Глава седьмая. Эпоха Сенгоку

— Ну что? Машина времени готова! — с воодушевлением объявил Тоя, поднимаясь со стула и направляясь к стоящему неподалеку Игуро. Его голос звучал бодро, с оттенком гордости за проделанную работу, словно он был ребенком, хвастающимся собранной моделью. Однако Игуро не ответил сразу. Он стоял неподвижно, а затем опустился на колени рядом с Танджиро, который все еще мирно спал. Тот лежал, укутавшись в теплое одеяло, которое заботливо принес Кемол, а под головой у него был аккуратно сложенный хаори — импровизированная подушка. Его лицо выглядело спокойно, ровное дыхание выдавало, что он спит глубоко и крепко, словно ребенок, которому позволили на миг забыть тревоги. Обанай, хоть и не показывал этого, наблюдал за ним с едва уловимой мягкостью. Он только недавно сам проснулся — Тоя сдержал свое слово и позволил обоим выспаться перед следующим этапом их путешествия. Плотная тишина наполняла помещение, пока легкий гул приборов лаборатории не нарушал ее. — Я могу позволить тебе еще немного поспать, если хочешь... — сказал Кемол, подходя ближе и присаживаясь рядом. Его голос прозвучал неожиданно мягко, почти заботливо. Обанай, не открывая глаз, скрестил руки на груди и коротко покачал головой. — Я же сказал — нет. — четко и жестко произнес он, будто ставя точку в разговоре. Его голос был спокоен, но тверд. Тоя прикусил губу, сделал паузу, глядя на них, а затем глубоко вдохнул. Он присел напротив, на другой стороне от них, и скрестил руки на коленях, откинувшись немного назад. — Разбудишь его? — спросил он коротко, подняв взгляд на Игуро. Тот не ответил сразу. Его лицо вновь стало напряженным, как будто внутри что-то боролось: желание позволить мальчику еще немного побыть в этом спокойствии, и понимание, что времени на это нет. Он нахмурился, отвел взгляд в сторону и лишь спустя мгновение заговорил. — Да… — медленно произнес он. — Ты не напомнишь, где оставил ту штуку, которую мне показывал? — его голос был сдержанным, но слышался скрытый интерес. Поднимаясь на ноги, он словно переключился с размышлений на действия. Тоя слегка удивленно приподнял брови, не сразу поняв, о чем речь. Затем, вспомнив, о чем идет речь, он на мгновение застыл, будто удар воспоминания пробежал по его телу. Легкий вздрог прошел по его плечам, и он быстро поднялся на ноги. — А… Точно. Сейчас найду, — буркнул он и не теряя времени, повернулся и быстрым шагом направился куда-то вглубь лаборатории, оставив Игуро с еще спящим Танджиро в тишине и мягком, теплом полумраке комнаты. —— — Проснись. Голос раздался неожиданно — хлестко, громко, как удар по барабанам. Танджиро резко вскочил с места, вырываясь из липкого плена сна. Его руки метались в разные стороны, будто он пытался отбиться от невидимого врага. Глаза были полузакрыты, взгляд еще мутный, словно покрытый пленкой — тело отказывалось признавать пробуждение. Он шумно выдохнул, переводя дыхание, и с усилием повернул голову в сторону источника звука. Прямо над его лицом завис металлический рупор. Громкоговоритель. Танджиро мог бы поклясться, что увидел в нем отражение собственного испуганного лица. Как только устройство медленно отстранилось, за ним показался Игуро Обанай. На лице того играла едва заметная, но весьма довольная усмешка, которую он, впрочем, не спешил прятать. Танджиро уставился на него с искренним ужасом, одной рукой сжав край одеяла, будто это могло его защитить от новой атаки. Игуро, не теряя ни капли серьезности в голосе, снова поднес рупор ко рту: — Долго ты еще дрыхнуть будешь? — Та хватит уже! — взвизгнул Танджиро, инстинктивно взявшись за мегафон и отодвигая его в сторону от лица столпа. — Я же реально испугался! Разве не было другого, нормального способа разбудить меня?! Игуро прищурился, его глаза чуть сощурились от легкой усмешки. С ленивым равнодушием он бросил громкоговоритель прямо на ноги Танджиро, будто тот больше не представлял интереса. — Был. Но так куда интереснее, — пробормотал он, и на этот раз его голос стал чуть мягче, хотя брови оставались нахмуренными. — Забудь, — добавил он спустя пару секунд, закатив глаза, словно извинение ему далось с трудом. Танджиро приподнял бровь, глядя на него с недоверием, но ничего не сказал. Лишь покачал головой с тихим вздохом, принимая происходящее как неизбежное. Он встал, накинул свое хаори, аккуратно свернул одеяло и, прижав его к груди, подошел к Кемолу, что уже стоял у панели, проверяя систему. — Значит, мы выдвигаемся уже сегодня? — переспросил Танджиро, устремив на него внимательный и чуть настороженный взгляд. Тоя обернулся через плечо, на его лице появилась теплая, немного рассеянная улыбка. Он аккуратно подхватил одеяло, небрежно встряхнул его и, не спеша, направился к небольшому шкафчику у стены. Поднявшись на корточки, он вытянулся вверх, чтобы положить свёрнутое одеяло на верхнюю полку. Все его движение было спокойным, выверенным, будто он хотел оттянуть момент — последний штрих перед тем, как все изменится. Игуро стоял чуть поодаль, нахмурившись. Он скрестил руки на груди, его поза была напряженной, но он промолчал, позволяя Танджиро взять инициативу — молча отдавая ему это право. — Да, прямо сейчас, — ответил Тоя с непоколебимой уверенностью в голосе. Его ладонь коснулась поверхности шкафчика, и тот мягко закрылся сам, словно откликнувшись на прикосновение. Он подошел к панели, встроенной в стену, и нажал на одну из кнопок. С легким гулом в капсуле раскрылся портал — овал из переливающегося света, рваного по краям, словно его кто-то вырезал из самой ткани пространства. Кемол лишь усмехнулся. Он посмотрел на них обоих, глаза весело сузились, губы растянулись в широкой, почти кошачьей улыбке. — Не буду вас задерживать. Удачи! — сказал он с озорным прищуром, и весело махнул рукой, как будто они просто уходили на обычную прогулку, а не шагали в неизвестность. Игуро хмыкнул с легким раздражением и, не говоря ни слова, развернулся. Его шаги были неспешны, но уверенные — он первым направился к порталу, оставляя за собой ощущение молчаливой сосредоточенности. Танджиро, собираясь сделать шаг вперед, вдруг обернулся — но Игуро уже почти скрылся в вихре света. Мальчик дернулся, приподнял руку, но запнулся на полуслове. — А-е… М… Короче, увидимся! — пробормотал он, явно не зная, что именно хотел сказать. Неуклюже помахал рукой, почесал затылок и поспешно прибавил шаг, чтобы не отстать. Ветер от портала трепал его волосы и концы хаори, и, сделав последний глубокий вдох, он шагнул внутрь — следом за Игуро. Свет поглотил их обоих, оставив в комнате лишь легкое эхо и затихающий шум закрывающегося прохода. — А-а-а-а!!! — истошный вопль Танджиро разносился по пустоте портала, в которой не существовало ни верха, ни низа. Его тело крутилось, словно брошенное в водоворот, руки разметались в стороны, пытаясь хоть как-то поймать равновесие или зацепиться за несуществующую опору. Порой он даже переворачивался вверх ногами, и хаори развевалось, будто у него выросли крылья из ткани. «Я так никогда не свыкнусь, черт возьми!» — пронесся крик в его голове. Он стиснул зубы, пытаясь успокоиться. — «Нужно найти ту самую волну, ритм... а не просто болтаться, как идиот!» И в ту же секунду пространство впереди разломилось. Темный лес распахнулся перед ним, как челюсть, готовая проглотить. Деревья — высокие, угрюмые, с тяжелой листвой — выглядели так, будто застыли в ожидании. Воздух стал плотнее, влажнее — резкий переход ошеломил. Танджиро, вылетая из портала, несся прямо вниз, и все шло к тому, что он впечатается лицом в землю. Но… В последний момент его подхватили. Две сильные руки поймали его в полете с точностью, будто так было запланировано. Это был Игуро. Без лишних слов он развернул Танджиро, аккуратно поставил на ноги и резко отступил назад, оценивая мальчика с головы до ног, ища возможные повреждения. Его движения были быстрыми, точными, но в них не только чувствовалось беспокойства — скорее, также сухая необходимость. Танджиро моргнул, ошеломленный. На мгновение он даже не понял, что произошло, но быстро нашел в себе силы выдавить неловкую, извиняющуюся улыбку. — Б-благодарю за мягкую посадку, — произнес он, сложив ладони перед собой и чуть склонив голову. Голос звучал неуверенно, но искренне. Игуро молча вздохнул, тяжело, будто это все было изнурительным ритуалом. — Не благодари, — буркнул он, отворачиваясь, будто хотел показать, что ему совершенно все равно. Он неспешно пошел вперед, углубляясь в лес, не оборачиваясь и не сбавляя шаг. Танджиро на секунду сжал лицо в гримасе, между облегчением и смущением, выдохнул сквозь зубы, будто сбрасывая напряжение, и поспешил следом, стараясь больше не отставать от угрюмого, но надёжного напарника. — И снова лес… — выдохнул Танджиро, оглядываясь по сторонам. Его голос прозвучал с легкой усталостью, но в нем все еще слышалась живая любознательность. Ветер шевелил листву, сквозь кроны пробивался тусклый свет — то ли рассвет, то ли сумерки. Все вокруг было до боли знакомо, но в то же время странно незнакомо. Он прищурился, задумчиво сжав губы. — Могу предположить, что мы находимся в эпохе Тайсе… Или, может, все же Мэйдзи… Или… Киндай? Или… может, даже Токугава… — пробормотал он, почти шепотом, перебирая в уме исторические периоды, глядя на окружающий лес, на форму деревьев, на тип почвы, даже на птиц, если бы они хоть издали подавали голос. Игуро шел рядом, но с каждой новой фразой Танджиро его раздражение росло. Его брови медленно съехались к переносице, губы сжались в тонкую прямую линию, глаза стали полуприкрытыми — пустыми, уставшими, словно он всеми силами пытался игнорировать поток бестолковых размышлений. На лице проступили мрачные тени, подчеркивающие напряженные морщины — он выглядел так, будто каждое слово Танджиро причиняло ему физическую боль. — Ты заткнёшься или нет? — процедил он сквозь зубы, не оборачиваясь, но в голосе звучала жесткая нота, как удар плетью. Танджиро резко посмотрел на него, слегка наклонив голову вбок, с открытым от растерянности ртом. Он будто не сразу понял, что именно вызвало столь резкую реакцию. Затем дернулся, ощутив, как к горлу подкатывает стыд. — Прошу... прощения... — пробормотал он, опустив голову и напрягая плечи. Ему стало неловко до дрожи. Казалось, он стал слишком шумным в мире, где следовало бы говорить шёпотом. Обанай остановился. Глубоко, шумно выдохнул, а затем, на секунду прикрыв глаза, медленно втянул в легкие воздух, стараясь вернуть себе хладнокровие. Потом повернулся к Танджиро — тот стоял с опущенной головой, явно съедаемый собственным разочарованием. Игуро нахмурился. Он сунул руки в карманы хаори, отвел взгляд в сторону, будто не хотел показывать, что внимательно следит за его реакцией. — Не стоит делать поспешных предположений лишь по одному впечатлению, ясно? — наконец заговорил он, низким, спокойным тоном. — Лучше начать с расспросов местных. Они уж точно скажут, где мы, и в какое время попали. В его голосе не было резкости, только чёткое указание, почти наставление. Он говорил, как старший, как тот, кто привык думать логично и поступать по фактам. Танджиро выпрямился, немного отстранив плечи. Он взглянул на Игуро, коротко кивнул, но потом нахмурился и вновь опустил взгляд в землю, словно размышляя над услышанным. Внутри него уже начинал формироваться план, но поверх него все еще тенью лежало чувство вины за бестактность. — Да, вы правы… — произнес Танджиро неуверенно, будто слова давались ему с трудом. Его голос прозвучал глухо, как будто он говорил сквозь слой собственных мыслей. На мгновение он замолчал, будто провалился в себя, а затем резко поднял голову. — Только... ну, не будет ли это странно? — выпалил он, пристально глядя на Игуро, в голосе слышалась явная тревога и едва уловимый вызов. Игуро, до этого задумчиво всматривавшийся в деревья, лениво перевел взгляд на Танджиро. Его бровь чуть дернулась вверх, выражая легкое удивление, смешанное с раздраженным интересом. Он ждал продолжения. Танджиро, скрестив руки на груди, приподнял ладонь, словно подчеркивая свою мысль. — Ну вот просто представьте: идут по деревне два абсолютно подозрительных типа — один с живой змеей на шее, второй весь в бинтах, как будто из музея мумий сбежал — и начинают расспрашивать, какая сейчас эпоха. Вы понимаете, насколько… нелепо, даже жутко это может выглядеть со стороны местных? — он говорил почти монотонно, спокойно, но в голосе ощущалась тяжесть. Его взгляд упал в сторону, стал пустым, как будто он мысленно уже прожил всю эту сцену и разочаровался в ней. Игуро насупился. Его лицо стало более суровым, взгляд жёстче. Он отразил ту же отрешенность, что была в Танджиро, но с оттенком упрямства. — Нам не впервой, — сухо ответил он. — Притворяться тупыми для нас уже что-то вроде нормы. Он говорил без тени иронии, почти машинально — будто эта фраза давно прижилась в его сознании, как банальная констатация факта. Танджиро вздрогнул, недоуменно распахнул глаза и, нахмурившись, скорчил выражение лица, почти в стиле комедийной «чиби»-гримасы: обиженной и раздраженной одновременно. — Чего?! — возмущенно выкрикнул он. — С какой это стати вы решили, что мы притворяемся тупыми?! Он говорил резко, с нарастающим раздражением, его руки снова сжались, пальцы вцепились в рукава хаори. Он стиснул зубы, явно готовый к горячему спору. — Я цитировал твои слова, — с ленивой невозмутимостью ответил Игуро, даже не удосужившись повернуться. — С этого и вывод. Он говорил так, будто каждый его ответ был не попыткой уязвить, а просто очередным холодным фактом, лишенным эмоций. Танджиро замер, как будто внутренне наткнулся на стену. Его губы дрогнули — он хотел что-то сказать, может, возразить или снова влезть в спор, но вдруг резко выдохнул. Воздух вышел из него тяжело, будто с усилием, как будто он сбросил не только напряжение, но и желание продолжать препирательства. Он закрыл глаза, и на несколько секунд лицо его стало совершенно спокойным — словно он просто решил отпустить ситуацию. Руки автоматически скрестились на груди, плечи чуть поникли. Эта поза выдавала не слабость, а внутреннюю борьбу — борьбу между привычкой спорить и необходимостью быть мудрее, сдержаннее. Он буквально проглотил свои слова, сжав их в комок молчания. — Ладно, — наконец произнес он. Голос был тихий, с легкой хрипотцой. Пять коротких букв прозвучали тяжелее, чем целый монолог. Словно ему пришлось заставить себя это вымолвить. Они двинулись дальше. Шаг за шагом, в тишине, в которой, казалось, слышно даже дыхание деревьев. Тишина была короткой, но напряженной. Такой, что в ней слышались не просто звуки — а эмоции. Потому что рядом был Танджиро. А он — тот, кто в молчании чувствует себя неуютно. Если бы Игуро шел один, он бы наслаждался этой звенящей тишиной — в ней для него была гармония. Только ветер, шелест листвы и ритмичный скрип шагов по сырой почве. Но рядом с ним был человек, чья суть — совсем иная. Танджиро — это не только меч и решимость, это еще и голос, который хочет быть услышан. Он привык обсуждать. Делиться мыслями, чувствами. Даже если они кажутся глупыми или ненужными, он не может сдержать себя надолго. Если бы рядом с ним сейчас шел тот самый Игуро, каким он был раньше — раздражительный, колючий, замкнутый — он бы уже давно взорвался. Ответил бы резко, с издевкой. Или вовсе проигнорировал каждую фразу Танджиро, заставив того говорить в пустоту. Но этот Игуро… был другим. В его молчании была не отстранённость, а сдержанная готовность слушать. Будь то бред, нелепые вопросы или еще один виток ненужных размышлений — он, возможно, не хочет это слышать. Но он будет. Потому что ему… не все равно. Пусть он и не скажет этого вслух. Пусть не покажет. Но в каждом взгляде, в каждом выдохе между словами сквозит это молчаливое «оставайся рядом, говори, сколько хочешь». Когда они наконец вышли из тени леса и ступили на ухоженную тропу, ведущую в сторону небольшой деревушки, воздух вокруг будто стал легче — но в нем все еще витала неясная тревога, как перед бурей. Деревня была скромной: маленькие дома с черепичными крышами, узкие дорожки, по которым почти никто не ходил. Все казалось замершим, будто время здесь текло медленно, не торопясь меняться. Первым, кого они встретили, оказался пожилой мужчина, стоящий рядом у крыльца. Седые, как иней, волосы и борода придавали ему величественный и мудрый вид. Его одежда была далека от современности — свободный хаори, перехваченный простым поясом, потёртые сандалии. Все в нем, начиная от морщинистого лица до неторопливых движений, словно подтверждало: перед ними стоит человек, чья жизнь началась как минимум в эпоху Тайсе. Танджиро и Игуро остановились. Мальчик поспешно прокашлялся, прикрыв рот сжатым кулаком, словно готовился к важному разговору. Он хотел выглядеть уверенным, но взгляд выдал легкое напряжение. — Прошу прощения! — начал он, стараясь говорить вежливо, но громко, чтобы его точно услышали. — Прозвучит странный вопрос, однако… Пожилой мужчина медленно повернулся к ним, приподняв седую бровь. Его взгляд остановился на Игуро и на змеинке, обвивающей его шею, затем на Танджиро. Он не казался настороженным, скорее — удивленным. — Вы не подскажете… какая сейчас эпоха? — закончил Танджиро, неловко усмехнувшись и потирая затылок. Было заметно, как он сглотнул, чувствуя, насколько странным звучит такой вопрос. Мужчина не сразу ответил. Вместо этого он прищурился и неожиданно задал встречный вопрос: — Вы… охотники? Танджиро замер, его лицо на мгновение отразило удивление. Он даже подался немного вперед, словно не поверив своим ушам. Но прежде чем он успел что-то ответить, вперед спокойно, но с твердостью шагнул Игуро. Его глаза сузились, а голос был холоден и сдержан: — Да. А что? — произнес он, скрестив руки на груди. Вопрос прозвучал не угрожающе, но с подтекстом: «Если это важно — мы готовы». И вдруг... лицо старика смягчилось. Он неожиданно широко улыбнулся, а потом — как по волшебству — сложил ладони и с легким поклоном выразил искреннюю благодарность: — Спасибо вам… за то, что спасли мою племянницу. Я бесконечно благодарен! Вы для нас — словно небесное благословение! Эмоции старика были настолько искренними, что Танджиро не смог сдержать свою реакцию: его лицо вспыхнуло светлой улыбкой, такой теплой и солнечной, что казалось — он буквально засветился изнутри. Его глаза засияли, и даже в его позе чувствовалась гордость, скромная, но сильная. Игуро, стоявший рядом, почувствовал, как в груди что-то дрогнуло. Он мельком посмотрел на Танджиро, и в этот миг внутреннее напряжение будто ослабло. На его лице появилась едва заметная, почти невольная усмешка. Он опустил взгляд и чуть качнул головой, будто сам не верил, что позволил себе подобную эмоцию. Старик между тем подошел ближе, взял Танджиро за ладони своими натруженными пальцами и чуть потрепал их, будто перед ним стоял не юный мечник, а герой старой легенды. Его руки дрожали, но в этом движении была благодарность, которая не нуждалась в лишних словах. — Это, конечно, сделали не мы… — мягко проговорил он, его голос звучал так, словно он разговаривал с родным дедом, — но мы будем стараться изо всех сил… ради ваших улыбок. Он аккуратно потряс в ответ ладони пожилого человека, вкладывая в это простое движение ту самую заботу, которой был полон с самого начала пути. Его слова прозвучали как обещание, данное не только жителю, но и самому себе. Игуро, стоявший рядом, сдержанно наблюдал за этой сценой. Он слегка приподнял бровь, не ожидая от Танджиро подобной теплоты даже в таком обыденном моменте. Когда старик отпустил руки юного мечника, Обанай фыркнул, будто отмахиваясь от происходящего, и засунул руки в карманы хаори. Его лицо оставалось каменным, но легкая тень удивления все еще проскальзывала в его взгляде. — Эх… — чуть хрипло покашляв, старик выпрямился, отступая на шаг назад. Он все еще улыбался, но теперь в его глазах читалась задумчивость, словно он внезапно вспомнил о чем-то важном. — Все в порядке. Сейчас эпоха Сенгоку, 1536 год. Странно, конечно… Ладно я — дурной старый дед, но вы-то еще совсем молоды… и забываете такие элементарные вещи? — усмехнулся он, склонив голову набок. Голос звучал хрипло, но в нем не было ни капли насмешки — скорее, легкая добродушная ирония. Танджиро, будто нарочно подыгрывая моменту, театрально вздохнул, подперев подбородок рукой, как будто был в отчаянии от собственной забывчивости. — Спасибо вам большое… — пробормотал он уже тише, почти под нос, опустив взгляд и не скрывая смущения. — Не за что, юные охотники. Будьте осторожны на передовых и берегите себя… — пожелал старик, чуть помахав им на прощание, и развернулся к своему крыльцу, ступая медленно, но уверенно. Танджиро в ответ сияюще улыбнулся, приподнял ладонь и энергично помахал в ответ, полон света и благодарности. Затем он обернулся к Игуро, и та же теплая улыбка перекочевала на его лицо, уже адресованная не дедушке, а спутнику. Игуро лишь скользнул по нему взглядом, фыркнул, словно прикрывая нежелательную мягкость, и закатил глаза с демонстративной усталостью. — «Юные охотники»… — проворчал он, стиснув зубы. — Это про тебя, не про меня. — Сомневаюсь! — бодро отозвался Танджиро, чуть насмешливо, но без издевки. Он вскинул плечи, будто оправдываясь, и добавил, уже с интересом в голосе: — Но, знаете, в эпохе Сенгоку, похоже, дел с демонами меньше, чем в Тайсе. Или, по крайней мере, пока все кажется спокойнее… Он говорил с воодушевлением, но при этом нахмурился, явно не до конца доверяя собственной надежде. Все же они были охотниками, и спокойствие — лишь временная передышка. Когда они отошли от деревни, шум людской суеты остался позади, растворившись в вечерней тишине. Узкая тропинка уводила их вглубь перелеска, по краям которого ветер срывал сухие листья с деревьев, унося их прочь. Обанай ненадолго задержал взгляд на спине Танджиро, а потом перевел его вдаль, в сторону затенённого горизонта. — Похоже… — пробормотал он, чуть прищурившись, — но я сомневаюсь… В его голосе не звучало раздражения, скорее — сдержанное раздумье, привычка всегда ожидать худшего. Он шел рядом, опустив руки в карманы хаори, поглощённый собственными мыслями. Танджиро тем временем, нащупал в складках своей одежды «Чириоичи» — маленькое устройство с тонким корпусом и встроенным сенсорным экраном. Легоньким нажатием на боковую кнопку он активировал прибор, и экран с легким щелчком осветился, выведя цифровую карту местности. В центре высветилась мигающая точка — их текущая позиция, а чуть дальше, уже зеленым, была обозначена следующая цель. — Шестнадцать километров… Не так много! — с прежним энтузиазмом в голосе произнес Танджиро, смотря на карту. — Ты прав, странно, — отозвался Игуро, не отрывая взгляда от деревьев, словно прислушиваясь к чему-то невидимому, — в прошлый раз было тридцать четыре. Думал, что нас откинет еще дальше… километров на сорок, как минимум. Он говорил тихо, будто больше для себя. Танджиро нахмурился, раздумывая над его словами. Он вновь посмотрел на экран, пальцем пролистал карту, изучая ее ища возможную ошибку, какой-то сбой в системе. Но все выглядело в порядке… хотя в технических деталях он понимал мало, и не был уверен, правильно ли вообще интерпретирует данные. Он лишь задумчиво почесал затылок, хмуря брови. Порыв ветра сорвал с ветвей несколько замерзших листьев и бросил их им под ноги. Стало ощутимо холоднее, но ни Танджиро, ни Обанай никак на это не отреагировали. Их тела давно привыкли к резким перепадам климата, ведь в их деле выживание не позволяло быть изнеженным. Игуро скользнул взглядом к Чириоичи в руках мальчика. Не раздумывая, он вытащил свой — точно такой же, только с легкими следами царапин на корпусе. Он включил его и, сравнив показания, нахмурился. Устройства совпадали до пикселя. Та же цель. Та же дистанция. Он медленно перевел взгляд на Танджиро. Их глаза встретились, и, несмотря на внешнюю сдержанность, в этих коротких взглядах было что-то человеческое, теплое, почти дружеское — как признание в уместности напарника. — Значит, все же нам повезло… — негромко произнес Игуро, наконец позволив себе небольшую, почти невидимую усмешку. Он убрал Чириоичи обратно в карман, не отводя взгляда от парня, и чуть покачал головой, будто про себя удивляясь — как же этот упрямец умудряется вселять веру даже в такие моменты. Все вокруг внезапно стихло. Ни шороха, ни вздоха природы — будто сам лес затаил дыхание, чувствуя надвигающееся что-то, чему не место в этом спокойствии. Деревня отдалялась все дальше, превращаясь в россыпь крошечных огоньков, тускло мерцающих сквозь сумерки. Их свет больше не грел — он остался где-то в прошлом, как воспоминание о безопасности, которое медленно исчезает за спиной. И тут — как выстрел. Вся тишина разлетелась вдребезги в одно мгновение. Без предупреждения, без звука, без колебания. Рефлекторно, прежде чем его разум успел осознать происходящее, Танджиро уже выхватил лезвие с ремня. Клинок блеснул и с глухим звоном встретил мощный удар. Он стиснул зубы, скользя ногами по земле, чтобы удержаться. — Что за–… — только начал Игуро, но фраза оборвалась. Его отбросило назад с такой силой, что тот едва успел повторить движение Танджиро, выставляя лезвие. Удар отразился звонким резонансом по металлу, а тело Игуро отбросило к ближайшему дереву. Он приземлился на ноги, опираясь одной рукой о землю, а второй держа клинок, плотно сжав рукоять. На его лице застыло выражение концентрации и удивления. Они переглянулись — быстро, мимолетно, но в этом взгляде было все: тревога, вопрос, готовность. Оба слегка согнулись, почти одинаково, будто инстинктивно настроились двигаться синхронно. Их взгляды метнулись вперед — в темноту леса, где еще миг назад не было ничего. Но теперь… Из тени вышел силуэт. Медленно, будто наслаждаясь эффектом своего внезапного появления, фигура отделилась от мрака деревьев, и шаг за шагом стала приближаться. Лицо было окутано полумраком, но усмешка — отчетливо злая, искренняя, полная чего-то почти восторженного. — Ух-ты… Невероятно! — с неестественным, почти детским восторгом воскликнул демон. Его руки, окровавленные до локтей, слипшиеся от бурой, подсохшей крови, начали медленно хлопать, издавая мерзкий, липкий звук. — Вы не из тех, кого я называю «пушечным мясом». Совсем не похоже на охотников низшего ранга! — добавил он, склонив голову вбок, как бы с искренним уважением. Игуро молча наблюдал за ним, прищурившись, готовясь к следующей атаке. Его дыхание ровное, но правая рука дрожала — не от страха, а от силы, сдерживаемой внутри. Он оценивал противника. А Танджиро… он будто замер. Глаза его расширились, дыхание сбилось. Он смотрел не просто на демона — он смотрел на что-то, что уже видел, уже знал… где-то, когда-то, в воспоминаниях или, быть может, в другом времени. «Эта магия… кровь… словно… знакома… Я уже… чувствовал нечто подобное…» — мысли мелькали в его голове, как вспышки. Он прищурился, взгляд стал пристальным. Аура, исходившая от демона, была особенной. Не просто злой или сильной — она была… древней. «Кровесия…» — это слово само всплыло из глубин памяти. «Сенгоку… Магия крови… Это…» Его глаза резко распахнулись. Он поднял взгляд на демона, сердце будто ухнуло в пятки. Углы его рта дернулись от внутреннего напряжения. Демон оказался на вид худощавым, даже слегка измождённым, словно тело его не питалось ничем, кроме злобы и собственной магии крови. Его волосы были растрёпаны, клочьями торчали в разные стороны, как будто сам лес пытался оторвать их, но не смог. Черные, лоснящиеся, с легким синим отливом, они обрамляли его лицо, придавая ему еще более пугающее выражение. Из-под прядей сверкали холодные глаза — темные, но с каким-то неестественным огнем в глубине зрачков. И, самое заметное было в нем то, что на его лице была рана исходящая из кончиков ушей. Похоже, будто его кожа засохла, прикрепив нижнюю часть челюсти к другой. Не уж то какой-то из охотников отрубил ему челюсть? В любом случае, на нем был черный, свободный, немного изношенный плащ, который спадал с плеч, развиваясь при каждом движении, словно дышал сам по себе. Под ним — фиолетово-черная рубашка, в узор, напоминающий шахматную доску: клетки то светлее, то темнее, будто менялись местами в такт его шагам. На поясе — узкий черный ремень, на котором висело что-то, отдаленно напоминающее амулет, потускневший и покрытый царапинами. Ноги обуты в черные, кожаные ботинки, блестящие от крови, как будто он недавно прошелся по чьим-то останкам. Он остановился, с ленивым выражением лица положил ладонь себе на макушку, пальцы скользнули в волосы. Его губы расползлись в кривую, самодовольную усмешку, а подбородок чуть задрался вверх. Он смотрел на охотников так, будто они были пылью, случайно попавшей ему в поле зрения. — Ей… Ты, — резко и громко окликнул Танджиро, шагнув вперед. Его голос был твердым, неожиданным, как удар по стеклу. Игуро чуть вздрогнул от неожиданности, переведя взгляд на мальчика. Даже он не ожидал, что тот заговорит первым, да еще с такой уверенностью. Демон, нахмурившись, приоткрыл рот, будто его действительно удивило, что к нему кто-то обратился без страха. Он чуть наклонил голову, и посмотрел на Танджиро, с раздражением, но все же с интересом. — Как тебя зовут? — спокойно, но настойчиво спросил Танджиро. Его голос был ровным, взгляд прямым, пронизывающим, словно он искал что-то гораздо важнее имени. Будто это имя должно было сложить последний кусочек в пазл. Демон склонил голову вбок, затем медленно перекинул одну ногу назад, будто собирался уйти, но остановился. Почесал затылок, нахмурился. Его лицо исказилось, будто имя, которое от него требовали, само по себе было ему неприятно. — Смотрю, ты нетерпеливый… Прям горишь от желания узнать имя того, кто сейчас же разорвет тебя на части? — хмыкнул он, самодовольно, бросая взгляд на Игуро, затем снова возвращаясь к Танджиро. С каждым словом его улыбка становилась шире, злее. Он на мгновение закинул руки в карманы, будто устал от диалога, но тут же вытащил одну руку, два пальца которой с театральной грацией коснулись его груди, чуть выше сердца. Затем он чуть наклонился вперед и, ухмыльнувшись, произнес: — Меня зовут…