Глава 8

— Хорошо. Я понял, какие материалы нам понадобятся. Думаю, некоторые найдутся у меня дома, — сообщил Джеральд и выкинул допитый коктейль. — Тогда встретимся после школы у тебя? — Нет, — сказала, как отрезала. — Будем работать у тебя. — Да у меня постоянная шумиха там. Мама часто приглашает домой подруг. Отец, уставший, с работы приходит в шесть вечера. Ещё и сестра младшая суету наводит, — всплеснул руками, надеясь, что это отобьёт желание напарницы работать у него. — Переживу. Да, работать в своей комнате в полной тишине Хельге нравилось. Никогда чужие шаги не доходили до её двери. Она словно была в убежище, в котором её никто не побеспокоит, в своём отдельном и уютном мирке. И приводить в дом посторонних девушка не планировала. Да, её семья не так идеальна, как хотелось бы. Самые обычные споры родителей на пустом месте – у всех бывает – но не на каждодневной основе. Когда авторитет матери ни во что не ставят, когда отца волнует только то, насколько его ребёнок отличился в школе. «Почему ты не первая? Почему лучший он, а не ты? Почему твоя сестра Ольга смогла, а ты нет? Мириам, почему она не может быть отличницей как наша Ольга?», — прорывались в голову приевшиеся с детства слова отца. Хельга помрачнела и тряхнула головой. Она ни за что не пустит его на порог своего дома. Не покажет ему опустошённую и поникшую мать, которая заливается алкоголем. Не даст увидеть то, что в этой семье младшая Патаки просто есть и просто живёт, покрываясь пылью от того, что собственным родителям она безразлична. Единственным человеком, которого девушка впустила в свою обитель и холодное семейное пристанище, была Фиби. Брюнетка сразу заметила сонную женщину на диване с пустой бутылкой рядом, а к вечеру услышала неприятную ссору и брань, которую её родители никогда бы не допустили. Азиатка и представить себе не могла, что в семье может быть такое неуважение к любимому человеку. А вишенкой на торте выступило восхваление Ольги, когда Фиби попалась на глаза главе семейства. Хельга не успела незаметно выпроводить подругу, а Хейердал, будучи очень воспитанной девочкой, не смогла отказаться от чая. В нелепой обстановке одноклассницы уселись на диван, рядом с ними сидела Мириам, клюя носом, а Боб громогласно рассказывал о том, на сколько его старшая дочь замечательная. За всё время рассказа, он ни разу не упомянул младшего ребёнка. Тогда почти стемнело и гостью, к счастью, отпустили. Дверь за ними была прикрыта, обе стояли на улице под светом входной лампы. Брюнетка не задавала вопросов, не давала советов, не выражала осуждения в сторону её семьи, просто молчала. Обычное молчание, но такое необходимое для Хельги именно сейчас. Фиби посмотрела на подругу, пытаясь показать взглядом, что собирается держать в тайне всё, что увидела и услышала сегодня у неё дома. Она заметила благодарность в прищуре голубых глаз и дрогнувшей улыбке. Ведомая своими чувствами, Хейердал в первый раз заключила подругу в объятия. Хельга слегка вздрогнула и приподняла руки, словно её обнимал незнакомый потерявшийся ребёнок, с которым она не знала, как себя вести. Патаки не просила её жалости и не хотела слышать что-то вроде "я тебя понимаю". Потому что ни хрена она не поймёт, а жалость всего лишь бесполезная кучка слов. Но Фиби и не собиралась делать что-то подобное. — Я на твоей стороне, — уверенно прозвучали слова поддержки. Брюнетка усилила хватку. Не думая ни секунды, Патаки обняла в ответ. Впервые она почувствовала необъяснимое ей тепло и облегчение. Фиби увидела всё, что так хорошо прятала Хельга: маленькую обиженную на всех девочку; хрупкую и сентиментальную Патаки, которая тихо плачет над трогательными и грустными сценами в книгах и фильмах; удивительно, но застала уважительное отношение к людям; стала свидетелем бескорыстных поступков и отзывчивости и, чёрт возьми, зашла в её комнату и воочию познакомилась с родителями. Фиби увидела всё и не ушла. Не хотела и не собиралась. Её действия кричали громче любых слов. Она уже являлась для Хельги поддержкой и опорой, глотком свежего воздуха. Только в тот момент Патаки почувствовала уверенность в их связи, в том, что Фиби не уйдёт и не бросит её так просто, не отвернётся. «Это был серьёзный шаг для меня. Конец десятого класса, кажется недавно, но уже прошло два года», — блондинка не заметила, как воспоминания накрыли её с головой. — Хельга, ты слушаешь? — позвал Джеральд. Девушка моргнула, мотнула головой и повернулась к собеседнику. — Да. Ты жаловался на шумиху дома, на младшую сестру и на то, что в твоей комнате полный беспорядок, — перечисляла она и в поисках ключа копошилась в кармане рюкзака. — А вот про последнее неправда! И я не жаловался! — возмутился парень и сложил руки на груди. — Ага, а теперь стой здесь и жди, — приказала блондина и с ключом направилась к двери. Парень насупился. — Даже на порог не пустишь? — осторожно спросил одноклассник, останавливаясь у клумбы с цветами, где-то в двух метрах от двери в её дом. — Жди тут. Я быстро. — Супер! Спасибо! — обидчиво донеслось ей в спину и провалилось с хлопком двери. Дом встретил тишиной и холодной тенью. Быстро скинув кроссовки, девушка пошла в комнату. На столе, заваленным разными обрезками и другим хламом, лежала крепкая картонная основа, склеенная в множество слоёв. Не забыв скинуть уже ненужный рюкзак, она направилась вниз. — Мириам, ты спишь? — решила проверить состояние матери перед уходом. Она заглянула в пустующую кухню, потом в гостиную. Женщина развалилась на диване. Рядом, на полу, лежала пустая бутылка вина. — Снова бухала, — противно улыбнулась Хельга и с презрение глянула на бутылку. Обошла диван и схватилась за горлышко сосуда. Подняла глаза на женщину. Тёмно-розовое пятно на груди, грязная голова, волосы в полном беспорядке и худоба. — Тебе ещё не надоело жить в грёбаном дне сурка? Миссис Патаки тихо сопела. Она уснула в совсем не подходящей для этого дела позе. После у неё будет ужасно ныть шея, и болеть спина. Хельга могла бы аккуратно уложить её и накрыть пледом, как обычно и делала, но не стала. Когда Мириам проснётся и встанет с дивана, то заденет бутылку, слегка ударится об неё пальцами и услышит слабый звон стекла о ножку книжного столика. После похмелья будет болеть голова, но на столе не окажется таблеток и стакана воды, чтобы запить сухость во рту. Дочь сжимает осточертевшую ей бутылку, морщит нос от запаха дорого спирта, жмурится и выдыхает. Хельга ослабляет хватку и встаёт. Она устала кричать матери про её состояние, просить перестать пить, протягивать руку помощи и молча проглатывать бесцветный взгляд и улыбку в ответ на её заботу. Младшая Патаки не обязана тратить своё детство на мать алкоголичку, если та сама не хочет хвататься за спасательный круг. — Ты ведь уже давно на дне, да? — раздаётся тихий надрывный шёпот. Девушка поднимает глаза к потолку, медленно вдыхает и выдыхает. Тело слегка подрагивает, а ненавистные слёзы скапливаются в уголках глаз. Она сдерживаестся. Порыв слабости отступает. — Я больше не буду тратить на тебя время, Мириам. Уверяет больше себя, чем мать. Оставляет всё как есть и уходит. — Жди тут! Я быстро! Ага, как же! — сразу встретил недовольный голос напарника. — Было дело. И ты стоял тут всего десять минут. Я думала у спортсменов хорошая выносливость, — блондинка пыталась говорить, как ни в чём не бывало, закрывая дверь. — Выносливость у меня прекрасная, а вот терпением никто не наградил, — констатировал факт афроамериканец, подходя ближе. — А это недоразумение наш проект? — Сам ты недоразумение. Руками не трогать! — поворачивается к парню и бьёт его по указательному пальцу. — Ещё поломаешь мне тут всё. — Да там и так всё на соплях держится. Ветра достаточно, чтобы сломать, — буркнул Джеральд, убирая руки в карманы. — Это ты на соплях держишься и ходишь. Я над этим заданием несколько часов сидела и усердно клеила, ничего не развалится. — Ладно, как скажешь, — поднял руки в знак капитуляции, не желая продолжать спор. Одного ему уже сегодня хватило. — Я могу понести. — Я не доверяю твоим огромным лапищам. Сама справлюсь, а ты лучше веди меня к дому, — скомандовала Патаки, отходя от двери. Без лишних пререканий парень продолжил путь. Дорога заняла почти полчаса. — Вот мы и на месте, — сообщил брюнет, подходя к двери своего дома. — Отлично! Вручаю тебе наше задание, только не угробь его, — всунула ему увесистую картонную основу и задорно произнесла, — у тебя есть время навести порядок в комнате. До завтра! — Женщина, ты какого обо мне мнения? И у меня в комнате чисто! — прокричал Джеральд ей в спину, но Патаки не обернулась. Джоханссен поставил покрашенную в зелёный цвет картонку на стол. К ней было преклеено несколько деревьев, сделанных из цветной бумаги и картона, но в крепкости пластиковых он сомневался. В комнату заглянула младшая сестра и позвала на ужин. Когда спортсмен пришёл на кухню, то вся семья уже была в сборе. Хельга отлично запомнила дорогу до одноклассника, когда сделала себе в голове опознавательные знаки: маленький продуктовый магазинчик, кафе с забавной светящейся вывеской и недавно покрашенная в розовый цвет лавка, которая аккуратно стояла в закуточке чужого двора. И вот она дошла до двухэтажного здания, сделанного из красного кирпича, с высоко расположенными окнами, с широкой лестницей и бетонными перилами. Дверь с зелёной облупившейся краской выглядела довольно крепкой. Этот дом стоял на одной улице с Джоханссеном и являлся единственным опознавательным знаком того, что ей оставалось пройти ещё ровно половину пути. — Время ужинать! Все за стол! — энергично позвал женский старческий голос жителей пансионата. — Я сказала за стол, мистер Кокошка! — послышалась угроза, а затем ковбойский клич. — И́ха! — Откуда у Герти лассо?! — удивился мужчина, по-видимому, пойманный в него. — Ослабьте хватку, я сдаюсь! — Милая, тебе так идёт костюм ковбоя, — с заботой подметил мужчина и судя по голосу, уже в возрасте. — Спасибо. Итак, все жители дикого запада собрались. Приступаем к трапезе! — что-то громко ударилось об стол. — Бабушка, откуда у тебя бутафорский пистолет? — послышался до боли знакомый голос. Дома у Арнольда, в общежитии Сансет Армз, как всегда было шумно, но по-своему уютно. Хельга глянула на руку в кожаной перчатке. Идиотское несмываемое пятно и Шотмен, с которым она теперь связана такой глупой причиной. «Тебя даже рядом нет, а у меня уже глаз дёргается», — нахмурилась школьница, быстрее проходя здание. — Я снесу твой дикий запад, Гертруда! — с хрипотцой доносился мужской крик жителя пансионата. — Не в мою смену, Эрни! — Бабушка, стой! С кухни послышался шум. Патаки остановилась и с любопытством посмотрела в сторону общежития. — Ложись! Безумная старуха стреляет! — кажется, кричал мистер Кокошка. Выстрел, но звук не как в фильмах, а более глухой. Девушка затаила дыхание. — Ты испачкала мне футболку! Это пули с краской? Снова шум и смех. Загремели столовые приборы. Жители общежития приступили к ужину. Солнце шло к закату. На улице начала ощущаться осенняя прохлада. Сансет Армз уже давно был позади. Впереди мелькали знакомые окрестности, и медленно приближался родной дом. Рядом с гаражом стояла припаркованная машина отца – вернулся с работы. В окнах горел свет, виднелись силуэты родителей. Подросток приближался к двери, но резко остановился, так и не взявшись за ручку. — Мириам, ты даже приготовить нормальную еду не можешь? — выражал недовольство глава семейства. — А ты её хоть попробовал, чтобы мне это говорить? Твоим вкусам невозможно угодить! Хельга отступила от двери и села на ступеньки дома, сложив руки на ногах, стала прислушиваться. — Конечно, я её ел, но только свежую. Сколько она уже лежит в холодильнике? — Три дня! А что, ты считаешь, что она уже пропала? — с нотками сарказма спрашивала жена. — Ты целыми днями сидишь дома. Может, стоило обновить меню, дорогая? — А может надо есть, что дают, а не питаться на работе и в каких-то забегаловках? «Я с тобой согласна, Мириам. Ты в своём состоянии можешь приготовить что-нибудь съедобное. Это же просто чудо из чудес!», — кивнула блондинка своим мыслям. — Да откуда я знаю, что ты туда добавляешь? Я удивляюсь, как ещё ласты не склеил от твоей стряпни. Хоть на вид она выглядит не очень, удивляет, что вкус у неё вполне себе хорош, — ядовито сказал Роберт, слегка посмеиваясь. — Я отлично готовлю! Просто, у вашего величества, всегда одни претензии. Попробуй хоть раз пальцем пошевелить на кухне! — слышалось, как супруга медленно выходила из себя. — Я дома почти не появляюсь! Когда мне по-твоему готовить? Я зарабатываю деньги или ты думала, что живёшь хорошей жизнью просто так? — стал говорить жене о материальных благах, которыми он её обеспечил. «Ну давай, Боб, покичись своим тяжёлым положением. Ты ведь работаешь и Мириам уже за это должна целовать тебе ноги!», — злилась Патаки на отца, сжимая рукава кофты. — Ремонт по твоему желанию, техника, одежда на тебе. Это всё мои деньги! А обучение Ольги в колледже? Кто отправлял ей деньги? Ольга же не могла жить только на одной стипендии. А кто одевает и кормит младшую? Не ты! — бессмысленная тирада подходила к концу. — Ну чего ты снова скорчила недовольное лицо? Я прошу от тебя обычные вещи: уборка и готовка. — Так я делаю! Ты видишь хоть одну пылинку дома? Нет! Не только ты тут стараешься! Я создаю дома уют, готовлю, жду тебя! А что делаешь ты?! С порога начинаешь причитать! — голос миссис Патаки почти надломился. «А вы не хотите найти компромисс?! Вас самих это не достало? Просто проявите уважение. Боб, ну хотя бы каплю. Мириам не такая уж плохая хозяйка!» — девушка желала прекратить ссору родителей. От холода слегка поёживалась. — Делаешь, но в каком состоянии? — еле заметно проскользнуло презрение в голосе Роберта. — Оно должно быть на всякий случай, а не на каждый день, дорогая. Тебе повезло, что у меня есть деньги. Ссора продолжилась. Теперь более яростная. Супруга уже не сдерживала себя в выражениях. Муж не уступал. Крики, брань, унижения, надломленный женский голос, почти истерика. Хельга натянула капюшон кофты, заткнула уши и прикрыла глаза. — Это меня не касается, — под нос себе бормотала блондинка. Город успел погрузиться в вечерние сумерки. Прохладный осенний ветер ласкал своими внезапными порывами. Когда Патаки открыла глаза, на улице уже горели фонари. Редкие прохожие мелькали на другой улице через дорогу. Школьница начала растирать заледеневшие от холода руки. За дверью стояла гробовая тишина. Наконец встала, размяла затёкшие конечности и потянула за ручку. Зашла тихо, как мышка. Включила на кухне свет. Достала из холодильника макароны, политые сверху сыром. Когда Мириам их только приготовила, они пахли восхитительно. Сыр, конечно, местами пригорел к сковородке, но это не могло изменить прекрасного вкуса. Наложила себе небольшую порцию и добавила котлету. Глухо заработала микроволновка. Наконец блондинка могла поесть. Желудок совершал многочисленные сальто, пока ждал хоть какую-то крошку внутрь. Хельга села за стол и приступила к трапезе. Рядом стояли три пустых стула. Абсолютная тишина заполняла кухонное пространство и только редкий стук вилки нарушал её. Всё это время ей хотелось есть до безумия. Ещё когда Джоханссен после уроков потащил её в спортзал, Патаки размышляла о том, что она съест, когда вернётся домой. Вот она вернулась, сидит здесь в полном одиночестве и не может доесть небольшую порцию макарон. Состояние паршивое. Девушка накрывает недоеденное блюдо и убирает обратно в холодильник. Идёт к лестнице, но замирает. С кресла из гостиной на неё смотрит Боб. Маленькие голубые глаза, тонкие поджатые губы и лицо, не выражающее никаких эмоций. «Чего пялишься? Ну давай, спроси: как у меня дела в школе? Какие оценки я получила? Где пропадала целый день? Спрашивай, я отвечу!», — младшая дочь смотрела на отца без страха, с вызовом. Она знала, что сможет выдержать разочарованный взгляд папаши и его хвалебные оды про Ольгу. Но мужчина отвернулся. Хельга не отводила взгляда от главы семейства и стояла в темноте коридора, освещённая светом из гостиной ещё пару секунд, прежде чем пойти в свою комнату. Девушка медленно поднималась по лестнице, стараясь не сорваться на бег. В горле стоял ком, из него словно вырвали голосовые связки, а на душе вмиг стало мерзко и противно. Ей хотелось его внимания, пусть и маленького. Пусть и сравнивал бы её со старшей сестрой, повторял в который раз и, чёрт знает, по какому кругу чего ей не хватает, чтобы быть лучшей как Ольга. Но смотрел бы он только на неё, своим хмурым снисходительным взглядом бледно-голубых глаз. Но Роберт Патаки решил не утруждать себя расспросами, как будто уже знал, что этот ребёнок не скажет ему чего-то нового. Хельга не лучшая ученица, не талантливая девочка, не активистка, не пример для подражания. Она не Ольга Патаки. Она просто младшая дочь. Ему интереснее было услышать, что за новости идут по телевизору, чем послушать своего ребёнка. Хельга прошла мимо родительской спальни, из которой доносились тихие всхлипы матери. Девушка зашла в свою комнату и осела на полу возле двери. Её густую темноту разбавлял уличный свет фонаря за окном. Подросток задела ногой сумку и тяжело вздохнула. — Чёрт, ещё ж домашку делать, — устало простонала блондинка, легонько ударяясь затылком об дверь.

***

Новый день. Новое начало. Новые проблемы. Утро встретило туманом и прохладой. Погода бодрости не добавляла, а синяки под глазами превращали Хельгу в сонного мертвеца. — Патаки, сегодня всё в силе? — разбудил голос Джеральда. Девушка недовольно повернулась к нему и хмуро посмотрела. — Да. А теперь дай поспать. — Но у меня сегодня тренировка, поэтому.. — парень не смог договорить. Соседка по парте перебила. — Джоханссен, всё обсудим в столовой. Я сплю. После сказанного, она отвернулась к окну и спала бы и дальше, если бы не звонок на урок. С усилием заставляла себя держать веки открытыми. С наступлением перемены спешила сесть за стол и уснуть. Если возможности не представлялось, то засыпала у стены. Фиби понимающе стояла рядом, чтобы Хельга могла опираться на неё. Сама недавно клевала носом из-за чтения по ночам. Попытки уснуть в любом месте продолжались до самого обеда. Во время большой перемены ребята заняли стол возле окна. На этот раз вся компания была в сборе. — Во сколько у тебя заканчивается тренировка? — Патаки сразу приступила к делу. — В четыре часа дня, — немного поразмыслив, он продолжил. — Думаю, можешь прийти ко мне в пять вечера. После его слов Арнольд вопросительно глянул на Фиби, а та на него. Оба пожали плечами и посмотрели на своих друзей, которые обычно метали друг в друга молнии. — Отлично, что по материалам? Есть что-то.. — блондинка не смогла договорить. — Вы что поладили? — в разговор влез Арнольд и с сомнением уточнил. — Подружились? — Нет! — в один голос ответили напарники. — С ней? — Джеральд кивнул головой в сторону, сидящей напротив него девушки. — Ни за что! Ни за какие деньги! — Только лицо попроще сделай, а то так скорчился, как будто тебе лимон в еду наложили, — добавила от себя Хельга и продолжила есть. — Тогда как вы нашли общий язык? — осторожно спросила Фиби, поглядывая то на своего парня, то на подругу. Арнольд тоже ждал подробностей. — Ну, расскажи им, Джоханссен. Как именно мы решили сотрудничать? — Хельга предоставила ему возможность говорить. Сама вальяжно уселась на стуле, закинув ногу на ногу. Она предвкушала. — Ну, я предложил сыграть в баскетбол, — неуверенно начал кудрявый брюнет. — До десяти побед. Игра на желание. — Ты против Хельги? — решил уточнить Арнольд. Получив утвердительный кивок, блондин провёл рукой по волосам. Его кепка лежала на краю стола. — Ты же понимаешь, что это не честно? Это всё равно, что каждого из нашей команды поставить один на один против Хельги. Исход очевиден. Пока все участники беседы смотрели на Джеральда, Патаки безмолвными кивками соглашалась с Шотменом и злорадствовала, весело поглядывая на капитана баскетбольной команды. — А ты решил действовать радикально, да? — с намёком понятным только Джеральду поинтересовалась Хейердал, заканчивая с едой. — Совсем не оставил ей шансов. — Надо же было как-то вовлечь её. Чего-то другого мне в голову не пришло, — пожал плечами баскетболист. Его девушка и лучший друг согласились. — Никто даже не спросит: сколько раз я попала в кольцо? — в тишину задала вопрос Хельга. — Ты попала?! — удивились Арнольд и Фиби и глянули на Джеральда. — Тебе забила Хельга? Братан, как так? — Шотмен легонько ударил его локтем в плечо и засмеялся. — Это шутка такая или ты ей поддавался? Брюнет подавился обедом. Исподлобья глянул на напарницу и улыбнулся. — Никаких поддавков, только честная игра! — бодро заговорил Джоханссен. — Патаки просто решила пошутить или ты думал, что она, правда, победила и по доброй воли стала со мной работать? — он незаметно подмигнул блондинке, когда взгляды друзей перешли на неё. Хельга вопросительно подняла одну бровь. — А ведь я почти поверил. Ты так уверенно это сказала. Хорошая шутка, — улыбнулся ей Арнольд. — Да ты любому моему слову поверишь, Шотмен, — скривила лицо девушка. — Пора бы научиться отличать: где – правда, а где – ложь. И убери от меня свои моргалы, бесишь. «Значит, решил умалчивать? Хорошо, господин проигравший, я выполню твою просьбу», — напарница коварно улыбнулась афроамериканцу. Тот сглотнул, постепенно осознавая на что пошёл. Блеск его карих глаз пропал, улыбка сползла с лица. Фиби, до этого молчавшая и попивавшая сок, подала голос. — А ведь Хельга вполне себе могла забросить мяч в кольцо. — Ну да, у меня же ноги и руки не атрофировались, — добавила Патаки. — Но не факт, что с первой попытки, — серьёзно заметил Арнольд, и получил злой взгляд от блондинки. — Я имею в виду, что нужно.. — Всем плевать, что ты там имеешь, Шотмен, — девушка перебила его, не дав объясниться. Парень возмущённо уставился на неё, слегка покраснев, а Джеральд залился смехом. Одна Фиби непонимающе хлопала глазами. — У кого, что на уме. Да, парни? — Так, — возвращала Хейердал свои мысли к самому началу разговора. — Хельга ведь раньше играла в баскетбол, поэтому она могла забросить мяч в кольцо. Эти ребята.. Отличницу оборвал пинок в ногу, она тихо ойкнула и недовольно посмотрела на подругу. Начала растирать ушибленное место. — Хельга играла? Что за ребята? — заинтересовался Арнольд и глянул на Патаки. Джеральд не подавал виду, но ему тоже хотелось услышать что-то новое про одноклассницу. «Может, я узнаю, кто именно научил её делать финт? Было бы классно поиграть с этим парнем», — задумался афроамериканец, попивая апельсиновый сок. — Обычные дворовые мальчишки, — начала рассказывать задира класса со скучающим видом. — Мы начали общаться в седьмом классе, а в восьмом прекратили. Многие из них разъехались. Пока были детьми гоняли ваш любимый мячик по площадке. Вот и всё. «Снова ты врёшь, Хельга», — покачала головой лучшая подруга. — Понятно, — ответили парни. Обед близился к завершению, поэтому школьники поспешили на выход из столовой. Брюнетка после разговора задумалась о чём-то своём и позже уши её покраснели. Она ошарашенно посмотрела на подругу. — Что ты имеешь?! — шепнула она Хельге, сильнее заливаясь румянцем. Они шли чуть впереди мальчиков. — Ты о чём? — не поняла та. — Твои слова Арнольду в столовой, — Фиби стала неловко поправлять волосы, чтобы отвлечься. — Да, они были двусмысленными. До тебя дошло только сейчас? — Хельга с улыбкой глянула на отличницу. — Стоп, ты серьёзно сейчас об этом думала? Всё то время, что мы шли со столовой? Ну ты даёшь, подруга! — сорвалась на смех, не дав сказать той и слово. Хейердал стыдливо прижала руки к лицу. — Фиби, давай пройдёмся? — Джеральд аккуратно положил руку на хрупкое плечо своей девушки. Она остановилась и неловко сцепила свои пальцы в замок. Посмотрела на Хельгу. — Патаки, я украду её ненадолго? — Ладно. Я всё равно собираюсь спать, — бросила одноклассница и вошла в класс. Арнольд следом. Кабинет оказался почти пустым. Перемена ещё продолжалась, и мало кто хотел заходить и готовиться к уроку. Хельга приземлилась за свою парту, устроившись поудобнее, приготовилась ко сну. Но рядом по соседству услышала скрежет стула. — Почему не выспалась? — тихо спросил Арнольд, сидя лицом к светловолосой бестии, голову опёр на правую руку. Левая безвольно болталась внизу. — Какая тебе разница? — ответила в своей привычной манере. Глаза не открывала. — Катись к своим дружкам. К Гифальди, Петерсону или с кем ты там ещё возишься. В ответ тишина. Где-то впереди кто-то из одноклассников шуршал учебниками, что-то обсуждал. Парту Джоханссена так и не покинули. Школьница продолжала чувствовать на себе чужой взгляд зелёных глаз. — У тебя красивые серёжки. Фиби подарила? — заметил Арнольд. Девушка слегка дёрнула указательным пальцем на расслабленной руке, которая свисала с края парты. По телу побежали мурашки. Хельга насторожилась. — Лимит вопросов на сегодня истрачен. Катись отсюда. — Да что я тебе такого сделал? Чем я тебе так не нравлюсь? — недовольно прошипел парень. С его стороны послышалась возня. Кажется, он подвинулся чуть ближе. — Почему ты не хочешь со мной дружить или хотя бы общаться? — Нет причин. Просто не хочу, — раздражённо выдала Хельга. Врала, глядя прямо в глаза. Бирюза словно обволакивала. Он смотрел смело и неотрывно. Слишком близко. Девушка бросила взгляд вниз, на его руку со знаком клевера. Снова закрыла глаза, зажмурилась. Сон как рукой сняло. Холодок противно лизнул спину. — Кстати, давно хотел спросить, почему ты носишь перчатки? Это вроде не твой стиль. На секунду Патаки забыла, как дышать. Сердце забилось чаще, каждый удар бил по вискам. Она ошиблась. Думала, что достаточно вести себя как обычно. Что ему и в голову не придёт спросить про перчатки, что он не заметит или не обратит внимание. Многие парни даже задумываться не станут, как и что надела их одноклассница сегодня или любая другая девушка, им главное, чтобы красиво было. Но этот святоша ходячая проблема. — Чтобы ты спросил, идиот! — изобразила злость Хельга и отвернулась к окну. За спиной послышался раздражённый вздох. Арнольд хотел сказать что-то ещё. На фоне тихой возни класса раздался стук каблуков. Ронда твёрдо и уверенно шагала к своему месту. Стройные белоснежные ноги сегодня скрывались под короткой тёмной юбкой, сверху был надет красный топ. Хотя как бы сказало старое поколение, кусок красной тряпки, который мало что прикрывает на юном теле. На хрупкие нежные плечи накинута спортивная кофта с широкими рукавами. «Никогда не думала, что моим спасителем станет богатенькая глупышка Ллойд», — посмеялась своим мыслям Хельга и повернулась к Арнольду. — Шотмен, мать твою! — повысила голос Патаки, от чего собеседник даже дёрнулся. — Иди сядь на уши другому! А то всё Ллойд и Ллойд, — включила все свои театральные навыки и изобразила писклявый голос глупого романтика. — Если она тебе так нравится, то скажи. От меня какой совет ждёшь? Меня твоя личная жизнь не колышет. Хоть тут её бери! — прикрикнула она на парня, тот опешил. Надо было видеть этот потерянный взгляд и полное непонимание. — Меня обсуждаешь, Патаки? — заявила о себе Ронда и села за парту, глянула на Арнольда. — У меня пока не такая скучная жизнь, чтобы я снизошла до глупых сплетен, как некоторые, — с намёком посмотрела на брюнетку, натянув фальшивую улыбку. Как будто не про неё шла речь. Веллингтон брезгливо скривила губы, словно вместо стейка средней прожарки ей подали мясо полной готовности. Блондинка продолжила, — Шотмен мне все уши уже прожужжал о том, как хочет пойти с тобой на свидание. — тот глупо уставился на брюнетку и открыл рот. Собирал мысли в кучу, чтобы объяснить какое это недоразумение. — Забери уже этого придурка. Он мешает мне спать. После сказанного девушка отвернулась к окну и прикрыла ладонью губы. Смех почти вырывался. Одноклассница посмотрела на Арнольда и кокетливо улыбнулась, заправляя выпавшие пряди коротких волос за ушко. — Я буду свободна в шесть вечера. — Ронда, ты всё не так поняла. Хельга просто неудачно пошутила, — Шотмен хотел как можно скорее разрешить устроенное Патаки недоразумение. — Даже если и так, я бы хотела встретиться. Мы бы могли хорошо провести время, Арнольд. Что думаешь? — девушка легонько коснулась его руки и хлопнула пышными ресницами, показав хищную улыбку. Прикосновение вызвало у парня приятные мурашки. Конечно, он знал, к чему может привести встреча. Каждый раз, когда он приходил к ней домой для работы с домашним заданием по биологии, ловил на себе её взгляд, слушал игривый голос и провожал запах жасмина. Случайные касания вызывали жар в теле и сухость во рту. Всегда неотрывный прямой взгляд при разговоре, который она иногда специально уводила, будто ей становилось неловко. Приятный голос с присутствием некой таинственности. Ронда могла не только говорить, но и слушать. И беседа действительно вызывала у неё интерес. Она не казалась глупой и зацикленной только на себе девушкой. Как будто Веллингтон примеряла на себе очередной образ, но не фальшивый — настоящий. Что в школе, что дома, что с друзьями Ронда оставалась сама собой. Как одежда на ней: обтягивающая, свободная, длинная или короткая, яркая, бледная. Разный образ, но в нём всегда один и тот же человек. Как подруга она действительно ему нравилась. Как девушка тоже, она привлекала. Будет ложью, если он скажет, что ему не хотелось стереть алую помаду с пухлых губ и накрыть их поцелуем. Вдохнуть запах жасмина с тонкой шеи и нежно коснуться её губами. Обхватить тонкую талию и притянуть к себе. Ощущать весь жар и нежность тела Ллойд. Руками забраться под одежду. Слушать её стоны. Но каких-то сильных чувств Ронда у него не вызывала. Шотмен старался сохранить баланс в отношениях и оставить их только дружескими. К его великому счастью их работа перетекла в гостиную, где они всегда были под неким присмотром. Желание перейти границу, сразу покинуло его мысли. Хотелось как можно скорее покончить с работой. — У меня сегодня тренировка и я обещал помочь бабушке дома, — придумал отмазку Арнольд и слегка улыбнулся. — А ещё нам нужно доделать задание. Напарница надула губки и отвернулась. Перемена на обед закончилась. Одноклассники начали заходить в кабинет. Стало шумно. Арнольд поднялся с места Джохансена и повернулся к Хельге. — Патаки, ты зараза, — сказав это, дождался, когда она повернётся. Блондинка нагло глянула на собеседника и ухмыльнулась. — Всегда, пожалуйста, Шотмен.