Часть 3

      Ловля на живца! Не самая лучшая её идея, но других в запасе не имелось.       Гермиона решила воспользоваться так кстати подвернувшимся благотворительным аукционом для официального объявления — Гермиона Грейнджер вернулась! А заодно постараться выманить горе-злоумышленника, решившего её приворожить, заставив его проявиться. Приманкой служил романтический ужин с её участием в качестве предложенного лота.       Оставалось только сохранять бдительность и внимательно следить за теми, кто примет участие в торгах, — вдруг среди них и окажется обладатель проникновенного серого взгляда. Что она будет делать, если план не сработает, она пока думать не хотела. Нет так нет, она хотя бы попыталась.       Как поступить, когда обнаружит злоумышленника, Гермиона не знала. Всё будет зависеть от его личности. Для начала она попробует решить вопрос в частном порядке — Гарри наверняка не откажет ей в помощи. Если не поможет, придётся прибегнуть к помощи властей. Но это в крайнем случае. Очень уж ей не хотелось, чтобы её имя полоскали в прессе. Скитер не упустит шанса отомстить ей за заточение в банке.       Гермиона вот уже практически час сидела в задней комнате, за сценой, в бальной зале Министерства, в которой и проводился аукцион. Астория предупредила, что её лот станет сенсацией мероприятия, поэтому пойдёт с торгов последним.       Волновалась ли она? Несомненно! Хотела ли отменить свой план и трусливо сбежать? Ещё как. Только вот притяжение магии выросло до невероятной степени. А значит, её обидчик точно находился в Министерстве. И она не могла упустить шанс вернуть контроль над своей жизнью себе.       Астория заглянула ненадолго, предупредила, что ей надо подготовиться — её выход через пять минут. Она тепло улыбнулась Гермионе, протягивая стаканчик кофе и успокаивающе поглаживая по плечу, прежде чем уйти:       — Не переживай, всё будет хорошо. Вот увидишь!       Гермиона машинально кивнула, провожая удаляющуюся девушку задумчивым взглядом. Глаза Гринграсс, несмотря на её добрую улыбку, были полны печали. Что-то пошло не так? Она недовольна тем, как проходят торги?       Не успела Гермиона обдумать эту мысль, как её пригласили на сцену, объявляя финальный лот — ужин с самой Героиней войны. Она нервно вытерла вспотевшие вмиг ладони о подол красного шифонового платья и сделала небольшой шаг, ступая в неровный круг света, в оглушительной тишине. Ни звука. Свет, бьющий в глаза, мешал что-то рассмотреть в зале, убедиться, что там и в самом деле есть люди и всё это не дурацкий розыгрыш.       И тут со всех сторон послышались аплодисменты, свист, топот. Нестройный гул людских голосов обрушился на замкнутое пространство зала, оглушая, лишая решимости. Её приветствовали, поздравляли с возвращением, благодарили за вклад в победу, удивлялись, что она всё ещё жива, — некоторые неправильно трактовали её исчезновение два года тому назад.       Лишь стук молотка аукциониста прервал этот гвалт, призывая участников к порядку. Гермиона, казалось, не слышала больше ничего, кроме бешеного стука собственного сердца в груди.       — Дамы и господа, объявляется лот номер 107 — ужин с Гермионой Джин Грейнджер, Героиней войны, Кавалером ордена Мерлина, длительностью два часа. Стартовая цена — 50 галлеонов, — объявил усиленный Сонорусом голос.       Она едва не задохнулась от неожиданности, услышав стартовую стоимость. Неужели найдутся такие сумасшедшие, готовые заплатить пятьдесят галлеонов за ужин с ней? Ей казалось это чем-то невероятным.       Но вот она услышала первую предложенную цену:       — Шестьдесят галлеонов!       — Шестьдесят пять!       Вспомнив о своей цели, она быстро вышла из круга света, сливаясь с темнотой сцены. Аккуратно взмахнув палочкой, она наложила на глаза заклинание, позволяющее ясно видеть в темноте.       Она водила взглядом по залу, замечая и запоминая всех, кто участвовал в торгах. Не тот, опять не тот… Цена быстро добралась до ста галлеонов, повергая Гермиону в шок. Ей нестерпимо хотелось остановить это сумасбродство. Лишь благая цель — помощь осиротевшим детям — останавливала её.       — Сто пять галлеонов!       — Кто больше? Никто?       — Сто пять раз! Сто пять два!       — Сто двадцать!       — Кто предложит большую цену?       — Сто пятьдесят! — прозвучало откуда-то справа, привлекая внимание.       Молодой смуглокожий парень встал, нахально улыбаясь ей с другого конца зала. Гермиона смутилась, узнавая в нём своего однокурсника — Блейза Забини.       — Двести! — выкрикнул мужчина лет тридцати. Гермиона впилась в него внимательным взглядом. Нет, опять мимо.       — Триста! — внушительный бас в первом ряду от тучного волшебника преклонных лет.       — Кто ответит? — аукционист обвёл внимательным взглядом зал. — Триста галлеонов раз! Триста галлеонов два! Триста галлеонов… три! — огласил он. — Продано мистеру Оливеру Криспи!       Всё было зря! Её преследователь так и не объявился. И с чего она решила, что у него будут средства, чтобы участвовать в торгах?! Но она так явственно ощущала на себе его взгляд, ни на секунду не выпускавший её из своего поля внимания. Он точно здесь! Но большое скопление людей мешало понять, откуда за ней ведётся наблюдение.       Гермиона разочарованно следила за тем, как пожилой волшебник поднялся на сцену, получая свой сертификат на ужин с ней. Бросив последний взгляд в зал, она развернулась, чтобы покинуть сцену. Что ж, ей нужен новый план.       Не успела она дойти до портьеры, скрывающей ещё один выход из зала, как её окликнули:       — Мисс Грейнджер, мисс Грейнджер, постойте!       Она вздрогнула от неожиданности, оглянулась. К сцене, расталкивая остальных участников аукциона локтями, приближался молодой мужчина, что предлагал двести галлеонов за ужин с ней. Дурное предчувствие охватило её.       — Не согласитесь ли вы поужинать со мной? — выкрикнул он, подходя ближе.       Вид у мужчины был шальной: решимость вперемешку с испугом. Он словно сам был в шоке от того, что делает, но и остановиться не мог. Гермиона недоумевала, неужели его так задело, что его ставку перебили, и он с трудом сдерживает разочарование от этого.       — Извините, не думаю, что это возможно в подобных обстоятельствах… — Она растерянно оглянулась в поисках Астории или её помощника. Их нигде не было видно.       Аукционист попятился, явно не собираясь вмешиваться в возникшую неуместную ситуацию. Не с молотком же ему идти, право слово, против вооружённого палочкой волшебника.       — Что так? Или это ниже достоинства Героини войны — ответить согласием на предложение обычного волшебника? Так я заплачу! — Гермиона видела, что он распаляется всё больше.       Зал выжидающе затих, наблюдая за разворачивающейся неприглядной сценой. Гермиона, не делая резких движений, осторожно потянулась к карману платья, в котором лежала её палочка. Лучше держать её в руках, но пока не доставать, чтобы не спровоцировать мужчину.       Краем глаза она заметила движение слева — Гарри Поттер спешил к сцене к ней на выручку. Благодарность затопила её, на него она всегда могла положиться. Также она увидела, как Блейз Забини встал со своего места и крадучись приближался к агрессивно настроенному поклоннику справа, беря его в своеобразные тиски. А вот это уже неожиданно! Хотя из редких писем друзей она знала, что он начал встречаться с Луной Лавгуд.       — Если вы думаете, что мне нечем впечатлить знаменитую волшебницу, то вы ошибаетесь, — вновь подал голос неудачливый поклонник. Не дожидаясь ответа, он выхватил палочку, направляя её на Гермиону.       Древко, что было уже у неё в руке, зацепилось за складки платья. Раздался треск ткани. Гермиона резким движением рванула палочку, с ужасом понимая, что не успевает. Алый луч заклинания рассёк приглушенный свет зала, устремляясь в её сторону.       И тут вихрь чего-то белого сбил Гермиону с ног, унося её с линии атаки. Мир закружился в бешеном темпе. Отблески свечей, испуганные визги зрителей, яркие вспышки заклинаний смешались в сознании, но всё, на чём она могла сосредоточиться — серые глаза, что смотрели на неё умоляюще и ранимо.

***

      Какофония раздражающих звуков — громкие выкрики, слепящие вспышки колдоаппаратов, стук молотка аукциониста… Каждая секунда в этом зале казалась пыткой. Его выдержка на исходе.       Когда закончится эта мука? Нужно как можно скорее укрыться за стенами мэнора, пока не случилось ничего непоправимого. Нет, Драко не питал иллюзий, в родных стенах ему не станет существенно легче. Его вейловская сущность не перестанет давить, не перестанет требовать отправиться на поиски своей пары. Но в тишине родных стен он хотя бы больше не будет подвергать себя риску обратиться в агрессивную белую птицу на глазах у едва ли не половины магического мира Британии.       Вцепившись в поручни кресла, чтобы скрыть дрожь рук, Драко безрезультатно силился вспомнить, сколько всего должно быть лотов. Астория вроде бы упоминала об этом перед началом торгов и даже обещала какой-то сюрприз в самом конце. К драклу сюрпризы, он их ненавидел!       Зря, зря он согласился. Стоило сказаться больным и отказаться сопровождать Асторию на аукцион. Всё равно Драко большей частью сидел один в зале, пока она улаживала миллион организационных вопросов за кулисами. Но отец настаивал, это его долг — поддержать невесту в таком ответственном начинании. Пусть и ненадолго, но в глазах общественности он должен стать для неё идеальным женихом, а затем и мужем, раз уж большего он дать Астории не способен. Не хватало ещё, чтобы пошли разговоры о том, что не всё ладно между их семьями.       Не стоило забывать и о необходимости восстановления репутации семьи. Ничего лучше благотворительности пока придумано не было. Поэтому Драко, как будто ему было мало забот, время от времени вынужденно принимал участие в торгах, радуясь, однако, что хоть какая-то часть галлеонов из их необъятных хранилищ пойдёт на благое дело.       Польза, долг… и кто бы хоть на секунду задумался о том, каково ему. Фальшиво улыбаться, отвечать на льстивые приветствия, поддерживать видимость спокойствия, когда внутри бушевала смертельная битва.       Драко старался лишний раз не смотреть по сторонам, боясь столкнутся взглядом с той, что была предназначена ему самой магией. Удастся ли ему удержаться и не обратиться? С момента, когда он вышел из камина в Атриуме Министерства магии, вейла внутри него словно взбесилась — пыталась захватить контроль, обостряя чувства. Его пара рядом. Стоит только отпустить себя, позволить стенам окклюменции упасть и прислушаться к голосу магии внутри, и найдешь её.       Драко отчаянно сопротивлялся. Закрыв глаза и не следя больше за происходящим, он возводил стену за стеной в своей голове. Он всё для себя решил, он должен выдержать. Его пара, кто бы она ни была, не заслуживает участи разделить родовое проклятие, что обрушится на Малфоев за нарушение кровного договора.       Смерть — единственный для него выход. Например, уснуть и больше не проснуться. После того, как проявилась его пара, он всё чаще склонялся к этому исходу. Он даже наведался в домашнюю лабораторию зелий в поисках подходящего яда, но трусливо сбежал, внушая себе, что просто не достиг ещё крайней точки терпения.       Каким же он был дураком, наивно полагая, что до этого его жизнь была похожа на ад — серый, тоскливый, одинокий. Нет! Адом она стала сейчас. Когда он почувствовал её! Когда каждая клеточка его тела рвалась на поиски своей пары. Каждая мысль была посвящена ей, тому свету, что наполнит его жизнь, стоит лишь найти её.       Он не мог есть, потому что его организм попросту саботировал такие банальные физиологические желания, когда ему отказывали в главном — быть рядом со своей суженой.       И он знал, что дальше будет только хуже. Сколько ему осталось? Месяц, два? Он начнёт медленно сходить с ума, его магия взбунтуется против своего хозяина, постепенно превращая в агрессивное, не поддающееся здравому смыслу животное, главной целью которого станет лишь одно — любой ценой найти её, спариться и закрепить связь.       Оставалось лишь надеяться, что он продержится достаточно долго, чтобы успеть жениться на Гринграсс, как того требуют порядочность и чувство долга, и заделать ей ребёнка, прежде чем он сможет покончить с этой никчёмной жизнью. Пусть Астория будет счастлива в роли леди Малфой и вдовствующей матери наследника, в конце концов, она неплохая девушка, по-своему добрая, отзывчивая. Может быть, она даже сможет выйти замуж второй раз. Да хоть за того же Теодора Нотта — он давно в неё влюблён, хоть и бесперспективно.       Астория… не будь он грёбаной вейлой, Драко был бы счастлив жениться на ней. Красивая, умная, воспитанная. Из неё получилась бы прекрасная жена: мудрая, несмотря на свой ещё юный возраст, понимающая и заботливая. Она с лёгкостью находила общий язык со всеми, не делая различий по статусу в обществе, достатку или чистоте крови. Доброе сердце, а не репутация или желание казаться лучше, чем она есть, побуждало её заботиться об окружающих.       Драко распахнул глаза, почувствовав, что на пустующее кресло рядом кто-то сел, слегка задевая его локоть. Он опасливо повернулся, с облегчением убеждаясь, что это всего лишь Астория. Несмотря на занятость, она смогла на несколько минут вырваться из-за кулис и присоединилась к нему в зале. Бледная, взволнованная, какая-то дёрганая. Неужели какие-то проблемы с аукционом? Долг велел ему поинтересоваться, не нужно ли ей чем-то помочь.       Не успел Драко сказать и слова, как её маленькая ручка трепетно сжала его ладонь в жесте поддержки, а взгляд, полный понимания и сопереживания, оценивающе прошёлся по его лицу:       — Как ты, Драко?       Забота прежде всего. И в этом вся Астория. Он был уверен, что, если бы это зависело от неё, она не стала бы настаивать на его присутствии на аукционе. Драко ценил, что ему не нужно было от неё скрываться, изображая то, чего нет. Его невеста прекрасно знала обо всех обстоятельствах, что сплели их жизни вместе, и с достоинством принимала судьбу.       — Держусь, — успокоил он её.       — Потерпи ещё немного. Остался последний лот, — пообещала она, нервно посматривая на сцену. — И всё закончится.       Драко не удержался и тоже оглянулся. Пустая сцена, лишь аукционист стоит за конторкой сбоку, шурша стопкой пергаментов в ожидании сигнала о готовности следующего участника.       — Прости меня, Драко, — еле слышно из-за шума в зале проговорила Астория. — Надеюсь, ты не будешь держать на меня зла.       Он непонимающе уставился на неё. О чём это она? Не Астории просить у него прощение. Это он и его проклятое вейловское наследие портили ей жизнь. Это она в скором времени останется вдовой, едва успев выйти замуж. И Драко успокаивал себя только тем, что после его смерти у неё ещё будет шанс на счастье.       — Астория…       Её слегка влажные пальцы накрыли его губы, не давая сказать больше ни слова. Лёгкое покачивание головой. Не нужно.       — С днём рождения, Драко! Будь счастлив, — улыбка сквозь едва сдерживаемые слёзы. — Я надеюсь, тебе понравится мой подарок, — с этими словами она что-то сунула в карман его мантии. Порывисто нагнулась, целуя его в уголок губ, и, не дав проронить ему больше ни звука, растворилась в темноте зрительного зала.       Что всё это значит? Драко нахмурился, оцепенело размышляя, не стоит ли ему догнать Асторию и потребовать объяснений. К чему эта драма? И почему у него возникло стойкое ощущение, что подарок — это совсем не загадочное нечто, что он напряжённо сжимал сквозь ткань одежды подрагивающей рукой.       Мёртвая тишина, внезапно опустившаяся на зал Министерства, где проходил аукцион, заставила его насторожиться. Он медленно оглянулся по сторонам, замечая, что все взгляды были устремлены на сцену. В круге света, создаваемым парящими в воздухе зачарованными свечами, показалась хрупкая женская фигура. Струящееся красное платье в пол переливалось, словно всполохи огня. Распущенные кудрявые волосы, безудержным водопадом ниспадавшие до талии, одновременно добавляли образу воздушности и дикой, первозданной красоты.       Она! Она! Она! — набатом стучало в висках, оглушая, лишая рассудка. Кровь едва ли не вскипела в венах, вызывая нестерпимое желание расправить упругие крылья и ринуться вперёд, впиться зубами в основание нежной шеи, заявить перед всем миром: «Эта женщина — моя!» Отчетливо и неотвратимо Драко накрывало понимание: он в полном дерьме. Без малейшего шанса на спасение.       Вдох, выдох, вдох…       Держаться! Он не мог так просто сдаться. Не должен стать тем, кто своей слабостью обречёт её — кто бы она ни была — нести бремя чужого семейного проклятия. Такой судьбы не заслуживает никто.       Выдох…       И всё же проигрывая борьбу, взгляд Драко медленно заскользил по изящным изгибам девушки, поднимаясь всё выше и выше. Подушечки пальцев горели от нестерпимого желания обхватить тонкую талию руками, впиться в неё, притянуть к себе так близко, чтобы никогда не отпустить.       Вдох…       Взгляд, задержавшись на мгновение на линии груди, стянутой корсетом и высоко вздымавшейся от её неровного дыхания, наконец поднялся выше. Драко сосредоточился на лице: живом, взволнованном, с ярким румянцем на щеках. В её глазах играли блики света, отражая ранимость и тревогу. На миг он позволил себе залюбоваться, впитывая запретное видение, чтобы в самые отчаянные минуты её образ давал ему сил бороться.       Осознание обрушилось на него похлеще самого жуткого проклятья. Гермиона Грейнджер?!       По его ощущениям температура в помещении подскочила разом на сотню градусов, делая воздух густым и обжигающим. Его сумасшедшее, бешено колотящееся сердце готово было выпрыгнуть из груди и упасть к её ногам. Сам же он…       Выдох…       Драко не знал, каким чудом ему вновь удалось избежать мгновенной трансформации. Тело, напряжённое до предела, будто вот-вот взорвётся, с трудом подчинялось ему. Не отводя взгляда от сцены, он судорожно сжал руки в кулаки, пряча когти, что обезобразили его длинные тонкие пальцы. Взбунтовавшаяся вейла внутри требовала лишь одного — действовать, но он сдерживался, едва ли не стискивая зубы до боли. Ещё немного, и он спалит Министерство дотла.       Гул в зале нарастал. Взбудораженные внезапным возвращением пропавшей пару лет назад волшебницы зрители вскакивали со своих мест, выкрикивая приветствия и вопросы. Но Драко практически не слышал ни слова в этом хаосе звуков. Не видел никого и ничего.       Мир сузился до неё одной. Лишь Гермиона Грейнджер заполонила его сознание. Нереальная. Невозможная. Идеальная… Пара, о которой он мог только мечтать в самых сумасшедших фантазиях и которой он никогда не будет достоин.       Всё кончено. Если бы в его душе остался ещё хоть маленький росток надежды на благополучный исход, то он увял бы именно в этот момент. Пожиратель смерти и Героиня войны — магия определённо сошла с ума, объединяя их в пару. Это было абсурдно, нелепо, невозможно… и всё же он не мог оторвать от неё взгляда.       Драко сокрушённо признал, что насмешка судьбы изначально обрекла его на мучительную смерть. Ведь Грейнджер никогда не ответила бы ему взаимностью. Точно не ему — человеку, который годами издевался над ней и её друзьями, впустил Пожирателей в Хогвартс, использовал непростительные, был виновен в смерти Дамблдора. Наконец-то его настигла заслуженная расплата за всё, что он успел наворотить за свою не такую уж длинную жизнь.       Список его прегрешений перед ней огромен. Никакие извинения, пусть даже искренние, принесённые Грейнджер сразу после суда над ним и матерью, не смогли бы стереть тот грязный след, что он оставил в её судьбе. Он знал это.       Воспоминания стремительно замелькали перед глазами: каждое мерзкое слово, брошенное в её адрес, каждый уничижающий взгляд, наполненный злостью и завистью, каждое действие, нацеленное на то, чтобы сломать, погасить тот неудержимый огонь, что так ярко пылал в ней. И кратковременное наслаждение, когда удавалось разрушить её оборону, заставить её дрогнуть.       Ведь как посмела она, мерзкая грязнокровка, превзойти его, наследника древнейшего рода хоть в чём-то?! Разрушительная слабость перед её великолепием жгла его изнутри, заставляя действовать, говорить, делать всё, чтобы унизить её, чтобы доказать себе, что он лучше.       Как же долго он был слеп в своём навязанном воспитанием предубеждении. Как грубо ошибался, считая, что чистая кровь может гарантировать выдающиеся магические способности. Как отчаянно сопротивлялся, не позволяя тому невольному восхищению пробиться сквозь слой едкой зависти, что толстой коркой покрывала его душу. Он с одержимостью цеплялся за священный долг перед семьёй, не позволяя мечтам о счастливом будущем разрушить его настоящее, помешать добиться поставленных перед ним «великих» целей. Не осознавая, что теряет себя.       И как давно где-то глубоко внутри себя он знал, что был окончательно и бесповоротно влюблён в неё. В эту великолепную ведьму. Великолепную и недоступную.       Бежать! Он и так уже запоздало понял, что допустил непростительную ошибку, позволив себе взглянуть своей паре в лицо. Теперь, когда знал, кто она, его ещё неудержимее будет тянуть к ней.       Ему нужно было немедленно убраться отсюда, пока он ещё мог это сделать. Пока оставались силы сопротивляться этому оглушительному притяжению. Если они вообще остались.       Но тело — предатель — отказывалось подчиняться приказам разума. Против своей воли он чувствовал, как всё его внимание сконцентрировалось на Гермионе. Ему казалось, что сквозь рёв толпы он слышит её сердцебиение — учащённое, тревожное. Улавливает каждый прерывистый вздох. Или… или это не казалось?       Магия, связывающая их, была сильнее, чем он мог предположить. Едва увидев, он чувствовал её. Чувствовал так явно, будто она была частью его самого.       Чем меньше оставалось от его самоконтроля, тем больше Драко тонул в водовороте эмоций: своих и чужих. Грейнджер была растеряна, чем-то встревожена. Её глаза стремительно скользили по залу в поисках кого-то или чего-то. И каждый полный надежды взгляд, обращённый не на него, отзывался болью.       Его вейловская сущность тянулась к ней, потребность позаботиться о ней стремительно затмевала все остальные мысли. Шум в зале нервировал, сбивая с толку. Взбудораженное сознание с трудом улавливало, почему со всех сторон кричат, что всем этим людям нужно от Грейнджер. Вейла в нем рычала, готовясь броситься на любого, кто посмеет её обидеть.       Страх, внезапно охвативший его пару, словно волна, накрыл его. Заставил когти, которые он так тщательно контролировал, снова вырваться на свободу. Между лопатками возникло знакомое жжение, предупреждая о том, что обращение уже близко. Будет чудом, если он сможет сдержать его на глазах у всей этой толпы.       Драко сканировал пространство в поисках угрозы. Зрители, вскочившие со своих мест, мешали обзору, создавая хаос. Ему пришлось подняться на ноги, чтобы лучше видеть, чтобы найти то, что так встревожило её.       И тут он увидел.       Волшебная палочка в дрожащей мужской руке, направленная прямо на Гермиону, стала той самой точкой невозврата. Драко со всей силой ощутил, как внутри него что-то взорвалось — вейла в нём одержала победу.       Окружающий мир замедлился, будто погрузился в густой сироп. Люди вокруг двигались так, словно преодолевали сопротивление толщи воды. Но не он. Его движения стремительные, подчиняющиеся инстинктам. Бросок вперёд, и его упругие крылья за спиной раскрылись, позволяя Драко за доли секунды преодолеть пространство, отделяющее его от Грейнджер. Он врезался в миниатюрную фигуру на сцене, сбивая её с ног и едва успевая подставить руки, чтобы не позволить ей удариться затылком об пол. Белые крылья свернулись в кокон, укрывая их обоих от сорвавшегося с кончика древка заклятия.       Их тела переплелись. Оба дышали шумно, тяжело, разделяя один воздух на двоих. Взгляд Гермионы, слегка ошалевший, был направлен прямо на него. И не было в нём ни страха, ни злости, ни осуждения, ни ненависти. Драко чувствовал лишь радость и возбуждение, что бурлили в её крови. Она нашла того, кого так упорно искала. И была счастлива.       Как это возможно? Да и важно ли это сейчас, когда он после двух лет, проведенных в аду, думая, что его пара мертва, сжимает в руках её желанное тело, ощущает дрожь предвкушения от близости. И этого достаточно, чтобы вейла внутри него захлебнулась от щенячьего восторга, сметая все доводы рассудка на своём пути. Подчиняя инстинктам.       Блаженная улыбка на её губах… как приговор.       Сопротивление подавлено. Они обречены. Оба.