Детектор лжи

На кухне в сковороде шипело масло. Яичница с двумя ломтиками хлеба – единственное, что могли сегодня позволить себе на ужин два закоренелых трудоголика. Никто из них не допустил и мысли заехать по пути в магазин и закупиться продуктами. Оба вымотались до такой степени, что доехали до дома не проронив ни слова. Каждый в своих мыслях. Олег разбил несколько яиц о бортик сковороды и устало уставился в окно. Где-то вдалеке, в квартирах соседских домов, горел свет. По узкой улочке проскочил одинокий автомобиль, а само окно было привычно усеяно мелкими каплями осточертевшего дождя. За скворчанием яиц Платонов едва расслышал звуки перекатывающихся по полу колёс. Обернувшись он обнаружил Машу, державшую позади себя чемодан. — И что это значит? — Олег вздёрнул бровь и переключал внимание то на чемодан, то на Швецову, совершенно сбитый с толку. — Я уезжаю, — негромко ответила она, в смятении пожёвывая краешек внутренней поверхности губ. — Если это яичница вызвала у тебя настолько сильное отвращение, давай  закажем еду из ресторана, — попытался отшутиться он. — Зачем такие радикальные меры? В ответ Швецова лишь разочарованно помотала головой, молча развернулась и устремилась к выходу. Олегу потребовалось меньше десяти секунд, чтобы выключить конфорку и рвануть за ней. Он нагнал её в прихожей, буквально выдёргивая из её рук багаж. — Отдай мне мой чемодан! — рявкнула Маша в попытке ухватиться за ручку чемодана и вырвать его из рук Платонова. — Ещё чего! — отпихивал от себя Швецову Олег. — Ты никуда не пойдёшь, я не отпущу тебя! И вообще, ты время видела?! — Ах, время, — Швецова показушно подняла взгляд на часы, висевшие над входной дверью. — Смотри-ка, самое время расстаться! — Что, прости?! — он нахмурил брови, не понимая в чём дело. Внутри всё бурлило от злости. — Всё же было хорошо, Маш. Какого хрена? — У нас нет будущего, Олег. Давай просто закончим всё и спокойно разойдёмся. Без скандалов, как взрослые люди. — Да ты, — взорвался он, отшвырнув её чемодан вглубь квартиры. С каждым сказанным словом Олег подходил к Марии ближе и ближе и до тех пор пока не соприкоснулся с ней нос к носу. — Ты себя вообще слышишь? Я жениться на тебе хочу! Детей хочу! Каждый день с тобой делить хочу! Это по твоему «нет будущего»? Правда колола глаза. Но признать её было сложно. Изнутри разрывало настолько, что хотелось устроить погром, смести с полок всё, что плохо лежало, влепить Платонову пощечину и в истерике колотить своими маленькими кулачками по его груди, но вместо этого Мария лишь выдохнула и обессиленно всплеснула руками, потупив взгляд в пол. — Ладно, значит заберу свои вещи в другой раз... Когда тебя здесь не будет. — Швецова, не дури, — на взводе, но уже чуть мягче сказал он. — Давай присядем и нормально поговорим. Ты каждый раз так и норовишь сбежать, Маш. Это не выход. — Каждый раз?! — ахнула она от возмущения. — Абсолютно. Что на этот раз тебя напугало? Скажи мне. — Олег, просто дай мне пройти! Какая разница почему я ухожу от тебя? Раз ухожу, значит есть причины. Он нервно рассмеялся. — Ты не от меня уходишь, ты от своих чувств бежишь. Но... как ты не поймешь, Маша, от самой себя не скрыться! — Чувств, — тихо повторила она, бросив в ответ колкость, которая когтями прошлась по сердцу Олега, оставляя на нём рваные царапины: — А ты уверен, что они вообще у меня были? На мгновение он замер, допуская мысль, что это правда. Но верить в её подлые инсинуации отказывался. — Тогда скажи, что тебе плевать! Скажи, что ты ничего ко мне не чувствуешь! — Я ничего к тебе не чувствую, Олег! Доволен? Ни-че-го! — закричала она во всё горло, пряча в этом истошном крике свой обман, свою наглую ложь. Платонов кинулся к Маше, прижимая её к стене и не давая возможности выскочить из-под его тисков. Он вцепился пальцами в её подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза, а затем медленно поднёс свои губы к её губам, не касаясь их. Швецова упоённо закатила глаза. Его тепло, его близость, запах его тела искушали её. Желание росло с каждой секундой, она расслабила и невольно приоткрыла рот, в то время как Олег отвернул от себя её лицо и резко отстранился. — Твои губы только что говорили об обратном, лгунья, — ехидно ответил он. — Это ничего не значит! — Правда что-ли?! — Платонов снова прижал Машу к стене и, пожирая её глазами, медленно поднимался пальцами по бедрам вверх, приподнимая подол её платья. — Совсем ничего? — Прекрати, — жалобно простонала она, понимая, что не сможет ему сопротивляться. Пальцы Платонова грубо вонзались в её нежную кожу, ослабляли хватку, поднимались чуть выше и снова дразняще сжимались на её бедре. Его руки изводили её, лишали здравого смысла. Маша стиснула ноги в коленях. Где-то снизу маняще заныло, отдаваясь судорогой в конечностях. Шумное дыхание сбивалось, а на ладонях адским пламенем горели вмятины от её острых ногтей. Скрывать свои желания она была уже не в состоянии. — Так что, я всё ещё безразличен тебе? — хрипло произнёс Олег. Он не переставал рассматривать её лицо. Её милое лживое личико, на котором заглавными буквами были выведены ответы на все его вопросы. — Да, — прерывисто дыша взвыла Маша, не сдержав стон от движений его умелых пальцев. Олег с издёвкой усмехнулся и уже собирался убрать свою руку, как Маша вцепилась в его запястье, возвращая его ладонь на внутреннюю поверхность бедра. — Постой. — В чём дело? — с нагловатой усмешкой спросил он. — Хочешь ещё о чём-нибудь соврать? Маша закусила губу и умоляюще посмотрела на него. Так, словно она висела на краю обрыва и только он мог помочь ей спастись. — Возьми меня. — Я не расслышал, Маш. Что ты сказала? — глумливо отозвался он. — Всё ты слышал, Олег, — стыдясь прошептала она. Платонов победоносно ухмыльнулся, наклонился к её уху и жёстким требовательным тоном процедил: — Повтори! От его голоса по коже Марии пробежал холодок. Она раздула ноздри, пересиливая свою гордость и, когда Платонов снова коснулся пальцами между её ног, Маша взмолила: — Пожалуйста, Олег. Прямо здесь и сейчас! Желание оказалось сильнее собственной гордости. В третий раз повторять не пришлось. Платонов в одно мгновение развернул Марию, задрал платье и оказался внутри. С каждым толчком он всё сильнее впечатывал её в стену. Никакой нежности, никакой пощады, только месть. Месть за все те дни, что она издевалась над ним, выматывала душу, заставляла терзаться сомнениями. Теперь настал её час расплаты. Олег обхватил Машу за шею – грубо, хамовато, но не больно, и прижался губами к её уху: — Почему ты всегда усложняешь? Неужели так сложно признать свои чувства? — дыша ей в шею прорычал он. Олег обхватил её руки и поднял их над головой, с силой вжимая их в стену. Мария попыталась выдернуть кисти, освободиться от его мёртвой хватки, но он не выпускал. Он забрал у неё свободу, и ей оставалось только одно – подчиниться. — Не дёргайся, — скомандовал Олег и свободной рукой потянул её таз на себя, прогибая Марию в пояснице. — Довыделывалась уже, всё. Расслабься, Маш, и получай удовольствие. Если я позволю. Швецова пробубнила что-то бессвязное. Бешеный стук сердца шумно пульсировал в висках, а от уверенных и таких точных прикосновений Олега в животе щекотно зажгло. Казалось, что она больше не могла выносить его провокации. Властный Олег возбуждал её покруче любого афродизиака. Платонов осыпал поцелуями её плечи, спину, а затем куснул сзади за шею, заставляя её стонать всё громче и громче. — Ти-ише. Тише, моя девочка, — прошептал он ей в волосы, обдавая своим жарким дыханием и сжимая большим пальцем её нижнюю губу. — Не так быстро. — Нет, прошу тебя, только не останавливайся, — Маша лишь крепче вцепилась в его пальцы. Возбуждение с космической скоростью пронеслось по венам и отдавало сильной пульсацией внизу живота. Олег всё так же прочно сжимал её руки, и она отчаянно покачивала бёдрами в попытке сохранить этот быстрый темп. — Всё зависит только от тебя, Машенька. От твоей честности, — свободной рукой он снова взял Марию пальцами за подбородок и повернул её голову к себе. — Скажи мне это. — Олег, пожалуйста, — тихо простонала Маша. — Скажи это, — в приказном тоне повторил он, подразнивающе двигаясь туда-обратно. Швецова захныкала, но не проронила ни слова. Каждая мышца в её теле горела, она хотела его. Хотела так сильно, что была готова наброситься на него сверху и покончить наконец со своим мучением. Но ей не вырваться из его цепких лап. Платонов понимал это. Понимал, что может делать с Машей всё, что вздумается: истязать её тело, приближать к оргазму и тут же лишать возможности его достичь. Он мог заставить Швецову умолять его снова и снова. Но ему это было не нужно. Он хотел добиться от неё лишь одного – правды. Олег сжал пальцы на её шее, сделал глубокий одиночный толчок и, выделяя каждый слог, прорычал: — Маша, скажи мне это! Маша, которая была уже на грани беспамятства и скулила как наркоман в завязке, которого дразнили дозой, отчаянно запричитала: — Я... я люблю тебя. Люблю, Олег! Платонов нежно убрал с её шеи мокрую прядку, сладко целуя за ухом. — Скажи ещё раз! — Люблю тебя, — всхлипнула Мария, ощущая как всё внутри неё сжимается от наслаждения. — Олег, я люблю тебя, чёрт побери! Давай уже покончим с этим! Платонов самодовольно улыбнулся и, быстро двигаясь взад-вперёд, вошёл так глубоко, что оба одновременно увязли в долгожданном блаженстве. Швецова вскрикнула, медленно растекаясь по стене. — Боже, Маша, — дрожащим голосом выдохнул он, прикрывая глаза от разливающегося по телу тепла. Олег отпустил её затёкшие руки и, подхватив Швецову за талию, развернул к себе. Он ласково заглянул ей в глаза, они казались уставшими, но в них отчётливо горел огонёк счастья. Платонов притянул к себе Марию за шею, мягко касаясь её губ. — Какая же ты, Швецова, упрямая! Всё из тебя клещами вытягивать надо. — Ты же знаешь, я трусиха, — после небольшой паузы сказала она и робко ткнулась Олегу в плечо. — Вот как раз на такие случаи я и ношу в кармане детектор лжи. — рассмеялся Олег. — Хорошая вещь, качественная. Ещё ни разу не подводила. — Учти, если будешь использовать свои методы на ком-то ещё, я этот твой детектор ... ампутирую! — Ну что ты, Машенька. Мой детектор только для тебя.