Глава 12 (11.1 глава)

— Хел! Хел! — послышалось издалека. — Милашка Хел! — крикнул ещё один мужской голос. — Эй, подруга!       Патаки остановилась и повернулась с надеждой, что звали не её, а какую-нибудь Хелену. Остальные тоже повернулись в сторону шума. На парковке возле школы стояла привлекательная машина, цену которой страшно было называть вслух. Возле неё стояли два парня и весело махали в сторону компании. Некоторые школьники заинтересовано оглядывались на весьма симпатичных парней и машину. — Кто-то их знает? — спросил Джеральд и посмотрел на друзей. — В первый раз вижу, — пожал плечами Арнольд. — Не помню, — Фиби спрятала взгляд, слегка краснея. Ронда замедлила шаг и оценивающе посмотрела на незнакомцев. Надин повторила за ней. Ронда заправила прядь волос за ухо, словно обязательный пункт плана в её списке, и самодовольно улыбнулась. — Даже после школы парни не дают мне прохода. — Но ты же не пойдёшь к ним? — тихо спросила Надин, сильнее прижимая к себе её сумку. — Конечно нет! — возмутилась Веллингтон и упёрла руки в бока. — У нас сейчас другие планы. Если им так нужно моё внимание, то они приедут в другой день. — Точно! — обрадовалась Надин. Подруги двинулись к машине Ронды. Друзья выжидающе глянули на Хельгу. — Эти дурни пришли по мою душу, — вздохнула Патаки и пошла к ним, грозно хмуря брови. Одноклассники решили остаться на месте. — Что вы забыли у моей школы? — начала шипеть на них Хельга. — Что вы не поняли в словах... — Хел! — радостно выкрикнул высокий широкоплечий парень, заключив её в объятия. Он оторвал её от земли и закружил. — Уил! — захрипела блондинка, откидывая голову назад. — Я тоже рада встрече, но отпусти. Парень наконец вернул её на землю, нагло положил руку ей на голову и потрепал по волосам. Патаки насупилась, но промолчала. — Она может быть такой..— Джеральд не знал, какое лучше слово подобрать. — Покладистой? — Это её друзья? — задал риторический вопрос Арнольд. Он поправил кепку и вскинул голову, руки спрятал в карманах штанов, нервно шелестя то ли чеками после мелких покупок, то ли шпаргалками. Ему открывалась новая грань жизни Хельги, но он не знал, стоило ли ему радоваться. «Значит, я тебе отвратителен без ясной причины, а какой-то прилизанный малознакомый парень тебе очень даже нравится, раз ты позволяешь такое?», — он поджал губы, в который раз не понимая поступки своей одноклассницы. — Как и договаривались. Сегодня мы закатываем праздник в твою честь, — довольно заявил Сэм и весело глянул на подругу. — И, возможно, сегодня мы проведём с тобой замечательную ночь, — бархатным голосом заговорил Уильям. Чёрные волосы под лаком, чёрная водолазка обтягивает грудные мышцы, острые скулы, аристократичная родинка под глазом, пальто, приятный парфюм и манера речи. Всё выглядит до ужаса притягательным. — И что же ты обещаешь мне за эту ночь? — с хищной улыбкой поинтересовалась Хельга, подходя ближе. Сэмюэль картинно закатил глаза, наблюдая за их представлением. — Комплименты? Украшения? Поход в ресторан? — беззаботно перечислял Уильям, ожидая, что она согласится на что-то из предложенного. По его задумке, разумеется. — А перепишешь на меня весь бизнес своего отца, ваши акции и фонд? — сладко протянула Хельга. — О нет! Я не выдержу таких трат, — он театрально схватился за грудь и согнулся. — Почему так дорого? — И снова Уильям потерпел поражение в собственной игре: «пикапер года или подкати удачно к Хел»! — оповестил о результате Сэм и тихо засмеялся. — Хел, ну ради приличия, могла бы сказать "да", — обидчиво протянул он и сложил руки на груди. — Конечно-конечно! — согласилась блондинка и ободряюще толкнула его в бок. — Уил, ну мы же все знаем, какие именно девушки в твоём вкусе. Нет смысла отрабатывать подкаты на каждой попавшейся. Особенно на мне. Сам знаешь, на мне твои приёмы не работают. — Ребята, когда мы уже поедем? — из машины высунулась светловолосая макушка. Цветастая вязаная шапка с длинными завязками сидела набок, на руках позвякивало множество браслетов. Некоторые его пряди волос были заплетены в косички. — Рик! — удивилась Хельга ещё одному знакомому лицу. — Привет, — протянул парнишка и посмотрел в сторону любопытных школьников и на компанию Хельги. — Они идут сюда. — Хельга, ты не забыла, что мы идём в кафе? — напомнил Джеральд, глянул на неизвестных, а потом на Патаки. Фиби незаметно спряталась за мальчиками. Арнольд с недоверием рассматривал новые лица. — Ты нашла новых друзей? Почему не сказала? — Сэм взял её за плечо и слегка пододвинул к себе. — Долгая история, — махнула она рукой и помассировала переносицу. — Признайся, мы поймали тебя на измене, — шутливо начал Уильям и хитро улыбнулся. — Ты променяла нас и шумные гулянки на смазливого блондина и накаченного афроамериканца? Ах, сердце разбито! — Смазливый? — Арнольд недовольно посмотрел на друга Хельги. Тот выглядел совершенно беззаботным. Джеральд гордился своим заметным спортивным телом. — Шотмен, он сделал тебе комплимент. В своей манере, — она вступилась за Уильяма, пресекая возможность начать конфликт. — Думаю, это ваша первая и последняя встреча. Поэтому обойдёмся без знакомства. Джераль-до, на сегодня у меня были планы с ними. Извини. — Тогда пойдём в другой раз, — спокойно среагировал Джоханссен, но снова оглядев парней, придвинул Хельгу ближе и спросил. — А ты уверена в этих ребятах? Всё будет хорошо? — Спокойствие. Мне с ними ничего не угрожает, кроме приключений на пятую точку, — она хлопнула его по плечу, Джеральд потёр её по локтевому сгибу, борясь с сомнениями, а после вздохнул и отпустил. — Куда хоть едешь? — Арнольд решил попытаться узнать от Патаки хоть что-то. Девушка раздражённо выдохнула и закатила глаза. — Всё-то тебе надо знать, Шотмен. Мы поедем в клуб «Лакипаб», где будем сидеть до позднего вечера. Но ты же святоша и про такие места даже не слышал. Арнольд только сжал челюсть и отвёл взгляд. Он не хотел начинать с ней ссору на глазах у всех, хотя язык так и чесался высказать ей пару ласковых. Сэмми галантно снял с подруги рюкзак и закинул его в багажник. Проходя к нему, заметил знакомую фигурку, что неловко переминалась с ноги на ногу. — Привет, Фиби! — воскликнул рыжеволосый и помахал ей рукой. Тогда вся компания обратила внимание на спрятавшуюся и затихшую девушку. Фиби измученно подняла на компанию глаза, когда Арнольд и Джеральд расступились в стороны. Уильям забавно передёрнулся. — Да это же маленькая опасность! Сегодня же ты без перца? — испуганно поинтересовался Уил, прячась за Хельгу. — Я уже извинилась, — стыдливо пробормотала Хейердал, не отводя взгляд от богатенького мальчика. — И в тебя не попала. — Ни одна девушка не пыталась привлечь моё внимание так, как ты. Мне до сих пор снятся кошмары, что в меня летит смесь из перцового баллончика, — он продолжал свою трагедию, еле сдерживая смех. Фиби не могла избавиться от стыда, ещё и Джеральд испытывающе смотрел, ожидая объяснений. — Честно, не будь ты моим другом, я бы тоже шмальнул в тебя перцовкой, — мечтательно улыбнулся Сэм и упёрся локтями на багажник. Уильям с усмешкой глянул на него. — Солидарна, — кивнула Хельга и повернулась к одноклассникам, посмотрела на Джеральда. — В общем, это было давно. Фибс не могла поймать меня на летних каникулах. Как-то пронюхала, где я иногда ошиваюсь, — объяснять через кого именно, не стала. Не видела необходимости делиться ценным информатором. — Приехала в сомнительное место, и он стал первым, на кого она наткнулась, — блондинка указала на Уила. Парень довольно улыбнулся, важно поправляя волосы. — Естественно, она испугалась этого громко говорящего пугала и использовала самозащиту. Но все остались живы и здоровы. Конец истории. — Да иди ты, — обидчиво протянул Уильям и показал Хельге фак. Он подошёл к двери и крикнул. — Тащите свои костлявые задницы, и если ещё раз пискнете подобное, высажу у гадюшника. Джеральд спокойно выдохнул после услышанного. Фиби сильно сжала его руку, чтобы он посмотрел на неё и одними глазами сказала, что он может быть в ней полностью уверен. Арнольд изобразил кашель, скрывая смех. Ему всегда было интересно наблюдать за тем, как Хельга общается с окружающими, и всегда казалось, что её колкости в адрес других неприятны, но довольно смешны. Патаки выглядела непринуждённой и счастливой. Она подошла к двери, которую ей любезно открыл Сэм, и села на заднее сиденье к Эрику. Тот обрадовался, что они наконец двинутся с места, и обменялся с Хельгой хлопком ладони. Сэм сел к Уильяму на переднее сиденье и выкрикнул. — Не переживайте, мы доставим Хел домой. — Но после её слов, не факт, что целой и невредимой! — добавил хозяин машины и начал заводить. — Он шутит, — из окна высунулся Рик и медленно продолжил. — Слушай, а классная у тебя кепка. Где... Но парнишка не успел закончить. Машина двинулась с места. Он запоздало хлопнул глазами и стал махать на прощание. Потом его резко втянули обратно в салон, и он с цветастой шапкой совсем пропал из виду. Через время ребята приехали к клубу с яркой вывеской. Уильям деловитой походкой зашёл внутрь, ведя за собой друзей. Шепнул что-то персоналу и показал визитку. Молодой парень сопроводил их на второй этаж, где не было ни души. Внизу танцевали редкие люди. Клиенты приходили и уходили, потягивали коктейли, иногда знакомились. — Итак, друзья мои! Я великодушно провёл вас в столь популярное и великолепное заведение, — заявил Уильям, падая в кресло. Он аристократично провёл рукой в воздухе. — Поэтому требую наслаждаться, есть и пить всё, что пожелаете. Не благодарите меня! Хельга переглянулась с Сэмом, и оба хмыкнув, покачали головами. Рик, разинув рот, как загипнотизированный, смотрел на диско-шар, всё не снимая свою странную шапку. Ребята открыли меню, стали выбирать блюда и напитки. Эрик тем временем копался в рюкзаке и доставал из него настольные игры и карты. За болтовнёй и играми час пролетел незаметно, и к их компании присоединились новые лица. Девушка в чёрных рваных джинсах, кожанной куртке и в обтягивающей жёлтой футболке со спины накинулась на Хельгу с объятиями в тот момент, когда та кидала игральные кости. Кубики покатились по полю, сбивая чужие фигурки. — Всем привет! — радостно объявила она. — Смотрю, вы тут скучаете. Вяленько тут у вас, — Кристин оглядела друзей, медленно поднялась, облокотившись локтями на кресло, и, обхватив Патаки за щёки, подняла её голову вверх. — Поздравляю с прошедшим днём рождения, моя дорогая! И почему ты не позвала нас раньше, а, маленькая зараза? — девушка мстительно ущипнула Хельгу за щёки. Длинная русая коса спала с плеч и кончиком щекотала блондинке лоб. — Кри́стин, только щёки ей не оторви, — весело прозвучал голос подошедшего парня. — Хотя, знаешь что? — он призадумался, а затем поднял руку и потрепал за волосы, приговаривая. — Она это заслужила! — Я тоже безумно по вам скучала, — пробубнила Хельга, сбрасывая с себя их руки. Она поднялась с кресла и крепко обняла Кристин и Ника. Послышался сдавленный выдох. — Это месть. Теперь, когда они все оказались в сборе, принялись гулять на всю катушку. Стол заставили пиццей, колой и алкоголем. Ребята весело болтали, снизу, с танцпола доносилась музыка. — Ник, а почему пришёл без Терезы? — поинтересовалась Патаки у бывшего парня. Он сидел на диване и потягивал пиво. — Я по ней очень соскучилась. — А она по тебе нет, — злой шуткой ответил он, но сразу улыбнулся и пожал плечами. — Не знаю. У неё семь пятниц на неделе. То шумные места не любит, то настроения нет. Не женщина, а беда на голову. — Вау, и это говоришь мне ты? Безбашенный парень с хвостами по учёбе? Ты что, стал более серьёзным и ответственным? — И не говори, — противно сморщился Николас и откусил пиццу. — Кто ж знал, что встреча с судьбой так кардинально меняет жизнь. — Хел! — внезапно выкрикнул Уильям, отвлекаясь от флирта с Кристин. — Руки на стол. Снимай перчатки! — А, точно, — Николас глянул на Хельгу и заметил подаренные им перчатки. — А я думал, ты их выбросила. — Нет, конечно. Я ими в комнате пыль вытирала, — махнула Патаки рукой, она заметила взгляды друзей. — Так, начну с того, что метка с вами никак не связана, — она медленно потянула за ткань. — Я знаю, кто моя вторая половинка, и связываться с ней не желаю. Если встретите парня с такой же меткой, ничего ему не говорите. Вы меня поняли? — Да, поняли, поняли. Показывай уже! — нетерпеливо просил Уильма и хлопал по подлокотнику кресла. — Не мне тебя учить, — пожала плечами Кристин, делая глоток пива. — Я могила, — пообещал Ник. — А я уже говорил, что от судьбы не уйдёшь, — наставительно напомнил Сэм, от чего Хельга закатила глаза. Она выжидательно глянула на Эрика. — Чего? — блондин с волосами до плеч непонимающе оглядел друзей. — Вы хотели последний кусок пиццы поделить? — парнишка перестал тянуться за едой и печально вздохнул. — Он нас даже не слушал! — засмеялась Кристин и похлопала его по спине. — Не волнуйся, доедай пиццу. Мы новую закажем, — девушка требовательно посмотрела на Уильяма. Тот без слов исполнил её маленькую просьбу и сделал заказ. Все повернулись к имениннице, и она обножила кожу, показывая столь ненавистный ей знак. — Довольны? — она скоро сунула руку в чёрную ткань и спрятала "счастливый" клевер. — Хел наконец вступила в наши ряды! Выпьем же за это! — весело прозвучал голос Ника. Над столом поднялось множество рук с разными цветными отметинами. Звонко стукнулись бокалы. — Вам только повод дай, и вы напьётесь, — Хельга, не скрывая улыбки, чокнулась с ними бокалом с колой. — Тут есть ещё один трезвый человек, — напомнил о себе Сэмюэль. Он тоже пил безалкогольные напитки. Вечер пятницы вступал в силу. С танцпола всё громче доносилась музыка, посетители весело отплясывали и выкрикивали слова из песен. Постепенно клуб наполнялся ночной жизнью. Кристин потянула друзей вниз, ей не терпелось потанцевать. Весёлая музыка неслась из динамиков, наполняла энергией. Хельга пустилась в пляс, не отпуская ладони Кристин. Она была безмерно счастлива и благодарна тому, что повстречала их на своей жизненной дороге.

***

Хельге шестнадцать лет. Поздний вечер. Роберт снова ругается с Мириам. Та срывает голос до хрипа. — Сколько можно? Вам самим не надоело? — дочь вмешивается в их конфликт, ударяет ладонями по столу, привлекая внимание родителей. — Что Мириам сделала не так? — Взрослые сами решат свои проблемы. Не вмешивайся, — отмахнулся отец и снова взглянул на жену. — Что тебе было не ясно? Я сказал: не трогай эти книги, а ты... — А как я должна была понять, что это те самые книги? Они стояли на общей полке, все в пыли!       Хельга прошла с кухни в гостиную. Она взяла одну из предполагаемых отцовских книжек. Название гласило «футбольная тактика». Обложка книги была влажной, но страницы сухие и чистые. Внутренности совсем не испорчены. — Милая, твой мозг уже совсем заплыл, да? — ссора родителей продолжалась. — А может тебе напомнить, как ты разбила вазу, к которой я просил не прикасаться? Подаренный моей бабушкой чайный сервиз? — женщина сконфуженно опустила голову, руки сильнее обхватили спинку стула. — Сколько раз тебе повторять, что руки у тебя растут из одного места! — Хватит припоминать мои ошибки! А ты сам? Забывал ключи от дома на работе! О том, что нужно забрать детей из школы! Покупал продукты с истёкшим сроком годности! Да ты без меня ничего не можешь! — яростно ответила жена. Роберт сжал кулаки, сильнее хмуря брови. — Боб, с твоими книгами всё в порядке. Обложка влажная, но содержание не пострадало. Мог бы и сам протереть с них пыль, — Хельга снова полезла в спор родителей. Надеялась, что ругань прекратится. — Иди в свою комнату! — сорвался на неё отец и повернулся к Мириам. — Это всё твоё воспитание! Почему ты не объяснила ей, что нельзя перебивать и лезть в чужой разговор? — Я? Это не только мой ребёнок! Ты тоже должен принимать участие в её воспитании!       Крики только продолжили набирать обороты. Хельга пошла в прихожую, переоделась и хлопнула дверью. Её никто не услышал. — Да заткните вы свои говнолейки! — выкрикнула она в сторону кухонного окна и показала два средних пальца. — Уроды. Ещё я буду плакать из-за таких ограниченных, как они.       Девушка сморгнула наворачивающиеся на глаза слёзы обиды. Ладони непроизвольно потянулись к глазам и начали растирать их до покраснения и жгучей боли. Влага исчезла. Взгляд стал мрачным. Она пинала камушки, валяющиеся на асфальте, и шла без конечной цели. Злость не отпускала её, обида только сильнее заселялась под сердцем и отдаляла от так называемых родителей.       Знакомые улицы Хиллвуда сменялись новыми, ранее неизведанными. Автобусы закономерно проносились мимо, привычно медленно, полностью заполненные недовольными и уставшими людьми, с неприятным гудением и выхлопным дымом. — Старая развалюха, — прокляла Хельга транспорт передвижения.       К её везению весна выдалась тёплой, и можно было проводить время без страха, что замёрзнет какая-либо конечность или промокнут ноги. Возле дороги уже зажглись фонари, мимо давно проехал последний автобус. Часов, чтобы посмотреть время и в панике умчаться домой, под рукой не находилось. Хельга продолжала бесцельно шагать, пока её не остановил сигнал полицейской машины. Она испуганно посмотрела на молодых служителей закона. «Только копов мне не хватало под конец дня», — подумала девушка, глянув на них.       Сглотнула, представляя, как её сажают в машину и везут к дому, требуют с родитей штраф. Как в доме снова начинается крик. — Покажите документы, — спокойно потребовал мужчина. Машина замедлила движение.       Хельга накинула капюшон толстовки, надеясь спрятать лицо, и рванула в подворотню. Послышался хлопок дверью. Один из полицейских побежал за ней. Хельга выбежала на опустевшую дорогу, напротив заведение, что-то вроде закусочной. Она побежала к ней со всех ног, надеясь, что сможет скрыться от служителей порядка. В спину ей кричал один из них, с другой стороны улицы послышался звук колёс. — Твою мать! — отчаянно завыла Патаки, проклиная весь сегодняшний день.       Взгляд зацепился за молодого парня, покуривающего у байка. Он ошарашенно уставился на Хельгу и её преследователей, спешно кинул недокуренную сигарету, примяв ботинком, и сел на байк. — Заводи! — крикнула она незнакомцу и отдала последние силы на бег. Прямо в спину дышал полицейский, служебная машина уже подъезжала к закусочной. Прохожие зеваки заинтересовано смотрели за всем происходящим. — Гражданка! — угрожающе послышалось сзади. Лёгкие полыхали, казалось, ещё немного и она выплюнет их на асфальт. — Гони! Гони! — умоляюще кричала на парня Хельга, когда уселась на его байк. Юноша выпучил глаза, опешил. В спину прилетело пару отрезвляющих ударов. — Гони!       Он завёл байк. Хельга крепко вцепилась в его куртку, пряча лицо от полиции. Они тронулись, ловко объезжая мужчину. Тот побежал к машине. Через пару секунд в спину заиграла полицейская сирена. — Сука! Вашу мать! — закричал парень. — Да идите вы на.. — матерные слова терялись в порыве ветра и звуков машин. — Чёрт! Эта рухлядь не может быстрее? — обеспокоено спросила Хельга и обернулась. — Гонии, чтоб тебя! Они прямо за нами! — Держись крепче! — предупредил незнакомец, выжимая газ на полную.       Хельга кричала как никогда. Горло сдавила сухость, оставалось лишь жалко хрипеть. Сирены тарабанили по ушам, ветер превратился в холодного незнакомца, хлеставшего по лицу, звук мотора нещадно трещал. Ей казалось, что руки онемели, и она вот-вот отпустит парня, слетит на асфальт, пролетая добрых несколько метров, всё больше превращаясь, не в лепёшку, а в нечто из мяса и костей. Водитель стал делать резкие повороты. Послышались сигналы машин. Впервые она по-настоящему ощутила кочку, когда подлетела на пять сантиметров над сидением и боль отдалась по внутренностям. — Господи! — в последний раз крикнула Патаки, прося у высших сил сохранить ей жизнь. Она смогла разлепить зажмуренные от страха и от сильных порывов ветра глаза, только когда байк замедлил движение и припарковался. Хельга оглянулась по сторонам, с облегчением заметив, что погоня отстала. — Слава богам, я жива! — счастливо протянула она, слезая с опасного транспорта и ощупывая продрогшее тело. Розовую ленту чудом не сорвало ветром с головы. — Дамочка, что за хрень сейчас произошла?! — возмущённо спросил незнакомец, складывая руки на груди. Парень слез с байка и опёрся на него бёдрами. Сейчас Хельга могла ясно рассмотреть его внешность. Мальчишка её возраста. Высокий, почти на голову, а может, и выше. Каштановые густые волосы, довольно простая причёска, телосложение обычное, не сказать, что накачанное. Хотя судить о нём под слоями одежды сложно. Глаза глубокие, тёмные, земляного оттенка. — Извини, что втянула, — Патаки действительно стыдилась, что подставила незнакомца. — Но спасибо, что помог. Правда, спасибо. — И это всё? — он продолжал пилить её недовольным взглядом. — Какого они вообще за тобой гнались? Ты прятала от них травку или что? Они видели мои номера, пока я прикрывал какую-то дечонку, и легко могут меня найти. — Боже, — устало протянула девушка и закатила глаза. — Уже наступил комендантский час, и мне бы хорошо так влетело, поймай они меня. Поэтому да, я сбежала от них, а сейчас я иду домой. Пока. — Может, тебя подбросить? Уже действительно поздно, — он заметил время на уличных часах, которые незаметно стояли, наполовину освещаемые фонарями. — Я на это не сяду, — Хельга с опаской глянула на байк. Накинула капюшон и пошла вперёд. — Ну, бывай. — Как тебя хотя бы зовут? — спросил парень, он взялся за ручки байка и повёз его, следуя за девушкой. — Хельга, — назвала она имя и обернулась через плечо. — У тебя бензин закончился? — Нет. Просто моё воспитание не даёт мне оставить даму одну на улице, — с сарказмом ответил он, на что девушка закатила глаза. — Меня зовут Николас, но можно просто Ник. — Просто Ник, можешь свалить обратно в туман? — Патаки недовольно посмотрела на него, когда они сравняли шаг. — Когда ты благополучно свалишь домой, с удовольствием.       Первая встреча произошла удивительно насыщенно. Оба пообещали себе, что больше не пересекутся, но у жизни были на них другие планы. Через пару дней встреча состоялась в кафе. Последовало короткое удивление, затем объяснение: заведение довольно популярное. Встреча в парке тоже совпадение — он излюбленное место для прогулок. Но вот встреча на набережной не шла ни в какие ворота. Далёкое место, огибающее половину города, с несамым отличным видом на горизонт. Тут часто проплывали корабли, рядом находился причал, и было достаточно шумно. Редкие лавки стояли на солнцепёке. Не самое лучшее место для прогулок. — Какие люди! — довольно искренне удивился чужой голос и заставил Хельгу повернуться. Она жмурилась от солнца. — Николас, — прошипела девушка, но с улыбкой продолжила. — Ой, то есть, просто Ник.       Хельга поднялась с лавочки, желая исчезнуть и как можно дальше от знакомого лица. — Хельга, я тоже не особо рад тебя видеть. Но кажется мне, что встречи наши стали уже закономерностью, — произнёс он, следуя за ней. — Может, начнём общаться? — А говорили, что мужчины любят опираться на логику, — усмехнулась она, говоря о стереотипах. — Поясню простую вещь: город у нас не самый большой. Мест как таковых не так уж и много. И дураку понятно, что мы случайно пройдём мимо. Мы и раньше проходили мимо друг друга, только внимания не обращали, — высказавшись, Хельга надеялась, что парень согласится и перестанет быть навязчивым. — Дай-ка подумать, — он наигранно потёр подбородок и глянул на девушку. — Наглая блондинка с высоким хвостом, упрямая, достаточно высокомерная, и с розовой лентой в волосах, — Ник начал описывать свою собеседницу. — Странно, что я ни разу тебя не встречал. — Удивительно. А вот мне часто попадаются подобные тебе. Смазливые, бахвалистые, упрямые, приставучие, темноволосые, возможно, не самые умные. А ещё такие любят делать вид, что они старше, чем есть на самом деле, и прикидываются джентльменами. Хотя зачем, если эти манеры им поперёк горла? — она как бы невзначай пожала плечами и лукаво глянула на парня. Тот усмехнулся, не такой реакции она ждала. — Не ожидал, что ты так подробно опишешь мне свой типаж, — Ник саркастично улыбнулся и с веселье посмотрел на девушку. — И я под него отлично подхожу, за исключением пары нюансов. Но в целом, я считаю, что у нас будет отличное общение. — Ха, — только и смогла выдать Хельга, а потом залилась смехом. — А ты хорош! — одобрительно кивнула, оценив его ответ. Парень умело вывернул разговор в свою пользу. Такие собеседники встречались ей не часто. — Я начну с тобой общаться, при условии, что мы пересечёмся снова и совершенно случайно. — По рукам, — согласился Ник и протянул ладонь. Хельга равнодушно опустила на неё взгляд и ответила, уже смотря на парня. — Незнакомцам руки не пожимаю.       Он хмыкнул, убрал руку и провёл по волосам. Ещё немного прошлись в молчании, пока по инициативе парня не завели разговор. Он вышел скомканным и неловким. Ник решил свернуть с набережной и пойти по улице, а Хельга продолжила путь в сторону причала. Они разошлись, смазано попрощавшись. После их встречи прошла неделя, другая. Блондинка успела позабыть об их уговоре. Голову доверху забила подготовка к предстоящим контрольным и заумное бормотание Фиби, которая не выпускала из рук учебники и вечно проверяла Хельгу. Дом, зубрёжка, дом, прогулка с Фиби, ругань с Веллингтон и Гифальди, перебранки с Джоханссеном и Шотменом, споры с рыжеволосым ангелом Сойер, выходные, и снова по кругу.       И вот, вечер пятницы. Патаки после пробежки по парку заходит в первый попавшийся магазин, и, о чудо, голубые глаза сталкиваются с тёмно-карими глазами и нахальной улыбкой на смуглом лице. — Вот так случайность, — довольно говорит Ник и выходит из-за полок с водой. — Не то слово, — устало протягивает Хельга на выдохе и вытирает пот со лба. Парень проходит к холодильнику и достаётся оттуда воду. — Держи! — Спасибо. Холодная вода то, что надо после бега, чтобы у меня случилось переохлаждение и поднялось давление, — с улыбкой бросила девушка, наблюдая растерянность парня. — А ты умеешь ставить людей в неловкое положение, — он пошёл обратно к холодильнику, чтобы убрать бутылку. — В который раз замечаю это в тебе. — Как приятно. Редко слышу такие комплименты о себе.       Николас даже не удивился её словам, лишь ухмыльнулся. Он до конца не представлял, с кем в итоге решил начать общение, но знал точно, скучать ему совсем не придётся. Он договорился встретиться с Хельгой на следующий день в парке и прогуляться. Парень не делал никаких ставок на прогулку, Хельга от неё тоже ничего не ждала. На следующей день они встретились, глупо похлопали глазами, глядя друг на друга, никто не выделялся внешним видом. Оделись так, как им удобно, не пытаясь кого-то впечатлить. Подростки шли по парку и перебирали разные темы, желая избавиться от неловкости. Общих знакомых со школы, чтобы обсудить, у них не было. Пришлось перебирать незнакомых учителей и школьные истории, чтобы как-то скрасить время. — А по тебе и не скажешь, что у тебя скучная жизнь, — выдал Ник, дослушав очередную историю про глупую ссору между ней и одноклассниками. — Совсем нет друзей? — Только одна подруга. Плюсом, как видишь, характер у меня не из самых приятных, — безразлично пожала плечами Хельга. Её совсем не волновало отсутствие друзей в своей жизни. — Вот эта отмазка про то, что "у меня тяжёлый характер". Брехня. Признайся, ты просто не хочешь стараться. Вот и всё. — Вот это заявления пошли, — она постаралась не показывать своего возмущения и то, что чужие слова немного, но задели. — Хочешь со мной подружиться? Валяй. Только предупреждаю, ты об этом пожалеешь. — По рукам, подруга, — темноволосый парень протянул ладонь, которую на этот раз пожали в ответ.       И они начали новый неизведанный для себя путь. Хельга не пыталась быть лучше, чем она есть. Она шутила, грубила, говорила то, что думает и никогда не шла против себя и своих желаний. Николас тоже не держал образ пай-мальчика. Часто шутил похабные шутки, не сдерживал брань, язвил, пускал сарказм чуть ли не в каждом предложении, бессовестно курил и рассказывал о любви к алкоголю. Они знали друг друга поверхностно, не боясь показать свои самые худшие качества, но медленно познавали внутренний мир друг друга. С каждой встречей им было всё веселее и комфортнее рядом. Они перестали бояться обнажать свои чувства. — Хел, а хочешь познакомиться с моими друзьями? Я тебе про них рассказывал. Хорошие ребята, — предложил Ник своей подруге. — Давай. Я не против, — согласилась она.       Уже наступило лето. Фиби отправилась в поездку с родителями, поэтому дни Патаки проходили в одиночестве, если только она не шла гулять с Николасом. Парень сообщил о дне встречи. Хельга также ничего не ожидала и не предвкушала. Когда Ник встретил её и повёл в свой район, она последовала за ним без лишних вопросов. Они болтали всю дорогу, шумели, шутили без остановки. Ник много раз клал ей руку на плечо, что являлось для них уже обычным делом. Парень смело делал ей комплименты по поводу внешности. Даже если волосы были растрёпанные или грязные, или она выходила в невзрачной одежде с самым хмурым лицом, Ник всегда говорил ей приятные вещи. Что-то вроде: сегодня твои волосы блестят ещё ярче, чем вчера; как приятно иметь свою собственную тучку; Хел, скажи, где закупаешь такие шикарные вещи, я тоже хочу быть модным; будь моим стилистом, прошу. После его слов на лице появлялась улыбка, и девушка забывала, что дома лежит пьяная мать или у той с отцом снова случился конфликт. Хельга никогда не говорила ему, где точно живёт, и не просила встречать. Для неё Николас стал своеобразным побегом из дома. Словно она оставляла привычную жизнь позади и жила по-новому, более свободно.       Встреча с друзьями Ника произошла во дворе. Место было неухоженное, заросшее травой и как будто покинутое всеми. Там их встретили трое ребят. Рыжеволосый улыбчивый парень с редкими веснушками напомнил ей Юджина, только собранного и уверенного в себе, который тоже играл в баскетбол. Манерный, высокий, широкоплечий брюнет в дорогих вещах странно выглядел в их компании. Его голливудская улыбка, белоснежная кожа и бархатный голос как будто совсем не вписывались. Последний был блондин, не очень высокий мальчик, с первого взгляда мог показаться заторможенным, но это было совсем не так. Он часто летал в облаках, говорил медленно и спокойно, до него поздно доходил сарказм и он верил почти всему, что говорят. Казалось, что кто-то дал ему успокоительное, или он, в тайне от всех, принимает тяжёлые вещества, но нет. Этот парень просто был такой сам по себе. — Ребята, хочу представить вам мою подругу. Хельга, — сказал Ник. — Знакомься. Сэмюэль, мы называем его Сэм. Уильям, чаще Уил и Эрик или просто Рик. — Приятно познакомиться с такой красавицей, — заговорил Уильям и убрал руки в карман дорогих шорт. — Рад знакомству, — лучезарно улыбнулся Сэм. — У тебя такая красивая заколка, — протянул Рик, заворожённо глядя на розовую ленту. У него самого волосы были завязаны в шишку, а длинная чёлка заколота обычными тёмными заколками. — Это лента. Приглянулась? — Да. Вот только розовый не мой цвет, — как-то печально сказал Эрик, и все рассмеялись.       Встреча прошла замечательно, ребята хорошо повеселились. Хельга прошла по новым неизвестным местам, хотя ей казалось, что она давно обошла родной город вдоль и поперёк. После совместной прогулки, они стали чаще собираться. Пару раз даже ходили на пляж, палящее солнце и сухой тяжёлый воздух не щадили никого. — Хочу быстрее прыгнуть в воду, — сообщила Хельга, стягивая с себя простой непримечательный сарафан. — Джентльмены, куда пялитесь? — с некоторым раздражением спросил Ник у своих друзей.       После сказанного Сэмюэль увёл взгляд, чтобы не смущать Хельгу. Рик с любопытством смотрел на блондинку, не обращая внимания на слова друга, а потом провёл руками по своему телу и тихо сказал. — Вот это талия. Я такой ровный на её фоне, — как будто он сделал для себя открытие, но нет. Эрик не испытывал голодного желания по женскому телу, поэтому большого интереса к разнообразным формам не испытывал. Он воспринимал их как данность. Они есть и всё. А большие или маленькие, широкие или стройные, худощавые, не имело значения. — Ник, мы редко ходим на пляж с такими симпатичными девушками. Дай полюбоваться, — весело ответил Уильям. Он шутил и часто обсыпал её подобными комплиментами. Николас закрыл Хельгу собой и упрямо сложил руки на груди. — Ну и жадина, — с детской обидой протянул друг. — Ник, а мне нравится, что на меня смотрят, — Патаки приобняла его за плечо и грудью без смущения прижалась к его сильной спине. Парень вытянулся по струнке и еле заметно покраснел. — Когда они ещё смогут увидеть такую красоту? — она коварно улыбнулась друзьям и начала позировать.       Ребята были хороши собой. Самое спортивное тело было у Сэмюэля из-за занятий баскетболом. Уильям сложен неплохо, но до больших мышц ещё далеко. Самый тощий и почти без мышечной массы — Эрик. У Ника, как оказалось с физической нагрузкой всё замечательно, и он почти наравне с Сэмом. — Ну богиня! — восхитился Уильям и принял забавную позу. — Я поражён в самое сердце! — Кто последний прыгнет в воду, тот лузер! — бросил Сэм и рванул по горячему песку к океану. — Это не честно! — крикнули друзья в унисон и побежали на перегонки.       Они весело плескались в воде под присмотром спасателя, смеялись и устраивали петушиные бои, играли в догонялки и плавали на перегонки до буйков. Они успели построить огромный песочный замок и закапать Эрика в песок. Парни решили сделать ему огромную грудь для полного образа русалки, и Хельга тоже приняла в этом участие. Потом они все смеялись от масштабов своей же архитектуры и от того, что Эрик уснул во время строительного процесса.       Летними вечерами они собирались недалеко от города посреди растительности, жгли костёр и садились на брёвна. Кто-то из туристов когда-то уже облюбовал это место и позаботился об удобствах. Недалёко протекала река, она шумела почти не слышно. Вечерами стрекотали сверчки, и приятно трещал костёр, поднимая искры, словно, сотни маленьких светлячков улетали в небо. В компании часто начала появляться бойкая девушка. Она всегда собирала волосы в косу, хвост или пучок, чтобы те ей не мешались. Была очень открытой и излучала позитив, но иногда её бросало в уныние. Она ходила без настроения, угрюмая и недовольная, проклинала весь мир и обвиняла всех в своих неудачах. Рассказывала шестнадцатилетним детишкам о том, как сложно учиться в колледже. Как ненавидит сессии и экзамены и как сильно она устала от учёбы. Школьники с трудом понимали её студенческую трагедию. Кристин являлась хорошим и преданным другом, а самое главное, спонсором спиртных напитков и сигарет. В компанию её привёл Эрик, они соседствовали с ней в одном доме. Кристин была лёгкой на подъём и не имела предрассудков и стереотипов. Девушка больше опиралась на личный опыт и без страха заводила новые знакомства. Когда Кристин пришла в компанию, то Уильям не смог оторвать от неё взгляд. Она поразила его сердце одним своим появлением. Разница в возрасте его не смущала, наоборот, даже привлекала. Он впервые почувствовал, как пламя разгорается в груди, а сердце бьётся в бешеном ритме. Уил относился к ней уважительно и смело проявлял знаки внимания и когда, она в шутку спросила, нравится ли ему, то он без раздумий признался в своей симпатии. Пусть она запретила переходить ему границы, парень наслаждался малым: держал за талию, обнимал, сплетал пальцы их рук и целовал. Когда ребята собирались у костра, то Уил с Кристин садились вместе, она клала ему голову на плечо, а он обнимал за талию и заботливо накрывал её плечи кофтой, если она замерзала. Их отношения не смущали остальных друзей. Компания продолжали шутить, общаться, болтать о серьёзном и не о чём. — Точно не хочешь попробовать? — спросил Николас, открывая бутылку с алкоголем. Хельга сморщила нос и отрицательно мотнула головой. Спитные напитки и так слишком часто участвовали в её жизни. — Ну и правило, вредит здоровью, — и после сделал большой громкий глоток, словно не пиво пил, а воду.       Ребята пили и не делали ничего из ряда вон выходящего. Так, кричали, ходили и спотыкались, танцевали, пели песни и спорили по ерунде, о которой забывали через секунду, ничего постыдного не совершали, просто дурачились. Для Хельги особенно приятно было петь песни. Она сидела рядом с Николасом, который накидывал на неё свою кофту с наступлением ночи, и ложила голову ему на плечо. С ними ощущалось необыкновенное спокойствие. Ник проводил по струнам гитары и запевал. В тишине звучал баритон, и остальные покачивались в такт музыки.

А long, long time ago

Давным-давно

I can still remember

Я все еще помню

How that music used to make me smile

Как эта музыка раньше заставляла меня улыбаться

And I knew if I had my chance

И я знал, если мне выпал шанс

That I could make those people dance

Что я мог бы заставить этих людей танцевать.

And maybe they'd be happy for a while

И, может быть, какое-то время они были бы счастливы

But February made me shiver

Но февраль заставил меня вздрогнуть

With every paper I'd deliver

С каждой газетой, которую я доставлял

Bad news on the doorstep

Плохие новости на пороге

I couldn't take one more step

Я не мог сделать больше ни шагу

I can't remember if I cried

Я не могу вспомнить, плакал ли я

When I read about his widowed bride

Когда я прочитал о его овдовевшей невесте

But something touched me deep inside

Но что-то тронуло меня глубоко внутри

The day the music died

В тот день, когда умерла музыка.

      Эрик вставал с насиженного места самый первый и начинал танцевать. В своей цветной и почти несочетаемой одеждой, он выглядел забавно. Хельга прикрывала глаза и постукивала ладонью по ноге, отбивая ритм.

So bye-bye, Miss American Pie

Так что пока-пока, мисс Американский пирог

Drove my Chevy to the levee, but the levee was dry

Подъехал на своем "Шевроле" к дамбе, но дамба была сухой

And them good old boys were drinkin' whiskey 'n rye

А те старые добрые парни пили виски с ржаным

Последнюю строчку друзья все подпевали вместе.

Singin', "This'll be the day that I die"

Пою: "Это будет день, когда я умру".

"This'll be the day that I die"

"Это будет день, когда я умру".

      Так и проходили их приятные летние ночи, в тишине от бетонных дорог, вдали от людского беспокойства, в беззаботности, с громким смехом, грязными шутками и без чужого надзора со стороны. Начался второй месяц лета и Ник решился на новый и невероятный для себя шаг. Его давно заинтересовала Хельга. Он даже не думал, что общение с ней станет таким важным и нужным в его жизни, что он захочет пожертвовать своим временем ради неё. — Ты мне нравишься, — пересилив себя, он признался ей тёмплым летним вечером на опустевшей детской площадке.       Хельга беззаботно качалась на качелях, любуясь звёздным небом, а потом резко остановилась и косо глянула в сторону друга, с подозрением рассматривая его. — Хорошая шутка, но не на столько, чтобы я смеялась, — улыбнулась девушка и подняла одну бровь. — Таким меня не удивишь. Попробуй что-нибудь поинтереснее.       Парень провёл рукой по каштановым волосам, удивлённо смотря на Патаки. Если бы слова могли физически ранить, то она бы сейчас не намеренно дала ему под дых. — Хел, я серьёзно. Ты мне нравишься. Как девушка. И я бы хотел начать с тобой отношения, — тихо сказал Ник, ожидая реакции. — Лицо попроще сделай. — Какой проще, я в аху..— на эмоциях ответила девушка. — Извините за мой французский, я немного в шоке. В садистки я не нанималась и твои наклонности удовлетворить не смогу, — в знак своей капитуляции она подняла руки вверх. Николас закатил глаза. — Хел, ты прекрасный человек. Мне нравится твоя эмоциональность, сарказм, остроумие. Я люблю твою щедрость, преданность друзьям, верность собственным принципам. Мне нравится, как ты хмуришься и не боишься сказать то, что думаешь. Ты не пытаешься быть лучше, чем ты есть. Я люблю тебя за твою личность, — на одном дыхании сказал Николас, глядя ей прямо в глаза. Впервые он так открывался ей, буквально оголяя себя, свои нервы. Под взглядом голубых глаз сердце забилось чаще. Он сглотнул скопившуюся от волнения слюну. — А ты хорошо облекаешь мысли в слова для человека, который не любит читать, — съязвила Хельга и выдала скудную улыбочку, не проявив больше эмоций. — Да иди ты в жопу, — буркнул Ник, показывая обиду. Он поднялся с соседних качелей. Те печально скрипнули. — Стой! — блондинка схватила его за руку, остановила. Она избегала прямого взгляда, рассматривая свои сандалии. — Спасибо, что открылся мне, хотя я и бываю часто противной, — парень кивнул, ожидая продолжения. — Ты мне как бы тоже симпатичен, и всё такое, но тебя не беспокоит то, что ты ещё не получил метку? — она почувствовала жар на щеках, сильнее опустила голову вниз и затароторила. — Я имею в виду. А какой в этом смысл? Зачем? Разве это не трата времени?       Николас присел на корточки, взял её за ладони и глянул в потерянные голубые глаза. Она замерла. — Хел, ты никогда не была для меня бессмысленным времяпровождением. И ты никогда не задумывалась о том, что пока нет метки, можно быть абсолютно свободным в отношениях? — девушка мотнула головой и нахмурилась. — Если ты, подумала о пошлом, то это твои проблемы. Здесь извращенец не я, — усмехнулся Ник и многозначительно посмотрел на неё, и Хельга тихо посмеялась. — Мы можем любить кого угодно, пока не появится отметина, и получать эту любовь. Нам не запрещено. Ну, или появится она у тебя, а твоя судьба живёт на другом конце земного шара. И ждать её, что ли?       Патаки задумалась. В голове сразу всплыла Фиби и её трепетный взгляд на Джеральда, Арнольд с его ухаживаниями за Лайлой, бесчисленные поклонники Ронды и родители, что были связаны красной нитью судьбы, но казались глубоко несчастными. Ни в одном учебнике не сказано, как нужно правильно жить, и никто не говорит, что нужно покорно следовать за судьбой, ожидая её появления. «Даже тот мужчина из легенды, прежде чем встретить свою возлюбленную, пробовал построить счастье с другими», — она слабо улыбнулась, вспоминая историю из своей глупой книжки с картинками, которая давно уже покоилась на свалке или сгорела в железной бочке, согревая какого-нибудь бродягу. Хоть какая-то от неё польза. — Ладно, — согласилась Хельга, от волнения слегка сжимая его ладони. — Давай попробуем. Вот только у меня никогда не было отношений. — У меня тоже, — спокойно произнёс он и большим пальцем успокаивающе провёл по тонким девичьим пальцам. Впервые его сердце так невероятно быстро билось.       Они вместе сделали шаг в неизвестность навстречу чему-то новому и опасному. Ник знал, что Хельга примет его вспыльчивость, дурость и неотёсанность. Она знала, что может быть с ним самой собой и без слов стоять рядом. Ей не нужно выворачивать душу наизнанку, от неё не потребуют объяснений. Им достаточно быть рядом друг с другом.       Пара проводила время вместе и в компании друзей. Изменения в их отношениях не ощущались так явно, но они и не требовали этого от себя и друг от друга. — Я привыкла больше читать романы, чем самой в них участвовать, и это так странно — говорила Хельга, наблюдая за закатом на пляже. На талии ощущался жар от мужских рук. — Мы же совсем не знаем, как правильно. Читать об отношениях одно, а состоять в них. — Много думаешь, как и всегда. Мы просто глупые подростки. Наслаждайся жизнью! — Ник приподнял Хельгу, её ноги перестали касаться песка. — Хочешь искупаться? — Идиот! Пусти! — начала вырываться блондинка, яростно болтая ногами, пока над ухом весело смеялся её парень. В итоге они рухнули на песок.       Второй месяц лета тянулся приятной истомой. Невероятная усталость накатывала после целого дня прогулок, дни иногда мешались с ночью. Ощущение покоя и умиротворения не оставляло. Каждый день наполнялся живой радостью и смехом. Если бы лето можно было продлить или хотя бы ещё немного побыть с друзьями вдали от города, Хельга бы без раздумий согласилась. Фиби всё ещё не вернулась в город, после поездки с родителями она уехала в научный лагерь, где вовсю нагружала свой мозг новыми знаниями. Поэтому после очередной ссоры родителей ей некуда было пойти. Хельга набрала номер человека, с которым чувствовала себя спокойной и защищённой. — Ник, ты свободен? — тихо спросила она, стараясь не выдавать тревоги. — Да. Хочешь встретиться? — Да. Я пойду к твоему дому. — Давай я пойду тебе навстречу, — заволновался парень. Жил он не близко. — Я поеду на автобусе, — на последнем слове её голос дрогнул. Она закончила звонок, прикрыла глаза и втянула сквозь зубы воздух. Снизу доносились крики родителей. — Раз, два, три, четыре...       Счёт вошёл в привычку. Помогал сохранить нервы и не сорвать голосовые связки в одном крике с Мириам и Бобом. Младшая Патаки пошла на выход. Когда она появилась перед парнем, то постаралась придать себе веселья, натягивая на лицо улыбку. Выглядела она жалко. В глазах стояла заметная усталость и печаль. — У тебя всё хорошо? — спросил Ник, заключая её в объятия. — Да. У меня всё замечательно, — ответила она радостно, как ей показалось. Руки сложила у него на шее, щекой соприкасаясь с его тёплым лицом. — А если серьёзно?       Она уткнула нос ему в шею, нахмурилась и сощурила глаза. В голове пронеслись крики отца и надломленный слёзный голос матери. Мужская ладонь с талии переместилась на спину, легла между лопаток и медленно опустилась вниз. Поглаживание повторялось. Хельга давно забыла, что такое простая поддержка и утешение. Что можно вот так просто получать внимание и любовь человека, не подражая никому. Ей на надо быть лучшей в классе, в школе, не нужно быть гордостью и примером для окружающих. Она может получать любовь, а не заслуживать её, вкладывая все силы, чтобы её заметили. С ним она просто Хельга. Девушка заметно расслабилась и прикрыла глаза, не желая покидать тёплые объятия. В полуразрушенном дворе не было ни души, поэтому любопытные взгляды и перешёптывания не могли разрушить идиллию. — Ты прав. У меня отвратительное настроение, — наконец призналась Хельга. — Когда мне хреново, я катаюсь на байке, — воодушевлённо произнёс Николас и почувствовал, как девушка содрогнулась. — Обещаю, что в этот раз поездка будет проходить по всем правилам безопасности. — А кто тебе сказал, что я хочу на твой байк? — Не бойся, это будет отличное свидание. Тебе понравится! — парень не дал даже возможности на протест, поведя в сторону своего дома.       Он надел ей на голову шлем, затем себе, уселся на своего механического монстра и приглашающе похлопал по сидению, весело улыбаясь. — Вселенная, помоги мне выжить, — печально выдохнула Хельга, а Ник рассмеялся. Она села на байк и крепко вцепилась в парня. — Только глаза не закрывай, трусишка. — А ты води нормально, а не как чёртов суицидник, — бросила Патаки. Байк загудел и тронулся. Хельга вопила всю дорогу и выкрикивала различные слова из молитвы. — Хел, открой глаза! — крикнул Ник. — На дорогу смотри, бестолочь! — во всё горло заорала она, когда парень слегка повернул голову к ней.       И не зря она разлепила веки. В лицо дул приятный ветер, в теле ощущалась свобода, они беспрепятственно петляли по дороге между машин. Природа двигалась быстрой полоской перед глазами, словно плёнка. По телу пробежали мурашки от невероятных ощущений. Транспорт сбавил скорость и через время они завернули в их место сбора для всей компании. Трава стелилась ярким зелёным ковром под ногами, чуть дальше возвышались деревья и встречали приезжих лёгким шуршанием листвы. Кругом росли одуванчики и белый клевер. Хельга была готова упасть на траву и любоваться небом. Солнце изредка пряталось за проплывающими облаками. Девушка раскинула руки в сторону, закружилась, вдыхая воздух полной грудью. — Было так классно! Бери меня кататься с собой! — радостно проговорила она. — Обязательно. Всегда. Вот только не держи меня так крепко, — Ник придал себе болезненный вид и потёр бока. — Не удивлюсь, если вечером у меня появятся синяки. — Вот не преувеличивай, — Хельга скрестила руки на груди и повернула голову в сторону, любуясь одуванчиками. — Не знала, что ты такой нежный мальчик.       Ник бесшумно подошёл к ней и щёлкнул застёжку на шлеме. Помог снять тяжёлую защиту и освободиться от её духоты. Патаки замотала головой, ощущая прохладу от ветра. Она довольно прикрыла глаза, Ник бросил шлемы на байк. — И как тебе после поездки? — Мне кажется, что я абсолютно свободна. Что я могу сесть и уехать с тобой даже на край света, — проговорила она и медленно открыла глаза. Лицо парня было прямо перед ней. — Ты не представляешь, как приятно мне слышать эти слова от тебя, — тихо ответил он с улыбкой. Рукой коснулся её растрёпанных волос и погладил. — Я бы прямо сейчас поехал с тобой, если бы ты сказала, что хочешь уехать из Хиллвуда. «Какая романтичная банальность», — усмехнулась про себя Хельга, но не остановила поток слов, продолжила любоваться его тёмными карими глазами и наслаждаться поглаживанием по голове. — Хел, вот только от проблем не уйдёшь, не уедешь, не сбежишь. Они останутся у тебя в голове и будут медленно пожирать, — он с намёком посмотрел на неё. — Что тебе не даёт покоя?       По телу прошёл холод, а невидимая сталь обхватила горло вокруг, больно сдавливая и не давая свободно дышать. Вот как выглядели фантомные тиски Хельги. Она вспомнила, как впервые пригласила к себе домой Фиби. Патаки испытывала стыд за свою семью и страх, что подруга осудит и уйдёт, потому что в нормальных семьях так не принято. «А как принято в нормальных семьях? Что такое вообще "нормальная семья"?», — рассмеялась Хельга в собственных мыслях.       Вот только позволила бы она посмеяться себе вслух, услышала бы, как голос трещит, словно зеркало, разбиваясь на мелкие осколки, с каждым ударом всё сильнее. То, что осталось, уже не соберёшь и не склеишь, оно лишь будет опасно и неприятно трещать под ногами. Хельга не желала принимать настоящее, она надеялась, что зеркало устоит и продолжит отражать её надежды и мечты на счастливую семью, но то постоянно расходилось трещинами и ломалось. Младшая Патаки столько раз приносила новое зеркало, что это уже вошло в привычку, а осколки собирались под ногами, мелкой крошкой терзая детскую душу. Новое ещё стояло, покрытое трещинами, но в пыли. Хельга закрыла тёмную комнату своей души, надеясь навсегда оставить её потаённой для окружающих. Её видела только Фиби, и это было нестерпимо больно, больнее, чем смотреть, как оно разбивается и осколки вонзаются в голые руки. Фиби осталась, спокойно проходясь по чёрному разбитому стеклу, совсем не замечая треска под ногами. Ей не было больно, потому что в её мире зеркало никогда не стояло, а возможно оно всегда было целым, большим и чистым, что она уже не замечала его существование. Хельга испытала нестерпимую душевную боль и облегчение после признания. Подруга никогда сама не просила показать ей комнату вновь, она ждала приглашение, хотя для неё замка в этот тёмный уголок никогда не висело. Если они её и посещали, то Патаки младшая уже не смотрела в сторону темнеющего трюмо и не обращала внимания на трещины. Когда оно снова разобьётся, она просто принесёт новое как и всегда. — Родители излишне требовательны ко мне. Это на меня давит, — без улыбки сказала Хельга. Она не готова открывать ему завесу тайны. Для неё он – побег из тёмного, давящего дома. С ним она чувствует себя по-другому, словно он её убежище. Хельга не хочет лишаться его, пусть он и сделан с помощью палок, веток, каких-то коробок и досок с гвоздями наружу. Ничего, если этот шалашик развалится от непогоды, и больше она не сможет в нём прятаться. Пока Хельга может, она останется в укрытии. — Тебе рано или поздно придётся с ними это обсудить, прочертить границы, — наставительно говорил Ник, ладони его коснулись женских щёк. — И это говорит мне тот, у кого ужасная успеваемость? — Но моя мама не давит, она верит в меня. Знает мои сильные стороны. — Ой, замолчи, — раздражённо шепнула Хельга, схватив его за края футболки. Большие пальцы медленно поглаживали у глаз, приятное тепло разливалось по телу. Наступила тишина.       Ник заворожённо смотрел в светлые и нежные голубые глаза, наполненные необъятной радостью к жизни. Дыхание замедлилось, тёмный взгляд опустился на её тонкие розовые губы. Он тяжело втянул в себя воздух и запах зелёных яблок. Хельга ждала с замирание сердца. Этот момент рано или поздно должен был наступить. Что делать? Как вести себя? А точно ли поцелуй так приятен, как описывают его в книгах и показывают в фильмах? Точно ли он такой желанный? Столько вопросов крутилось в голове. Лёгкий страх и сомнения, словно морской бриз, шли на неё, но не пугали так яро. Ник уже сделал шаг, ощущая её дыхание на своих губах и замечая, как от волнения вздымается её грудь. Но в глазах он увидел страх. Готова ли она довериться ему. Доверить тело и душу. Парень по-доброму улыбнулся, заправляя ей прядь за ухо, и спросил. — Может, прогуляемся в сторону реки?       Сердце Хельги рухнуло вниз, пробивая землю под ногами. Она испытала облегчение, что неизвестность обошла стороной, но также досаду. Любопытство разъедало изнутри. Что испытывают люди при поцелуе? Что приносит физический контакт? Что это за необыкновенное чувство, которое хранится от неё на всех замках мира? Она остановила Ника, резко дёрнув его за ладонь. Тот успел лишь вопросительно глянуть на девушку, после того как чужие губы накрыли его. Резко, второпях, смазано и неожиданно, она влепилась в него. Оба отпрянули друг от друга, прикрыв ладонями губы. — Как же больно, — простонал Ник, зажмурив глаза. — Прости, — извинилась Хельга, кперко прижимая руку к месту столкновения. — Глупая. Дай посмотреть, — недовольно сказал Ник и подошёл к ней, убирая руку. — Целая, — с облегчением выдохнул он и дал девушке лёгкий щелбан. — Вот что значит, женщина без тормозов. — Извини, — она рассматривала его на наличие ран, к счастью не найдя их. — Учись, недотёпа, и запоминай.       Уже более уверенно он потянулся к ней, беря за щёки. От неожиданности Хельга закрыла глаза. Приятное волнение и мурашки прошлись по телу. Он целовал медленно, она отвечала неумело. — Дышать не забывай, — прошептал в губы и, не дав возможность на ответ, продолжил.       Её сердце билось до невозможности медленно. Рука парня приятно лежала на талии, иногда сжимая. От него ощущался еле заметный запах сигарет и мятная жвачка. Всё было вперемешку. Хельга переместила руки ему на шею, крепко обняла, прижимаясь ближе. Всё ощущалось странным. Не было магии момента, как в фильмах и книгах. «Кругом один обман», — решила Хельга, продолжая целовать своего парня.       Одно приятное сладостное чувство расходилось по телу и не давало ей покоя. Это было не возбуждение, она была уверенна, но точно нечто не что-то хорошее, скорее эгоистичное. Что-то поселилось в ней после поцелуя, что-то неподвластное самой Хельге, но то, за что она будет держаться ещё очень долго. А пока она отдастся чужой любви и утонет в счастливом забвении, поддерживая огонёк чужой бушующей страсти.       Когда пара закончила целоваться, Ник одним взглядом окатил Патаки нежностью с ног до головы. Будто она – самое ценное, что у него есть. Даже важнее байка, в котором он души не чаял и лелеял, будто тот его собственное дитя. — Понравилось? — спросил Николас и нагло улыбнулся, заметив лёгкий румянец на её щеках. Девушка кивнула, а потом прикрыла рот руками, и мрак накрыл её с головы до ног. — Я кое-что поняла. Я не чистила зубы после еды. От меня пахло, да? — она слишком поздно осознала свою проблему. — От тебя пахло домашним уютом. А ещё омлетом, — пожал плечами и склонился ближе, изобразил будто принюхивается, и продолжил. — омлетом с томатами. — Какой позор, — Хельга спрятала покрасневшее от стыда лицо в ладонях. Них заключил в объятия и бессовестно смеялся, добивая комментариями. — Хел, я тоже люблю кушать омлет по утрам. Может, в следующий раз будет поцелуй с пиццей? Мне нравится угадывать твой вкус. С тобой любой поцелуй будет хорош, не важно, что ты съешь. — Ник, просто заткнись.       Парень замолчал, но продолжил смеяться. А когда Хельга захотела вырваться из объятий, повалил на траву, и предложил полюбоваться небом. А потом без предупреждения поцеловал, не в силах забыть о дивном омлете с её губ. Теперь пара вышла на новый уровень. Ник целовал Хельгу при каждом удобном случае, когда вокруг не было лишних глаз. Он вдыхал приятный аромат её пшеничных волос и утопал в них нежными касаниями пальцев. Ласково гладил по спине, нежно обнимал за талию, иногда лёгким движением игриво щекотал кончиком носа тонкую шею, вызывая у девушки мурашки и тихое возмущение, шутливо шептал в самое ухо, от чего она вздрагивала и пускала недовольный взгляд. Ник любовался ей словно произведением искусства, желая подарить столько тепла и любви, сколько мог. Её искренняя улыбка и счастливый блеск голубых глаз были дороги ему. Он отдавал всего себя, чтобы видеть её счастливой, и Хельга ценила это. С ним она была как в тумане. Только он и она, и никого вокруг. Патаки готова была идти за своим лучём света, лишь бы он продолжал греть и отгонять от неё мрак. Она утопала в объятиях своего солнца, отдавалась жару губ, взволнованому дыханию, трепетным ласкам и любви. Той самой любви, что была спрятана от неё в неизвестной комнате родного дома. Так тщательно и хорошо, что девушка бросила попытки её искать, держась лишь за призрачную надежду, найти её случайно меж половиц. Увидеть слабый и почти погасший свет, но такой горячий и всеобъемлющий, что вернёт домой привычный уют и зажжёт семейный очаг.       Второй месяц лета почти заканчивается. Дома случается очередная ссора. Хельга мысленно проклинает сестру, которая решила приехать первого числа августа. Без неё выжить в доме невозможно. Тут стоит давящее молчание, а если начинается ссора, то та разгорается слово лесной пожар. Поглощает и выматывает, уничтожая последние счастливые эмоции внутри. Даже письмам и нечастым звонкам Фиби не удаётся спасти младшую Патаки и укрыть от родительских криков. Она снова набирает Нику и идёт к нему. — Родители? — сразу догадывается парень, когда встречает её у остановки. Хельга кивает и смотрит устало, цепляясь за его руку, сплетает их пальцы. Они идут к привычной для них полуразрушенной площадке и садятся под деревом. — Расскажешь? — Не хочу, — тихо отвечает Хельга и жмурит глаза. Она кладёт голову ему на плечо и вдыхает запах духов вперемешку с прокуренной футболкой и мятной жвачкой. «Если бы любовь имела запах, то такой?», — задаётся вопросом Хельга, а потом слабо улыбается. — Ты не против? — Николас шуршит в карманах и достаёт сигареты. — Нет.       Парень открыл бордовую коробочку, на которой красиво расписали название марки – «Marco Polo Cherry». К слову, дорогие сигареты. Парень зажёг одну и закурил, с чувством втягивая в себя никотин, он блаженно прикрыл глаза. Повернул голову в сторону от блондинки и выпустил дым. До Хельги донёсся мягкий и почти не ощутимый запах вишни. — Много зарабатываешь на подработке, я смотрю, — улыбается Хельга и выхватывает пачку, рассматривает. Парень не сопротивляется. Он положил прямую руку на поднятое колено и стряхнул пепел. — Если и вредить здоровью, то качественно.       Хельга задумчиво рассматривала красную упаковку, а потом воровато поглядывала на парня. Осторожно открыла пачку, заманчиво, проводя пальчиком по табачному изделию. — Э, нет, моя дорогая, — Ник быстро выхватил коробочку из её рук, не давая стащить сигарету. — Не советую даже пробовать. — Всего одну. Тебе жалко?       Он поджал губы и нахмурился. С сомнением смотрел то на сигарету, зажатую в пальцах, то на свою девушку. Хельга поцеловала его в щёку и бросила наивный детский взгляд, как будто выпрашивала не никотиновую отраву, а игрушку. — Чёрт с тобой, — протянул Николас и провёл ладонью по лицу. — Когда втягиваешь в себя дым в первый раз, ощущение не из приятных. Не жалуйся. Дым втягиваешь, а потом выдыхаешь.       Ник продемонстрировал наглядно. Втянул полную грудь как будто свежего и чистого воздуха, подержал пару секунд, тот словно должен был растворить внутри его лёгких, и так естественно выпустил наружу сероватую дымку с вишнёвым ароматом. — Легко! — озвучила мысли Хельга, он усмехнулся и протянул ей свою руку с сигаретой. Девушка недоумённо посмотрела на него. — Я не буду зря зажигать вторую, чтобы она осталась недокуренной, — объяснил парень.       Патаки лишь закатила глаза и потянулась к его ладони. Делала, как показали. Горло невозможно обожгло и сжало. Ощущения сравнимые с тем, когда в тебя заливают горчицу. Внутренности заполыхали, грудь больно сжало, возможность свободно дышать исчезла в мгновение. Хельга поставила руки на траву, судорожно откашливаясь, глаза намокли. Лёгкие сгорали в агонии. Сзади по спине её похлопывал Ник, беззаботно выпуская дым. Он смотрел на неё как учитель, который преподал своему ученику жизненно важный урок. — Как ты куришь эту дрянь? — прохрипела Патаки. — А я говорил, что тебе не понравится, — усмехнулся он.       Вот только Ник даже предположить не мог, что Хельга воспримет это как соревнование. Она не бросила попыток научиться удерживать отравляющую химию внутри себя, поэтому каждый раз, когда он доставал сигарету, она требовательно тянула к ней свои губы. Ник потакал её капризу, но беспокоился, что курение станет её вредной привычкой. — У тебя ещё не появилась зависимость? — Ты о чём? — не поняла Хельга, откашливаясь после неудачной попытки. — А, ты про сигареты. Нет, мне безразлично. Никакой тряски и раздражения. Я пробую только с тобой.       Ник, с прищуром глянул на свою девушку, но лжи не почувствовал. Он знал, что ей жаль тратить денег на такую бесполезную вещь и помнил, как она обеспокоено избавлялась от запаха табака с одежды. Ей он не нравился и в дом она тащить его не собиралась. Блондинка всё продолжала осваивать странное искуство зависимых, и в один день с видом, мрачнее тучи, она нагло вытащила из грубых мужских пальцев тонкую сигарету, зажав её в своей хрупкой ладони. С таким расслабленным видом втянула в себя никотин, впуская удушающее зловоние в тело, давая отраве пустить корни в лёгкие. Откинула голову назад и выдохнула густой дым в небо, томно смотря вдаль. Ник неверяще смотрел на свою девушку, тяжело сглатывая слюну. — Что? — она подняла одну бровь и лёгким движением стряхнула пепел. Изящно закинула ногу на ногу. Короткий голубой топ обтягивал грудь, тонкая талия, соблазняла к прикосновениям, шорты открывали вид на спортивные стройные ноги. — Ты сейчас очень сексуальная, — пробормотал Николас и прикрыл рот ладонью, не в силах оторвать от неё взгляд. — Может, у тебя встал? — пошутила она и хитро глянула на парня. — Да.       Хельга удивлённо посмотрела на него, а после рассмеялась. Ник положил руку ей на талию, затягивая в поцелуй. Нос приятно щекотал запах свежих зелёных яблок вперемешку с вишней. На языке ощущался вкус табака. Впервые он так углублял поцелуй и давил с напором. Девушка закрыла глаза, роняя недокуренную сигарету куда-то на землю. Ладони её неуверенно запустились в каштановые жёсткие волосы. Тогда Ник словно потерял контроль от мимолётной ласки с её стороны. Руки беспорядочно бегали по женскому телу. Языки сплетались. Он совсем не щадил девушку, обдавая её жаром дыхания, нежными и ласковыми прикосновениями, почти вжимая в себя и целуя влажно, пошло, словно оголодавший по человеческому теплу зверь. Хельга тихо простонала в его губы, почти не успевая ответить на бешеный танец, и отстранилась. Дыхание сбилось, она жадно вдыхала кислород. Впервые они утонули в сладком и вязком наслаждение, наполненном животной и неконтролируемой страстью. — Прости, — Ник уткнулся лбом ей в плечо. Смуглая кожа покрылась румянцем. Он не увидел ласковой улыбки, но до него донёсся тихий шёпот. — А мне понравилось.       Встречи в компании продолжались. У Хельги действительно не появилось зависимости, чему Ник был очень рад. Его беспокоило только то, что девушка курит в плохом настроении. Каждый раз отмахивается тем, что дома от неё слишком много требуют, и забывается в сигаретном дыме. Расслабленно прикрывает глаза и вздыхает. Будто после затяжки и одной выкуренной сигареты что-то изменится. Но проблемы не растворяются как дым, они лишь оседают вишнёвым запахом и преследуют, пока от них не избавишься.       В последние дни июля начался ливень. Промокшие до нитки Хельга и Ник зашли в дом. Двухкомнатная уютная квартира с окнами, выходящими на улицу к деревьям и проглядывающей вдали набережной. Лучше, чем окна, смотрящие прямо на соседний дом, где жильцы расхаживают в полувековых трусах, готовых отправится в утиль хоть сейчас, или окна с видом на кирпичную стену, как часто бывает. — Чай? Кофе? — предложил Ник, проходя на кухню. — Чай.       Хозяин квартиры включил чайник и предложил присесть за стол. — А экскурсия по царским покоям будет? — поинтересовалась она.       Парень с улыбкой показал ей дом. Ничего примечательного. Скромно, уютно, по-домашнему тепло. Мама Николаса была на работе, поэтому дом полностью находился в распоряжении подростков. После чая, Хельга нагло ушла исследовать комнату своего парня, пока он убирал со стола. — Ну и как тебе комната? — спросил он, облакотившись на дверной косяк, и сложил руки на груди. — Что ищешь? — Порно журналы. — Смешно. Я такое дома не храню, — отшутился он, но когда Хельга вытянула из под кровати глянцевую книжку с обнажённой женской грудью и ухмыльнулась, удивлённо вскинул брови, поражаясь её внимательности. — Хел, ну и зачем ты подкладываешь мне свою порнуху?       Он выхватил у неё журнал, не давая ей залезть в мир грязных мужских интересов. Она возмущённо крикнула на него и потянулась к глянцевой обложке. — Дай посмотреть, какую высокую литературу, ты познаёшь в одиночестве. — Не-а. Любопытство слишком вредно для тебя, — парень поднял руку вверх и усмехнулся явному проигрышу. Ей не хватало роста, чтобы дотянуться. Только Хельга поцеловала его, но парень без раздумий закинул журнал на шкаф. Тот проехался по деревянной поверхности и упёрся в стену. — Чёрт! — выразила недовольство девушка.       Ник победно улыбнулся, держа её в объятиях. Капли с шумом ударяли по подоконнику, небо совсем заволокло, ветер злобно завывал, где-то послышался гром. Пара неотрывно смотрела друг другу в глаза. Дыхание в унисон, биение сердец, грудь, вздымающаяся от волнения. Свет гаснет, непогода против исправно работающего электричества. Хельга вздрагивает и ощущает дыхание на губах. Как в замедленной съёмки, она садится на кровать, совсем не ощущая под собой покрывала и его мягкости. Волосы путаются в его руках, когда он снимает ленту, та аккуратно скатывается на пол. Хельга тает под чужими ласками. Никто и никогда не был к ней так внимателен, осторожен, не дарил столько любви и не отдавал всего себя. Он делал и говорил. Показывал, что для него она на первом месте. Хельга поглощала его и себя, чувствую себя опьянённой его любовью. Она провела по его спине ладонями, шурша тканью футболки. Девечьи пальцы чувствовали сильные мышцы спины. Несмело провела ладонью по прессу и груди, желая сделать приятно. Ник начал ласкать шею. Впервые губы его спускались ниже. Влага оставалась на коже. Тело её пылало. Ник снял футболку и не спешил продолжать. Он давал Хельге время привыкнуть к новой ситуации и посмотреть на своё тело. — Как только мама разрешила сделать тебе татуировку? — тихо выдохнула девушка и провела по змеиному узору от груди и до резинки шорт. Медленно, с предыханием, следя за своим пальцем томным затуманенным взглядом. Как будто специально. Решила, что у него стальная выдержка. — Уговорил, — тихо сказал он и прикусил нижнюю губу. Нежные ладони поглаживали торс и медленно поднимались выше. — Нравится? — соблазнительный шёпот коснулся уха.       Ник мстительно впился в шею, не оставляя ни одного нетронутого места, усаживая Хельгу к себе на ноги. — Не кусайся! — недовольно шикнула она, выгибаясь от неожиданности.       Парень улыбнулся ей в шею, щекоча её носом, а потом припал к уху. Горячий влажный язык без предупреждения обволакивал. Хельга судорожно вздохнула, отдаваясь ласкам. Он стянул с неё майку вместе с бюстгальтером. Остановился, вглядываясь в лицо. Хельга смущённо прикрывала, обнажённую грудь. — Тебе страшно? — с волнением спросил он. Весь жар и страсть спали. И плевать ему было, что в штанах у него стало узко и давило. Если она не хочет, он и пальцем её не коснётся. — Нет, — соврала она. — Просто стесняюсь. У меня это в отличие от тебя в первый раз. — Понимаю. Первый раз волнительный, но первый раз с чувствами не передаваем и лучше обычного перепихона, как у меня когда-то, — он аккуратно положил руку ей на колено, заглядывая в голубые глаза. — Пока что закрой глаза и не открывай, — потребовала Хельга.       Она волновалась не на шутку. Ей не верилось, что прямо сейчас она окажется совершенно обнажённой перед парнем, с которым познакомилась только этой весной. Это невероятно пугало и будоражило. Узнать новую грань любви, его чувств, познать радость от простого человеческого внимание. Пусть даже это будут ласки, стоны, пошлые звуки и соприкосновения двух разгорячённых тел. Сейчас ранее недосягаемое для неё чувство будет принадлежать только ей одной. Абсолютная любовь в её маленьких ладонях. Хельга убирает руки с груди, даёт себе время привыкнуть, что она обнажена и совсем беззащитна перед парнем, который так трепетно любит её и сидит с закрытыми глазами. Патаки проводит по коротким волосам, а он ластится словно кот. Она тянет руки к его ладоням и острожно прикладывает к своим грудям. Ник прикусывает нижнюю губу, забывая как дышать. Тепло от мужских рук ощущается пожаром, соски твердеют. Николас делает первые поглаживания, вслушиваясь в дыхание, следя за движениями. Он не хочет пугать и доставлять ей дискомфорт, и уж тем более принуждать. С осторожностью, большими пальцами очерчивает ореолы, намеренно проходя по соскам. Влажные поцелуи от ключицы опускаются ниже. Хельга ложится на кровать, лопатками ощущая прохладу одеяла и мягкость подушки над головой. — Можешь открыть глаза, — шепчет она, а сердце сжимается от страха, смущения и неизвестности.       Он любуется, а не накидывается, как озабоченный, которым движет разум только в штанах. Языком ласкает грудь, сминает в ладонях. У Хельги бегут мурашки по коже от новых ощущений. А Ник испытывает счастье от возможности разделить чувства, прикоснуться к её доверию. Ладонь касается ширинки шорт, девушка вздыхает и замирает, глаза расширяются в ужасе, но она пытается откинуть страх. Пальцы её еле заметно сжимают одеяло. Ник останавливается и изучает внимательным взглядом. Следит за тем как в тревоги сжимается её тело, замирает дыхание, а голубые глаза останавливаются на его руках в ожидании. Но ожидание совсем не трепетное, её скручивает внутри, холодит. Тогда Николас притягивает её к себе, закутывает в одеяло и ложится рядом. — Не заставляй себя, — говорит он, поглаживая по голове. У Хельги не находится слов, только вопросы. «Почему не смогла, если так хотела?».       На третий месяц лета возвращается Фиби. У Хельги не получается встретиться с ней из-за планов с новыми друзьями и семьи. Домой приехала Ольга и начала рассказывать про учёбу и друзей в университете. Она вернула в дом жизнь и ослепила своим светом. Ссоры родителей прекратились, алкоголь исчез в закромах холодильника, в семье наступила идиллия. Нечасто, но Хельгу стали замечать, в особенности старшая сестра, которая всегда интересовалась, куда уходит младшая и с кем. А когда Ольга учуяла запах табака с волос Хельги, то чуть не распотрошила в прихожей одним взглядом. Патаки отмазалась тем, что курит один из её друзей, ей поверили. Чертыхаясь, Хельга отказалась от сигарет. Хотя с возвращением Ольги курить хотелось ещё сильнее. Родители и без того лепетали о старшей дочери, а теперь совсем счастье через край льётся и глаза как в тумане, опьянённые её присутствием, будто не они спорили каждую неделю о ерунде и никто не замахивался на другого скрученной газетой. С Фиби всё же удалось встретиться. Хейердал не очень оценила новую компанию Хельги. Особенно ей не понравилось, что подруга стала скрывать проблемы за фасадом сигаретного дыма и сбегала от них к своему парню. Раньше Хельга делилась обидой на родителей, говорила о своих чувствах. Теперь же она вычеркнула из жизни их существование и начала снова закрываться. Фиби казалась мостиком в настоящую жизнь, где её ждало одиночество, и куда возвращаться совсем не хотелось. Новая компания, наоборот, стала новой дорогой, не связанной с холодным большим домом и криками, в которых ощущался пустой взгляд и режущее детскую душу безразличие. Хельга решила бежать без оглядки и хвататься за иллюзорное мимолётное счастье, хотя бы уцепиться за лоскут, пока идёт лето.       В середине августа стояла невероятная духота. Хельга провела весь день на пляже с друзьями, а после прокатилась на байке с Ником. Ей ужасно не хотелось покидать его и возвращаться домой. Там её встретят натянутые улыбки Мириам и Боба, а в объятия заключит Ольга. Все они будут играть счастливую семью. Фальшивое удушье окружит младшую Патаки и вынудит корчить счастливое лицо. Она не сможет, она сойдёт с ума и маска спокойствия треснет. Хельга будет в первых рядах с неистовой злостью ломать декорации родительского спектакля. Поэтому девушка просится к парню. Мама Ника уехала за город и вернётся к обеду следующего дня. Они снова в квартире и вдвоём, пьют холодный чай, болтают о ерунде, смотрят фильм на кассете. Ник сидит на полу в одних шортах и предлагает выбрать новый фильм, что-то бормочет, с усилием не поднимая на Хельгу взгляд. У Патаки паршивое настроение из-за семьи и в голове крутится раздражающая Ольга. Она чувствует себя покинутой, почти пустым местом. «Что мне сделать, чтобы они заметили меня, а не Ольгу?», — мозг проедает уничижитительная мысль. Сердце изнывает.       Она видит Ника. Замечает дрожь его рук и частое дыхание. Он сдерживается, отгоняет похабные мысли, и Хельгу это веселит. Вот тот, кто любит её безоговорочно и думает только о ней каждое свободное время. Только он. Она нужна только ему. Хельга подсаживается ближе, не обращая внимания на его болтовню, и целует. Жадно, глубоко, словно умирает от жажды. Пару секунд он теряется, но берёт инициативу в свои руки. Теперь она сидит у него на коленях. Ненужная ткань летит на пол. Язык опускается ниже, тело чувствует приятное возбуждение. Они перемещаются на кровать. — Можешь снять, — с улыбкой говорит Хельга, когда видит его переживания.       Юбка и нижнее бельё летят вниз. Ник быстро натягивает презерватив. Она не смотрит вниз, на возбуждённую плоть, её поглощает взгляд почерневших глаз. Он заставляет раствориться её в поцелуях, трогает не руками, сейчас они делят сокровенное — душу. Николас входит медленно. Внутри ощущается дискомфорт, не так приятно, как она думала, но ласки не прекращаются. Ей дают привыкнуть к чему-то новому пару секунд и начинают движения. Медленные и плавные. Хельга не может сдержать стонов. Нет, секс не так восхитителен, как описывает его современный мир, и он и не ощущается совсем пустым. Что-то есть, вот только Хельга пока не могла понять, что именно. Она внезапно подалась вперёд. Бёдра естественно следовали к приятному ощущению. Николас вошёл в неё до основания и подобрал комфортный для девушки темп. Комнату заполнили пошлые звуки влагалища и громкие стоны. Ник определённо знал, как лучше всего доставить женскому телу удовольствие. Хельга обняла его за шею и притянула к себе. Толчки продолжались. Она смазано целовала его в шею и щёку, закатывала глаза от новых ощущений. Внезапно всё подошло к концу, волна блаженства окатила тело, мурашки прошлись с головы до пят. Пустота внутри почти не ощущалась. Ник сделал последний поцелуй, как будто в нежелание обрывать столь приятный им процесс, и лёг рядом. Оба тяжело дышали.       Хельга охренеть как недооценивала секс. Теперь они смело проводили время более бурно и активно, чем раньше. Особенно долго и ненасытно они занимались им, когда Хельга была в печальном настроении. В беспамятстве отдавалась его рукам, она сгорала словно в пожаре, желая быть любимой, знать и ощущать, что все его мысли и весь его мир принадлежат ей. Только она центр его внимания. Сколько всего Ник открыл Хельге и вместе с ней в этом пошлом мире. Он даже представить себе не мог и не знал, как сильно она озабочена эфемерным понятием любви и как жаждет касаться этого чувства. Так проходили дни, заполненные смехом в компании друзей и интимной близости.       Когда наступила осень, Хельга впервые справляла день рождения не с одной Фиби, но и с новыми людьми. Они все стали важной частью в её жизни. Именно в этот день она получила перчатки от Ника. Ни он, ни она не предполагали, что в скором времени их отношениям придётся конец. Сначала на встречи повлияла школа. Времени не хватало. А когда пришла зима, их укутал холодный и колючий белоснежный снег. В тот день Хельга пришла с печальным и потухшим вгзлядом. Она остервенело выкуривала сигарету, пропитываясь запахом вишни, и смотрела куда-то перед собой. — Что случилось? — как обычно спросил Ник, покуривая рядом. — Родители снова давят, — автоматически ответила она. — А если серьёзно, Хел? Я уже сыт по горло этой идиотской отмазкой, — вспылил парень и покосился в её сторону. — Скажи правду, — потребовал Ник шёпотом. Он всегда делился с ней своими тревогами и рассказывал про семью. Хельга же рассказывала о чём угодно, но темы родителей избегала, как всемирной катастрофы. — А больше ничего не хочешь? — разозлилась Хельга. — Хел. — Что!? — крикнула она. — Что ты хочешь услышать? — Правду! Простую человеческую правду! Что тебе не даёт покоя? — поддался эмоциям Ник.       На брошенной всеми площадке тихо скрипнули качели. Голое промёрзшее дерево возвышалось над парой и больше не шуршало зелёной листвой, радостно их встречая. — Я и так рассказываю тебе всё, что у меня на душе! — Видимо не всё! — злиться Ник и пинает кучку снега. — Ну и зачем эти отношения, если нет доверия? — Зачем?! — с сарказмом поинтересовалась Хельга и затушила кончик сигареты. — «Ты сам напросился!», — зло бросила она в мыслях. — Родителям плевать на меня. Я пустое место в этой семье. Меня не любят! — голос сорвался на высокие ноты, она не могла остановиться. — Я как язва, только и умею, что злиться, ненавидеть и отравлять жизнь окружающим! Я комплекс с зависимостью, который использует твои чувства! В последний раз, когда мы спали, я плакала из-за совести. У меня нет к тебе чувств. Я врала тебе и себе! — зимняя стужа безжалостно сжала горло. — Я просто хотела, почувствовать эту любовь. Хотя бы так. Пусть даже через секс, — Хельга села на корточки под деревом, сжалась в комок и прошептала. — Доволен? Эту правду ты хотел услышать?       Патаки подняла взгляд из-под капюшона. Ник выглядел потерянно и совершенно разбито. Он даже слова вставить не успел в её тираду. Шестерёнки медленно крутились в голове, собирая всё воедино. Сигарета тлела между заледеневшими пальцами. Последний источник тепла между ними безжалостно сгорал. — Сука! — выругался Ник. Пронеслось эхо. — Хел, ты с самого начала знала, что ничего не получится. Знала и всё равно согласилась?       Сердце, нежные и тёплые чувства — все их втоптала её гладкая и обнажённая стопа в промёрзлую землю первого зимнего месяца, под корни этого дерева на одинокой площадке. Убила так безбожно и хладнокровно. У неё не было оправданий своим поступкам. Она смотрела, нервно покусывая губы в ожидании приговора. — Давай расстанемся? — бессильно произнёс Ник и, не дожидаясь ответа, направился к другому концу двора.       Хельга больше не поднимала головы. Она дрожала всем телом и, лишь когда его шаги затихли, позволила себе заплакать во весь голос. Рыдала больно, теряя силы, в груди ныло и извивалось чувство вины, совесть проедала мозг, нашёптывая другие исходы. Горло давило от спазма, Хельга захлёбывалась слезами, дышала сбивчиво, кашляла, а зимний морозный воздух уже пробрался в лёгкие и обжигал вместе с горлом. Волосы пропахли никотином и вишней, а вокруг продолжал витать запах его духов. Она посмела разбить Ника и пройтись по его осколкам. Тронула дорого и важного человека, которому успела доверить если не душу, то тело. Хельга сожалела и ненавидела себя за то, что посмела обидеть своего друга, ставшего за короткое время для неё таким близким человеком. Пусть не в романтическом плане, но она любила и ценила его. А теперь он растворился из её объятий. Больше нет их, и не будет. Больше не будет ничего.       В тот год зима тянулась нестерпимо медленно. Хельга вовсю отрывалась на одноклассниках, и горевала у Фиби на плече. Рождество проходило с родителями скромно у сухо. Поели праздничной еды под звуки радио и разошлись. Боба клонило в сон, а у Мириам не было сил выйти из дома после готовки и уборки, даже помощь Хельги никак не облегчила ношу домохозяйки. Рождество отмечали без Ольги. Из-за погодных условий у неё не получилось приехать. Хельга зашла в конец коридора первого этажа и набрала номер Ника. Пошли зловещие гудки. — Алло, — послышался голос Николаса. — С рождеством, — сдавленно прошептала Патаки, сидя на полу, прикрыла глаза, опираясь на стену. Она знала, что всё кончилось ещё на той площадке. — С рождеством, — поздравили в ответ. — Свободна? — бодро, и как ни в чём не бывало поинтересовались на том конце провода. — Да? — удивилась девушка. — Тащи свои булки на улицу, к магазину «Звонко». Надо перетереть.       Трубку повесили, оставляя в полном непонимании. Хельга незамедлительно оделась и пошла к указанному месту. На улицах царил праздник. Семьи гуляли по округи. Все веселились. Город заливали яркие огни, повсюду висели гирлянды. У магазина ещё было пусто. «Может, он решил отомстить?» — предположила Хельга, любуясь снегопадом. Позади за витриной красочно блестели и играли разнообразные новогодние игрушки. Мимо неё шли прохожие. — Привет, Хел, — послышался голос старого друга. Патаки неверяще обернулась. — Пошли в сторону ярмарки? — Пошли.       Ребята шли в неловком молчании. Прямо как в первую встречу в парке. — Прости, — сказали они в унисон, встретились взглядами и рассмеялись. — Ник, прости, что сорвалась. Я не должна была говорить так резко, — первой извинилась Хельга. — Я очень люблю тебя и ценю как друга. Честно, ненавижу себя за всё, что сделала и сказала. Я не хочу терять нашу дружбу, — призналась она и испуганно посмотрена на парня. Возможно, он дружбой уже и не дорожил. — Я тоже был не прав, когда обвинял, — Ник почесал затылок и призадумался. — Нет, ты ещё как виновата, и знай, я до сих пор залечиваю своё разбитое сердце! — протараторил он и ткнул в неё пальцем. Хельга покраснела от стыда и опустила голову. — Но когда я поостыл, то задумался. Я ведь действительно не знаю, что происходит в твоей семье, и что ты чувствуешь. В общем, без лишних соплей. Да, мы расстались, но мы всё ещё друзья, — он подхватил её за локоть и ускорил шаг. — Хел, выходи из режима старой бабки. Все живы, никто не умер. Нас ждут остальные. — Кто? Ты собрал наших? — просияла блондинка. — Да. О, и вот ещё! — он вспомнил о последней новости. Снял тёплую перчатку и показал ей метку. — Удачи, с судьбой, — посмеялась Хельга. Подростки нырнули в ярмарочную суету, отбрасывая прежние волнения. Они ещё есть и будут. Хел и Ник остались друзьями, и будут хранить крепкую связь между собой и остальными ребятами в их компании.

***

Конец десятого класса. Арнольду семнадцать лет. Он не может оторваться взгляд от Лайлы. Такая нежная и хрупкая девушка, добрая. Хочется уткнуться в её длинные рыжие волосы, напоминающие цвета неба на закате, – яркая улыбка греет и заставляет сердце сходить с ума. А как она пахнет! От неё веет самой разнообразной выпечкой и домашним уютом. Она сравнима с феей. Такая невесомая, недосягаемая, далёкая. Нежное создание, что не хочется очернять не то чтобы непристойными мыслями, а даже прикосновением. Арнольд не оставлял попыток завоевать властительницу своего сердца. Приносил скромные и маленькие букеты полевых цветов, дарил конфеты, носил рюкзак, провожал до дома и был просто замечательным собеседником. Сойер долго держала оборону, придерживаясь дружбы, но искренние чувства, слова и действия малу по малу растопили лёд и дали дорогу чему-то новому. Они начали встречаться в учебное время и вместе готовились к экзаменам. — Фу, меня тошнит от вашей приторности. Можете любиться в другом месте? — высказывала недовольно Хельга в классе. — Для таких как вы есть чуланы и кабинки туалетов. — Хельга, пожалуйста, не мешай заниматься, — по-доброму сказала Лайла, от чего Патаки скривилась. Староста сидела с Шотменом, и обсуждала предстоящую контрольную. — Хельга, мы уделим тебе внимание позже, — нашёлся у Арнольда мгновенный ответ. — Спасибо, откажусь, — буркнула блондинка и вернулась к своим делам.       Пара переглянулась и улыбнулась друг другу. Приятно давать отпор вместе. Для Лайлы Арнольд был удивительным человеком. Всегда общительный, весёлый, вокруг него много друзей и приятелей, сам он ведёт себя как джентльмен, с ним не бывает скучно и неловко. Он никогда не ссорится и разнимает конфликты, очень добрый и честный. А какая у него очаровательная улыбка. И дома он всегда помогает бабушке, дедушке и остальным жильцам, не останется безразличным к чужим проблемам. Всегда осторожен в общении с окружающими, чтобы не ранить их словом. Казалось, что отношения с ним настоящее чудо и сказка. Им двоим верилось, что им суждено быть парой. Так считали и остальные. Отношения шли плавно. Арнольд не давил и не торопил Соейр, требуя от неё частого физического контакта. С ним всё было идеально. Она знала, что вместе они идеальны. Лайла являлась ответственной девушкой. На неё всегда могли положиться, и она всегда оправдывала чужие ожидания. Она считала, что Арнольд такой же. А каким ещё может быть самый добрый парень в классе?       В конце лета случился их первый поцелуй. Такой невероятный и прекрасный для Лайлы. Нежный, аккуратный, трепетный. Прямо как в сказке. Словно она принцесса, а он её принц. Но со временем иллюзия розового мира для маленькой принцессы начала ломаться. То и дело в неё пробивались солнечные лучи из настоящего. Ладонь Арнольда лежала на талии властно, обдавая жаром. Поцелуи потеряли лёгкость. С каждым разом становились более требовательными, быстрыми, глубокими и пылкими. Девушка не успевала отвечать и принимать чужие ласки. Она терялась как в тумане, и туман этот был совсем не сладостным состоянием для тела, чтобы отдаться ему без забот. Она волновалась. Тело не возражало против такого темпа, но разум кричал об обратном. Сойер пугалась такой близости. Пусть речи не заходили о постели, а поцелуи не спускались ниже шеи, и руки бродили только по оголённой талии, ей казалось это неправильным и слишком быстрым. Но она молчала. Он же любит, смотрит таким взглядом, совершает важные её сердцу поступки. Лайла просто не может его расстроить. Не может попросить подождать. Она не хочет видеть, как бирюзовые глаза теряют свой блеск, а улыбка становится натянутой. В последнюю неделю лета их отношения натягиваются струной. Арнольд позвал её повеселиться в компании одноклассников и других ребят со школы. Собрались они дома у Лоренцо. Лайла чувствовала волнение от предстоящего мероприятия, ей не терпелось провести там весь вечер. Какого было её удивление, когда она зашла в дом, полный людей, половину из которых не знает. Все шумят, грохочет музыка и все безостановочно пьют. «Куда он меня привёл?», — шокировано подумала Сойер, когда мимо прошли пьяные школьники. — Не переживай, — весело проговорил Шотмен. Его слова и сплетение их рук вселили в неё уверенность. — Будет весело!       А весело было. Некоторым уж точно. Пара уселась на диван. Рядом к ним подсела Ронда. Встретила она их приветливо, вот только планы у неё были совсем другие. Веллингтон оделась достаточно откровенно. Синий топ с короткими воздушными рукавами, отличным видом на декольте и чёрная юбка до середины бедра. Она сидела непозволительно близко к Арнольду, соприкасаясь с ним всем телом. Лайла злилась, но сохраняла спокойствие. Она же не может выйти из себя только поэтому. Сойер полна умиротворения и доверия к своему парню. Так будет правильно: он не захочет видеть пустой ругани. Хотя хрупкая ладонь рыжеволосого ангела подрагивает от желания вылить сок в лицо развратной однокласснице. Другие парни без зазрения совести разглядывают Ллойд и кусают локти, что такая красивая сексуальная девушка с красивыми формами не села с ними, и только Арнольду по боку на то, что рядом с ним сидит она. Он смотрит на Лайлу и держит за руку её. С Рондой он общается, как обычно, не переводя взгляд ниже лица. Брюнетка чувствует полное безразличие к своей персоне, что заметно её огорчает, а вот Лайла торжествует. Девушка прячет улыбку за стаканом сока. Нельзя показывать, что она насмехается над проигршем Ллойд. Нельзя быть такой низкой. Сойер быстро возвращается к образу хорошенькой и прилежной девушки. Той кем она привыкла быть в глазах окружающих, и какой считает себя сама. Ребята пьют и веселятся, играют в разнообразные игры. И всё бы ничего, если бы не позднее время. Лайла не привыкла гулять так долго. Дома её ждёт папа. Он устал после работы и волнуется о том, где сейчас его дочурка. А она сидит среди пьяных подростков и вдыхает запах сигарет. — Арнольд, я хочу пойти домой, — сообщает девушка опьяневшему парню. — Ещё рано. Только девять. Куда ты так торопишься? — Я не хочу, чтобы папа волновался. И хватит пить, тебе уже хватит, — девушка перехватила бокал спиртного и поставила на стол. — Ну что за зануда, — буркнула Ронда и с прищуром глянула на старосту. — Тебе не надоело быть послушной девочкой?       Слова неприятно кольнули. Лайла сомкнула губы, пытаясь найти слова в свою защиту. — Ронда, не все тут людям глазки любят строить. — встал на защиту своей девушки Шотмен. Брюнетка возмущённо посмотрела на него. — Она просто хочет домой. — В тебя вселилась Патаки!? — изумлённо выкрикнул Джеральд и обхватил себя руками. — Изыди, дьявол! — Да она бы сюда ни за что не пошла! — во всё горло засмеялась Стинки в кресле. — Ну, если бы здесь была Фиби... — задумчиво протянул Юджин и сделал глоток от вина. — Это ещё смешнее! Хейердал и чтобы с нами пила?! Да если такое когда-нибудь случиться, я поменяю себе имя и стану Стейси! — не мог успокоиться Петерсон. — Да он просто каблук! — вдруг завопил совсем пьяный в стельку Сид. Брюнет уставился на товарища по команде и повторил. — Арнольд, признавайся, что стелешься перед своей Лайлочкой! Но ради чего! Если бы она хотела, то давно бы уже дала!       В компании наступила тишина. Играла только музыка. — Арни, не воспринимай его слова всерьёз. Мы все бухие в стельку, — начал говорить Джеральд, уже предсказывая мордобой. — Сид, заткнись! — крикнул на друга Юджин, пошатываясь подошёл к тому, и затряс за плечи. — Сид! — Но я ведь прав! — Просто заткнись, придурок, — прошептала Ронда, прикрывая глаза.       Шина и Надин с опасением смотрели на одноклассников. — Сид, извинись за эту хрень, что сказал, — серьёзно потребовал Стинки у друга. Он видел, какой яростью заплыли глаза Арнольда. — Гарольд, останови их, — прошептал Джеральд и потянул того за майку. — Драка ещё не случилась, чтобы я их разнимал, — совершенно спокойно произнёс он. Юноша продолжал пить алкоголь, совсем не опьянев. Он видел ситуацию трезво и прозрачно. — Если они захотят набить друг другу морды, то сделают это и без алкоголя.       Лайла задержала дыхание. Внезапно воздух в комнате стал душным и тяжёлым. Лицо покраснело от стыда, смущения и оскорбления. «Это же мой Арнольд. У него такие высокие чувства ко мне. Он не хочет от меня только секса. И я не хочу. Не хочу...», — ей тяжело было даже представить их интимную близость. — Мне нужно на свежий воздух, — сказала быстро и тихо, не заботясь о том, услышит он или нет.       Она выбежала на задний двор и вдохнула. Лёгкие больше не сковывала тяжесть. Лайла задумчиво посмотрела на небо, залитое закатом, и никак не могла перестать прокручивать слова Гифальди в голове. «Мне надо забрать Арнольда и уйти. Ему не место среди этих пьяных рож. Точнее среди таких непристойных людей», — тут же исправила она себя. — Я тоже вышел подышать. Они там так вопят, что сидеть невозможно, — сообщил Гарольд, вставая подальше от Сойер. — Не переживай на их счёт. Для парней нормально немного подраться. — Арнольд не такой, он решает все конфликты словами, — серьёзно заговорила Лайла, грозно и хмуро просмотрела на Бермана, но тут же растянула губы в улыбки и избавилась от сурового взгляда. — Это он тебе такое сказал или ты себе придумала? — посмеялся парень. Он провёл ладонью по коротким волосам. Причёска напоминала ёжика.       Сойер хотела ответить, но запнулась и быстро опустила взгляд на свои ноги. Мышцы одноклассника больше не скрывались под большими кофтами и штанами. Он стоял в белой майке и шортах. Если говорить про руки, то он точно мог поднять с одной рукой Лайлу, а другой Ронду. Да даже Стинки и Сида поднял бы с лёгкостью. Про ноги она даже говорить не могла. «Соберись!», — она хлопнула себя по щекам и решила вернуться в дом. — Не знаю, что ты думаешь про Арнольда, но он очень умный и культурный человек.       Из-за двери послышался шум. Берман без раздумий схватил Лайлу за запястье и дёрнул на себя. Это случилось так резко и неожиданно, что она свалилась на газон и упала к его ногам. — Извини, не рассчитал силу, — Гарольд помог ей подняться. Лайла задохнулась от возмущения, покраснела, как ей казалось, тоже из-за него, и собиралась высказать своё недовольство, но тут на улицу вывалилось ещё двое, и за ними несколько любопытных глаз. — Хотите драться, делайте это здесь! — яростно выкрикнул Лоренцо одноклассникам и отошёл к стене. — Как удачно. Сейчас всё увидишь своими глазами, — с какой-то радостью сказал Гарольд и предупредил. — Если что, стой тут. Ещё под руку попадёшь, будет нехорошо. — Лайла растеряно захлопала глазами. — Я сказал, извинись! — Арнольд сжал руки в кулак. — Иди и поплачь дома. Каблуком был, каблуком останешься! — показал средний палец Сид. — Извинись за то, что сказал про Лайлу. — Но ведь она реально тебе не даёт! — зло выплюнул Сид. — Зря только время на неё..       Гифальди не закончил: в лицо ему прилетел кулак. Он отшатнулся в сторону и тихо зашипел от боли. Это стало началом. Кулак в лицо, удар в живот. У Шотмена уже появился кровавый подтёк, один глаз заплыл. Сид сплёвывал кровь и вытирал разбитую губу. Никто не вмешивался, но все кричали в негодовании. — Ребят, да хватит вам! — Арни, мы ж друзья. Ну чего вы? — Сид, твою мать, извиняйся и пошли домой!       Оба послали их куда подальше и продолжили набивать друг другу лица, быстро покрываясь синяками. Лайла вздрагивала и вздыхала от страха. Ладошки прижала к лицу, иногда жмурясь. — Останови их! Пожалуйста! — начала умолять она Гарольда, нервно дёргая его за предплечье. — Они же убьют друг друга! — Ты преувеличиваешь, — равнодушно сказал он и продолжил стоять с расслабленным видом.— Дай им выпустить пар. — Пар? Пар говоришь!? — образ, в который вжилась Лайла, еле заметно пустил маленькую трещину. Она отпустила парня и пошла в самое пекло. — Сейчас я устрою им пар и тебе в придачу! — зло бросила она. — Я же говорил. Стой и не лезь, — Берман дёрнул её за футболку как котётка за шкирку. Сойер недовольно ударила его по рукам, но он никак не среагировал. — Староста, слушай, что тебе говорят, хоть иногда.       Он пошёл в сторону ещё разъярённых одноклассников, но уже подуставших. — Всё, друзья. Брэйк. Вы пугаете даму, — заявил Гарольд и оглядел окровавленные лица. — Заткнись и проваливай, — жестоко выплюнул Арнольд, сосредоточено глядя на противника. — Ага. Иди в очко! — Гифальди замахнулся для удара.       Берман безжалостно ударил парней в живот. Те согнулись и упали на траву, рывками хватая воздух. Он присел на корточки рядом с ними и схватил их за волосы у затылка. Они болезненно скривились. — Ну и рожи у вас конечно. Может, хватит уже? — поинтересовался Гарольд у парней, но слова звучали как требование. Ребята согласно кивнули. — О чём ругались-то? — А ты..не слышал, блин, — сдавленно улыбнулся Арнольд.— Эта паскуда, сказала, что я с Лайлой встречаюсь только, чтобы потрахаться.       От услышанного девушка побледнела. В первый раз она слышала от него такие грубые и ужасные слова. — Сука. Ладно, не прав. Прости, — пробормотал Сид и зажмурился от боли. — Гарольд, мог бы и силу рассчитать. — Да, — поддержал Арнольд и снова потребовал. — Нормально извинись, Сид. — Ля, — закатил он глаза. — Ваше высочество, извольте простить мне столь поганые слова в сторону невинной дамы. Гондон я, не подумал. Не суди людей по себе, а я. — А ты гондон, так ещё и без мозгов.       Гарольд помог им подняться. Гифальди и Шотмен пожали друг другу руки в качестве мира. Остальные встретили их причитаниями. Блондин подошёл к Лайле с нежной улыбкой. Девушка непроизвольно сделала шаг назад. Увиденное рушило её представление о парне. Заплывший глаз, постепенно наливался тёмным. Под носом кровь. У лба разодрано. Кулаки окрасились в красный. Руки в ссадинах. — Зачем ты начал драку? Кто тебя просил? — она совсем не одобряла его действие. Двор опустел, и они остались вдвоём. — А я должен был молчать и кивать на всё, что говорит Сид? — Нет, — она придерживалась своих идеалов и ожиданий. — Должен был решить всё словами, а не вот это. — Боже. Лайла, мы просто немного повздорили, — Арнольд вздохнул так тяжело, будто это было очевидно. Пожал плечами и безразлично продолжил. — Сид, давно напрашивался на драку. Если бы ты знала, как у него чесались кулаки. Да и я выпустил пар. — Что? — она обхватила себя за плечи и ошарашенно поглядела на собеседника. — А чего ты удивляешься? Я же говорил, как меня нервируют разговоры за моей спиной. Но я же не могу, каждому без разбору вдалбливать в их пустую башку, что их не касается то, как и почему я живу без родителей, — сказав это, Арнольд сделался мрачным. Он снова сжал кулаки и выдохнул, успокаиваясь.       Сойер почти отрицательно замахала головой. Нет, он не такой. Он не может быть таким. Не может так поступать. Иллюзия, навеянная собственными силами, начала разрушаться в суровых реалиях. Как оказалось, Шотмен всегда мог выражаться непристойно, участвовать в мордобое вместо того, чтобы решить всё как цивилизованный человек и пить так, что язык заплетался в одном слове. — Арнольд, извини, что не так поняла, — протараторила девушка и направилась к двери, словно к спасению. — Мне нужно домой.       Она скрылась, оставляя его в одиночестве. Тогда он дал себе слабину и тяжело застонал, оседая на траву. Всё тело ныло после хорошей взбучки, а разум трезвел. Казалось, даже кишки поменяли привычное в биологии положение после кулака Гародьда.       После случившегося все ласки от Арнольда стали настоящим испытанием. Лайла вздрагивала от его прикосновений и испытывала тревогу. Поцелуи стали скованными, короткими и быстрыми. Когда началась школа, у них совсем не было времени на подобную близость, чему Лайла была безмерно благодарна. Она спускала его руку с талии и уводила прочь. Старалась меньше держаться за руки. Это было только началом. Всё чаще у них расходились интересы, желание, взгляды на мир. Всё больше Лайла видела в своём принце минусы, а Шотмен старался понять и подстроиться под их отношения, искренне хотел найти компромисс и сохранить хрупкое счастье. Он терпел всю осень её странное поведение, пока терпение не достигло своего пика. В начале декабря он увёл её за школу поговорить. — Лайла, что происходит? — Ну как тебе сказать, — девушка не стала убегать от разговора. Она много раз думала об их отношениях и своих чувствах. — Так, чтобы я даже на пальцах понял, — недовольно бросил Шотмен. Лайла поджала губы, но постаралась не показывать раздражения. — Ты так говорить у Хельги научился? — Мы пришли, чтобы её обсуждать? — он сложил руки на груди и поднял одну бровь. «Это вы ругаетесь с ней каждую свободную секунду, а не я!», — в мыслях отстояла себя Сойер, стыдясь его взгляда. — Ты и я не подходим друг другу. У нас слишком разные взгляды на мир и часто расходятся мнения, — сухо отрепартировала Сойер, как будто зачитывала скучную речь перед классом, переполненную слишком витиеватыми предложениями. — Постой. Тебе не кажется, что ты решила всё слишком быстро? Мы ведь можем найти выход из ситуации вместе, — он пытался вразумить свою девушку от поспешных решений. — Нет, Арнольд, — отсекла она любые попытки. — Я думала о нас с тех самых пор, как увидела тебя в синяках, — Лайла тяжело вздохнула, зная, как прозвучат её следующие слова. — Ты не вписываешься в мою идеальную картину мира. — И что же для тебя является "идеальной картинкой"? — Шотмен не смог сдержать раздражения и обиды. — Я нравился тебе тихим и спокойным в классе, но как только показал обычного себя, то сломал твоё представление о себе? — она кивнула, не в силах посмотреть ему в глаза. — Ахренеть. Лайла, а ты хотя бы знаешь, какая в моих глазах? — Уже догадываюсь, — шёпотом произнесла Сойер, носком сапога копая ямку в снегу. — Раньше я думал: она идеальна. Такая прекрасная и чудесная. В итоге я вижу человека, который сам загнал себя в рамки чужих ожиданий. И как оказалось ты эгоистка, трусиха и зависишь от чужого мнения. — Это всё? — Полагаю, — холодно произнёс Арнольд. — Хорошо. Тогда я пойду первая, — девушка бросила через плечо. — Мы расстались. — А то я не догадался, дорогая староста, — непривычный яд обжёг спину. — А, может, ты сам хотел расстаться, чтобы уйти к Хельге? — обиженно прошептала Лайла, хрустя по снегу. — Ты что-то сказала? — Да. Не хочу портить отношения. Давай останемся друзьями? — предложила Лайла и улыбнулась впервые за долгое время искренне. — А куда мы денемся? Нам с тобой ещё два года учиться плечом к плечу, — улыбнулся он в ответ.       Соейр исчезла за поворотом, и Арнольд позволил себе выплеснуть злость. Он пнул снег и сломал маленького снеговика, попавшегося под плохое настроение. — Сука, — выругался он на жизнь. — Остаться друзьями? Да пипец! Лучший исход! — Шотмен уже знал, что как предже у них не будет. Потёр шею и пробормотал. — И что значили её слова про Хельгу? Я хотел уйти к кому? Да это даже вслух произносить смешно. Я в отношениях с Патаки.       Он горько усмехнулся и прикусил губу. Сегодня ему разбили сердце. Он пытался, как мог, но в одиночку ничего не выйдет, как бы сильно не хотелось. После школы Арнольд точно напьётся до беспамятства и не важно: с друзьями или без. На следующий день после расставания его добило появление метки. Последняя надежда, быть связанным с девушкой его мечты, накрылась медным тазом и погрузилась на дно Марианской впадины. И как сильно он не пытался вернуть её, получал мягкое «нет». Нежная рука, покрытая редкими веснушками, выскользнула навсегда. — Возможно, это я виноват, — бормотал он в пьяном бреду среди друзей. — Если бы я тогда не побил Сида. Если бы был лучшей версией себя до последнего, — корил себя Арнольд даже спустя месяц расставания. — Приятель, да если бы я был женщиной. Никогда бы..ик.. тебя не оставил! — сонно говорил Гифальди с закинутой ему на плечо рукой. — За то, чтобы всегда быть вместе с Арни! — произнёс тост Стинки и остальные поддержали его дружным выкриком и стуком стеклянных бутылок.       Друзья помогали отбросить пьяные бредни и маленькими шагами идти вперёд. Чувства не уходили, они растворялись медленно и постепенно, но Арнольд знал, что потребуется ещё много времени, чтобы забыть о проведённом времени с Лайлой.       Сойер после разговора с Арнольдом не чувствовала всепоглощающей боли в груди. Ей было страшно осознавать и отвратительно от самой себя, что она продолжала их отношения, изжившие себя ещё этим летом, только потому, что держалась за свои идеалы и как умалишённая не желала снимать розовые очки. Со временем, она поняла, что без него снова стала одинока. И не в том плане, в котором могли подумать многие. Она лишила себя живого и простого общения. Собственноручно затушила свечу, что освещала полумрак окружающего мира и грела словно солнце. Арнольд ушёл, а за ним лёгкость, веселье, душевность и круг его друзей. Лайла осталась на месте. Одетая в чистые и всегда выглаженные вещи, неизменные косички оставались при ней и улыбка, увековеченная как на статуи. И только она каждый день по утрам видела и ощущала своё одиночество. Улыбка уже давно фальшиво жила с ней и ходила рука об руку, а взгляд из мертвенного и погасшего наполнялся надеждой. Всякий раз она пыталась найти себе собеседников. Возможно, среди них она найдёт себе друзей. Но всё было тщетно, и она не знала, что с ней не так. Отличница, староста, и на неё всегда можно положиться. — Милая, ты сегодня рано. Как погуляла с друзьями? — поинтересовался отец, когда дочь вернулась с улицы. — Друзья? — на секунду Лайла забывается и смотрит на него с недоумением. — А. Отлично. Было очень весело.       Они переехали в Хиллвуд ради новой жизни. Мама покинула мир, но это не мешает им продолжать жить и радоваться. Лайла папин лучик солнца, его принцесса, гордость и радость. Девушка не хочет огорчать самого родного и важного человека в жизни, он и так много работает, чтобы обеспечить семью, а главное: дать дочери всё необходимое. Он любит и воспитывает за двоих. Даёт намного больше, чем думает, и Лайла старается из-за всех сил порадовать отца в ответ. У неё всё хорошо. Пусть нет близких друзей, ей есть чем гордиться и что защищать, помимо них. Сойер сама убедила себя в этом и фанатично хвасталась за эти мысли. Убедила, но продолжала искать нить разговора с окружающими, желала ухватиться хотя бы за кончик. Возможно, тогда бы их связало нечто большее и получившийся клубок, уже не представлялось возможным распутать. В восемнадцать лет, придя утром на волонтёрство в парк в начале осени, Лайла увидела Хельгу. Расслабленную и счастливую. Совершенно спокойную, отличную от себя в классе. Что-то потянуло её к ней, словно ветер понёс вперёд. Когда она окликнула Патаки, хрупкий образ растаял в секунду, возвращая колючий и враждебный взгляд. «Но я же видела тебя! Видела твою улыбку. Ты была словно другим человеком!», — в голове бились лихорадочные мысли, а глаза уже рыскали в поисках правды. Сойер разрывала безразличие небесных глаз, пытаясь нащупать призрачное тепло, свидетелем которого стала пару секунд назад.