Глава 9

Когда Джеральд вернулся в класс, то застал Арнольда у своей парты. Тот раздражённо опустил козырёк кепки, пряча глаза, и направился к своему месту. Выглядел он немного злым. Хельга же с хитрым прищуром весело улыбалась, провожая его взглядом. «Тебя вообще можно оставить одну так, чтобы ты никого не выбесила?», — мысленно спросил её Джеральд, садясь на стул. — Что такое, Джоханссен? — подняла одну бровь блондинка, а улыбка незаметно пропала с лица. Теперь она смотрела более расслаблено, даже скучающе. — Ничего, — буркнул он и отвернулся от неё. Когда уроки подошли к концу, школьники стали быстро растворяться из здания. Оставались только те, кто посещал разные кружки. — Наконец-то мы пойдём домой вдвоём. Как раньше, — довольно протянула Хельга уже на улице, вдыхая прохладный воздух полной грудью. — Да. Я тоже люблю наши прогулки. — улыбнулась Фиби и посмотрела на подругу. Продолжила тише. — Хельга, так, ты всё же забросила тогда Джеральду мяч в кольцо? — Джоханссен же рассказал всю историю от начала и до конца. Но если так интересно, то спроси у него лично, — ответила девушка и спрятала руки в карманы. — Ну ладно. Спрошу, — заверила Хейердал и повернулась к ней. — Как там твои друзья? Ещё общаетесь? — У меня пока нет времени, чтобы им позвонить. Да и у всех школа, последний класс. Они, наверное, отрабатывают свои прогулы, — ухмыльнулась Патаки и качнула головой. — Скорее всего, так и есть. Они же в такие идиотские ситуации влипали. Фиби нравилось наблюдать искреннюю улыбку лучшей подруги, вести с ней непринуждённый разговор, видеть лёгкость в её движениях. Ни кем не сдерживаемая. Такая простая и настоящая Хельга. «Если бы они узнали её получше», — грустно подумала Хейердал, бросая взгляд на пасмурное небо. — Фибс, чего нос повесила? — задорно спросила Патаки и указательным пальцем легонько коснулась маленького носика подруги. Брюнетка вздрогнула от неожиданности и снова посмотрела на неё. — Лучше расскажи, как у тебя там с Джоханссеном? Дошли до того самого? — Хельга! — крикнула отличница, покрываясь румянцем. Прохожие и некоторые ребята с их школы обернулись на шум. Азиатка, сама от себя не ожидавшая такого всплеска эмоций, хотела сквозь землю провалиться от стыда, когда множество незнакомцев уставились на неё. Но люди быстро потеряли интерес к ситуации, и пошли дальше. — Если что, то на всю улицу кричала ты, и я тебя не заставляла, — тихо сообщила блондинка о своей невиновности. Фиби совсем красная как помидор, недовольно посмотрела на подругу. Та ели сдерживала смех. — Так у вас было или нет? Может он недостаточно хорошо справился? — тихо поинтересовалась Хельга и шуточно толкнула локтём в плечо. Хейердал пыталась вернуть коже естественный бледный оттенок, но каждый следующий вопрос заставлял щёки невыносимо пылать. — Может вам стоит поэкспериментировать в позах? — продолжала дразнить Хельга, нашёптывая невинной Фиби прямо в ухо. — Знаешь, как ты можешь сделать ему приятно? Хейердал отошла к жилому зданию и присела возле него, имитируя комок. Сверху раздался звонкий смех обожаемой подруги. Брюнетка нахмурила брови и надула губы от обиды. Холодными руками обхватила свои щёки. — Чего надо? — недовольно спросила отличница, когда Хельга села на корточки перед ней. — С маленькими людьми нужно говорить на одном уровне. Фиби закатила глаза. — Ничего у нас не было. Хватит шутить, — почти шёпотом сказала брюнетка. — Прости, но это слишком весело. Мне нравится дразнить тебя, — по-доброму улыбнулась Патаки и натянула ей капюшон на глаза. — Я попытаюсь, но ничего не обещаю. У тебя смешная реакция на мои вопросы. — Что б тебя, Хельга! — убрала её руку с головы и скинула с себя капюшон кофты. — Если мне нужен будет гуру в сексе, то я сразу приду к тебе и завалю такими вопросами, что на месте от стыда сгоришь! — Ты знаешь слово "секс"? И его значение? — наигранно удивилась блондинка и прижала пальцы к губам. Поднялась с корточек. — Мой юный падаван наконец сделал первый шаг во взрослый мир, — трогательно произнесла она, убирая несуществующую слезу. — Ученик превзошёл учителя не в интимном плане, но хотя бы в интеллектуальном, — кивнула Фиби и усмехнулась. — Да, во взрослой жизни мозги самая ценная вещь, которая у нас есть. У меня есть. — Ну, охренеть, как ты всё выкрутила! — возмутилась Хельга. — Поднимайся, всезнайка. Надеюсь, своего парня ты сможешь удовлетворять интеллектуально. А то ещё загнётся, несчастный. Как говорится: сила воображения и рука в помощь? Фиби не успела парировать ответ. Только набрала воздуха в щёки, а потом резко встала: Патаки потянула за собой к остановке, где они обычно с ней встречались. Румянец спал, недовольство прошло. Они снова говорили на разные темы, пока не разошлись. Дома Хельга застала мать за уборкой. В гостиной женщина протирала полки от пыли. На фоне работал телевизор. Девушка решила не сообщать Мириам о своём прибытии. Та выглядела потеряно и словно загипнотизировано. Младшая Патаки подогрела себе остатки супа и пообедала в тишине, наблюдая за тем, как женщина с особой заботой протирала настенные рамки. «Наверное, здесь Мириам убралась в первую очередь», — предположила школьница, замечая чистоту на кухне. Закончив есть, она убрала за собой посуду и протёрла стол. Место для трапезы снова сияло чистотой. После Хельга поднялась к себе в комнату и приступила к выполнению домашнего задания. Когда стрелка медленно подползала к пяти вечера, девушка удручённо вздохнула: сегодня придётся терпеть компанию не самого приятного ей человека. Выходя из комнаты, подросток заметила, что у деревянных перил нет ни пылинки, и ощутила свежесть в коридоре. Дом проветривали. Внизу пахло чем-то вкусным. На кухне женщина готовита куриную грудку. Рядом, в тарелке, на столешнице лежали свежие овощи и картошка. Они готовились быть потушенными. Всё как любит Боб: только приготовленное и на один день. В движениях матери замечалась лёгкость. Выглядела она умиротворённой. Под нос тихо напевала мелодию, которую в общем шуме было невозможно расслышать. Чтобы не напугать миссис Патаки, дочь шумно вздохнула и прошла к графину с водой. Мама повернула голову в сторону ребёнка и улыбнулась. — Милая, только пришла? — Нет, — безразлично ответил подросток, наливая из графина воды в стакан. — Я сейчас уйду, — заметив непонимание во взгляде, объяснила. — К однокласснику, выполнять общее домашнее задание. — Хорошо. А когда вернёшься? — заботливо поинтересовалась Мириам, приступая к нарезке овощей. — Не знаю. Поздно, — с трудом произнесла дочь. Интерес и забота матери ощущались непривычно. Девочка недоверчиво посмотрела на хозяйку дома с ободком на голове, который не давал коротким волосам загораживать обзор. Бесцветный взгляд карих глаз и застывшая улыбка. Она была словно в трансе. На общем фоне запахов перегар от алкоголя почти не чувствовался. — Хорошо, — спокойно сказала миссис Патаки и снова вернулась к готовке, тихо напевая под нос. Приятное покалывание и тепло испарились. Исчезли, как туман осенним утром в лучах рассвета. Показалось, что они реальны и этих чувств можно коснуться. Хельге захотелось потянуться навстречу, но рука потонула в белом непроглядном дыму, проваливаясь в холодную пустоту. Она хвасталась за белое облако, но то вытекало сквозь пальцы. Иллюзия покинула сознание быстро, оставляя посреди ничего. Голубые глаза вернули прежнюю холодность, затаптывая в грязь кусочки жалкой надежды. Голос приобрёл безразличие и серость. Хельга посмотрела на мать отстранённо, так будто они и не жили восемнадцать лет под одной крышей. «Наверное, так и должно быть», — решила младшая Патаки, наблюдая за матерью. Словно женщина давно находилась по ту сторону стены. Прозрачный купол, разделявший два мира — ребёнка и мать. — Я доела суп. Он был вкусный. Дома чисто. Ты молодец, Мириам, — сказала, как вызубренный текст и, убрав стакан, направилась к выходу. Хозяйка, занятая готовкой, качнула головой. Губы сами собой растянулись в улыбке, доброй и искренней. На сердце стало тепло и уютно — труды были не напрасны, их заметили. Ласковый взгляд начал искать дочь, но той уже не было рядом. — Милая! — запоздало крикнула Мириам. Дверь хлопнула. Хельга ушла. Женщина не успела поблагодарить за слова. Она снова вернулась к приготовлению овощей, закидывая их в сковородку. В теле ощущалась непривычная бодрость и энергия. Улыбка не сходила с лица. При случае затуманенный взгляд карих глаз обращался к гостиной, где висели семейные фотографии.

***

В дверь раздался звонок. После послышался топот и выкрики. — Мам, это ко мне! Я сам открою! И через секунду на пороге появился субъект с атлетическим телосложением, но низким уровнем интеллекта. На нём была надета свободная серая футболка и домашние шорты. И без того кудрявые волосы выглядели так, будто по ним прошёлся вихрь, раза три так точно. Они были влажными. — Я ждала за дверью целую минуту, — сообщила Хельга, заходя в дом и быстро захлопывая за собой дверь. Она не сомневалась в крепком здоровье одноклассника, но было бы весьма печально, заболей он перед скорым матчем. — Слишком долго что ли? — отступил парень, давая гостье место, чтобы та сняла обувь. — Мне надо было стоять у самого порога и ждать твоего появления? — Надо же! А ты можешь иногда выдавать умные мысли, господин проигравший, — съязвив, подтвердила его думы, Хельга. — Ты сюда только зашла, а уже меня бесишь, — шепнул Джеральд, убирая её обувь на полочку. — Ты сам напросился. Не я к тебе в напарники набивалась, — ответила она и демонстративно зажала свой нос. — Ты что делаешь? — Да с тебя пот ручьём идёт. Вдруг задохнусь. — Какой пот! Я недавно из душа! — тихо возмутился Джеральд, но девушка настойчиво воротила нос. Уже с сомнением парень оттянул ворот футболки и принюхивался. От неё пахло еле заметными нотками цитруса. Волосы отдавали мятой. — От меня не воняет! — Значит, ты так торопился открыть мне, что толком и волосы не высушил? Я польщена, — важно протянула одноклассница, убрав руку от лица, и прошла в коридор. — В следующий раз проторчишь за дверью пять минут, Патаки, — пообещал Джоханссен, злобно пыхтя. — Мартин, почему ты так долго? Впусти гостя, — позвала мама его вторым именем. В коридоре появляется женщина в свитере нежного цвета и юбке в пол. На голове заплетённый домашний пучок, а лишние распущенные волосы едва касаются плеч. — Здравствуйте, миссис Джоханссен, — поприветствовала Хельга и доброжелательно улыбнулась. Одноклассник скривился, наблюдая за ней. — Здравствуй. Мартин, может, представишь мне свою подругу? — требовательно посмотрела на сына, слегка подняв подбородок. — Моя одноклассница. Хельга Патаки. Пришла для выполнения совместного задания, — быстро отчеканил спортсмен. — На этом всё, поэтому.. — Джеральд, видимо, совсем забыл, что такое гостеприимство. Хельга, хочешь чай? — мило прозвучала миссис Джоханссен, игнорируя последнее предложение сына. Парень закатил глаза и уже собирался открыть рот, чтобы выдавить из себя это гостеприимное отношение к белокурой змеюке, но стараться не пришлось. — Спасибо за предложение, но не стоит, — вежливо отказалась Хельга. Брюнет повернулся к ней и с недоверием, скептично поднял бровь. — Джеральд, где твоя комната? Тёмные брови неконтролируемо поднялись вверх после того, как она обратилась к нему по имени. — Там, — глухо ответил парень и указал направление, не переставая удивлённо пялиться на блондинку. — Тогда хорошей вам работы. Надеюсь, я не помешаю вам своим занятием, — сообщила миссис Джоханссен и ушла в общую комнату, не обратив внимания на выражение лица сына. Она прекрасно знала, что у среднего ребёнка яркая мимика. Хельга прошла прямо по коридору и остановилась у двери. На ней висела табличка с красной надписью "не входить!", а ниже приклеена бумажка "Тимберли". Патаки взялась за ручку, но не спешила открывать. Единственным человеком, к которому она смело врывалась в комнату и который её ждал, была Фиби. «Давненько я не заходила в чужую комнату. Особенно парня», — от этих мыслей девушка прикусила нижнюю губу и прикрыла глаза. В памяти возник его образ. Каштановые, густые и жёсткие на ощупь волосы. Тёмные карие глаза, почти чёрные. Саркастичная улыбка. Татуировка змеи, которая извивается почти у паха и ползёт до самой груди. — Ник, — шёпотом произнесла Хельга, тепло улыбаясь. Она обернулась к афроамериканцу, который предположительно должен был стоять за спиной. — Господин проигравший, с вашего позволения я.. Девушка оборвала себя на полуслове, когда обнаружила, что хозяин комнаты, так и продолжает стоять в конце прихожей, и в недоумении склонила голову набок. «Не знала, что он такой заторможенный», — успела предположить Патаки, рассматривая его наполненные шоком глаза и приоткрытую челюсть. Снова повернулась к двери и взялась за ручку. — «Ладно, это не так важно». — Перевела взгляд на надписи, — «Не входить, да? А особенно Тимберли. Как повезло, что меня зовут Хельга, а значит, ко мне это предупреждение никак не относится». Девушка смело ступила в комнату, выполненную в синих оттенках. Обычная простенькая комната: небольшой шкаф, стол, прибитая к стене полка для книг, комод, на полу ковёр, а стены увешены плакатами. Вопросы оставляла только двухъярусная кровать. «У него тоже есть трюмо?», — девушка остановилась перед зеркалом, оценивая свой образ. — «Ну и куда же без наград!» У самого входа висели грамоты и медали. Бо́льшая часть из них за спортивные достижения. Среди наград были и фотографии команды. На последней из них, сделанной в прошлом году, собрались все участники основного и запасного состава. На ней Джеральд сжимает кубок, поднимая его над головой, и улыбается во все тридцать два зуба. Два незнакомых крепких парня держат его на плечах и ликуют. Рядом с ними, ниже, обняв друг друга за плечи, на полусогнутых, стоят одноклассники Хельги. Стинки совсем не потрёпанный, видимо просидел всю игру в запасных. У Гифальди выбились из хвоста некоторые пряди и прилипли к потному лбу, но это не мешало радоваться победе. У Юджина, как обычно, красовался на лице пластырь, а на коленке виднелась свежая рана от падения. Арнольд стоял со спортивной повязкой на лбу, которая мешала медовым волосам лезть в глаза, и на форме виднелись тёмные пятна от пота. Кто-то из основного состава был перебинтован, получив травму локтя и растяжение связок ноги. Тренер по-отцовски обнимал покалеченных парней, надев одному из них свою кепку. Фото пропиталось семейной атмосферой, настоящим духом товарищества и радостью за первое место. Здесь запечатлена их последняя встреча: одни участники команды в прошлом году выпустились, другие покинули её, чтобы готовиться к вступительным экзаменам. Теперь в основной состав вошли ребята из её класса. Закрепить позицию сильных игроков им помог полученный за всё время опыт и спортивный энтузиазм, пропитавший их юные умы ещё с тех пор, как они впервые встали на площадку. А особенно к победе их двигало горячее сердце капитана. — Наконец пришёл в себя? — Хельга повернулась на звук и сложила руки на груди. — Смотрю и челюсть с пола подобрал. — Я просто не ожидал, что ты назовёшь меня по имени. Это первый раз, — объяснял парень своё недавнее состояние шока. — Было бы очень странно и невежливо называть тебя по фамилии при твоей матери. — И когда это вежливость стала для тебя так важна? — с сарказмом поинтересовался Джеральд, беря с комода их будущий проект и ставя его на рабочий стол. — От чая тоже отказалась из "вежливости"? — Джоханссен, напомню, я пришла сюда не для чаепития, а для работы. Ведь кое-кто всю неделю донимал меня глупыми просьбами поработать вместе, — девушка отвечала наигранным приторно сладким голосом и с нятянутой улыбочкой, а взгляд выражал абсолютный холод. — Поэтому гони рабочий материал, о котором я просила. Чем раньше мы закончим, тем быстрее разойдёмся. — Патаки, добрый голос тебе не идёт. Выглядишь жутко, — заключил брюнет и стал копаться в ящике. — Не знала, что изображать "мисс совершенство" может быть для кого-то жутко, — задумалась Хельга, откидываясь на спинку стула. В улыбке проскочило коварство. — Если это как-то ускорит рабочий процесс, то я готова улыбаться и щебетать как она. — Только это будет жалкая пародия, — с сухостью в голосе ответил парень и с хлопком положил на стол картон, бумагу и другую мелочь. — То, что ты просила. Хельга избавилась от притворной улыбки и приступила к работе. Покрашенный в зелёный цвет картон с редкой травой и деревья из пластика с необычной кроной выглядели однотонно. Не хватало разнообразия. — А что ты собираешься делать? — спросил Джеральд, склоняясь над блондинкой. Она закатила глаза, игнорируя вопрос. — Посвяти меня в свои планы. — Я собираюсь сделать клумбы с цветами, чтобы добавить яркости. — Чем я могу помочь? — парень действительно хотел принять участие в общем задании. — Видишь кровать? — сказала Хельга, начиная вырезать задуманное. Спортсмен кивнул. — Сядь на неё и жди. — Чего ждать? — Жди, когда я закончу. Хозяин комнаты тяжело вздохнул и провёл рукой по волосам, оставаясь на месте. — Раз ты уже начала использовать разный материал, может, стоит продолжить? Бумагой и картоном никого не удивишь, — начал советовать Джеральд. — из крышек можно сделать клумбу. Из салфеток цветы. Для яркости можно их испачкать в красках. Нам желательно заполнить пространство, чтобы оно выглядело ярким и более живым что ли? А на твои бутылки можно приклеить что-то отдалённо похожее на цветы. У нас же в парке есть цветущие деревья. — Хватит болтать под руку! Если так надо, то делай, — разозлилась Хельга и поднялась со стула. — Давай! Садись! Только учти, что не всё так легко приклеить. — А ты не собираешься мне помогать? — поинтересовался парень, пока доставал краски. — Я хочу исполнить свою задумку. Если твоя будет лучше, то используем её. — Патаки, ну почему тебе так сложно прислушаться к мнению других? Права бываешь не только ты, — устало сказал брюнет, освобождая место для себя. Взгляд стал тяжёлым. — Тебе вообще понравилось моё предложение? — Я уже сказала свой ответ, — продолжала препираться Хельга, слегка нахмурив брови. В знак протеста сложила руки на груди и закинула ногу на ногу. Выпрямилась как струна и взглядом прожигала в собеседнике дыру. — Хуже моей сестры, честное слово, — пробурчал Джеральд и упёр руки в бока. — А теперь повтори, только погромче. — Я сказал. Подняла свои булки с моей кровати. Села на стул. И приступила к заданию! — выкрикнул парень последнее предложение и направился к двери. — Да пошёл ты, Джоханссен! — Хельга показала средний палец перед тем, как он вышел. — Только с тобой, Патаки! — бросил Джеральд уже в коридоре, показывая два средних пальца. Словесная перепалка продолжилась и после того, как они сели за стол. Так и не сумев прийти к общему решению, каждый исполнял свою идею. — Хватит меня пихать локтём, — злилась девушка и раздражённо складывала цветную бумагу пополам. — Не бубни под руку, — шипел в ответ парень с пальцами перемазанными в краске. — И да, если ты ещё не поняла, тут мало места. — Может, это потому, что ты слишком здоровый? — Сказала коротышка. Они одновременно обернулись. Каждый прожигал другого взглядом. Карие глаза медленно заливала чёрная, вязкая, но не осязаемая ярость. Тогда как у Хельги полностью обнажили ледяное острие, ничуть не скрывая намерения ранить собеседника. Чтобы возникло ощущение, что проводишь себя по наждачной бумаге: грубой, шершавой, впивающейся в каждую клеточку тела. Напарница закрыла глаза, медленно втянула воздух, выдохнула, и снова посмотрела на собеседника. — Я пошла домой, — сообщила Хельга и поднялась со стула. — Но мы же ещё ничего не сделали! — брюнет развёл руками, указывая на разбросанные по столу заготовки разных форм и цветов. — И не сделаем, — сказала она, не скрывая усталости в голосе, и потёрла шею. Парень тоже встал из-за стола, чтобы проводить нежеланную гостью. Перед тем как выйти в коридор, с раздражением оглядывается на хаос, который оставила напарница. «И всё это мне придётся убирать одному!», — ноет в душе Джеральд и сверлит взглядом её ровную осанку. Проклинает, когда Патаки начинает обуваться. Кричит от счастья, когда закрывается дверь и пустеет порог. Парень чувствует себя измотанным и уставшим сильнее, чем после тренировки. Болит всё, в особенности голова. Словно в затылок монотонно вбивали ржавый гвоздь, и теперь зараза начинает медленно распространяться. Он идёт к столику с телефоном, набирает заветный номер и слушает гудки. — Алло? — спрашивает любимый голос на том конце провода. После чего непроизвольная и умиротворёная улыбка касается его губ.

***

— Сегодня с мамой готовила вишневый пирог. Папа его обожает, — рассказывала Фиби про свой день. — Думаю, он доест его уже завтра. Джеральд внимал каждому слову. Голос её тихий, спокойный, такой нежный и родной. Смех искренний и приятный, ласкающий слух. Взгляд синих глаз всегда кажется открытым и честным, а иногда детским с мелькающей в нём наивностью. Улыбка добрая и располагающая к разговору. Движения плавные, всегда аккуратна и осторожна с собеседником, в общении вежлива и терпелива. Ну как так вышло, что она смогла найти общий язык с белой гремучей змеёй, из которой так и сочится яд и разносится яблочное зловоние. — Как прошёл твой день? — поинтересовалась Хейердал и слегка сжала его ладонь. — Всё было замечательно, пока не пришла твоя подруга, — угрюмо ответил Джеральд и страдальчески посмотрел на свою девушку. — Она невозможна! Я хочу её придушить и закопать где-нибудь в лесу. Она не хочет договариваться или уступать. Смотрит сверху вниз. Упрямая как баран! — Напоминает тебя, — иронично улыбнулась Фиби и поправила куртку. — Я не такой! — Конечно-конечно. Ты всего лишь упёртый, вспыльчивый, экспрессивный, не любишь проигрывать, справедливый и хитренький, — перечисляла она, весело улыбаясь, а потом с сарказмом добавила, — кого же мне это напоминает? Точно! Хельгу. — Всё равно мы разные! — единственное, что смог сказать в свою защиту парень. — Определённо, — согласилась она, смеясь глазами в добром прищуре. Джоханссен решил развеяться после потраченного в пустую времени за проектом и прогуляться с Фиби. Девушка действовала как лекарство. Привела в чувства, оживила, вернула бодрость и силу. Не то, что этот дементор Патаки: оставила лишь пустую оболочку, медленно разлагающуюся от собственных мыслей и рвущегося наружу юношеского максимализма. Пара села на лавочку у озера. Солнце медленно шло к закату, но людям в парке это никак не мешало. Много детей носилось по газону. Молодые мамочки шептались о чём-то важном. То тут, то там, встречались собачники. Кто-то выходил на вечернюю пробежку. — Джеральд, а сколько раз в кольцо попала Хельга? — решила спросить Фиби, любуясь видом на озеро и его обитателями. Положила голову на его плечо. — Ни разу, — дал мгновенный ответ спортсмен. Он приобнял Хейердал за плечо и коснулся её сцепленных в замок бледных пальцев. Они были ледяными. Джеральд накрыл их своей ладонью, чтобы согреть. Азиатка повернулась к своему парню, брови были сведены к переносице. — Что? — совершенно спокойно спросил Джоханссен. На лице ни намёка на панику – одна уверенность и прямой взгляд. — Замёрзла? — Нет. Пытаюсь понять, врёшь ли ты мне, — она продолжала сосредоточено смотреть на брюнета, забавно подняв подбородок, как учёные в фильмах. — Ну и что же вы поняли, мисс Хейердал? — манерно поинтересовался Джеральд с лёгкой ухмылочкой на губах и склонился ближе. — Я соврал? Тёплое дыхание почти обжигало её бледную кожу. Совсем немного и кончики носов соприкоснутся. Румянец предательски напал на щёки и уши. Фиби опустила взгляд, сомкнула губы, кажется, задержала дыхание. «Снова стесняется», — успел подумать Джеральд и победно улыбнулся. Но тут девушка подалась вперёд. Аккуратно, нежно, но с каким-то своим страхом едва коснулась его губ. На них остался её блеск с лёгким запахом шоколада. Джоханссен удивлённо вскинул брови и слегка приоткрыл рот, так и не сумев выдавить из себя и слова. Не давая ему опомниться, Фиби высвободила руки из тепла и ласково прикоснулась к тёмным щекам. Взгляд из-под полуопущенных ресниц и её горячее уверенное прикосновение к его губам забрали все шансы на любые мысли и слова. — Эх, хорошо быть молодым, — послышался тихий старческий голос за спиной. Забыв о времени и посторонних, погружённые в свои чувства, подростки не отдавали себе отчёта о своих действиях. Фиби закончила поцелуй и спрятала своё раскрасневшееся лицо в ладони, утыкаясь Джеральду в грудь. Парень машинально прикрыл любимую от посторонних глаз с глупой расплывшейся улыбкой. — Дура-дура-дура! Как же стыдно, неловко. Ой, мамочки! — нашёптывала себе ругательства японка от нахлынувших эмоций. Крепкие объятия Джоханссена внушали спокойствие. Он положил подбородок ей на макушку, вдыхая запах ягодного шампуня, и ободряюще погладил по спине. — Пошли в кафе, — сказал Джеральд не в силах убрать с лица идиотскую и до одури счастливую улыбку. В первый раз Фиби проявила инициативу. — Зачем? — она показалась из укрытия, утыкаясь носом ему в шею. — Просто ты холодная, как труп. Надо согреться. Школьница удивлённо хлопнула глазами. Не такой реакции она ждала от своего парня, когда собирала всю свою решимость в кулак, чтобы поцеловать. Сердце билось, как сумасшедшее в тот момент. Ей даже показалось, что частота сердцебиения достигла скорости кроличьего. «Если бы выражалась Хельга, то сказала бы сейчас что-то вроде: я чуть не откинулась!», — вспоминала Хейердал яркие выражения лучшей подруги. Поджала губы от обиды потому, что именно так себя и ощущала. Прыжок в пропасть успехом не увенчался. — Фиби, я тебя люблю, — тихо сказал Джеральд. Ровный низкий голос вызвал у девушки приятные мурашки. Он поцеловал её в лоб и добавил, — А теперь пошли греться, мой ходячий труп.

***

После прогулки с Фиби Джеральд возвращался домой и проходил мимо магазинчика. — Какие люди! — довольно улыбнулся парень, когда из него вышел Шотмен. — А ты чего шастаешь? — удивился Арнольд позднему появлению друга. На улице к тому времени уже стемнело. — Я от Фиби, — объяснил капитан баскетбольной команды и спросил, подходя ближе, — газировку будешь? После магазина ребята сели на первую попавшуюся лавку. Небольшой пакет с продуктами Шотмен поставил рядом с собой. Оба открыли газировку и стукнулись банками. — Вкусно, но лучше б это было пиво, — мечтательно протянул Джоханссен. — Пьяным тебя в школу не пустят. — Арни, а ты бы со мной не выпил? — в голосе послышалось разочарование. Блондин мотнул головой. — Кидалово. Правильно Патаки говорит, ты. — указал на него банкой. — Чёртов святоша! Шотмен закатил глаза, раздражённо цыкнул и сказал: — Мне не нравится эта кличка. Забудь, что она существует. А если хочешь выпить, то давай на выходных? Позовём Сида и остальных. — Замётано! — Как сегодня поработали с Хельгой? — спросил Арнольд и рассмеялся, когда увидел кислую мину друга. — Не называй имя дьявола, — мрачно произнёс Джеральд и с жадностью сделал глоток от газировки. Так персонажи в фильмах обычно пили дешёвое пойло, чтобы забыть весь пережитый ими ужас. — У тебя там как? Ты же в паре с Рондной, а она не любит пачкать руки и как-то напрягаться. — К счастью, мы наконец-то закончили. Я еле пережил походы к ней домой. — Рад за тебя, но не от всего сердца. Я бы тоже с радостью пострадал в гостях у Ллойд, — брюнет театрально приложил руку ко лбу и изобразил страдальца. — Посмотрел бы, как ты потом вымаливаешь прощение перед Фиби, — усмехнулся Арнольд. Джоханссен отрицательно мотнул головой. — Корме неё я никого не вижу перед своими глазами. Меня ни одна девушка уже не соблазнит, — с полной уверенностью заверил он и наклонился ближе, напуская таинственности. — Так у вас совсем ничего не было? — Нет. — Серьёзно? — Джеральд с сомнением глянул на Арнольда. Тот сидел с постным лицом, без каких-либо эмоций, и пил газировку. — У неё же такие формы, довольно привлекательная, да и ты ей интересен. — Я же знаю, что это будет не на один раз, — устало объяснял Шотмен. — А в чём проблема? Не встаёт? — пошутил и сам же посмеялся над своей шуткой, согнувшись пополам. — Иди на хрен, — лучший друг толкнул его в плечо и показал фак. — Да ладно тебе. Знаю я, что душой она не твой человек. Так бы давно встречались, — более расслаблено произнёс Джеральд и облокотился на спинку лавки, закинул ногу на ногу. — А если выбирать: Ронда или Лайла? — Лайла в прошлом, — парень опустил взгляд на банку и повертел в руке, как будто что-то рассматривал на этикетке. Вздохнул и с какой-то грустью добавил. — Мы давно расстались и остались хорошими друзьями. Улыбка Шотмена выглядела жалкой и неправдоподобной. Джоханссен не стал как-то комментировать или предполагать "а если?", "может?", "вдруг?". Всё сложилось, как сложилось и ничего не изменить. После напоминания о Сойер Арнольд провёл указательным пальцем по тыльной стороне ладони, где маячил зелёный клевер с четырьмя листочками. «Если бы там была снежинка...», — он не дал себе возможность вернуться в прошлое: не хотел снова ругать, критиковать и винить себя. — «Это уже произошло. Сейчас важнее узнать, с кем же мне так повезло?». — Слушай, — Джеральд прочистил горло, решил разбавить неловкое молчание. — Про Патаки. Как с ней поладить, а? А то мы так до могилы друг друга доведём. — На этот вопрос Шотмен только поднял одну бровь, хмыкнул и как-то издевательски усмехнулся. — Точно! Кого я спрашиваю? Она же на дух тебя не переносит. — Именно! — кивнул Арнольд и довольно улыбнулся. При упоминании светловолосой бестии настроение приподнялось. — Тебе на кажется, что теперь она стала чаще всплывать в наших разговорах? — Так и есть, — подтвердил афроамериканец и провёл по кудрявым волосам. — Теперь эта ведьма будет преследовать меня до выпуска, а если Фиби продолжит с ней дружить, то до самой смерти мы будем неразлучны! — Ты драматизируешь. — Нет! И не дави такую лыбу! Тебе нравится, когда я страдаю, да? — ныл Джоханссен и, когда лучший друг согласно кивнул, тихо посмеиваясь, шуточно толкнул его в плечо. — Какой же ты гад. — Сделал пару глотков газировки и поинтересовался, — Арнольд, а почему ты хочешь общаться с Патаки? — А тебе разве не интересно, какая она настоящая? — отсмеялся он и начал отвечать более спокойно. — Она же всегда с этой мишурой ходит, хмурая, со всеми говорит на отвали, а при случае ругается и конфликты начинает, — Джеральд согласно кивнул. Арнольд начал жестикулировать и объяснять дальше, — но она не может быть такой постоянно. Фиби же с ней как-то общается, дружит. Да и Хельга иногда показывает себя обычной девчонкой. Улыбается, шутит. Просто этого никто не замечает. — А ты откуда знаешь? — перебил Джеральд и странно посмотрел, поставил пустую банку газировки рядом с собой и сложил руки на груди. — Видел, — неуверенно пожал плечами. Для него это уже было естественно: обращаться внимание на окружающих. — Я привык наблюдать за кем-то. — теперь брюнет смотрел с осуждением и неприязнью. — Джеральд, ты что себе там навыдумал, а? — Шотмен с хмурым взглядом постучал пальцем себе по лбу и продолжил объяснять. — Я просто смотрю, во что одеты люди, что делают, говорят, как ведут и так далее. Я это подмечаю, и когда что-то меняется, легко могу понять. А если говорить про Хельгу, то мне, правда, интересно, какая она без своего напускного величия. «Какая Патаки настоящая?», — Джеральд в первый раз задался таким вопросом. — «Я прекрасно знаю какая! Она – отвратительная одноклассница, высокомерная гадкая змея и..!». — недовольство росло, но когда он вспомнил, что проиграл ей в своей же игре, что, несмотря на поставленные условия, она согласилась с ним работать и никому не рассказала о его провале, задумался вновь. — «А может не знаю вовсе? Хельга Патаки, чёрт тебя дери, как и с чем тебя едят?».