Часть 5

      Восторг. Дикий, безудержный, наполняющий каждую клеточку тела первобытной силой. Опьяняющая, влекущая в неизведанные дали свобода — никаких границ, никаких «должен». Взмахни крыльями — и весь мир у твоих ног.       Драко то безмятежно парил в лазурной небесной вышине, мощными крыльями ловя восходящие потоки воздуха, то выписывал виражи на пределе возможностей, чувствуя, как мышцы приятно горят от напряжения. Он ещё никогда не поднимался так высоко — разве что в мечтах. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь кучевые облака, слепили глаза, но какая разница? Пусть. Лишь бы ветер продолжал бить в лицо, наполняя грудь уверенностью и жаждой жизни.       Грудная клетка вздымалась в такт полёту, сердце колотилось так сильно, будто стремилось вырваться наружу. Драко хотелось кричать от переполнявших его эмоций — громко, яростно, так, чтобы услышали на другом конце земли. Кричать о том, что после долгих дней серости и тоски небо снова голубое, трава зелёная, а солнце — ослепительно яркое.       Резко спикировав, он вновь начал набирать высоту, ощущая, как кровь поёт в венах.       — Папа! Папа, подожди! Я не успеваю за тобой! — раздался сзади голос, грубо вторгаясь в его уединение.       Драко притормозил и развернулся в воздухе, едва не потеряв контроль, крылья инстинктивно расправились, стабилизируя полёт. Кто рискнул прервать его? Прикрыв глаза ладонью, он разглядел стремительно приближающуюся фигуру на метле. Солнце мешало, заливая всё слепящим светом, но чем ближе был незваный спутник, тем яснее становилось — это ребёнок. Откуда он взялся?       — Папа! Ты же сам предложил полетать вместе, — ворчливо упрекнул мальчишка, зависая рядом, — а потом бросил меня! Ты же знаешь, что на детской метле мне не угнаться за тобой, а взрослую мама пока не разрешает.       Какой он ему папа? В смятении Драко нахмурился, уставившись на ребёнка. Ему самому едва исполнилось двадцать, а тут парень лет восьми-девяти (если он хоть что-то понимает в детях), не меньше. Нет у него никаких детей и быть не может, у него и женщины-то в жизни не было.       Однако платиновые волосы и пронзительно-серые глаза, с обидой взирающие из-под насупленных тёмных бровей, свидетельствовали о том, что они как минимум родственники. Неужели Люциус с Нарциссой всё-таки подарили ему брата? Только вот когда успели? И где скрывали его все эти годы? Мысль была настолько абсурдной, что вызвала короткую, нервную усмешку. Бред какой-то!       — А ещё мама будет ругаться, если узнает, — продолжил ныть мальчишка, совершенно не обращая внимания на молчание в ответ и воровато поглядывая куда-то вниз. — И это ты будешь виноват, если она больше не разрешит мне летать с тобой. — В голосе явственно прорезались едва сдерживаемые от обиды слёзы. Только этого не хватало! Его что, ещё и утешать надо? А Драко в этом не силён, его собственное детство прошло без подобных нежностей.       Куда мальчик смотрит? Драко перевёл взгляд вниз. Малфой-мэнор — без сомнения, это был он — раскинулся во всём своём великолепии: ухоженные сады, сияющие на солнце дорожки…       Он узнавал и не узнавал родной дом: больше света, больше зелени, стены перестали напоминать мрачный склеп. Невероятно! На месте зловещего лабиринта из живых изгородей, так напугавшего его в детстве, теперь плескался пруд, в центре которого покачивалась небольшая лодка.       Прищурившись, Драко воспользовался вейловскими способностями, усиливающими остроту зрения. В лодке сидела девушка в светло-голубом платье, с книгой на коленях. С необъяснимым трепетом он рассматривал её тёмные локоны, рассыпавшиеся по плечам. Ему нестерпимо хотелось увидеть лицо, скрытое широкополой белой шляпой, украшенной лентой. Сердце забилось чаще, предвосхищая разгадку.       На носу судёнышка Драко заметил маленькую девочку — она полулежала, свесив тонкие руки в воду, и забавлялась с разноцветными волшебными рыбками, что весело выпрыгивали из воды. Ветер легко развевал такие же кудрявые, как у незнакомки, только платиновые волосы.       Заворожённый увиденным, Драко начал постепенно снижаться. Непреодолимая потребность вела его — ему нужно узнать, кто эта девушка. Словно почувствовав его внимание, она отвлеклась от книги и подняла голову, глядя прямо на него. Если бы Драко с разгону налетел на невидимую стену, и то был бы ошеломлён меньше.       Гермиона Грейнджер! Всё такая же — ослепительная, невозможная и прекрасная Гермиона Грейнджер! Нет, ещё более ослепительная и прекрасная! И решительно ещё более невозможная. Как она оказалась в Малфой-мэноре?       Дыхание перехватило, когда уголки её губ дрогнули в нежной улыбке. Грейнджер помахала ему, что-то ласково сказав девочке. Та отвлеклась от своего увлекательного занятия и тоже подняла руку в приветствии. И этот жест, такой естественный, обжёг его сильнее любого заклинания.       Может быть, ему снился сон? Но тогда это очень реалистичный сон. Ветер обдувал кожу, а дурманящий запах роз из материнского сада щекотал обоняние. Слишком ярко, слишком осязаемо.       Мальчишка, что летел рядом, перестал недовольно бурчать, что-то радостно закричал, дрыгая ногами в воздухе, и едва не потерял управление. Драко стремительным движением перехватил рукоять и выровнял метлу. Нет, это точно не сон — под пальцами он явственно ощущал твёрдую отполированную древесину, вмятину от пальца на рукоятке.       Приземлившись и сложив крылья, Драко инстинктивно обыскал карманы в поисках палочки — надо подозвать лодку. Но её нигде не было, ни в одном из многочисленных карманов мантии. Пока он раздумывал, не отводя взгляда от самой невероятной картины в своей жизни, судно само двинулось к берегу, будто подчиняясь невысказанному желанию.       — Ну как, мальчики, хорошо полетали? — спросила Гермиона, когда до берега осталось несколько метров, и в её голосе звучали нотки весёлого подшучивания.       За спиной раздался шёпот:       — Вот повезло! Не заметила…       Драко едва сдержался, чтобы не обернуться, не сводя глаз с Грейнджер. Он боялся, что, если моргнёт, она исчезнет.       — Отлично! Спасибо, мам! — уже громче нетерпеливо выкрикнул парень, небрежно бросая метлу на землю. Драко не успел даже рта раскрыть. — Папа сегодня в ударе! Видела бы ты, какие сложные пируэты он выполнял. Говорил, что в следующий раз научит и меня. Правда, папа?       Мама? Папа? Мозг Драко окончательно заклинило. Как такое возможно? Это не могло быть правдой. Не могло же? Драко попытался сосредоточиться, ухватиться за последнее, что он помнил, но в голове царил абсолютный кавардак из обрывков воспоминаний разной степени давности — тоска и беспросветность послевоенных лет. Ничего мало-мальски связного и объясняющего происходящее здесь и сейчас.       — Ох, Скорпиус, мне кажется, что тебе ещё рано…       Не выдержав, он всё же обернулся, ещё раз внимательно рассматривая ребёнка — Скорпиус, значит, — это становилось всё любопытнее. Имя, достойное наследника древнего рода.       — Ну ма-ам! — перебил Грейнджер мальчик, топнув ногой. — Мне уже десять. В следующем году Хогвартс, и я просто обязан пройти отборочные испытания и попасть в команду Слизерина по квиддичу уже на первом курсе.       Драко с гордостью посмотрел на… сына — всё больше убеждаясь, что он не только внешне похож на него как две капли воды. В нём горел тот же огонь амбициозности. Пусть эта мысль и требовала от него гораздо больше времени для осмысления и принятия. И едва не пропустил лукавую усмешку, полную понимания, которой наградила его Грейнджер.       Лодка мягко причалила к берегу, и Гермиона встала, ожидая помощи. Драко спохватился и, всё так же не говоря ни слова, помог сначала выбраться девочке. Та доверчиво обвила его шею руками и чмокнула в щёку.       – Спасибо, папочка! – звенящий голосок прозвучал так естественно, словно он слышал это обращение тысячу раз.       Земля под его ногами зашаталась с удвоенной силой — словно ему и так было мало. Потрясающе! Как он мог пропустить двух детей? Двух детей от Гермионы Грейнджер! Это было одновременно и величайшим чудом, и самым страшным кошмаром, потому что он не помнил ни одного момента их совместной жизни.       Драко никогда всерьёз не задумывался о детях. Они были для него не более чем долгом — всего лишь абстрактными наследниками, которым надлежало просто появиться в соответствующий момент. Но теперь, при взгляде на Скорпиуса и эту маленькую девочку, в груди что-то болезненно сжалось — он хотел именно этих детей, с Грейнджер. Они перестали быть чем-то безликим, за несколько минут наполнили его жизнь смыслом и надеждой.       Затем он протянул руку Гермионе. Её пальцы сомкнулись на его ладони — тёплые, нежные — так привычно и уверенно, будто делали это множество раз. По телу пробежала дрожь, а перед глазами замелькали неясные образы. Между лопатками засвербело, и Драко с трудом удержался от трансформации. И тут его осенило. Вейла! Вот что было не так всё это время — он не слышал внутри себя назойливый голос: страдающий, тоскующий, умоляющий бросить всё и отправиться на поиски той, что предназначена судьбой.       Ступив на берег, Гермиона отпустила его, озадаченно осмотрев:       — Милый, ты хорошо себя чувствуешь?       — Да… — выдохнул Драко. Потеря физического контакта оголила потребность в ней, в её прикосновениях, но прояснила мысли. — Да! Просто перестарался в воздухе, — чуть более твёрдо, пытаясь придать голосу уверенность, которой не было внутри.       Она ещё секунду изучала его, взгляд скользнул по лицу, выискивая неправду, потом снова взяла за руку, переплетая их пальцы, и повлекла к дому.       Драко шагал, наслаждаясь ощущением маленькой ладони в своей руке. Он позволил Гермионе вести себя, всё ещё не в силах поверить в реальность происходящего. Если это не сон, то что?       Он каким-то необъяснимым образом оказался в будущем? Но маховики были все изъяты и уничтожены Министерством.       Он ударился головой и у него провалы в памяти? Драко непроизвольно потянулся свободной рукой, проверяя себя на наличие травм. Если и ударился, то давно — даже шишки не осталось.       А может, кто-то проклял его или приложил Обливиэйтом? Мысль ошпарила, и пальцы непроизвольно сжались, наверняка доставляя неприятные ощущения Грейнджер. Но он так боялся, что, если отпустит её, всё исчезнет — растает как дымка миража. Нельзя этого допустить! Он скорее умрёт, чем добровольно отпустит эту руку.       — Драко, ты меня слышишь? — её голос звучал мягко, словно издалека, а в глазах читалась лёгкая тревога. Неужели он потерялся в собственных мыслях настолько, что не услышал, как она зовёт его. — Ты странно себя ведёшь.       — Извини… задумался, — бросил он, не в силах подобрать иное правдоподобное объяснение. Понимая, что ведёт себя подозрительно, он отвёл взгляд в сторону — он не выдерживал её пристального внимания.       Скорпиус тем временем носился вокруг них на метле, как нетерпеливый юркий снитч, продолжая взахлёб рассказывать матери о полёте.       — А потом папа выполнил такой крутой вираж, — бурно жестикулируя, он чуть не врезался в куст сирени, — почти как у профессиональных игроков в квиддич! Я обязательно хочу научиться так же, когда вы подарите мне Нимбус.       — Только подрасти ещё немного, — сказала Гермиона, но в уголках губ дрогнула понимающая улыбка, — и у тебя обязательно всё получится.       — А меня ты научишь летать? — Драко почувствовал, как его тянут за рукав мантии, и обернулся, утопая в доверчивом взгляде карих глаз… дочери. Эти глаза — точная копия глаз Гермионы.       — Ты больше не боишься, милая? — послышалось заинтригованное восклицание Грейнджер.       — Я всё ещё боюсь, но… — начала, смущаясь, девочка, — я тоже хочу летать с папой, как Скорпиус, — продолжила она уже более уверенно, и в этом «но» была вся сила её характера.       Драко наблюдал, как она в таком до боли знакомом жесте задрала подбородок, демонстрируя решимость, — настоящая маленькая Грейнджер, только с платиновыми волосами. И это «папа», сказанное звонким голосом, сладким Империусом проникло под кожу, и он готов пообещать ей что угодно — даже достать Луну с неба.       — Конечно! Всё что угодно для моей маленькой принцессы! — горячо заверил её Драко, втайне надеясь, что звучал убедительно. И правда, как ещё можно было называть это милое создание? Принцесса — она и есть принцесса!       Он определённо попал в точку, потому что девочка счастливо улыбнулась, услышав привычное для неё обращение, и бросилась догонять брата, который уже кружил вокруг фонтана, что раскинулся перед входом в поместье. По его бортику вальяжно вышагивал один из белых павлинов Люциуса, и проказливый мальчишка нацелился на него. Его сын! Драко усмехнулся, вспоминая, сколько раз он сам когда-то донимал раздражающих птиц, что одержимо любил отец.       — Может, завтра, после обеда у Поттеров, заглянем в лавку «Всё для квиддича» и подберём метлу для Кассиопеи? Что думаешь?       Кассиопея… а может, он умер и оказался в лучшем мире. Только вот чем он заслужил? Ничем. Ровно ничем.       Драко задумался, что его шокировало больше. То, что при выборе имён детям они с Грейнджер решили следовать исключительно традиции семьи Блэк, а не Малфой? Или то, что он обедает у Поттеров, и это звучит как что-то само собой разумеющееся? Мир перевернулся с ног на голову, и он обнаружил, что ему нравится этот новый, перевёрнутый мир.       — Обед у Поттеров? — необдуманно вырвалось у него.       — Ты что, опять забыл, Драко? — Грейнджер затормозила так резко, что он врезался в неё. — Это уже чересчур, даже для тебя!       Строгость и категоричность в её голосе всколыхнула воспоминания о школьных годах. Сколько раз Драко становился свидетелем того, как она так же распекала своих нерадивых дружков за отсутствие рвения к учёбе, а ему так хотелось хоть иногда оказаться на их месте — ощутить её внимание к себе.       — И даже не вздумай опять сказать, что договорился с Тео провести выходные у него, — она недовольно нахмурилась. — Мне нравится бывать у него на Сардинии: море, солнце, уютные вечера на террасе, разговоры обо всём. Да и дети всегда рады поплескаться в тёплой воде. Но мы не можем постоянно отменять обед с Гарри и Джинни, только потому что ты проиграл ему спор и боишься встретиться лицом к лицу с последствиями своей самонадеянности.       — Нет, нет, ничего такого, — поспешил заверить её Драко.       Не хватало ещё размолвок из-за Поттера в его идеальном мире. Мире, где у него дети от Гермионы Грейнджер! Как можно, находясь в здравом уме, хоть в чём-то ей отказать. Он с трудом удержался от импульсивного желания поцелуем разгладить недовольную складку у неё между бровей.       — Драко Малфой! — Она не поверила ему, продолжая сверлить недоверчивым взглядом. И что ему делать, как убедить?       От дальнейших разбирательств его спас шум, раздавшийся от фонтана. Скорпиус добился своего и не на шутку раздразнил павлина — тот с неожиданной ловкостью атаковал его, высоко подпрыгнув и истошно заверещав. Мальчишка, не ожидавший такой прыти от горделивой птицы, дёрнулся и, пронзительно взвизгнув, свалился с метлы в воду.       — Скорпиус! — встревоженно вскрикнула Гермиона, ускоряя шаг, но быстро успокоилась и не смогла сдержать усмешки, когда голова мокрого, но довольного сына вновь появилась над краем фонтана.       Всё так же не выпуская руки Грейнджер, Драко поспешил на выручку, на ходу раздумывая, где же всё-таки может быть его палочка. Но Кэсси быстро справилась и без магии — помогла вылезти ничуть не огорчённому и заразительно хохочущему брату из воды. Павлин — словно не он только что спровоцировал переполох — царственно расправив белоснежный хвост, вышагивал по мощёной дорожке в сторону вольера для птиц.       — Линки, — позвала Гермиона.       Драко с трепетом уставился на свою любимую эльфийку, тут же появившуюся перед ними с тихим хлопком. От её кислотно-зелёного с фиолетовыми цветами по подолу платья рябило в глазах, дополняли образ малиновые бусы. Хоть что-то осталось неизменным — она по-прежнему предпочитала яркие цвета при выборе своих нарядов, чем наверняка всё так же доводила миссис Малфой до трясучки.       Миссис Малфой! Драко едва не задохнулся от осознания — ведь если у них с Грейнджер совместные дети, значило ли это, что они женаты? Должно быть так! Ведь в их помешанной на продолжении рода и контроле семье не могло быть бастардов, родовая магия не позволила бы.       Осторожно, стараясь не привлекать внимания, Драко развернул их переплетённые руки — на тонком безымянном пальце левой руки Грейнджер сияло старинное обручальное кольцо Малфоев с крупным изумрудом. То самое, что веками передавалось от матери к сыну. Он женился на Гермионе Грейнджер… Салазар и его потомки!       А как же Астория и нерасторжимый контракт на крови? Драко силился вспомнить хоть что-то, что произошло во время Благотворительного аукциона, на который он пришёл, чтобы поддержать невесту. Ничего. Он добился только боли, что точечным Круциатусом обрушилась на его голову. Нет, не то чтобы он был против такого поворота. Но как же проклятие? Драко придирчиво рассмотрел своих детей, к счастью не находя никаких признаков неблагополучия — они сияли здоровьем и жизнью.       — Линки, Скорпиус упал в фонтан. Пожалуйста, не могла бы ты… — ухмыляясь, Гермиона неопределённо взмахнула рукой, указывая на беспорядок вокруг.       Большие, как блюдца, глаза быстро оценили обстановку и остановились на величаво удаляющейся птице.       — Ай-ай-ай! Маленький хозяин снова дразнил павлинов хозяина Люциуса! Что он скажет, когда узнает… — укоряюще начала она, слегка переигрывая на взгляд Драко.       Спектакль. Это сейчас Драко знал, что Линки никогда бы не донесла отцу о детских проделках, но вот его сыну это пока было неведомо, и он купился, как и положено десятилетнему ребенку.       Улыбка мигом слетела с лица проказника, и, втянув голову в плечи, он умоляюще затараторил:       — Линки, не рассказывай дедушке, пожалуйста, я больше не буду. Обещаю, обещаю, обещаю…       Драко хмыкнул и закатил глаза от разыгравшейся перед ними сцены, так напоминающей о его проделках в этом возрасте. Он ни на секунду не сомневался — Скорпиус непременно ещё что-то учудит. И не раз.       Щелчок маленьких узловатых пальцев — метла взмыла в воздух и устремилась в сторону кладовки, оставляя за собой шлейф из сверкающих водяных капель. Ещё один, и одежда на Скорпиусе высохла, как и его волосы, которые от интенсивности воздействия магии ненадолго встали дыбом, и он стал похож на пушистый одуванчик.       Эльфийка, удовлетворённая результатом, обернулась, сосредоточив взгляд на Драко: внимательный, изучающий, она словно видела его насквозь. Не могла же она догадаться? Он настороженно застыл. Но Линки лишь кивнула ему, словно подтверждая что-то известное только им двоим.       — Чай будет подан через тридцать минут, — она взяла детей за руки и растворилась в пространстве.       Перед фонтаном остались двое. И видит Мерлин, Драко категорически не знал, что делать дальше. Может, было бы лучше взять и признаться «жене» (как бы ни была упоительна эта мысль, но почему-то смириться с ней оказалось гораздо сложнее, чем с наличием двух детей), что не помнит как минимум лет десять своей жизни? Останавливало лишь то, что за этим сразу последует: шум, гам, причитания многочисленного семейства. Наследнику рода отшибло память! Срочно в Мунго!       Возможно, чуть позже катастрофы и не избежать, но ему хотелось ещё хоть немного продлить это ощущение — рука в руке.       — Не хочешь ещё прогуляться? — с надеждой спросил Драко.       — Звучит заманчиво, но… — Гермиона посмотрела на него с нежностью. — Если ты помнишь, к чаю планировали быть твои родители, чтобы после с детьми пойти в театр.       О нет! Чай с Нарциссой, которая всегда читала его как открытую книгу, несмотря на отточенное годами умение держать лицо. Она точно выведет его на чистую воду. Драко справился с потрясением и тут же затряс головой, подтверждая, что не забыл. Нельзя забыть того, чего даже не знал.       — Так что на сегодняшний вечер мы свободные родители, — она игриво закусила нижнюю губу и нежно провела кончиками пальцев по его груди, слегка царапая её ногтями через тонкую ткань рубашки, — и после чая можем позволить себе заняться чем-то более интересным, чем прогулки по саду, — прошептала она, опаляя ухо горячим дыханием.       Драко забыл, как дышать. Она же намекала на… секс? Мысль, что у него был секс с Гермионой Грейнджер (и минимум дважды, если судить по количеству детей), показалась ему ещё более сокрушительной, чем всё, что случилось с ним за сегодняшний день. Как будто осознание того, что он женат на ней и у них двое детей, не достаточно волнительно для нервной системы. Его тело отреагировало на намёк мгновенно.       Он почувствовал, как от смущения румянец пополз по щекам и шее. А спина одновременно покрылась холодным потом страха. Он же опозорится. Несомненно! Словно молотом по наковальне в мозгу стучало: признайся, признайся, признайся. Прямо сейчас, пока не поздно. Она же его жена, она должна с пониманием отнестись к тому, что её муж по неизвестной причине потерял память. И помочь ему в её интересах.       Он нервно выдохнул, готовясь к неизбежному, и открыл рот. Но слова так и застряли в горле.       Грейнджер, встав на носочки, притянула его к себе за шею и прошлась лёгкими поцелуями по линии челюсти от подбородка до уха. Её пальцы игриво зарылись в его волосы на затылке, заставляя безвольно прикрыть глаза и вырывая протяжный стон из груди. Руки Драко, ещё мгновение назад безвольно висевшие вдоль тела, обхватили её тонкую талию, прижимая к себе в отчаянной попытке удержать её. Или удержаться самому?       — Жду с нетерпением вечера, — с придыханием прошептала она, опаляя горячим дыханием кожу шеи.       Гермиона прижалась к нему всем телом, и, к своему стыду, Драко понял, что он тут же затвердел. Он хотел отстраниться, не желая смущать её. Но она лишь теснее вжалась в него, каждым движением губ сбивая дыхание.       Драко забыл обо всём — о мучившем его страхе, о вопросах, терзающих его беспокойный ум. Разве может быть что-то важнее, чем этот миг и эта женщина в его объятиях? И если это станет последним, что он ощутит в своей жизни, он хотел изведать это мгновение до конца.       Её мягкие и настойчивые губы обхватили мочку уха, посасывая и вызывая мириады мурашек по всему телу. Влажный горячий язык дерзко прошёлся по ушной раковине, едва ли не заставив его рухнуть на колени. Из горла Драко вырвался очередной несдержанный стон.       Ладонями Драко ощущал тепло её тела сквозь тонкую ткань платья, запоздало понимая, что он сжимал уже совсем не талию, а потрясающую округлость её ягодиц. Гермиона усмехнулась и, упершись руками ему в грудь, начала отстраняться.       Нет! Притягивая её к себе ближе, его нахальные руки двинулись ниже, подхватывая Гермиону под бёдра и заставляя её обвить его корпус ногами. Ему было необходимо больше, теснее. Драко не хотел и не мог остановиться сейчас.       — Драко! — с притворным возмущением воскликнула она, но вырываться не стала, лишь крепче вцепилась пальцами в его волосы. — Мне тоже не терпится, но нам лучше дождаться вечера. — Лукавая улыбка украсила губы.       Несмотря на слова, Грейнджер с готовностью прижалась к его затвердевшему члену и потёрлась горячей, даже через слои ткани, промежностью. Драко не смог сдержать рыка, впиваясь пальцами в податливое тело. Он был на грани.       — Я… мне… — слова бездумно срывались, не складываясь во внятное предложение. Как же он жалел, что они так и не добрались до дома, до их спальни.       Гермиона обхватила его лицо руками и провела пальцами по линии скул, с нежностью заглядывая в его глаза.       — Потерпи до вечера, милый, — прозвучало умоляюще. Но Драко показалось, что убеждала она совсем не его.       Не дожидаясь ответа, её губы прильнули к его в таком вожделенном поцелуе. Опьяняюще сладко, до дрожи желанно. Этот поцелуй был и началом, и концом всего. Тысячи ослепительных молний одновременно вспыхнули в мозгу. О… даааа!       Под раскаты оглушающего грома, ворвавшегося в сознание, реальность, наполненная любовью и страстью, зашаталась. Начала расползаться на безобразные рваные лоскуты. В образовавшихся прорехах замелькали обрывки ранних воспоминаний: цепляющих за живое, наполненных его противоречивыми эмоциями и чувствами. И в каждом она — заноза в его сердце — Гермиона Грейнджер!       Первый курс Хогвартса и забавная девчонка с волосами, похожими на воронье гнездо, и большими зубами. Любопытство, отравленное разочарованием, — она оказалась грязнокровкой.       Наглая выскочка, которая посмела обвинить его в том, что место в команде по квиддичу куплено. И Драко в бешенстве, к которому примешивается капелька стыда — отец будет разочарован, ведь она ещё и обошла его практически по всем предметам. Да как она смогла?!       Раздражающая девица, посмевшая на глазах у друзей дать ему не только словесный отпор, но и сломать нос. Драко унижен, да, но не может перестать восхищаться её силой духа — исключительно про себя, конечно.       Ошеломительная красавица, сразившая всех наповал, явившись на Святочный бал под руку с мировой звездой квиддича. Как ни сопротивлялся, Драко был не в силах отвести от неё глаз. Ну почему она грязнокровка?!       Самоуверенная ведьма, не придумала ничего лучше, чем ввязаться в противостояние с жабой Амбридж. Драко злился и срывался на всех и вся, ведь вынужден был участвовать в этой безумной игре в «Поймай Отряд Дамблдора». К сожалению, он был тем, кто ловил.       Невыносимо надоедливая подружка Поттера, её сомневающийся взгляд следовал за Драко всюду, куда бы он ни шёл, что бы ни делал. Ещё недавно он был бы рад и такому вниманию, но сейчас, когда на руке его Тёмная метка и над ним висит невыполнимое задание, он уничтожен. Шансов больше нет.       Поломанная, безжизненная… взгляд раз за разом возвращался к обезображенной Беллатрисой руке. Грязнокровка! Доказательство того, что им всегда было не по пути. Но почему же так нестерпимо жаль? Когда-то он пожелал ей смерти… вот, Драко, наслаждайся последствиями своей трусости и слабости. Нравится?       Несгибаемая героиня, как Феникс восставшая из пепла в разгар битвы. Великолепная и неподражаемая. Драко как никогда ясно осознал, что ни на мгновение не был достоин даже капли её внимания. Его чистая кровь ничто по сравнению с её грязной. Века превосходства потрачены зря, когда в этом мире есть она.       И все эти воспоминания — лишь напоминание о его сокрушительных ошибках, приведших к тому, что он никогда не смог бы получить её. Драко крепко зажмурил глаза в надежде удержать видение счастья. Руки слепо шарили перед собой — ему нужна она, любовь и нежность, что она дарила, — но находили лишь пустоту.       Цветные вспышки всё ещё плясали под закрытыми веками. Но Драко с поразительной ясностью понимал — открой глаза, и он не увидит лазурного неба у себя над головой, руки не ощутят тепла желанного тела в своих объятиях, а вкус её губ он так и не успел распробовать.       Среди обрывков воспоминаний, обрушившихся на него, промелькнуло ещё одно — прекрасная девушка в красном платье в круге света магических свечей. Министерство магии. Благотворительный аукцион. Сердце тут же невыносимо заныло в груди, зная, что будет. Взгляни ей в лицо. Взгляни! Узри свою судьбу.       Гермиона Грейнджер! Всё такая же — ослепительная, невозможная и прекрасная Гермиона Грейнджер! Нет, ещё более ослепительная и прекрасная! И решительно ещё более невозможная. Круг замкнулся.       Она моя пара! Моя!       Драко замотал головой, пытаясь прогнать пленительную мечту. Этого не должно случиться. Никогда. Кто бы ни был его судьбой, магия свидетель, что он обещан Астории, и проклятие крови висит над ними, как остро заточенный меч. Он не станет рисковать никем, тем более Грейнджер!       Драко дёрнулся и сел в постели. Сердце колотилось в грудной клетке с такой силой, что казалось, вот-вот разорвёт её. Горло сдавил спазм, не дававший вдохнуть. Обрывки яркого реалистичного сна вперемешку с воспоминаниями всё кружились и кружились на поверхности сознания. И он обречённо цеплялся за них, не желая отпускать.       — Сон. Это был всего лишь несбыточный сон, — опустошённо прошептал он в гулкую тишину комнаты.       Он зажмурился, ощущая жгучее осознание потери. Он лишился их, едва обретя. Озорного Скорпиуса. Доверчивой Кассиопеи. Гермионы, которая любила его, несмотря ни на что.       Проведя ладонью по лицу, Драко смахнул предательскую влагу, выступившую на ресницах. С отвращением откинул тяжёлое одеяло и подошёл к окну. Ночная прохлада защекотала разгорячённое обнажённое тело. За стеклом, окутанные предрассветной дымкой, простирались парки Малфой-мэнора. И никакого залитого солнечным светом пруда, ярких цветов и смеха детей. Лишь ровно подстриженные, безжизненные кустарники и одинокие статуи.       Он не просто видел сон. Драко словно побывал в иной реальности — в той, где был незаслуженно счастлив. Где прикоснулся к жизни, о которой мог только мечтать. Где на миг стал тем, кем мог бы стать... если... если бы не был тем конченым придурком, из раза в раз совершающим ошибки.       Как дальше жить, распробовав на вкус любовь?       Драко прислонился горячим лбом к холодному стеклу. Мерлин помоги! Как он оказался дома, он не помнил. Как и того, почему проснулся голым — сколько он себя помнил, он всегда ложился спать в пижаме. Последнее чёткое воспоминание — Грейнджер на сцене.       Только провалов в памяти ему не хватало! В сознании всплывало лишь одно: вот только сидел в зале Министерства магии, ожидая окончания пытки Благотворительным аукционом. А сейчас внизу в гостиной пробили часы, возвещая начало нового дня, такого же бессмысленного, как и все предыдущие.       Драко оглянулся в поисках штанов. Мантию тоже не мешало найти — где-то там в кармане была его палочка, а ещё подарок Астории на день рождения.       Дракл! Ведь после аукциона должен был состояться торжественный приём, на котором планировалось объявить о помолвке. Может, на нём что-то пошло не так и поэтому он больше ничего не помнит? Оставалось надеяться, что он не натворил чего-то непоправимого.       Брюки, впрочем как и вся остальная одежда, к удивлению Драко, обнаружились на полу. Для него, склонного к излишнему педантизму, это так нетипично. Он нахмурился, силясь вспомнить хоть что-то.       Засунув руку в карман мантии, Драко нащупал подарок — небольшую квадратную шкатулку из практически чёрного дерева. Попробовал открыть, но крышка не поддалась. Внимательно присмотревшись, Драко обнаружил небольшое углубление с одной из сторон — магически запечатано, и открыть его сможет только он. Драко достал палочку и прикоснулся, шепча открывающее заклинание.       Шкатулка открылась с удивительно громким щелчком, слишком громким для тишины спальни. Не успел Драко рассмотреть и осознать то, что ему предстало, как со стороны кровати раздался звук, напоминающий негромкий стон.       Драко дёрнулся, до хруста позвонков поворачивая голову, пытаясь рассмотреть того, кто оказался в его постели — впрочем, мысль о мужчине он отбросил сразу. Не удивительно, что он сразу не заметил её. Ведь кто бы это ни был, она была практически полностью скрыта одеялом, торчала лишь небольшая прядь тёмных волос.       Грязно выругавшись, Драко поставил шкатулку и поспешно натянул брюки и рубашку. Наплевать, что мятые. Теперь стало понятно, почему он оказался обнажённым. Моргана меня побери!       Как Астория оказалась в его спальне? Они же договаривались не торопиться. Это было её условие — дождаться свадьбы. Неужели вейла в нём окончательно сошла с ума и он сорвался?       Вейла! Драко только сейчас осознал, что впервые за долгое время чувствовал себя целым. Вейла перестала раздражающе вопить в его голове. Покой и умиротворение. Так странно.       Сбрасывая с себя оцепенение, Драко медленно потянул одеяло на себя. Ему необходимо убедиться, что это Астория, принимая неотвратимость реальности. Ведь сколько бы Драко ни повторял себе, что никогда не рискнёт навлечь на свою пару проклятие, где-то глубоко внутри сидела глупая надежда — а вдруг ещё можно всё исправить?       Склонившись, Драко до рези в глазах вглядывался, как одна тёмная прядь постепенно превращалась в знакомое буйство кудрей, раскинувшихся по подушке. Сердце пропустило удар.       Вдох.       Лицо, открывшееся ему, покрыто загаром — ничего общего с аристократически светлой кожей Астории. Маленький вздёрнутый нос усыпан веснушками. О, нет!       Выдох.       Драко в неверии прикрыл глаза. Он затряс головой, отгоняя наваждение. Это не могла быть Грейнджер! Как это возможно?       Следующее, что выхватил взгляд, — след от укуса на стыке плеча и шеи. Его собственный след. Нет! Нет, нет, нет!       Сокрушительная смесь гнева и вины от осознания того, что он натворил, накрыла его. Всполохи пламени заплясали перед глазами. Кисти опалило огнём, и он отбросил угол одеяла.       Вдох.       Он не мог… Или мог? Какая глупость. К чему эти вопросы? Если отпечаток зубов — неопровержимое доказательство — темнел на тонкой шее. Драко попятился к окну, цепляясь за жалкие остатки контроля. Спалить мэнор, со всеми его дурными воспоминаниями, было бы приятно, но родители вряд ли бы оценили.       Мысли метались в голове, как пикси в клетке, пока он стоял, вцепившись побелевшими пальцами в подоконник. Проклянёт ли Грейнджер его сразу, когда узнает? Или даст шанс объясниться? Малодушно захотелось сбежать от её гнева — распахнуть створки, расправить крылья и взлететь высоко-высоко, пока не закончатся силы. И рухнуть камнем вниз.       Вейла тут же встрепенулась и протестующе забилась внутри, требуя прекратить это бессмысленное сопротивление. Не сметь, не думать! Не тогда, когда пара тут, рядом, только руку протяни. Она важнее всех запретов и страхов. Они умрут, если она того пожелает, и лишь тогда, когда она пожелает. А сейчас обязаны безропотно принять всё, что она им уготовила.       Видения счастливого будущего с настойчивостью вспыхивали перед внутренним взором. Что, если всё это не было сном? Возможно ли, что Драко окунулся в вероятное будущее? И оно уже начало исполняться.       Ведь вот она та, что неотступно сопровождала Драко большую часть его жизни. Мысли о которой никогда надолго не покидали его голову с момента самой первой встречи. Если задуматься, то кому, как не ей, быть его избранной парой. Вероятно, ещё до обращения он чувствовал их неразрывную связь, но под воздействием предубеждений отказался признавать.       Что же, как известно, у судьбы своеобразное чувство юмора. Осталось только покориться её выбору.       Вместе. Навсегда. Прокляты?