Глава вторая. Иное измерение.

«Почему я… Почему я просто стоял?.. Почему не остановил Танджиро?.. Почему… не прыгнул за ним? Я же... Сильнее его.» В голове Акумы царил полный хаос — нескончаемая круговерть мыслей, которые неизменно возвращались к одному вопросу. К одному проклятому моменту. Он смотрел вниз, туда, где еще недавно зияла дыра — портал в разрушенную, разлетающуюся на части крепость. Теперь там была лишь земля — растоптанная, чуть влажная от утреннего мороза, испещренная следами тяжелых ботинок. И никакого следа Танджиро. Никакого следа Обаная. Акума стиснул зубы, его взгляд дрожал вместе с руками. Он видел, как Танджиро бросился вниз — не раздумывая, не колеблясь. Бросился, чтобы спасти того, кто, возможно, сам уже смирился со смертью. И пока Танджиро падал, Акума… стоял. Он не был один в этом отчаянии. Гию сидел на земле, уставившись в одну точку — его лицо было непроницаемым, но в глазах читалась пустота. Зенитсу с Иноскэ молчали, напряженно переглядываясь. Канао сжимала в пальцах край своего меча, не поднимая головы. Никто не понимал, что делать дальше. Только — почему? Почему никто не прыгнул? — Какого хрена... Почему… Почему я просто стоял?.. — сорвался Акума, его голос был глухим и дрожащим. Санеми вздрогнул, стиснув зубы. — Заткнись уже… Какая разница?.. — в его голосе звучал гнев, но это был гнев, направленный не на Акуму. На себя. Ведь туда упал не только Танджиро… но и его друг — Обанай. — В этом и чертова разница! — резко ответил Акума, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Пока Танджиро не раздумывая прыгнул, я просто стоял. Я молчал. Это я должен был прыгнуть, а не он! — И что бы это изменило, а?! — взорвался Санеми, резко встав и подходя к нему. — Ты думаешь, все пошло бы по-другому?! Ты думаешь, что твой прыжок спас бы их?! Тишина висела всего миг, прежде чем Акума стиснул зубы и ответил: — Да. Потому что я демон, тупоголовый идиот! Резко раздался хлопок ладоней — громкий и резкий, он пронзил напряжённую атмосферу, заставив обоих замолчать. — Хватит. — Голос Гемея был глубоким и твёрдым. — Споры ничего не изменят. Он провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть с него усталость, и медленно выдохнул. Акума и Санеми молча отшатнулись друг от друга, скрипя зубами, но больше не говоря ни слова. —— — Танджиро… он… мертв?.. — неожиданно спросил Гию, его голос был почти шепотом, а взгляд оставался прикован к пустой земле. Ответ Акумы последовал сразу, остро и без колебаний: — Нет, боже... Все повернулись к нему. — Если бы он умер… я бы исчез вместе с ним. Я — сосуд, который не может жить без его тела. — Акума поднял взгляд, в котором пылал едва сдерживаемый огонь. — А значит, этот болван жив. Но где-то глубоко внутри он не мог заглушить одно чувство. Он жив… пока еще. —— — Проснись. Резкий, холодный голос разорвал пустоту. Обанай вздрогнул и распахнул глаза, но тут же сдавленно захрипел — легкие, словно сжатые невидимыми тисками, не могли набрать воздуха. Он судорожно схватился за рот, машинально пытаясь заглушить собственное задыхание. Голова кружилась, сознание плыло. Он едва приподнялся, но тут же рухнул на холодную, влажную землю. Ладонями упёрся в нее, кожа пальцев ощущала каждую песчинку и тонкие пряди травы, словно обострившиеся чувства пытались ухватиться за реальность. Обанай медленно поднял голову — она казалась невыносимо тяжелой, словно кто-то положил сверху камень. «Где… я?…» Вопрос глухо прозвучал в сознании, разрываясь эхом. Он тяжело дышал, короткими, сбивчивыми вдохами, пытаясь восстановить равновесие. Но голова снова бессильно опустилась. Сквозь стиснутые зубы вырвался сдавленный стон. «Все тело… боль… Даже пальцы еле шевелятся…» Картинка перед глазами расплывалась, размытые очертания деревьев и травы сливались в одно целое. И это было не удивительно. Даже в лучшие времена зрение Обаная было неполным — один глаз видел плохо. Но сейчас… удары, которые он получил, особенно последний, ударивший его по голове при падении… Все стало еще хуже. Раздражающий, пронзительный звон стоял в ушах — настолько громкий, что не было слышно даже шелеста листвы. «Подожди… Значит… где я?…» Он стиснул зубы и заставил себя думать, хоть и знал — это похоже на то, будто пытаешься собрать воду в кулак — мысли выскальзывали, путались, разрывались. «Вспомни… Вспомни…» «— Игуро-сан! — Т-тандж… иро… — Я спасу вас! Не беспокойтесь!» Глаза Обаная широко распахнулись. Воздух застрял в груди, и на короткий миг все — звон в ушах, боль в теле, слабость — исчезло. — Т-тандж-иро! Он резко вскочил на ноги, но тут же пошатнулся — мир закружился, словно кто-то с дьявольским удовольствием дёргал его за невидимые нити. «Зрение… вернулось…» Но стоять было почти невозможно. Каждая мышца тела горела, словно его бросили в огонь, а затем снова вытащили, оставив только ноющую, пронзительную боль. Колени предательски дрожали, и лишь глухая, железная воля не позволила Обанаю снова рухнуть на землю. Он моргнул, прищурился, и наконец смог разглядеть окружающее. Лес. На первый взгляд — обычный лес. Такие же деревья, такая же трава, тот же запах сырости… Но что-то здесь было не так. «Мы же были в лесу… Так почему нас никто не нашел? Где остальные?» Вместо ответов — лишь тишина, нарушаемая только далёким скрипом ветвей. Повсюду — разбросанные куски бесконечной крепости Мудзана. Доски, огромные брусья, изломанные фрагменты стен валялись хаотично, словно кто-то с яростью разметал их по земле. Это место напоминало свалку — неестественную, безжизненную, будто сама реальность здесь треснула, взваливая наружу обломки чужого мира. Обанай медленно повернул голову, не смея делать резких движений — каждое движение отзывалось резкой болью в рёбрах. Но он не замечал боли. Все внимание — на одном. Найти его. Найти Танджиро. — Мгм… — глухой звук сорвался с губ, когда взгляд наконец зацепился за знакомый силуэт. Танджиро. Он лежал неподвижно, прислонившись к корням дерева. Пара досок, будто в насмешку, покоилась на его теле — уже не угроза, но напоминание, откуда они здесь. Обанай, спотыкаясь, двинулся к нему. Каждый шаг был, словно через вязкое болото — он шатался, но не останавливался, будто не имел права. Наконец, оказавшись рядом, он опустился на колени, делая это медленно и осторожно, чтобы не упасть в бессилии. — Черт… — прошептал он, осматривая мальчика. Взгляд быстро, точно змеиным движением, скользил по телу Танджиро. Правая сторона живота — глубокая рана, давно кровоточившая. Темно-красные пятна на его хаори расплылись, как зловещие цветы. Правое плечо — еще одна рана, кровь уже впиталась в бинты, сделав их липкими и почти черными. Бинты… промокли… Это все из-за падения… Танджиро, бросившись за ним, пролетел вниз с такой скоростью, что обломки крепости, разрывая воздух, резали его плоть. Обанай стиснул зубы, откидывая с мальчика обломки дерева. Он был осторожен, даже сейчас, когда пальцы дрожали от перенапряжения. Затем, не зная почему, аккуратно подтянул Танджиро к себе, крепко удерживая его — словно мальчик мог исчезнуть, если его отпустить. «Ты…» Тишина. Лес оставался безмолвным, только дыхание Обаная и тихие, едва заметные вздохи Танджиро звучали в этом мире. «Проблема не в том, что я не хочу его спасти… Проблема в том, что мне самому сейчас нужна помощь.» Боль в груди, дрожащие руки — всё это подсказывало ему, что их положение критическое. «Но я не могу его здесь оставить.» Он снова огляделся. Ни звука, ни движения. Этот лес был… слишком тихим. «Я не могу оставить его. Ни морально… Ни из-за беспомощности этой ситуации.» Обанай склонился к Танджиро, его пальцы чуть сильнее сжали ткань на плече мальчика. «Как-никак… Ты прыгнул на произвол судьбы… Чтобы спасти меня. Я должен… хотя бы тебя спасти.» —— Танджиро медленно открыл глаза. Размытые пятна темно-зеленого и коричневого сливались воедино, пока зрение постепенно не прояснилось, и перед ним не возникли высокие, худые деревья. Их длинные стволы гнулись под тяжестью ночного ветра, кроны шелестели, будто перешептывались между собой. «Где это… я?» — пронеслось у него в голове. Он заморгал, но веки будто налились свинцом. Попробовал пошевелить рукой — ничего. Ноги словно приросли к земле, а грудь сдавило невидимыми путами. Казалось, его привязали к этому месту, прикололи к холодной, сырой земле прочными невидимыми верёвками. Слух возвращался медленно. Сперва — глухой гул в ушах, затем — тихий шелест листвы, колышущейся на ветру, и, наконец, звук, который вызвал в груди слабый, но отчетливый отклик: потрескивание огня. «Я чую… запах костра…» Голова Танджиро, казалось, весила тонну, но он все же заставил себя приподнять ее. Прямо перед ним, на расстоянии вытянутой руки, тлел небольшой костер. Оранжевые языки пламени прыгали в воздухе, отбрасывая дрожащие тени на землю и на лицо мальчика. Странно… Почему его тело ощущает тепло? Он ведь не так близко… И только тогда, когда с его живота медленно соскользнул кусок ткани, Танджиро понял, почему не чувствовал холода. Это была хаори. Игуро. Кровь. Вспыхнувшее пламя на миг осветило ткань, и Танджиро увидел темные пятна — засохшие и свежие разводы крови. Его сердце замерло, прежде чем бешено заколотилось. Он уставился на нее, не сразу осознавая, что это вовсе не его кровь. И лишь спустя несколько секунд догадка пронзила его сознание: Игуро позаботился о нем. Даже под голову Танджиро была подложена какая-то дощечка, чтобы он не лежал на сырой земле. Когда зрение стало четче, а в пальцах зашевелилась слабая, болезненная дрожь, Танджиро через силу перекатился на бок и с трудом сел на колени. «Все тело болит…» — прошептал он, стиснув зубы от внезапной вспышки боли в боку. — «А сил совсем нет…» — Не вставай резко. Голос. Резкий, холодный, словно обухом по голове. Танджиро вздрогнул и замер, пытаясь понять, почему не сразу заметил Игуро. Столп Змеи сидел поодаль, ближе к огню, словно сливаясь с ночной тьмой. Пламя вырывалось вверх, на мгновение освещая его профиль — строгий взгляд, немного нахмуренные брови и змей Кабурамару, лениво обвившийся вокруг его шеи. — Если снова отключишься, я тащить тебя не буду. — Голос Игуро был тверд, но в нем не чувствовалось злобы — скорее, усталость, замаскированная под безразличие. — Игуро-сан… — Танджиро судорожно втянул воздух и, преодолевая дрожь в руке, протянул хаори обратно. — О себе побеспокойтесь… Вы тоже ранены. Он перевел взгляд на плечо Игуро — на его одежде красовался длинный, рваный порез, а кровь уже подсохла, образовав темную корку. — Вам тоже холодно… Согрейтесь… Игуро смотрел на него несколько долгих секунд — взгляд темный, непрозрачный, будто через стекло. Затем, не произнося ни слова, он взял хаори и накинул ее обратно на плечи, лишь тихо хмыкнув: — Мгм… Повисло неловкое молчание. Танджиро не отводил взгляд от огня, чувствуя, как неловкость медленно растекалась по телу. Казалось, каждый звук стал в разы громче: как потрескивали дрова, как искры огня взлетали вверх и исчезали, растворяясь в холодном воздухе, как листья шуршали где-то позади, напоминая далекие шепоты. Тишину разорвал хрипловатый голос: — Я не смог оказать тебе должной помощи… Поэтому нам нужно возвращаться в поместье. — Обанай говорил спокойно, но в его голосе чувствовалась едва заметная горечь, словно признание собственной беспомощности давалось ему с трудом. Он тяжело поднялся на ноги, придерживаясь за ближайшее дерево, и на мгновение закрыл глаза, скрывая усталость за привычной маской строгости. — Судя по тому, как твои раны затягиваются, ты продержишься. Танджиро коротко кивнул, но его голос был глухим, словно слова застревали в горле: — Пожалуй… — Он с усилием оперся руками о ствол дерева, заставляя себя встать. Боль эхом отдавалась в каждой мышце, и даже демоническая регенерация действовала медленно — слишком медленно. — Хотя я сомневаюсь. Раны затягиваются черепашьим шагом, даже с силой демона… — он сделал глубокий вдох, чтобы не сорваться на резкость, и добавил, посмотрев на Игуро: — Нам обоим нужна помощь. Ваша рана… Она все еще открыта. Обанай молча посмотрел на него из-под прядей своих темных волос, свисающих на лицо, а затем, отводя взгляд, негромко произнес: — Не беспокойся… Рана неглубокая. К тому же, раз мы скоро окажемся в поместье, обсуждать это бессмысленно. — В его голосе не было ни тени сомнения, только привычная холодная решимость. Танджиро нахмурился. Он чувствовал, что Игуро лишь делает вид, будто все в порядке. Кровь по-прежнему сочилась сквозь разорванную ткань его хаори, и шаги Обаная были едва заметно неровными, будто он скрывал боль, чтобы не казаться слабым. Но Танджиро промолчал. Спорить сейчас — значит зря тратить силы. Они двинулись в путь. Их шаги, хоть и осторожные, отдавались в ночной тишине глухим эхом. Лес вокруг был чужим, ветви скрипели, будто перешептываясь между собой, а редкие капли дождя, застрявшие в листве, срывались вниз и глухо падали на землю. Ни одного знакомого ориентира, ни единого проблеска надежды, что они идут в правильном направлении. Им оставалось полагаться лишь на удачу. Перед тем как отправиться, Игуро молча склонился над тлеющим костром. Легким, привычным движением, он засыпал доски землей, и остатки жара угасли, оставив после себя лишь слабый дымок, который быстро растворился в холодном ночном воздухе. Тишина между ними тянулась вязко и тяжело, словно ночной воздух, что обволакивал их с головы до ног. Обанай шагал впереди, чуть прихрамывая, но старался держаться ровно, будто даже собственная слабость была для него непозволительной роскошью. Внезапно, не оборачиваясь, он нарушил молчание: — Камадо… — его голос прозвучал резко, будто лезвие, разрезающее темноту. Танджиро вздрогнул от неожиданности и поднял взгляд, поймав на себе пронзительный, почти колючий взгляд Игуро. — Почему ты… прыгнул за мной? Вопрос, которого Танджиро, если честно, ожидал. Даже готовился к нему, хотя внутри что-то болезненно сжалось. Он уже знал, что Обанай потребует объяснений — ведь тот всегда был человеком строгим, расчетливым, для которого риск без видимой причины граничил с глупостью. — Ну, просто… — выдохнул Танджиро, но тут же замялся. В голове вихрем закружились мысли. Как объяснить? Сказать, что действовал машинально, не задумываясь? Но разве это будет звучать убедительно для такого человека, как Игуро? Обанай не сводил с него внимательного взгляда. В этой тишине, пропитанной ночной прохладой, его молчание казалось куда громче любых слов — оно было требовательным, почти невыносимым. Танджиро сделал глубокий вдох и, наконец, собрался с мыслями: — Это… было машинально. — его голос прозвучал ровно, без колебаний, но в уголках губ мелькнула едва заметная горечь. — Я просто хотел вас спасти. Вы — Столп, а это значит, что моя обязанность — защищать вас. Он произнес это уверенно, но почему-то почувствовал, что эти слова прозвучали слишком… официально. Словно отговорка. Игуро медленно закрыл глаза, на его лице отразилось что-то среднее между усталостью и разочарованием: — Никак нет. — коротко ответил он, его голос прозвучал так твердо, что не оставлял места для споров. — Нет никакого правила, которое бы гласило подобное. Танджиро удивленно посмотрел на него, невольно нахмурившись. — Но… — он запнулся, подбирая слова. Обанай открыл глаза и снова посмотрел на него — на этот раз внимательнее, глубже, словно хотел прочесть правду в каждом движении мальчика. — Получается… — тихо проговорил он, будто уточняя свои собственные догадки. — Ты прыгнул за мной… просто потому, что хотел спасти меня? Слова звучали почти абсурдно. Как можно рисковать своей жизнью, не основываясь ни на долге, ни на приказе? Только по одному импульсу — чистому и простому желанию уберечь? Танджиро посмотрел ему в глаза и без тени сомнения ответил: — Все верно. Игуро бросил короткий взгляд на Танджиро. В этом взгляде, мимолетном и почти незаметном, проскользнуло что-то, похожее на… смягчение? Словно в глубине души его задел честный ответ юного охотника, но наружу он, конечно, этого не показал. — Ясно, — сухо произнес он, будто эти слова его вовсе не интересовали. Танджиро лишь слабо кивнул, не зная, что еще сказать. Их путь привел к странной стене из листвы — высокой, густой, почти непроницаемой. Ветки сплетались между собой так плотно, что создавали иллюзию настоящей преграды. Воздух здесь казался чуть более теплым, а слабый ветер за стеной как будто умолкал, словно природа сама замерла в ожидании. Они обменялись озадаченными взглядами. — Странно… — пробормотал Танджиро, нахмурившись. — Никогда раньше такого не видел. — Это не похоже на обычные деревья, — тихо добавил он, делая шаг ближе. Обанай оставался неподвижным, но его рука медленно скользнула к рукояти меча — привычный жест осторожности. — Ну посмотрим. — вдруг коротко бросил он, и, не дожидаясь, раздвинул листву. То, что они увидели за этой «стеной», заставило их застыть на месте. Перед ними раскинулся огромный город. Высотные здания поднимались ввысь, их окна отражали темноту неба, словно гигантские зеркала. Каменные дороги извивались, спускаясь к сердцу города, а главной деталью была крутая лестница, ведущая вниз — прямиком к этим странным улицам. Воздух был наполнен шумом, незнакомыми звуками и далекими огнями, словно ночь жила своей собственной жизнью. Танджиро широко раскрыл глаза, его дыхание на мгновение сбилось: — Это… — он моргнул несколько раз, чтобы убедиться, что ему не показалось. — Это не может быть Асакуса… Не в таком виде… В голове роились десятки вопросов: как город мог измениться до неузнаваемости всего за несколько часов? Это было невозможно. И только сейчас они поняли — «стена» из листвы, через которую они прошли, была вовсе не стеной… — Завеса? — поражено спросил Танджиро, переводя взгляд с города на едва заметную границу между двумя мирами. Его голос звучал ошеломленно, но Обанай, похоже, был обеспокоен совершенно другим. — Какой криворукий идиот строил эту лестницу?! — внезапно и раздраженно бросил он, окидывая взглядом крутые, неравномерные ступени, спускающиеся в город. Танджиро вздрогнул, на секунду ошарашенно глядя на Столпа. — Пожалуйста… Давайте покультурнее… — пробормотал он, стараясь говорить мягко, будто приручал дикого зверя. Игуро лишь раздраженно прищелкнул языком и первым начал спускаться, ловко балансируя, несмотря на очевидную хромоту. Спускаясь по лестнице, они ощущали, как с каждым шагом город становится ближе, а воздух вокруг них — гуще, наполненный звуками машин, шепотом далеких голосов и неоновыми вспышками, что мелькали на горизонте. Оказавшись внизу, Танджиро остановился и медленно развернулся, осматриваясь. — Вау… — выдохнул он, крутясь вокруг своей оси. — Я не думал, что Асакуса так быстро… изменилась… Хотя… — он внезапно замолк, нахмурив брови. — Как? Это… невозможно… Он так глубоко задумался, что не заметил, как Игуро молча подошел и резко хлопнул его по голове. — Ай! — взвизгнул Танджиро, потирая макушку. — Дубина, — проворчал Обанай, глядя на него сверху вниз. — Шевели мозгами. Даже по самой абсурдной теории город не мог так измениться за пару часов. Не неси бред. Мы в людном месте — веди себя нормально. Танджиро глубоко вздохнул, решив не спорить, и поплелся следом. Но внезапно… — Подожди. — голос Игуро снова зазвучал резко, с ноткой тревоги. — А что это… в небе? Танджиро, мгновенно встрепенувшись, проследил за его взглядом. В вышине, над сияющими улицами города, кружили странные объекты — гладкие, металлические, с мигающими огнями, что плавно скользили в воздухе, оставляя за собой слабое гудение. — Это… — Игуро сузил глаза. — Это летающие демоны?! Танджиро моргнул, пытаясь осмыслить увиденное, и, хоть его сердце бешено колотилось в груди, он выдавил: — Я… не знаю… — он сделал ещё один шаг вперёд, не отрывая взгляда от странных машин в небе. — Но это больше похоже… на машины… Как вдруг резкий голос нарушил их удивление: — Летающие демоны? Что за бредни вы несете? Танджиро и Обанай мгновенно замерли. Напряжение сгустилось, как грозовое облако. Перед ними стоял человек в форме — охранник. Его темная униформа казалась почти непривычно гладкой, а на плече висело странное устройство с сенсорным экраном, мерцающим приглушенными символами. На глаза были надвинуты очки с каким-то красным отсветом — похоже, тепловизор. Танджиро почувствовал, как сердце резко ухнуло вниз. — Э-э… — он неуклюже улыбнулся, отчаянно пытаясь придумать хоть что-то, что объяснило бы их неуместные слова. Но, к его удивлению, Обанай заговорил первым: — Мы обсуждали… видеоигры. — холодно и быстро сказал он, словно это было что-то само собой разумеющееся. — Вроде свобода слова, или нет? Танджиро моргнул, изо всех сил сохраняя невозмутимый вид, хотя внутри у него всё перевернулось. «Видеоигры? О чем это Игуро-сан вообще говорит?» — ошеломленно подумал он, с трудом сдерживая желание спросить вслух. Охранник, кажется, немного расслабился, хотя все еще настороженно осматривал их. — Ох… Ясно, — протянул он. — Тогда прошу прощения… Однако… Его взгляд вдруг опустился вниз — прямо на мечи, покоившиеся у них на поясах. — Почему у вас катаны на ремнях? — спросил он, сузив глаза. Танджиро почувствовал, как в воздухе повисла угроза. — Это… — начал было он, но охранник вдруг щелкнул пальцами, будто что-то понял. — Вы «косплейеры»? Тишина. Обанай едва заметно приподнял брови. Танджиро и вовсе не понял, что только что было сказано. — Да… — выдавил Игуро, слегка нахмурившись, будто сам поражен тем, что только что подтвердил. «Что… Что такое косплей?!» — мысленно завопил Танджиро, глядя на Столпа, который выглядел так, словно в любой момент мог обрушить на мир свою раздраженность. Охранник скрестил руки на груди, но, видимо, его это объяснение удовлетворило. — Ладно… Только смотрите, не пораньте никого своими “бутафорскими” мечами, — предупредил он, но голос звучал скорее лениво, чем угрожающе. Развернувшись, он неспешно ушёл, сливаясь с толпой. Когда его фигура окончательно скрылась, Обанай тяжело выдохнул. — Игуро-сан… — тихо спросил Танджиро, пока они медленно отходили в сторону. — А что такое видеоигры и… косплейеры? Игуро раздраженно скрестил руки, мельком глянув на витрину рядом. — Понятия не имею, — хрипло бросил он. — Сказал первое, что попало на глаза. Танджиро проследил за его взглядом. Небольшой магазинчик с яркой вывеской: «Видеоигры для приставок!». За стеклом виднелись какие-то странные коробки с пестрыми обложками и… странные устройства, похожие на миниатюрные коробки с кнопками. Внутри было полно людей, которые что-то увлеченно обсуждали и нажимали на экраны. — И косплей… — добавил Обанай, почти скрипя зубами. — Согласился, потому что этот болван сам это предположил. Танджиро задумчиво кивнул: — Ясно… Но главное, что все прошло успешно! Он искренне улыбнулся, радуясь тому, что удалось избежать проблем, однако спустя мгновение его словно осенило. — Ох! Точно! — его глаза расширились. — Нам стоило спросить у него, какой сейчас год и где мы находимся! Обанай резко повернулся к нему, в его взгляде запылала явная ярость: — Ты вообще тупой? — рявкнул он, понижая голос, чтобы не привлечь лишнего внимания. — Мы и так уже вызвали у него подозрения, а ты хотел еще и такие вопросы ему задавать? Хочешь, чтобы нас на допрос увели? Танджиро рефлекторно ссутулился, чувствуя, как его энтузиазм мгновенно угас. — Вроде бы… верно… — пробормотал он, понурив голову. Тишина повисла между ними, тяжплая и напряженная, словно густой туман. Обанай раздраженно скрестил руки на груди, не сводя хмурого взгляда с той точки, где недавно исчез охранник. — Удивительно, что его не смутил тот факт, что мы по уши в крови и ранениях… — холодно проговорил он, едва сдерживая возмущение. — Какой-то тупой попался… Танджиро неловко покосился на него, но ничего не сказал. И вправду… Если взглянуть со стороны, они выглядели пугающе. Оба — изможденные, с растрепанной одеждой, изорванными хаори и липкими пятнами крови, что темнели на ткани. Раны, хоть и начали затягиваться, оставляли на коже тонкие алые полосы и ссадины. Танджиро, в особенности, напоминал… Ходячую мумию. Его лицо было в бинтах пропитанных в крови, правая щека — в засохшей крови, а рука все еще подрагивала от усталости. Волосы слиплись, а на одежде виднелись глубокие разрывы, сквозь которые проглядывала бледная, но все же исполосованная кожа. Как… Как охранник этого не заметил? Он машинально коснулся плеча, где ткань была рваной и пропитанной кровью, и глубоко вздохнул. — Может… он подумал, что это часть косплея? Хоть я и понятия не имею что значить “косплей” но все же… — слабо предположил Танджиро, стараясь хоть как-то оправдать это нелепое стечение обстоятельств. Обанай прищурился, его змеиный взгляд был острым, как лезвие клинка. — Косплей? С кровью и порезами? — фыркнул он. — Какая разница что это значить? Уж точно он должен был почувствовать слабый запах крови... Черт. Не думал что люди здесь... Настолько тупые. Танджиро слабо улыбнулся, чувствуя, как по телу снова пробежала волна усталости. Вокруг продолжал течь свой ритм — незнакомый, чужой. Прохожие спешили по своим делам, не обращая на них никакого внимания, словно видеть двух израненных людей с катанами было чем-то… нормальным. И это пугало сильнее всего. Но прежде чем тишина успела затянуться, позади них вдруг раздался новый голос: — Эй, вы! Танджиро вздрогнул, почувствовав, как кто-то коснулся его плеча. Они резко обернулись. Перед ними стоял незнакомец — молодой парень, на вид лет двадцати, с взъерошенными волосами и легкой, небрежной улыбкой. Однако во взгляде читалось легкое замешательство, словно он не был до конца уверен в том, что собирался сказать. Танджиро мгновенно сменил выражение лица на своё привычное вежливое: — М? Вам чем-то помочь? — Да… — парень слегка замялся, внимательно оглядев их старомодную одежду и катаны. — Вы… случаем… не из прошлого? Что? Тишина ударила по ним, как гром среди ясного неба. Обанай сжал кулаки, а Танджиро почувствовал, как у него похолодели пальцы. — Тогда я готов помочь вам, — с улыбкой добавил незнакомец.