приоткрыл дверь — ровно настолько, чтобы заглянуть. Гермиона лежала на кровати, отвернувшись к стене и обнимая только что проснувшегося Хауэлла. В комнату сквозь тонкие тюлевые занавески проникал тусклый свет очередного дождливого дня. Северус осторожно постучал, чтобы обозначить свое присутствие, и она нехотя оглянулась через плечо.       — Привет, — прошептал он. — Можно войти?       Она пробормотала что-то невнятное и отвернулась. Северус поколебался, а потом шагнул в комнату и присел в изножье кровати.       — Ты в порядке? — мягко спросил он.       — Просто немного расклеилась... Скоро всё пройдёт.       Он сглотнул, собираясь с силами, и произнёс:       — Может, мы куда-нибудь выберемся? Только мы, вдвоём...       Гермиона нахмурилась, приняла сидячее положение, усадила Хауэлла к себе на колени и зарылась носом в его волосы, вдыхая младенческий запах. Наконец она подняла глаза на Северуса:       — Куда например?       Он беспомощно пожал плечами.       — Не знаю. Просто подумал... тебе не помешало бы что-нибудь приятное... может, даже весёлое. Чтобы ты могла немного отвлечься...       — Я согласна, — ответила Гермиона так поспешно, что Северус пропустил её согласие мимо ушей и продолжил уговаривать:       — Это не поможет решить проблему, но...       — Северус, это было бы замечательно!       От неожиданности он замолчал и только после паузы неуверенно переспросил:       — Правда?       — Да. Вот только... а как же Хауэлл?       Северус скривился и нехотя выдавил сквозь зубы:       — Возможно, Поттеры не откажутся посидеть с ним полдня?       Гермиона рассмеялась.       — Ты серьёзно?       — Надеюсь, мне потом не придётся об этом жалеть.       — Я спрошу. И ещё... Северус... — Она нервно прикусила нижнюю губу. — Ты должен знать, что я не имела в виду то, что сказала... в первый день, когда вернулась с работы. Мне очень жаль. Ты делал то, что должен — чтобы победить, чтобы выжить... А если бы не делал, тебя бы сейчас здесь не было. И его бы тоже не было. — Она поглядела на Хауэлла, который пускал пузыри, обслюнявив весь подбородок.       Он провёл руками по лицу.       — Я разозлился только потому, что ты права. И ещё потому, что... — Он замялся, но что-то в выражении её лица заставило его выложить всё как есть. — Потому что думал, что в последние несколько лет у меня наконец появилась возможность стать самим собой. А твои слова показали мне, что я, похоже, переоценил свои достижения.       — Нет, — торопливо возразила она. — Ты уже не тот, что раньше, и не тот, кем был три года назад, когда зашёл в магазин на углу. И даже не тот, кто целый год отказывался принимать зелья. И этот путь ты прошёл сам.       — Думаю, ты мне в этом помогла.       Она покачала головой, но улыбнулась.       — Ничего бы не вышло, если бы ты сам не захотел.       — Возможно.       — Значит, между нами всё хорошо?       Северус положил руку на её колено и слегка сжал.       — Да. Всё хорошо.

~oOo~

      — А я думал, что ты позволяешь Снейпу околачиваться поблизости, чтобы использовать его как бесплатную няньку, если тебе захочется отвлечься, — недовольно проворчал Гарри, скрестив руки на груди.       — Так и есть, — вполне дружелюбно согласилась Гермиона. — Если только я не собираюсь отвлечься именно в его компании.       Лицо Гарри вытянулось.       — Гермиона...       Она одарила его загадочной улыбкой, а затем снова повернулась к Джинни.       — Кажется, я ничего не забыла. Всё в сумке — бутылочки, слюнявчики, подгузники, запасная одежда. Если он начнет капризничать или не будет спать — дай ему Утёнка...       — Гермиона! — прервала её Джинни. — Успокойся! Всё будет хорошо, мы справимся. Я знаю, как тяжело впервые расставаться с ребёнком, но мы отлично проведём время. Правда, Хауэлл? — Она покачала его на бедре и добавила, предварительно бросив предостерегающий взгляд на мужа. — Постарайся и ты хорошо провести время.       Гарри закатил глаза, но всё же промолчал.       — Ладно, — вздохнула Гермиона, озабоченно нахмурившись, но Хауэлл смотрел на неё с совершенно невозмутимым видом. — Да, ты права — я веду себя глупо. Спасибо вам огромное, обещаю, что не буду задерживаться.       Она поцеловала Хауэлла в макушку, попрощалась и аппарировала, прежде чем успела передумать.       Северус уже ждал её у подножия холма на краю лесополосы. Взглянув на него, Гермиона заметила, что сегодня он как будто полон заразительной энергией, и сразу почувствовала приятное волнение. Северус окинул её оценивающим взглядом с головы до ног и улыбнулся своей кривоватой улыбкой.       — Хауэлл в порядке? — спросил он, подходя ближе.       — Да, — ответила Гермиона, взволнованно теребя растрепавшуюся нитку на блузке. — Он был так спокоен, как будто ему всё равно. А вот я...       Северус накрыл её руку своей, не позволив распустить весь шов, но не отпустил, даже когда она оставила нитку в покое. Она посмотрела на их руки, слегка повернула ладонь, и их пальцы тут же переплелись, словно нашли своё место.       — Постарайся расслабиться, — попросил он и добавил. — Идём?       — Куда?       Северус пожал плечами:       — Да так, недалеко.       Она думала, что они куда-нибудь аппарируют, но вместо этого он повёл её в сторону фермы. Они почти не разговаривали — разве что о хозяйственных делах на ближайшее время да о погоде, зато продолжали держаться за руки. Когда они подошли к калитке, Гермиона увидела заранее припасённую Северусом плетёную корзину. Он, не сбавляя шага, подхватил её и повёл Гермиону дальше — мимо дома, через двор и луг в сторону леса.       — Ты решил устроить пикник? — озадаченно спросила она.       — Ну да.... Я же сказал — далеко идти не придётся.       Уголок её рта дрогнул.       — Это очень романтично!       Он нахмурился, замедлил шаг и выпустил её руку.       — Ты сейчас надо мной насмехаешься?       — Что? — растерявшись, спросила Гермиона. — Нет!.. Конечно, нет! Вообще-то, это был комплимент... Северус, не надо, не начинай! Всё ведь было так хорошо!       Он остановился и шумно втянул носом воздух, чтобы успокоиться.       — Прости, — сказал он, взяв себя в руки. — И... извини, если тебе хотелось выбраться куда-нибудь в другое место. Я просто подумал... подумал, что здесь нам будет хорошо. И уж по крайней мере, здесь безопасно.       Гермиона кивнула, искренне тронутая его заботой.       — Понимаю, — кивнула она. — Подальше от любопытных глаз — это имеет смысл. Да и вообще — нам ведь никогда не нужны были какие-то особые места. Всегда было достаточно просто быть вместе.       — Угу, — согласился он. Похоже, эти слова ему понравились. Он немного расслабился, и они снова двинулись в путь.       В лесу, под сенью деревьев, воздух был прохладным и влажным. Гермиона знала, что как бы она не старалась, ни одна тропинка не приведёт её туда, куда ей хотелось попасть. Зато Северус хорошо изучил эту местность и уверенно вел её среди поросших мхом валунов к туннелю из переплетённых ветвей боярышника, который только начал зацветать. Вскоре они вышли к своему любимому тису. Поле, расстилавшееся впереди, в этом году было засеяно рапсом и сейчас превратилось в сплошной ярко-жёлтый ковёр.       Расстелив на траве плед, они по-турецки уселись рядом. Северус принялся доставать еду из корзины, и Гермиона замерла от удивления — это был не лёгкий перекус, как она ожидала, а настоящий праздничный пикник: мясо, сыр, фрукты, свежий хлеб, пирожные и бузинная настойка. Северусу удалось её впечатлить — всё действительно выглядело очень романтично, и Гермиона бы с радостью осыпала его благодарностями, но знала, что он тут же смутится и замкнётся в себе, поэтому ограничилась лишь тихим «спасибо».       Она наблюдала, как он ест, и радовалась, что у него здоровый аппетит. Он и в целом выглядел окрепшим, и в последнее время она ни разу не слышала того ужасного мучительного кашля.       — Я редко спрашиваю об этом, но всё же — как ты себя чувствуешь после того, как начал наконец принимать зелья? — Гермиона старалась, чтобы этот вопрос прозвучал как бы между прочим. Северус нахмурился и коротко ответил:       — Нормально.       — Просто «нормально»?       — Лучше, — нехотя согласился он. — Может, поговорим о чём-нибудь другом?       Гермиона вздохнула.       — В последнее время у меня только две темы для разговоров — Хауэлл и родители.       — Хм... ты же знаешь, на первую тему я могу говорить бесконечно, но сейчас я бы хотел обсудить вторую.       — Правда?       — Да. — Он помедлил, задумчиво глядя на неё. — Ты, похоже, окончательно потеряла надежду, а это весьма удручающее зрелище.       — Ты ведь никогда особенно и не верил, что я найду решение.       — Не верил, — честно ответил он. — Но это не значит, что мне нравится смотреть, как ты терпишь неудачу за неудачей. И уж тем более — смотреть, как ты опускаешь руки. Это совсем не похоже на тебя.       Гермиона хмыкнула, не понимая, можно ли принять это как комплимент — с Северусом никогда нельзя было знать наверняка.       — Уже двенадцать лет, как я измелила им память. Одиннадцать лет назад я отправилась за ними в Австралию и с тех пор пытаюсь их спасти — если это можно назвать спасением. И сейчас я ни на шаг не ближе к цели, чем тогда. Думаю, ты и сам прекрасно понимаешь, почему у меня опускаются руки.       — Я все понимаю, но выглядишь ты так, будто от тебя осталась одна оболочка, — сказал Северус и тихо добавил. — Именно это тревожит меня больше всего.       Её неприятно кольнуло при мысли о том, насколько заметным было её состояние.       — Когда у меня был исследовательский проект — даже если мы не особо в нём продвигались — я хотя бы к чему-то стремилась. Я убеждала себя, что если не эта попытка, так следующая может сработать. Помочь Мон и Деллу. А теперь осталось только чувство вины.       — Хм, — задумчиво пробормотал Северус. — Значит, просто нужно снова поставить перед тобой цель.       — Это помогло бы, конечно.       — Тогда... Я тут подумал: а что, если мы устроим лабораторию в подвале на ферме? Конечно, она будет примитивной по сравнению с ресурсами больницы Короля Артура, но мы можем продолжить работу, которую ты уже начала, и делать всё, что в наших силах.       Она уставилась на него.       — «Мы?»       — Разумеется, «мы»!       Гермиона почувствовала, как её накрывает волна облегчения, вызванная не только идеей Северуса, но и тем, что что он явно давал понять: он считает её проблему своей и будет в этом участвовать. Только сейчас она поняла, в каком напряжении жила в последнее время.       — Хорошо, — прошептала она. — Спасибо... Ты же понимаешь, что не обязан?       Северус пожал плечами:       — Моника и Венделл — бабушка и дедушка Хауэлла.       Однако блеск в его глазах явно намекал на то, что причина не только в этом.       — Конечно, — Гермиона не в силах была сдержать улыбку. — И спасибо за моральную поддержку.       Он вновь пожал плечами.       — Похоже, дела действительно плохи, если из нас двоих оптимистом выгляжу я.       Она не удержалась и фыркнула.       — Ты себя недооцениваешь.       — В любом случае, у нас весь день впереди, и хорошо бы в полной мере насладиться этими драгоценными часами свободы, — заявил Северус. У него на языке вертелся невысказанный вопрос, но он так его и не задал, и вместо этого снова полез в корзину. — Я захватил для нас кое-что почитать — наверняка же ты скучаешь по временам, когда могла читать сколько угодно?       Он протянул ей изрядно потрёпанный экземпляр «Туманов Авалона», а сам развернул сегодняшний номер «The Guardian».       — О боже! — в полном восторге воскликнула она. — Это просто идеально!       Она улеглась на бок, одной рукой подпёрла голову, а другой — поддерживая перед собой книгу. Северус предпочёл читать, лёжа на спине и прислонив газету к согнутым коленям. Наступила уютная тишина, нарушаемая лишь пением птиц, шелестом листьев и шорохом переворачиваемых страниц.       Так они пролежали довольно долго. Гермиона настолько погрузилась в роман, что даже не заметила, как Северус сменил позу, повернувшись к ней лицом. Он давно уже перестал читать и просто смотрел на неё. Она заметила это, только когда почувствовала, как кончики его пальцев прикоснулись к обнажённой коже её руки, подняла на него глаза и уголки его губ дрогнули, вызвав у неё лёгкое головокружение.       Она опустила книгу.       Длинные пальцы добрались до её плеча и начали тихонько играть с кудрями, пока не решаясь полностью зарыться в волосы.       Поняв, что она не против, Северус придвинулся ближе и медленно прижался к её губам нежным поцелуем. На секунду они замерли, словно сомневаясь, стоит ли продолжать и опасаясь, что ничем хорошим это не кончится, а затем что-то внутри Гермионы дрогнуло, и она потянулось к нему, мигом забыв и про книгу, и про всё остальное. Разомкнув губы, она ответила на поцелуй.       В конце концов именно Северус отстранился и шёпотом спросил:       — Ты уверена?       — Да, — так же тихо ответила она. — Но только не здесь.       Она и глазом не успела моргнуть, как Северус аппарировал их обоих в спальню. Они приземлились прямо на кровать, и пружины матраса жалобно скрипнули. Распалённые страстью, они начали поспешно срывать друг с друга одежду, и несколько пуговиц были оторваны вместе с тканью. Он вновь поцеловал её в губы, а затем перешёл к шее, обжигая дыханием кожу. Когда он добрался до груди, Гермиона зарылась пальцами в его волосы.       Внезапно её пронзила неприятная мысль о том, что теперь её тело выглядит не так, как раньше: появился лишний вес, новые округлости и растяжки. Она резко вдохнула и так напряглась, что Северус поднял на неё встревоженный взгляд.       — Что-то не так?       — Моё тело... изменилось, — запинаясь, прошептала она. — После Хауэлла.       Уголки его губ дрогнули в хищной улыбке. «Не вижу разницы», — пробормотал он, опровергая её страхи, и вернулся к прерванному занятию — начал покрывать поцелуями её грудь и живот, не обращая ни малейшего внимания на то, что её кожа стала не такой упругой и гладкой, как прежде. Северус прижался животом к её бедру, и это стало лучшей демонстрацией того, несколько безразличны ему произошедшие перемены — не было никаких сомнений в том, что он её хотел.       Убедившись в том, что Гермиона, наконец, расслабилась, Северус выпрямился и начал снимать футболку. Заметив, как сильно натянулась ткань его штанов в районе паха, она расстегнула молнию, выпустила на свободу член и, обхватив его рукой, медленно провела вверх и вниз по всей длине. Северус тихо застонал от облегчения.       — Где моя палочка? — спросила Гермиона. Северус огляделся и обнаружил её в кармане джинсов.       — Вряд ли я когда-нибудь снова об этом забуду, — усмехнулся он, накладывая противозачаточные чары, склонился над ней, тяжело дыша, и на его губах появилась та самая улыбка, перед которой Гермиона никогда не могла устоять. Она погладила его по щеке, а когда он ткнулся членом во влагалище, приподняла голову, чтобы втянуть его в глубокий жаркий поцелуй.       — Ты точно уверена, что хочешь этого? — прервавшись, спросил он.       — Северус! —возмутилась она, и тогда он наконец вошёл в неё с довольным рыком. Гермиона выгнулась ему навстречу, и они быстро нашли общий ритм. Затуманенным взглядом она смотрела на его напряжённое лицо с каплями пота на лбу и тихо постанывала от наслаждения, а потом закрыла глаза, и под веками вспыхнула россыпь серебристых звёзд.       — Я уже близко, — выдохнула она, впиваясь ногтями в его спину. В ответ он лишь крепче прижал её к себе и начал двигаться ещё быстрее. Чувствуя, как её мышцы сжимаются вокруг члена, Северус издал гортанный звук, и мгновение спустя они одновременно кончили.       — Твою мать, — простонал он и, тяжело дыша, упал на неё сверху. Гермионе казалось, что она парит в воздухе, и вес его тела, как ни странно, только усиливал ощущение лёгкости. Затем он скатился с неё и с удовлетворённой улыбкой перекатился на спину.       — Как же мне этого не хватало, — шёпотом признался он.       — Мне тоже, — пробормотала она, удобно устроившись в его объятиях, уткнулась лицом в покрытую шрамами шею и вдруг начала смеяться. — Вот уж почитали — так почитали!       Северус тоже негромко рассмеялся, а потом взъерошил её кудри и поцеловал в макушку.       Некоторое время они дремали или лениво перебрасывались ничего не значащими фразами. Забытое ощущение близости позволило ей — кажется, впервые за долгое время — по-настоящему расслабиться.       Когда оговорённое с Поттерами время подошло к концу, Гермиона поняла, что как бы ей ни хотелось снова увидеть сына, ей жаль разрушать ту особую атмосферу, в которой они пребывали.       — Нужно идти за Хауэллом, — сказала она наконец. — Ты дождёшься меня?       — Да, — кивнул он. — Уложу его спать, а потом вернусь домой.       Гермиону слегка задело то, что он назвал «домом» своё жилище в Спиннерс Энд. Ей хотелось, чтобы он считал, что его дом здесь, в «Ивовой Роще», хоть она и понимала, что не давала ему никакого повода считать ферму своим домом.       Она встала, наложила на обоих очищающие чары, оделась, пригладила волосы и стёрла размазанный макияж.       — Я скоро вернусь, — пообещала она и аппарировала.

~oOo~

      — У тебя не ребёнок, а золото, — сообщил Гарри, передавая ей Хауэлла. — Джеймс от него в полном восторге. Отличный опыт, кстати, чтобы почувствовать себя старшим братом. К тому же, — он выразительно взглянул на Джинни, — ему нравится, когда рядом есть другие дети, с которыми можно играть.       — Ну... это же прекрасно, — осторожно сказала Гермиона, с беспокойством переводя взгляд с Гарри на Джинни и обратно. Напряжение, висевшее между ними, она заметила сразу же, как только вошла в их дом.       — Кстати, о Джеймсе, — вмешалась Джинни. многозначительно посмотрев на Гарри. — Ты не мог бы посмотреть, что он там делает?       Гарри нахмурился и, коротко попрощавшись, вышел из кухни, хлопнув дверью. Джинни проводила его сердитым взглядом и повернулась к подруге.       — Извини, — сказала она, стараясь выглядеть беспечно. — Гарри злится не из-за тебя, ты тут вообще ни при чём. Мы ждали, когда ты заберёшь Хауэлла, чтобы от души поругаться.       — Ого! Что у вас стряслось?       Джинни вздохнула.       — Андромеда хочет, чтобы этим летом Тедди жил у нас.       — А ты не хочешь?       — Мне кажется, сейчас не самое подходящее время — к лету у нас будет уже двое маленьких детей. А Гарри считает, что мы должны согласиться. Конечно, для него-то всё замечательно: он весь день на работе, пока я пытаюсь тут со всем управиться, а по вечерам приходит домой и начинает с ними играть. Потом я не могу их уложить, но он не видит в этом проблемы — ему нравится изображать из себя весёлого дядюшку Сириуса.       — Понятно. — Гермиона сразу вспомнила, как сама делилась с Северусом опасениями по поводу совмещения материнства и работы. — Попробуй объяснить ему, как это выглядит с твоей стороны, — посоветовала она.       — Разумеется, я так и сделаю, но в итоге он просто притащит Тедди сюда и поставит меня перед фактом, что он проведёт у нас всё лето, — ответила Джинни, с досадой покачав головой. — Ладно, что толку об этом говорить? Лучше расскажи, как у тебя всё прошло?       — Что прошло? — Гермиона почувствовала, как запылали щёки.       — Ну... как прошёл день?       — О... хорошо, спасибо. Мы многое обсудили.       — Достигли понимания?       — В какой-то степени.

~oOo~

      После случившегося фактически ничего не изменилось. Иногда она бросали друг на друга долгие взгляды, случайные прикосновения стали чаще и длились чуть дольше, но в разговорах эта тема ни разу не поднималась.       И так продолжалось ещё очень долго.