Доброе утро

Лучи утреннего солнца пробивались сквозь серо-голубые шёлковые шторы и мягко освещали комнату. Свет плавно ложился на стены, касаясь открытых участков кожи и копны волос, рассыпанных по подушке аккуратной волной. Маша проснулась не сразу — сначала почувствовала запах кофе, потом глухой звук удара кружки о стол, а следом – тёплую ладонь на своей талии. — Маашенька, — пропел ласковый протяжный голос. — Просыпайся. Ты проспала уже четыре «ещёминутки»! В этом голосе не было упрёка, а только улыбка, спрятанная в интонации. Маша уловила её даже сквозь сон. Она лениво потянулась и, не открывая глаз, пробормотала что-то нечленораздельное. Олег тихо усмехнулся, понимая, что пробудить спящую красавицу будет ой как непросто, и чуть ближе наклонился к ней. — Я серьёзно. Тебе через час надо быть в СК, а ты ещё даже ни разу встать не попыталась! Мария нехотя приоткрыла глаза и сразу же встретилась взглядом с Олегом. Его слегка потрёпанные волосы забавно светились в лучах утреннего солнца, а лицо озарялось улыбкой. И в этой улыбке было столько нежности, что каждая клеточка её тела, казалось, налилась каким-то необъяснимым теплом. Сквозь сонный прищур она любовалась его профилем, словно мысленно писала его портрет, вырисовывая взглядом тени на скулах, крыльях носа. — Доброе утро... — прошептала она и коснулась пальцами его щеки. Этот жест был почти неосознанным, как проверка реальности – вот он, здесь. С ней рядом. Такой родной. Такой... её. — Доброе, — с улыбкой ответил он, не убирая руки с её талии. — Кофе будешь? — Буду. — Тогда пойдём, у меня всё готово. Но Швецова не шелохнулась. Она даже не попыталась изобразить заинтересованность. На что Олег лишь по-доброму ухмыльнулся. Что говорить, он знал её слишком хорошо, чтобы удивляться. — Хочешь, чтобы я принес тебе кофе в постель? — Хочу, — лениво пробормотала Маша. Слова тянулись как она сама – медленно, растянуто. — Но ещё сильнее я хочу полежать вот так, с тобой, ещё минуточку. — Это уже пятая «ещёминутка», Маш! — с притворной строгостью воскликнул Олег. Но разве ж этой упрямой женщине можно противостоять?! — Ну хорошо. Только одну минуту! А то знаю я тебя: скажешь «минуточку», а сама потом бежишь сломя голову по лестнице, застёгивая пальто на ходу. Она вяло кивнула, заключая мужчину в кольцо из своих объятий, и прижалась носом к его груди. Сон не отпускал, и пока Маша находилась в его власти, ей хотелось насладиться ощущением спокойствия, семейного уюта, защищенности рядом с Олегом. Ощутить его ровное дыхание, и запомнить как он пахнет чем-то домашним — кофейными зёрнами, сливочным маслом и мятной зубной пастой. Олег обнял её крепче, медленно проводя рукой по спине. Так медленно, что у неё по коже пробежали мурашки. — Знаешь… — тихо сказал он. — Каждое утро, когда я открываю глаза, я всё еще боюсь, что мне всё приснилось. Его голос стал ещё ниже. — Ну, что я проснусь, а тебя рядом нет. И что всё это сон. — Я здесь. И я больше никуда не исчезну. Маша чуть сильнее прижалась к нему, словно закрывая его от его же страхов. Каждый раз, когда Олег говорил подобные вещи, внутри неё что-то щёлкало — тёплое, глубокое, почти что поглощающее в своей нежности. — Не смотри на меня так, — прошептала она, глядя на него снизу вверх. Её голос стал мягче, тише. — А то я никуда не поеду. — А я и не против, — хитро ухмыльнулся он и, чуть наклонившись, поцеловал в висок. — Только ты ж потом жаловаться будешь, что завал на работе, и что это я в нём виноват. — Верно... — вздохнула Маша, нехотя поднимаясь. — Ладно, ладно, встаю. Она села на кровати, волосы рассыпались по плечам, тонкая бретелька съехала вниз. Олег машинально поправил её — осторожно, кончиками пальцев, как что-то слишком хрупкое. Маша задержала дыхание. Он тоже. — Олеж, — сказала она почти беззвучно. — так нельзя. У меня через час совещание, а ты так смотришь... — А как мне смотреть? — он поднял бровь. — Ты у меня такая красивая! Особенно по утрам... Он наклонился ещё ниже и коснулся её шеи губами — медленно, как будто пробуя спелую вишню. Маша томно выдохнула. Слишком томно для просто «доброго утра». Но всё же остановила его, мягко вцепившись в плечо. — Перестань, иначе я никуда не уеду. — Может, это и был мой план, — подмигнул Олег, но выпустил Марию из своих объятий. Хотя всё внутри так и тянуло к ней. Пока Швецова приводила себя в порядок, Олег хозяйничал на кухне: приготовил любимую Машину овсянку с папайей, сварил себе яйцо-пашот (которое у него получается через раз), и поставил две кружки кофе. Маша вышла из ванной и замерла в дверях, наблюдая за ним. Сердце сжалось как тугая пружина от единственной мысли – как же с ним хорошо! — Ты не слишком стараешься? — спросила она с широкой улыбкой, осматривая стол. Олег пожал плечами. — Это всего лишь завтрак. Тут и «слишком стараться» не требуется. Маша обняла его со спины, уткнувшись лицом между лопаток. «Всего лишь завтрака» ей было мало... — А давай устроим романтический ужин, приготовим что-нибудь вместе, м? Обещаю, в этот раз готовлю строго по рецепту! Заберёшь меня после работы? — Конечно, Машенька, — он накрыл её руки своими и с трудом сдерживал смех от воспоминаний о резиновом пироге, приготовленным ею по наитию, и которым Олегу пришлось давиться. — А теперь живо за стол, каша стынет. И чтобы съела всё! Вон вчера весь день пробегала, так нормально и не поела. Она закатила глаза, но улыбка осталась. — Ты опять начинаешь... — Да, начинаю! — Олег развернулся к ней лицом. — Потому что ты с ног валишься к вечеру. А я... — он погладил её щёку. — хочу, чтобы у тебя сил хватало не только на твои протоколы. Маша чуть улыбнулась и покачала головой. — А на что ещё? Он дотронулся губами до её щеки, прильнул к губам, а затем коснулся шеи — мягко, коротко, осторожно, но так, что у неё внутри снова всё сжалось и вспыхнуло. — На нас. Маша стояла молча секунду, две... потом снова поцеловала его — чуть глубже, дольше, так, что он выдохнул едва слышно. На службу они всё-таки опоздали.