Годовщина

В квартире Кораблёвых было тепло, шумно и очень уютно, по-домашнему. Рита носилась между кухней и гостиной, пытаясь угодить всем сразу, хотя Леня уговаривал её сесть и наконец расслабиться, насладиться их праздником. Федя с Олей, как обычно, цепляли друг друга, споря о чем-то совершенно не важном сейчас. Люся — вечно веселая, с милой улыбкой развалилась в кресле, закинув ноги на пуфик, и довольно попивала вино. Она сегодня выглядела особенно довольной. То ли потому, что все наконец-то собрались вместе и вне рабочих стен, то ли потому, что явно чувствовала в воздухе что-то интересное, о чём закадычная подруга Швецова ей так ещё и не поведала… Все разговаривали одновременно — кто-то рассказывал истории с работы, кто-то вспоминал былые времена. За столом громко смеялись и спорили, перебивая друг друга, и даже Леня с Ритой, обычно тихие и спокойные, только смеялись, не пытаясь соблюдать никакую тишину. Всё было как всегда. Почти как всегда. Отличались лишь Маша с Олегом. Они приехали на одной машине, подарили один подарок, сидели рядом — слишком близко. Все видели, что что-то изменилось. Все знали, что они снова вместе. И все боялись задать вопрос… Три года. Три года разлуки, другие отношения, побег с собственной свадьбы, а теперь — снова вместе? Друзья старались не смотреть слишком открыто, но в воздухе висело напряжение. Никто не спрашивал. Никто не лез, хотя любопытство распирало. Они боялись спугнуть. Маша сидела, опершись локтем на стол, слушала разговоры и крутила в пальцах бокал с вином. Она смеялась вместе со всеми, вставляла реплики, но на самом деле не слышала почти ничего. Всё её внимание было приковано к Олегу. Он сидел рядом — расслабленный, слишком свой, слишком знакомый. После несостоявшейся свадьбы прошло не больше двух недель, точнее они не помнили. Все это время они были как в тумане, не пытались думать о чём-то серьезном, а, кажется, впервые в жизни просто наслаждались моментом и вновь вспыхнувшими чувствами. Они не могли оторваться друг от друга, не расставались с того рокового события ни днём, ни ночью. Машина рука лежала на колене. И рука Олега лежала на её колене… Сначала просто, а потом, когда Платонов убедился, что никто не смотрит, он сжал её чуть крепче. Маша дёрнулась — почти незаметно. Олег почувствовал и медленно повернул голову. Он смотрел на неё чуть прищурившись, с ленивой усмешкой на губах, его пальцы сдвинулись чуть выше. — Вы чё молчите-то? — хохотнул Федя с другого конца стола. — Мы тут истории рассказываем, а эти сидят, как будто их сюда притащили силой. Маша почувствовала, как Олег усмехнулся. Он предлагал остаться дома, но не идти к друзьям на годовщину свадьбы было бы невежливо, да и хотя бы изредка выбираться куда-то было нужно. — Мы просто слушаем, — сказал Олег спокойно, но его пальцы продолжали лениво гладить её кожу. — Интересно же. Маша вцепилась в вилку, едва сдерживая дрожь. Олег сейчас был главной её проблемой. Чёртов провокатор… Она сделала вид, что потянулась за кусочком сыра, и чуть наклонилась к нему. — Ты в своём уме? — прошипела она еле слышно. — Перестань, куда ты руки суёшь, а? Олег ухмыльнулся, наклоняясь ближе, чтобы только она слышала: — А ты хотела, чтобы я тебя не трогал? После трёх лет? Маша не ответила. Она медленно, нарочно медленно провела ногтями по его бедру вверх — не сильно, но достаточно, чтобы он дёрнулся и выругался сквозь зубы. — Маша, — его голос стал ниже, опаснее, мужчина словно предупреждал, что если играет он, то в ответ играть с ним не надо. Она только улыбнулась. — Что, Олежка? Слабо? Его взгляд потемнел. Он не двинулся. Но его рука скользнула выше. Пальцы медленно погладили её кожу под платьем, но этого было достаточно, чтобы Маша выронила вилку. — Всё нормально? — Рита повернулась к ней с лёгким беспокойством. — Ага, — кашлянула Швецова. — Всё отлично. Олег тихо засмеялся, не убирая руки. — Ну да. Всё отлично! Люся скосила на них взгляд внимательно, с интересом изучая парочку. — А вы, я смотрю, помирились? — Мы и не ссорились, — хмыкнул Олег, про себя подмечая, что те три года порознь вряд ли можно назвать ссорой. Скорее так, затяжная депрессия, приправленная беспорядочными связями, выпивкой и полным отсутствием самоконтроля. Но сейчас всё было хорошо, и о прошлых годах Платонов старался не думать. Зачем, когда здесь, в этом моменте, происходили вещи и поинтереснее. Маша почувствовала, как его пальцы сдвинулись чуть дальше — медленно, мучительно. — Да, — выдавила она, чувствуя, как жар поднимается к шее. — Больше не ссоримся. Люся хмыкнула. — Ну вы тогда в честь этого хоть Панова в ресторан пригласите, а то он так и не пережил отмену всего. За столом раздался смех, но Маша даже не заострила внимание на том, что подруга проехалась по все ещё болезненной теме с отменой свадьбы с нелюбимым человеком и подлецом по совместительству. Олег чуть сильнее сжал её бедро совсем-совсем высоко, и у Маши перехватило дыхание. Она уже не выдерживала. Это переходило всякие границы, и если кто-нибудь встал бы из-за стола, то непременно заметил, что Платонов не просто её коленки наглаживает. Нужно было что-то срочно предпринимать, и Мария не нашла ничего лучше, чем наклониться к нему совсем близко, так, чтобы её губы почти коснулись уха: — Если ты сейчас не выведешь меня отсюда, я сама тебя вытащу за шкирку. Он поднял брови — удивлённо, но с явным удовольствием. — Да ладно. Прямо сейчас? — Прямо сейчас. Олег не стал спрашивать второй раз. — Мы отойдём, — бросил он Кораблёвым, вставая. Маша поднялась следом, чуть покачнувшись — вино было ни при чём, это всё Платонов. — Да-да, конечно, отойдите, — ухмыльнулся Лёня. — Только чур не в нашей спальне, Платонов! Олег одними губами послал начальника по известному маршруту и посмотрел на Машу — медленно, почти по-хозяйски. — Идём, — шепнул он и вывел её из комнаты, не отпуская руки. Когда дверь за ними закрылась, в комнате повисла тишина. — Ну, — протянул Леня, отпивая вино. — По крайней мере, на этот раз они не три года тянуть будут. Ради такого не жалко и квартиркой пожертвовать…

***

Дверь ещё не успела толком закрыться, как Олег уже прижал Машу к стене. Глухо щёлкнул язычок замка, отсекая их от остальных, более адекватных людей. — Ты просто сводишь меня с ума, — его голос сорвался почти на хрип, каждое слово звучало как удар. Маша хотела что-то сказать, но он не дал. Его губы накрыли её — жёстко, грубо, с голодом, который невозможно было ни спутать, ни сдержать. Она застонала в этот поцелуй, пальцы судорожно вцепились в его волосы. Он не просто целовал её — он брал, требовал, жадно, так, что у неё подкашивались ноги. Его рука скользнула по её бедру, неприлично сильно поднимая скромное платье, пальцы вжались в кожу. — Так тебе нравится, да? — прошипел он, отрываясь на секунду, чтобы поймать её взгляд. Его глаза горели. — Дразнишь меня, а потом смотришь что будет? Маша дышала часто, прерывисто. Она чувствовала, как её сердце колотится где-то в горле. — Да, — выдохнула она, не думая. — Спасибо, что заметил. — Ну ты и… — он не договорил, снова впиваясь в её губы. Его рука скользнула выше, по её бедру, захватила талию, прижимая к себе так, что между ними не осталось ни миллиметра. Она чувствовала, насколько он не шутит сейчас насчёт своего состояния. — Думаешь, я тебя вот так оставлю? — его губы скользнули по её шее, чуть прикусили. Маша вздрогнула и резко вздохнула, цепляясь за его плечи. — После того, как ты весь вечер меня мучила? Он снова прикусил, но уже пониже и она чуть не вскрикнула. — Олег… — сорвалось с её губ. — Тише, — его голос был низким, опасно мягким. — Все услышат. Маша закусила губу, чтобы не застонать. Олег усмехнулся и скользнул губами ниже, к ключице, оставляя горячие, мокрые поцелуи и лёгкие укусы. — Я так по тебе скучал, — его голос был срывающимся, хриплым, почти отчаянным. Маша задохнулась от этих слов. — Когда? Сейчас или… — она не дала возможности ответить, сама потянулась к нему, снова поймала его губы в поцелуй — такой же дикий и голодный, как его. Они тонули в этом, забыв обо всём — плевать на гостей, плевать на друзей за стеной. Только они двое. — Домой приедем — не отпущу тебя до утра, — прошипел он, снова сжимая её бедро так, что у неё задрожали ноги. — А сейчас… Он чуть отстранился, провёл пальцем по её нижней губе, пока она тяжело дышала, с горящими глазами смотря на него. — Сейчас ты пойдёшь обратно за стол и будешь сидеть, как ни в чём не бывало. Маша чуть приоткрыла рот, в голове было сплошное пламя. — А ты? Олег ухмыльнулся, его глаза потемнели ещё сильнее. — А я буду смотреть на тебя и думать, как ты будешь стонать, когда мы, наконец, останемся одни. У неё перехватило дыхание. Он медленно, слишком медленно наклонился и оставил последний поцелуй прямо под ушком. — Готовься, Машенька, — выдохнул он. — Я тебя что-то не намерен жалеть сегодня. Она закрыла глаза и тихо выдохнула, пытаясь прийти в себя. Но было уже поздно. В себя приходить надо было ещё где-то там, за столом, когда это шоу ещё можно было остановить.

***

Как настоящий джентльмен, Олег протолкнул Машу обратно в комнату первой. Дверь за её спиной мягко закрылась, её ноги чуть подкашивались, сердце всё ещё грохотало в ушах, а губы горели от его поцелуев. Она глубоко вдохнула, пытаясь хоть как-то прийти в себя. «Спокойно, Маша. Ты взрослая женщина. Вы оба взрослые люди. Всё под контролем, веди себя естественно!» Она сделала шаг вперёд и сразу поймала на себе десяток взглядов. За столом разговоры будто стихли на секунду. Все переглянулись, и только Лёня, заметив, что зависшая тишина затягивается, быстро поднял бокал и с наигранным энтузиазмом хлопнул Рите по плечу: — Ну, за нас, что ли ещё раз, любимая! — За нас! — подхватила Рита, глядя на мужа с благодарностью. Разговоры нехотя возобновились, но взгляды всё равно косились на Машу. Ну да… Она, конечно, пыталась сделать вид, что всё нормально — гордо вскинула голову и даже улыбнулась. Но по щёкам всё равно гулял яркий румянец, а на шее уже начинали проступать первые пятна от его поцелуев. Одним словом, по ней сразу было понятно, что за дверью они с Олегом явно не в шахматы играли. Мария села на своё место, стараясь не встречаться ни с кем глазами. — Платонов куда пропал-то? — спросил Лёня, кивая в сторону двери. — Олег… ну… р-руки наверное пошёл помыть, — голос у Маши чуть сорвался, и она тут же сделала глоток вина, чтобы это замять. Лёня фыркнул в бокал, прикрывая смешок. Маша опустила глаза в тарелку, пытаясь не замечать, как Федя с Олей краем глаза на неё посматривают. — Маш, — она склонилась ближе и тихо, чтобы никто, кроме них двоих, не услышал, шепнула: — Ну вы, конечно, дали жару. Маша зажмурилась и закатила глаза. — Спасибо, Люся. Очень тактично намекнула. — Да не за что, — Люда хихикнула, а потом, заметив улики на шее подруги, вздохнула и аккуратно перекинула Маше волосы вперёд, чтобы хоть как-то прикрыть следы. — Вот так лучше, — довольно сказала она. — А то тут, боюсь, у Риты с Леней годовщина может внезапно стать не их. Маша захихикала сквозь смущение. Люся сжала её плечо и снова склонилась к уху: — Ты выглядишь… по-настоящему счастливой. Я рада. Маша резко перестала смеяться и на секунду замерла. Внутри что-то дрогнуло. — Спасибо, — тихо ответила она. Люся только улыбнулась и вернулась на место. Через пару минут в комнату вошёл Олег и сделал он это медленно и спокойно — насколько это вообще возможно. И если по Маше было видно, что её только что безбожно целовали и трогали, то Платонов выглядел как человек, который всё это делал. Взъерошенные волосы, расстёгнутая верхняя пуговица, чуть смятая рубашка — и этот взгляд. Тяжёлый, прямой, и очень, очень довольный. Но несмотря на все его попытки прийти в себя, он всё равно выглядел так, как будто ему очень срочно нужно домой. — Слышь, дружище… — Лёня ухмыльнулся так, что у Маши снова вспыхнули щёки. — Ты чего так долго? Заплутал, давно в гостях у нас не был? — Да, дверь искал, — хрипло бросил Олег, даже не пытаясь изображать невинность. — А, ну да, — Лёня фыркнул, прищурившись. — Искал, наверное, на ощупь, да? За столом захихикали. Олег лишь усмехнулся уголком губ, шагнул к столу и сел на своё место рядом с Машей и, под столом, тут же нашёл её руку. Его ладонь легла поверх её пальцев — тёплая, уверенная и немножко наглая. Маша даже дёрнуться не успела, как он уже переплёл их пальцы вместе и крепко сжал. Он облокотился на спинку стула и потянулся за своим бокалом, выглядя до неприличия довольным. Маша скосила на него взгляд, едва сдерживая ухмылку. Она наклонилась чуть ближе, чтобы никто не услышал, и тихо, с тонкой нотой сарказма, прошептала: — Ну что, Олег, успокоился, пришёл в себя? — А ты как думаешь? — прошептал он в ответ, его голос был низкий, хриплый, полный глухого напряжения. — Ну, я просто интересуюсь, — Маша приподняла брови, едва сдерживая ухмылку. — Подумала, вдруг тебе удалось как-то… ну, разобраться с проблемой. — Швецова, ты бы помолчала сейчас… Маша чуть склонилась к нему ближе, её голос стал почти мурлыкающим: — Сам виноват. Нечего было меня трогать. Олег тихо хмыкнул, подавив смешок, и наклонился чуть ближе к ней: — У меня есть идея. Давай свалим отсюда. Первыми. Маша фыркнула, покачала головой: — Ага, конечно. Это ж невежливо — уйти раньше всех. Мы и так сегодня отличились! Прежде чем Олег успел возразить, за столом раздался голос Люси: — Ладно, ребят, мне пора. Ваню надо забирать от бабушки и укладывать спать. Олег с Машей переглянулись. Это был отличный шанс.