FaceTime

Прошло уже три недели. Три мучительно долгие, тягучие недели. Маша не думала, что скучать можно настолько. Первую неделю она держалась бодро — работа отвлекала, друзья поддерживали, а вечерами она смотрела сериалы, которые давно откладывала. Во вторую неделю начала раздражаться буквально на всё: на коллег, на телевизор, на свой же телефон, который упорно молчал, пока Олег был занят. К концу третьей недели Маша поймала себя на том, что даже его футболку достала из шкафа и спала в ней, потому что запах напоминал о нём. Она бы ни за что не призналась Олегу, насколько сильно по нему скучает. Всё ради образа приличной, в меру гордой девочки. Но приличные девочки тоже иногда лезут на стены от желания. Когда телефон зазвонил, Маша чуть не опрокинула стакан с водой, торопясь ответить. Это был вызов на фейстайм от Олега, который за эти недели уже вошёл в привычку. — Привет, моя хорошая. Голос Олега сразу потеплел, как только он увидел её. Он выглядел уставшим, но всё равно улыбался так, что у Маши внутри всё сжалось и растаяло одновременно. — Привет. Как ты там? Как работа? — С работой завал, но это фигня. Без тебя плохо. Маша сжала губы, чтобы не расплыться в улыбке, и сделала вид, что фыркает. — Ну а ты как там? Не скучаешь без меня? — Олег склонил голову, прищурился, глядя на неё в экран. — Скучаю, когда есть время. — Маша пожала плечами, изо всех сил пытаясь сохранить лицо и свою мнимую независимость. — На работе всё тихо, гуляли с Люсей вчера, я ещё по магазинам ходила. — Ага. И что купила? — Платье. — Она чуть улыбнулась. — Для работы? — Нет. Просто так. Швецова на секунду поймала себя на мысли, что этот дежурный диалог убивает её. «Лучше расскажи как скучаешь, а не про платье дурацкое спрашивай!» — в сердцах подумала она. Олег замолчал на секунду, потом его глаза сверкнули. — Покажи. — Чего? — Маша моргнула, вылетая из своих мыслей. — Платье. Примерь, я хочу увидеть. — Олег, ну ты что как маленький… Обычное платье, на лето взяла. — Примерь, — повторил он, и голос стал чуть ниже. — Пожалуйста, Машенька. Маша закатила глаза, но встала и пошла за пакетом. Вернулась, ухмыльнувшись, и подняла платье перед камерой. — Вот. Смотри. — На себя надень, а не перед камерой маши. — Ну что ты пристал… — она хмыкнула, но послушно ушла за кадр, чтобы натянуть обновку. Когда она вернулась в кадр, Олег смотрел на неё так, что у Маши перехватило дыхание. — Ты чего? — растерянно спросила она. Он молчал. Просто смотрел. Глаза потемнели, а уголки губ дёрнулись в едва заметной ухмылке. — Очень красивое, Маш, тебе идёт. Но теперь сними его. Маша замерла. — Что? — Сними платье. — Олег, ну ты с ума сошёл? — Конечно сошёл! Я скучаю по тебе, Маш. — Он смотрел на неё почти умоляюще. — Ну пожалуйста, девочка моя. Она покраснела. — Это… ну, стыдно как-то. — Передо мной? — Он улыбнулся, но взгляд оставался серьёзным. — Я увижу что-то для себя новое? Маша отвела глаза. — Давай, любимая. Пожалуйста. Я без тебя уже на стены лезу, мне будто снова шестнадцать. Она смотрела на него с экрана — любимого, родного, измотанного. И почувствовала, как что-то внутри сдвигается. «Он же мой. Чего я стесняюсь?» Маша медленно сглотнула, выдохнула — и потянулась к молнии на спине. Ткань скользнула вниз по её телу, обнажая плечи и ключицы. Платье сползло, цепляясь за грудь, потом за бёдра, и наконец упало к её ногам. Она осталась в одном белье — кружевном, чёрном, явно купленном не для работы и не для себя на лето. Олег тихо выдохнул. — Господи, Маш… Ты просто… — Он провёл рукой по лицу, словно пытаясь прийти в себя. — Ты у меня самая красивая. Она покраснела до кончиков ушей. — Перестань. — Не собираюсь. Ты думаешь, я три недели тут сплю спокойно? Каждую ночь представляю, как ты подо мной. Она опустила глаза, чувствуя, как внутри всё переворачивается. — Ты думаешь я не представляю? — прошептала она, едва слышно. Олег замер. — Что-о? — Я тоже с ума схожу. — Она подняла глаза и наконец посмотрела ему в лицо. — Я спать не могу. Думаю о тебе постоянно. Считаю дни до твоего возвращения. Олег закрыл глаза и выдохнул, будто с его плеч свалился груз. Маша редко говорила о своих чувствах вслух, и за эти три недели он впервые услышал о том, что она чувствует то же, что и он. — Моя хорошая… — Его голос стал совсем низким, хриплым. — Сними лифчик. Маша снова покраснела. — Олег… нет. Хватит с тебя. — Пожалуйста, любимая. Она посмотрела на него в экран, в его тёмные, голодные глаза и поняла, что просто не может ему отказать. Руки дрожали, когда она расстегнула застёжку. Бретельки соскользнули с плеч, и кружево упало к ней на колени. Олег молча смотрел на неё, задержав дыхание. — Вот теперь я точно не усну, — хрипло выдохнул он, как бы нарочно поглядывая на неё сквозь пальцы. Маша невольно рассмеялась сквозь смущение. — Ты сам виноват. — Знаю. — Он ухмыльнулся. — Но, Маш… — Что? — Я хочу, чтобы ты сделала кое-что для меня. — Что именно?.. — Она сглотнула, чувствуя, как сердце бешено стучит. Маша сама не узнала свой голос. Он звучал тихо, срывался на выдохе, будто она боялась ответа и одновременно жаждала его услышать. Олег смотрел на неё с экрана, и в его глазах не было ни капли сомнения — только чистое, концентрированное желание. — Коснись себя, — сказал он низким, почти хриплым голосом. Маша почувствовала, как по спине пробежал горячий ток. — Олег… нет. Это… я так не буду, не смогу. — Пожалуйста. — Он смотрел так, что у неё подкосились бы ноги, если бы она стояла. — Машенька, я хочу видеть, как тебе хорошо. Она прикусила губу. Щёки горели, в груди всё сжималось от смущения и возбуждения. — Мне ужасно неловко… — Не должно быть. — Он медленно покачал головой. — Ты — моя. Слышишь? Только моя. Эти слова, сказанные так уверенно и жёстко, окончательно сломали её сопротивление. Она глубоко вдохнула, провела рукой по животу вниз. Олег выдохнул, как будто сам сдерживался из последних сил. — Вот так, моя девочка… — Его голос стал ещё ниже. — Не останавливайся. Маша закрыла глаза, но он тут же резко сказал: — Смотри на меня. Она открыла глаза, и их взгляды снова встретились. — Я хочу видеть каждую секунду, — продолжил он. — Хочу, чтобы ты думала только обо мне. — Я и так… — её голос дрогнул. — Я только о тебе и думаю. — Вспомни, как я делаю это с тобой. Как ты выгибаешься подо мной, когда я целую тебя в шейку… Как ты стонешь, когда… Маша закрыла глаза, потому что картинки в голове стали слишком яркими. Половину из того, что говорил мужчина, она уже не воспринимала, находясь в каком-то неадекватном состоянии. Она застонала, чувствуя, как жар поднимается ещё сильнее, но руки сами замерли. Ей было стыдно и неловко даже перед ним. — Я… я не могу… — Можешь, — Олег перебил её жёстко. — И будешь. Смотри на меня. Маша подняла взгляд, и Олег буквально прожигал её глазами. — Вспомни, как я держу тебя за бёдра, не даю двигаться, как заставляю терпеть… — он тяжело выдохнул, и она услышала, как он приглушённо выругался. — Чёрт, Машка, я умираю без тебя. Она прикусила губу, пытаясь удержать себя в руках. Платонов больше не мог думать ни о чём, кроме неё. Больше не видел ничего, кроме Маши — раскрасневшейся, раздетой, кусавшей губы. Во мраке спальни через экран телефона её силуэт казался каким-то особенно загадочным и манящим. Олег чувствовал, как внутри всё скручивается в тугой узел — от желания, от беспомощности, от того, что она там, а он тут. — Олег, ты меня с ума сводишь… Хватит, пожалуйста, ну я же не железная! — Тогда покажи мне это, покажи, как я тебя свёл с ума. Давай! Маша прикусила губу, дрожа, и всё же послушалась. Она сжала зубы, не в силах больше сдерживать стон. — Молодец, моя хорошая, — Олег выдохнул с облегчением. — Вот так… медленно. Нет, тише, не спеши. Вспомни, как ты дрожишь подо мной. Маша закрыла глаза — и тут же услышала его низкий, твёрдый голос: — Не вздумай закрывать глаза, Маш! Смотри на меня. Она подчинилась. Их взгляды снова встретились, Олег чуть откинулся назад, и она случайно заметила как двинулась его рука. Маша резко сглотнула. — Олеж… — Что, милая? — он усмехнулся, глядя на неё. Маша покраснела в тысячный раз за сегодня, но почему-то уже не отвела глаз. — Ты… что… это из-за… ой, — вырвалось у неё, прежде чем она успела обдумать слова, в которых едва ли был какой-то смысл. — Ты даже не представляешь, что ты со мной делаешь, Машка… — прошептал он. — Я смотрю на тебя, и мне хочется сорваться с этого чёртового места и прилететь к тебе прямо сейчас. Маша смотрела на него, и в её глазах больше не было ни капли стыда. Только чистое, голое желание. — Приезжай, — выдохнула она дрожащим голосом. Олег усмехнулся, но в его улыбке не было ничего весёлого. — Потерпи ещё немного, скоро уже приеду. И ты расцарапаешь мне всю спину, правда? Маша открыла глаза, встретила его взгляд и почувствовала, как внутри что-то сжалось от одной этой мысли. Её пальцы ускорились, и она почти всхлипнула, когда волна удовольствия накрыла сильнее, чем она ожидала. Она захныкала, почти теряя ритм, но он тут же подхватил: — Не останавливайся, Машенька… Ты ведь знаешь, как я тебя люблю? — Знаю, — простонала она. — Тогда продолжай. Быстрее, сильнее, ты же знаешь что делать. Её дыхание сбилось, пальцы уже дрожали, но она не могла остановиться. Слишком много желания, слишком много его голоса, его слов, его взгляда. — Ты такая красивая сейчас, — его голос сорвался окончательно. Эти слова добили её. Она выгнулась, почти беззвучно вскрикнув, и рухнула на подушки, едва дыша. Олег молча смотрел на неё, а потом тихо, с дрожью в голосе прошептал: — Ты даже не представляешь, как я сейчас хочу тебя. Мария лежала на подушках, всё ещё пытаясь отдышаться, кожа горела, а сердце бешено колотилось. В голове было приятно пусто. Она смотрела на экран, где Олег тоже тяжело дышал, глаза его потемнели, но больше ничего не происходило. — А ты? — её голос был тихим, чуть осипшим после всех стонов. — Ты же… Он усмехнулся, чуть хрипло, но в этом смехе было больше желания, чем веселья. — Без тебя? — Олег покачал головой. — Ни за что. Ты же знаешь, я не смогу без тебя. Маша прикусила губу и вдруг сама удивилась своей смелости: — Ну тогда… — она чуть приподнялась, поправляя телефон, чтобы ему было лучше видно её лицо и обнажённые плечи. — Пока тебе не станет хорошо, я тебя никуда не отпущу. Её голос был мягким, но в нём скользнула та самая издёвка, которую он так обожал. Олег выдохнул, прикрыл глаза и ухмыльнулся: — Это угроза или обещание? — А ты как думаешь? — она наклонила голову, проводя пальцем по ключице. —Раздевайся.