Часть 2

      После перемещения Гермионе с трудом удалось устоять на ногах: голова кружилась и желудок угрожал вывернуться наизнанку — сказалось длительное отсутствие практики аппарации.       Поэтому совсем не удивительно, что на выходе из комнаты порт-центра её повело в сторону, и она столкнулась с элегантной брюнеткой в фиалковой мантии.       — Прошу прощения, перемещение вышло не очень удачным, — смущённо произнесла Гермиона, прижимая к груди свою верную бисерную сумочку.       — О, ничего страшного, я виновата в столкновении не меньше. Сама не жалую портключи, но иногда выбирать не приходится, — мило прощебетала девушка, разглядывая Гермиону. — Простите мне мою навязчивость, но… Вы ведь Гермиона Грейнджер, Героиня войны?       Гермиона поморщилась, услышав дурацкое прозвище, данное ей надоедливыми газетчиками ещё в тот период, когда пыль финальной битвы не успела осесть на землю. Ей хотелось ответить резкостью, сказать, что девушка ни черта не понимает, что нет в ней ничего героического, она была вынуждена, всего лишь хотела иметь возможность жить в свободном мире. Но девушка ведь ни в чём не виновата, правда? Поэтому Гермиона сдержалась, лишь коротко кивнув в ответ, и начала пятиться, чтобы поскорее покинуть порт-центр. Появиться в Британии незаметно уже не вышло.       Миндалевидные глаза собеседницы округлились, и она, проявив очередную бестактность, схватила Гермиону за локоть:       — Какая неожиданная встреча! Наверное, ты не помнишь меня… — затараторила брюнетка, тут же переходя на ты. — Я Астория, Астория Гринграсс. Ты училась с моей старшей сестрой Дафной на одном курсе.       Вот теперь Гермиона и правда узнала её. Две сестры походили друг на друга как две капли воды, единственное, что их отличало, — цвет волос. Всегда элегантные, воспитанные, доброжелательные и общительные, они никогда не участвовали в столкновениях слизеринцев и гриффиндорцев, придерживаясь нейтралитета.       Какая удача! Встреча, ещё мгновение назад казавшаяся несвоевременной, заиграла новыми возможностями. Гермиона, которая пока не горела желанием делать достоянием общественности и друзей своё возвращение на родину, надеялась почерпнуть у общительной сестрички последние новости.       Не успела она открыть рот и пригласить Асторию на чашечку кофе, как та, продолжая очаровательно улыбаться, сама озвучила заманчивую идею:       — Как ты смотришь на то, чтобы выпить по чашечке кофе? Я знаю одну чудесную кофейню, недалеко отсюда. Там готовят самые потрясающие штрудели во всём Лондоне, — восторженно закатив глаза, проговорила она.       Не дожидаясь согласия и продолжая удерживать Гермиону за локоть, Гринграсс стремительно зашагала по коридорам Министерства в сторону немноголюдного в ранние утренние часы атриума. Она решительно выбрала камин, выход из которого располагался в магловском Лондоне, и произнесла адрес.       Кофейня и правда оказалась недалеко, штрудель просто таял во рту, а беседа радовала своей информативностью. Всего за тридцать минут Гермиона узнала много всего интересного о большинстве своих однокурсников: кто чем жил, чем занимался, кто на ком женился. О себе она старалась не распространяться. Лишь вскользь упомянула, что провела два последних года с родителями, наслаждаясь миром и покоем.       Уже прощаясь и заранее договариваясь о ещё одной встрече за чашечкой кофе, Астория смущённо спросила:       — Могу я попросить тебя об одном одолжении?       Гермиона напряглась, не зная, чего ожидать. Всё-таки штрудель был искусным поводом втереться к ней в доверие. Разочаровывающе. Грубой с Гринграсс быть не хотелось — возможно, информация от неё ещё пригодится, — но и обещать неизвестно что она не планировала. Стараясь не выдать своего волнения, Гермиона выжидательно приподняла бровь, показывая готовность выслушать.       — Я устраиваю благотворительный аукцион, доход от которого пойдёт детям — жертвам войны. Обращаюсь ко многим известным личностям с просьбой выставить лот. Милую безделушку, безобидный артефакт, какую-то символическую вещь или же возможность совместно провести время.       Гермиона поражённо приоткрыла рот. Что ж, это определённо была очень нужная инициатива.       — Невилл Лонгботтом выставил собственноручно выращенный горшочек Руты, — начала перечислять Астория. — Анжелина Джонсон — билет в ложу команды на квиддичный матч со своим участием. Профессор Слизнорт — флакончик Феликс Фелицис. Рон Уизли — свои старые волшебные шахматы. Теодор Нотт — старинный артефакт, позволяющий на три часа любое самое убогое место превратить в изысканное помещение. Гарри Поттер пообещал два часа полётов на метле в своём обществе.       Упоминание всех задействованных знаменитостей магической Британии заняло приличное время. Сказать, что Гермиона была поражена размахом и важностью мероприятия, — всё равно что ничего не сказать. Гринграсс оказалась не так проста, как хотела казаться на первый взгляд.       — Ты не могла бы тоже… думаю, ужин с Гермионой Грейнджер станет звездой мероприятия.       — Когда? — перебила её Гермиона.       — Через четыре дня, в среду пятого июня, — торопливо ответила Гринграсс.       — Я подумаю над своим лотом и дам тебе знать о своём решении совой.       Ну что же, возможно, эта встреча откажется ещё более полезной. Ведь Астория была не просто милой праздной сплетницей — она была вхожа во многие дома и кабинеты магического мира, в том числе и чистокровные. А Гермиона пока совершенно не понимала, с чего стоит начать поиски обладателя таинственного серого взгляда, который каким-то образом приворожил её. А в том, что её приворожили, Гермиона практически не сомневалась — с момента аппарации она постоянно ощущала усилившийся зов чужой магии. Пока ей удавалось ему противостоять. Но это только пока.

***

      Пробуждение вышло неприятным. Вызванный сквозняком хлопок приоткрытой створки окна библиотеки в его голове отозвался колокольным набатом. Опять уснул не добравшись до спальни. Драко грязно выругался, проклиная Асторию, которая ни с того ни с сего отменила вчерашний ужин, и Забини, который вместо ужина с невестой затащил его на вечеринку для своих и напоил практически до беспамятства.       Открыть глаза казалось невозможным. Яркий солнечный свет нестерпимо раздражал. Если он это сделает, мозг точно рискует взорваться.       — Линки, — жалобно проскулил Драко.       Хлопок аппарации домового эльфа вызвал ещё один приступ звона в голове. И ведь она это специально сделала. Потому как Драко точно знал, что уж его-то любимая эльфийка могла перемещаться по поместью практически неслышно. Ну вот не терпела она, когда он напивается.       — Что желаете, хозяин Драко? — пропищало вредное создание.       — Принеси мне, пожалуйста, антипохмельное зелье, — максимально заискивающим тоном попросил он, не открывая глаз.       Ещё один хлопок, затем второй вызвали желание собственными руками придушить настырную эльфийку. Знает, что ему плохо, и продолжает измываться над ним.       Как только прохладный флакон с зельем оказался у него в руке, Драко, не глядя, привычным движением сорвал пробку и опрокинул живительную влагу в рот.       Досчитав про себя до десяти, Драко отважился оглядеться. Яркие краски, что хлынули в его сознание, застали врасплох, заставив отпрянуть назад, едва не перевернув кресло. Цвет. Много цвета. Он так давно видел мир серым, что мозг не справлялся, не успевая обрабатывать поступающую информацию. Драко сильно зажмурился, для верности ещё закрывая глаза руками. Под веками бушевало адское пламя.       Сквозь звон в ушах он слышал причитания эльфийки, которая пыталась добиться от него ответа о том, что случилось и чем она может ему помочь.       — Линки, какого цвета платье на тебе надето? — с безумным видом спросил Драко, хватая её за край одеяния.       — Жёлтого, с зелёными цветочками, — в ужасе прошептала она.       Значит, это не игра его воспаленного алкоголем воображения. К нему и правда вернулось нормальное восприятие красок мира. И… он чувствовал её! Мерлин! Чувствовал!!!       Драко порывисто вскочил и, не разбирая дороги, бросился на поиски Люциуса.       — Отец! Нужно срочно прекратить переговоры с семьёй Гринграсс! — несдержанно прокричал он с порога, едва заметил родителей в голубой столовой.       От неожиданности мама чуть не опрокинула на себя чашку с чаем. Недовольно приподнятая светлая бровь могла напугать кого угодно, но не Драко в его одновременно приподнятом и взвинченном состоянии.       — Драко, мы тысячу раз с тобой обсуждали этот вопрос, и ты согласился, что лучшего варианта у нас нет, — успокаивающе начала Нарцисса лишь после того, как вернула чашку на блюдце и расправила и так идеально лежащую на коленях салфетку.       — Лучшим вариантом это никогда не было, и тебе это прекрасно известно, мама, — привычно огрызнулся Драко, вцепляясь в спинку стула для равновесия. Несмотря на зелья, ноги его держали плохо. — Я был бы несчастен весь остаток своей короткой жизни и сделал бы несчастной Асторию. — Они не понимали его. Не брали в расчёт его новую сущность. В их представлении договорной брак был решением всех его проблем.       — Счастье! Счастье! Сколько можно цепляться за идею о счастье, прикрывая ею своё нежелание нести ответственность за судьбу семьи? — отбрасывая в сторону Ежедневный пророк, вспылил отец. — Словно то, что в тебе проснулся ген вейлы, каким-то образом отменяет твою обязанность перед семьёй — продолжить род!       — Люциус! — попыталась остановить супруга Нарцисса.       — Ну что Люциус?! — ещё больше завелся отец. — Ты же сам утверждал, что будешь несчастлив независимо от того, останешься ли ты на всю жизнь одинок или женишься и у тебя появятся наследники? Ведь так? — спросил он, прожигая взглядом.       — Да! Но…       — Никаких но! Астория Гринграсс прекрасно знает, на что она идёт — её счастьем станет подарить древнему роду наследника, иметь максимум власти в обществе и столько денег, сколько она не потратит и за сотню жизней. Ей важен статус леди Малфой, а не твоё дурацкое счастье!       Вытерев губы салфеткой, Люциус встал, раскланиваясь с супругой, и направился вон из столовой — всем своим видом демонстрируя, что его аппетиту нанесён непоправимый ущерб.       — Всё изменилось, отец. Нам нужно отменить объявление о помолвке. Я чувствую свою пару.       Поражённый вздох Нарциссы разорвал тишину, обрушившуюся на столовую. Отец впился в него яростным взглядом. Драко ответил не менее горячо. Он не проиграет этот поединок характеров.       — Поздно, — неожиданно холодно проговорил Люциус, отворачиваясь и разрывая негласную дуэль. — Соглашение с Гринграссами уже подписано.       Это что, сожаление и вина мелькнули на его лице?       — Но когда? Почему ты ничего не сказал? — непонимающе уточнила мама. — Если пара нашлась, стоит попробовать… выплатим им неустойку, хранилищем больше, хранилищем меньше.       Как же было приятно слышать, что хоть кто-то в этой семье на его стороне и думает о его благополучии. Но толку в этом, похоже, никакого не было.       Люциус быстро справился с эмоциями, прикрываясь непроницаемой маской, однако в глаза Драко смотреть не осмелился.       — Хранилищем тут не обойтись. Договор на крови, — припечатал отец, лишая надежды. — Объявить планировали после аукциона, во время вечеринки, посвящённой дню рождения Драко.       — Люциус… — Он так и не понял, чего было больше в голосе матери: сожаления или разочарования. — Как ты мог? Зачем?       — Гринграсс требовал гарантий. И чем дольше мы тянули с окончательным решением и помолвкой, тем больше росли его аппетиты, — желваки яростно заходили на его лице. — Астория была нашим последним шансом на продолжение рода. Все остальные чистокровные семьи отказались связываться с вейлой.       Отец наконец-то взглянул на сына и гулко сглотнул:       — Мне очень жаль, сын…       Драко покорно склонил голову, признавая поражение. Он отдал бы все их хранилища, вместе с мэнором в придачу — всё равно он не хотел тут больше жить. Но проклятие крови, которое обрушится на его род — не то приданое, которого достойна его пара, кем бы она ни была. Он не мог рисковать семьей.