Глава 14

— Никогда не знаешь, какие именно действия приведут к концу.

      Арнольд не ожидал услышать такой ответ. Хельга с трудом представлялась ему в отношениях с кем-либо, потому что она имела способность быстро выходить из себя и выливать злость на любого, кто попадётся ей под руку. Ощущения были смешанными. Вроде как, отрадно, что она поделилась с ним своей личной жизнью, а с другой стороны имелся вагон и целая тележка сомнений. Стоило бы спросить ещё об этом Сэме, да рисковать здоровьем не хотелось.

***

      Первый месяц осени закончился и выдался достаточно ярким на эмоции для Хельги. Ей оставалось пережить следующие месяцы до наступления каникул, а хуже всего – до окончания школы. Теперь Хельге приходилось каждый обед видеть перед собой эту невыносимую мордашку и участвовать с ней в бессмысленных диалогах. Она была готова лезть на стену, лишь бы её мучения прекратились. — Хельга, придёшь к нам на соревнования? — полюбопытствовал Джеральд на большой перемене. Компании надоело отсиживать пятые точки каждый обед в столовой, поэтому они коллективно перетекали в коридор и собирались у свободного окна.        А если точнее, то уставала Патаки. Ей просто не хватало сил и нервов беседовать с Шотменом. Вот только никто из ребят не оставлял её одну. Они как выводок утят, следовали за Хельгой, будто она их мамочка. — Если так подумать, ты ни разу не приходила на игру, — поддержал рвение друга Арнольд. Брюнет активно закивал. — Шотмен будет играть? — лениво поинтересовалась Хельга. Арнольд удивлённо посмотрел на неё, на щеках выступил почти незаметный румянец, и появилась лёгкая улыбка. — Конечно! — гордо произнёс Джоханссен и упёр руки в бока. — Куда же.. — Значит, не приду, — заключила девушка, сложив руки на груди, и враждебно глянула на Арнольда. — Да что ж такое!? — заныл Джеральд, хватая себя за лицо и оттягивая щёки вниз так, что напоминал бульдога, очень страшного бульдога. Фиби оторвалась от чтения и посмотрела на друзей. — Причина, — сухо поинтересовался Арнольд. Лицо потеряло любой намёк на эмоции. — Не хочу болеть за тебя в этой команде. Парень тяжело вздохнул, сдерживая себя от крика. Патаки действительно поедала нервы столовой ложкой, а кровь пила через трубочку прямо из вены. — Давай поговорим, — спокойно, в который раз, предложил Арнольд, повернувшись к ней всем корпусом. — Шотмен, заткнись. Не хочу слышать от тебя ни слова. — Хоть кто-то здесь должен вести себя как взрослый человек, — сдержанно продолжил он, но ладони сжались в кулаки, а терпение давало заднюю. — Фиби, они снова начинают. Что делать? — зашептал ей на ухо Джеральд. Пара вжалась друг в друга, не желая участвовать в ругани друзей. — Ждать. Покричат и успокоятся, — устало сказала Хейердал, наблюдая очередную перепалку ребят. Учебник стал для пары своего рода щитом, когда они опустили на его страницы любопытный взгляд, пока позади тихо трещал и разгорался будущий пожар.

      И так продолжалось уже вторую неделю. Кошмарная возня за столом и за его пределами. Возможно, они зря надеялись, что Хельга и Арнольд найдут общий язык. Второй хотя бы пытался найти компромисс и подступиться, а вот Хельга упёрлась и ни в какую не шла навстречу. Наверное, не будь свидетелей, заколола бы парня вилкой прямо в столовой. Каждый день сопровождался ссорой. Первое время Арнольд держался молодцом, улыбался, спокойно говорил, не срывая голосовые связки, но даже у него терпение не вечно. Когда Патаки довела его до крика, удивились все. Он в принципе редко повышал голос, а чтобы вывести его из себя, нужно было постараться. Обычно до точки кипения на быстром огне доводил его Сид. Паршивое настроение, проблемы в семье, все дела, а злость надо выплеснуть. Кто поможет, как не верный друг? Теперь же Арнольда преводили в бешенство на медленном огне и без особого внимания, долго, но действенно.

***

— Патаки, ты не выносима, — Арнольд массировал виски и пытался прийти в себя. В этот раз Фиби и Джеральд предпочли сбежать и спрятаться от будущего взрыва в более безопасном месте.       Шёл, чёрт знает какой день, и чёрт знает, какая по счёту перепалка. Считать количество ссор не имело смысла. Они ругались из-за всего. Арнольд не так подышал, подумал, посмотрел, сказал, сделал. Хельге не нравилось всё. Даже учителя так не проедали плешь на контрольных, как делала она ежесекундно. Арнольд искренне не понимал, зачем она действует ему и себе на нервы. Зачем доводит их до сумасшествия? Чего именно хочет добиться Патаки такими импульсивными действиями? — Это я знаю, а новые факты будут? — в своей манере бросила она, спиной облокотившись на стену. — Ты упёртая, злая, наглая, бескомпромиссная, эгоистичная и высокомерная зараза, — он глянул на неё, скривив губы. — Даже оскорбить нормально не можешь, — она брезгливо отошла в сторону. — Просто не трать на это время. — Почему ты не можешь вести себя нормально? — в его голосе послышалась злость. «Чего она хочет добиться таким поведением?», — никак не мог понять парень. — Не трать моё и своё время, — последнее, что сказала Хельга, прежде, чем уйти.       Патаки ещё в тот день составила план действий, чтобы отгородить себя от Арнольда, раз им неизбежно пришлось бы проводить чуть больше времени в одном обществе. Примитивный и до глупости простой ход, но иногда это может быть более выигрышный вариант, чем любая другая замудрённая и вывернутая зигзагами в разные стороны стратегия. Всё началось спонтанно и со лжи об её якобы парне. К счастью, подозрений с чересчур свободным временем и трезвой головой она у Шотмена, пока не вызывала. Он довольствовался сказанным и слепо верил услышанному. Ей оставалось лишь выводить его из себя, заставлять краснеть от злости и сжимать ладони до побелевших костяшек. Хельга ждала, когда он выдохнется и устанет от перетягивания каната в никуда. Пусть он и не потерял бы интерес к её личности, но остудить его пыл любопытства, не дать ему утолить жажду и получить с его стороны хоть каплю равнодушия и холода – стало бы настоящим прогрессом. Но всё было напрасно, милый ангелочек не терял надежд и каждый раз пытался завести разговор. Он как будто строил башню, а Хельга с разбегу жестоко пинала её, и оба смотрели, как детали разлетаются в разные стороны, и так каждый раз.

***

      После многочисленных ссор с блондинкой Арнольд решил спросить совета у друга. Две недели перепалок с ней изрядно вымотали его. — Джеральд, мне надо знать, — пробормотал Арнольд, сосредоточено глядя в одну точку. Его голос скрежетал в пустой белой комнате как мел по доске. — Что именно? — Джоханссен слегка склонил голову в сторону, показывая свою заинтересованность в разговоре. — Как ты нашёл к ней подход? — О боже, снова Патаки! — измученно застонал спортсмен и закатил глаза. — А я только расслабился! — в подтверждение его слов в писсуар упала жалкая струя и капля. — Значит, закончил, — равнодушно сказал Арнольд и застегнул ширинку. — Могу кран включить, чтобы под звук воды пошло. — Ещё пись-пись мне скажи, как в детском саду! — нахмурился Джеральд, на что друг пожал плечами и хитро улыбнулся. — Только посмей, и нырнёшь головой в унитаз. — Я даже не думал! — заверил парень, направляясь к двери, а в голосе сквозил шуточный сарказм. — Ага! — бросил напыщенно Джоханссен. Расслабил плечи и включился в процесс. Дело пошло. — Пись-пись-пись, — шёпотом заговорил блондин рабочую мантру с детства, а потом засмеялся на весь туалет. — Арнольд! — выкрикнул раздражённо Джоханссен. Схватив бумагу и избавившись от мокрых улик, быстро справился с ширинкой и поясом. — Скотина ты такая! Куда пошёл!? Шотмен вывалился из мужского туалета и рванул в сторону классного кабинета. В спину летели злые пожелания. — Стой, мать твою, ща башкой сальто в унитаз сделаешь! Большая перемена медленно шла к концу. Фиби решила не терять драгоценные крупицы времени и обсудить то, что не могла обсудить при мальчиках. Места Стинки и Ронды пустовали, а значит, можно было начинать без страха быть подслушанными. Она присела на место Брейни. — Хельга, нам надо серьёзно поговорить, — голос Хейердал прозвучал как гром среди ясного неба. — Я вся во внимании, — объявила блондинка с лёгкой улыбкой. Мода и готовка отошли на задний план. — Твои отношения с Арнольдом, — аккуратно начала она, и Хельга закатила глаза, облокотившись на спинку стула, и безвольно сбросила руки вниз. — Снова ваш Шотмен! — Может, ты хотя бы попробуешь? — не отступала Хейердал. Девушка сцепила ладони в замок и прижала к груди, как бы умоляя. — С Джеральдом же вышло. — Нет. Даже не обсуждается, — твёрдо заказала Хельга и холодно глянула на подругу. — Я лучше застрелюсь, — она протянула руку Хейердал. — С вас один патрон и пистолет. Японка нахмурилась от её слов и тяжело выдохнула. Расцепила молитвенный жест и коснулась ладонью подбородка. Задумавшись, начала постукивать по нему указательным пальцем и топать ногой. Хельга тихо умилялась её детской привычки. — А если.. Брюнетка не успела продолжить, в класс как ураган забежал Арнольд с весёлой улыбкой, а за ним, на хвосте, Джеральд. Некоторые ребята глянули в сторону шумных друзей. — Фиби, спасай! — крикнул Арнольд, ловко перепрыгивая пустующий стул Петерсона и, оказавшись за спиной отличницы, спрятался за ней от лучшего друга. — Что происходит? — удивлялась девушка и перебрасывала взгляд с одного парня на другого. — Прошу, Джераль-до, — Хельга вскочила со своего места и дала Джоханссену проход. В следующую секунду капитан команды уже дышал в затылок своему товарищу и, схватив его в удушающий, поволок к окну. Кулак упёр в макушку и начал растирать со всей силы и с большой любовью. — Ну? Что скажешь, дружище? Моли о пощаде! — Могу только повторить то, что говорил ранее, — Арнольд не сдавался и пытался вырваться из крепкого захвата. — Души его! — злорадствовала Патаки. Она облокотилась плечом к стене и улыбнулась, наблюдая за забавной сценой. — Вы как дети малые, — Фиби не могла сдержать улыбку. Мысль, которую она хотела донести до подруги, исчезла в чертогах разума. Шотмен потянул руку к подмышки Джоханссена, и хватка на мгновение ослабла. Брюнет коротко хохотнул и дёрнулся. Дальше он смеялся на весь класс, пока Арнольд безжалостно его щекотал. Потом Шотмен схватил капюшон кофты и натянул ему на глаза. — Арнольд, ну ты и пёс! — на выдохе сказал он и сбросил капюшон с глаз. — А ведь я за тебя болела, — разочаровано поджала губы Хельга и глянула на афроамериканца. — Я польщён! — он прижал руку к груди и поклонился словно актёр. Раскрасневшись от небольшой драки, Шотмен обмахивал себя тетрадью, взятой с парты Джеральда. Арнольд кидал короткие взгляды на Патаки. Он слышал искреннее веселье в голосе и наблюдал тёплую улыбку. — Шотмен, закрой этот вселенский ужас, именуемый твоим лицом, тетрадью Джераль-до, — съязвила Хельга, заметив на себе его взгляд, и презрительно сощурилась. — Смотреть тяжко. Арнольд тяжело вздохнул. Край губы дрогнул, поднявшись в истеричной ухмылке. Он запустил руку в волосы и покачал головой. Кажется, что вот-вот всё образуется, айсберг между ними растает и общение наладится, но Хельга без раздумий рушит успешное начало их возможного диалога. Как глубоко уходит глыба льда под воду и есть ли вообще понятие дно в том мире? Возможно, лучше не задаваться подобными вопросами лишний раз, дабы, не раздавить себя собственными мыслями.       Ронда скривила губы, наблюдая за их компанией. Она и Надин зашли в кабинет сразу после того, как в него влетели Арнольд и Джеральд. Сцена их дружбы веселила до момента, пока в диалог не вступила Патаки. Что вообще рядом с ними забыла эта белая ворона? — Сколько эта Патаки уже с ними общается? — шепнула раздражённо Ллойд своей подруге. Девушки стояли у доски. — Больше недели, — выдала Нортон и вскинула голову. — Я ожидала, что всё закончится сразу после проекта. — Я тоже, — тихо злилась Ллойд. Она непроизвольно поднесла ноготок большого пальца к губам и укусила его. — Ронда. — Надин, подожди, я думаю, — брюнетка продолжала грызть ноготь. — Ронда, тебе не хватило времени поесть? — пошутил Петерсон, остановившись рядом с девушками. Он с Сидом только вернулся из столовой. — Она восполняет кальций, — усмехнулся Сид, продолжив шутку. — Чего вам надо? — Надин недовольно посмотрела на одноклассников, слегка нахмурившись. — Просто хотим обойти женское нагромождение. Остынь, — сказал Гифальди и направился со Стинки к партам. — Эй, — обратилась Ронда к мальчикам, натягивая на лицо обольстительную улыбку. — А вас не волнует, что Арнольд и Джеральд спелись с Патаки? — Чё? — Сид поднял одну бровь и посмотрел в сторону окна, где Хельга уже разжигала новый огонь ссоры. — Вообще не парит. Надоест и вернуться. Мы же видимся после школы при желании. — Да и Патаки дружит только с Фиби, — пожал плечами Стинки.       Звонок на урок положил конец разговорам. Скоро в кабинете собрались все ученики, и пришёл учитель. Ронда обдумывала, как вернуть их компанию в старое русло. Когда за столом собирались она, Надин, Джеральд, Арнольд, Сид, Стинки, Юджин, Шина, Гарольд и Лайла. С радостью можно собраться без некоторых лиц, но главное, чтобы к ним присоединился Арнольд. После его разрыва с Сойер, та больше не обедала с ними. Недавно у Юджина появилась метка и по случайной радости его возлюбленной оказалась Шина, теперь они иногда обедали отдельно, а делить целый час времени за одним столом со Стинки и его тупыми шутками, с идиотом Сидом и немногословным Гарольдом – невыносимо. Джоханссен вьётся вокруг Хейердал. Арнольд проводит время с ним. Можно, конечно, предложить Фиби к ним присоединиться, тогда всё вернётся на свои места. Но есть одно жирное и явное "но", которое игнорировать не получится – Хельга Патаки. С её существованием в данных формулу решить невозможно. Она как ошибка, которую необходимо стереть. Но как стереть ту, кто всегда мозолит глаза и неразлучно общается с Фиби? От этих ужасных мыслей у Ронды разболелась голова. Даже новый журнал мод не помогал привести мысли в порядок.       Ни к чему не придя, после школы Ронда уехала с Надин на машине. Парни отправились на тренировку, а Хельга, вдохнув в себя воздух после дождя, почувствовала лёгкую свободу.       После тренировки одноклассники вместе пошли домой, кроме Юджина: он встретил Шину у выхода из школы. У неё закончился творческий кружок в одно время с ними, который она посещала после уроков, и они вместе пошли в сторону дома. — Эй, неразлучный дуэт чёрного и белого шоколада, вас когда обратно ждать? — поинтересовался Сид у капитана и его правой руки. — Уже соскучился? — изумился Джеральд и наигранно протянул. — Я так тронут! — Ну, так что? — хитро улыбнулся Арнольд и глянул на Гифальди. Тот пожал плечами и усмехнулся. — Переживать обед с Рондой равносильно казни! — взвыл Стинки, оттягивая ладонями щёки. — Надин кошмар, какая нудная. Что не слово, то нравоучения. А Ронда вечно бурчит на мои шутки. — И все столы заняты, поэтому этим мадам некуда свалить, — добавил Сид и нырнул носом в слегка потрёпанный временем шарф. — Поэтому мы вам нужны? — равнодушно спросил Арнольд. — Не то слово! — воскликнул Стинки и быстро кивнул. — Надин становится терпимой к моим шуткам и приколам, а Ронда прям расцветает. Не знаю, что за влияние вы оказываете, но атмосфера за столом резко меняется. — Я даже знаю, кто именно так влияет, — пробормотал Гифальди и многозначительно посмотрел на Арнольда. Остальные не услышали его. Шотмен нервно повёл плечами, сбрасывая пристальный взгляд друга. Он не хотел обсуждать с ними Ронду и почему она испытывала к нему интерес, и не важно романтический он или физический. Арнольд давно решил, что Ллойд для него всего лишь подруга и одноклассница, с которой он не хочет переходить черту. Единственной и недосягаемой для него девушкой, что оставила ему шрам у сердца на долгие годы, была Лайла. С ней он хотел быть ближе, чем просто друзья, и не только. Ради неё Арнольд готов был на многое, но теперь он и она – давно забытое прошлое. Прошлое, что ещё волновало его, врываясь в сознание. Арнольд до сих пор мог легко выцепить взглядом копну рыжих волос. Поймать нежный зелени взгляд и яркую улыбку, узнать закрытыми глазами мелодию её голоса и любоваться веснушками на аккуратном лице. Помнить Лайлу и держаться за давно выцветшие воспоминания с ней — настоящее мучение. Как будто он сам бередил старую рану и не давал ей зажить.       Через дорогу у остановки он заметил Сойер в кругу девушек. Она весело болтала с ними и совсем не заметила проходящих мимо одноклассников. Лайла сияла и улыбалась, с интересом слушая подруг. Арнольд давно не видел её такой счастливой. После их расставания они отдалились и стали меньше общаться, а когда он переболел болезненное прощание и вернулся с новыми силами, собрав себя заново по кусочкам, пришлось начинать с чистого листа. Раньше их листы пестрили цветными записями с разнообразными шутками и личными темами, они мало заботились о почерке. На новых же всё шло в одну линию с соблюдением правил грамматики, все знаки имели свои места, почерк аккуратный и выверенный, с исключительно чёрной пастой, без изобилия шуток и редкого упоминания тем личного характера. Пришлось привыкать к новым правилам, ведь ничего уже не могло быть между ними как раньше. Лайла улыбалась наигранно, реже искренне. Она стала умалчивать о том, что её беспокоит, и пыталась создать впечатление, что свободно и открыто общается со всеми одноклассниками. Вот только потерянный взгляд за обедом и отстранённость в общении её выдавали. Она оставалась одна, и это сильно огорчало Арнольда. Он не пытался ей помочь, думал, что это временно, надеялся, что она справится. И сейчас он еле заметно улыбнулся, заметив счастье на лице Сойер и услышав её звонкий смех. Она нашла своих друзей. — Арнольд, не стоит, — еле ощутимо его плеча коснулся Джеральд. Он обеспокоено глядел на друга. — Солнце за облаками спряталось, если что, — сказал Сид и ткнул его в бок, отвлекая от Лайлы. — Ну это так, к слову. — Я хочу домой, давайте ускоримся, — поторопил их Стинки и поджал губы. В его взгляде читалось беспокойство. — Боже. Вы серьёзно? — Арнольд усмехнулся и иронично посмотрел на друзей. — Ребята, прошло больше года с нашего разрыва или вы думаете, что я буду рыдать, просто посмотрев в её сторону? Я вам плакса что ли? — в последнем вопросе проскочила лёгкая обида. — Да нет, в классе ты держишься отлично, — неуверенно ответил Стинки и почесал затылок, уводя взгляд в сторону. — Я просто волнуюсь за тебя, дружище, — признался Джеральд и устало добавил. — Всё же Лайла остаётся щепетильной темой. — Арнольд, ты выглядел так, будто тебя только что бросили, — сказал правду Сид и этим вставил гвоздь в чужую крышку гроба. Усмешку с лица Арнольда как ветром сдуло, и в груди образовалась тяжесть. — Идите к чёрту, — усталым шёпотом произнёс Шотмен и махнул на друзей рукой. Он вырвался вперёд. Рана от прошлого заныла сильнее. — Не реагируй так остро, — пытался подобрать нужные слова Джоханссен, чтобы случайно не разозлить его. — Просто этот придурок не умеет правильно выражать свои мысли. — Всё не так плохо, как сказал Сид. Точнее плохо, но.. Нет, всё отлично, но ты и Лайла. Прошлое.. Э, — Стинки окончательно запутался в своих мыслях и замолк под прищуром брюнетов. — Забудь, что я сказал. — Верно, Арни. Не цепляйся к нашим словам, — натянуто улыбался Джоханссен, не зная как закончить неудобный разговор. — Если ты закончил лизать ему жопу, то я продолжу своё "не умеет правильно выражать мысли", — ядовито вставил Сид. Джоханссен поперхнулся воздухом. — Арнольд, нахрен, Лайлу. Реально забудь. Староста и её проблемы тебя не касаются и уже очень давно, — Гифальди встал перед ним, тыча его в грудь и заставляя остановиться. Шотмен злобно посмотрел на него и скинул руку. — Просто сожги. Это так сложно? — Свалите. Реально. Дальше я пойду один, — сквозь зубы потребовал Арнольд и ушёл, не дожидаясь ответа друзей. Сухо бросил через плечо, — До завтра. Боль в грудной клетке разрасталась. Подсознательно он хотел, чтобы она была признаком болезни, от которой можно избавиться, закинув в себя уйму различных таблеток, а не душевное терзание. Мозг и всё его нутро отказывалось стирать милую рыжеволосую девчонку из головы. Он не мог самостоятельно вырвать красочные картинки, связанные с ней. Ему казалось, что он уничтожит часть себя и своего прошлого.       Дверь в общежитие легко поддалась вперёд. Его встретил тусклый свет в коридоре, запах жареного мяса и тихие голоса с кухни. — Я дома! — оповестил родных Арнольд. Надел тапочки и побрёл к себе на второй этаж, чтобы переодеться. — С возвращением, — улыбнулся ему Фил, опираясь на дверной косяк. — Малыш, попробуй моё новое блюдо! — несмотря на престарелый возраст из кухни резво выскочила бабушка с вилкой наперевес и сочным куском мяса на ней. — Герти, в вашем возрасте нужно быть острожной! — взволнованно крикнула с кухни Сьюзи Кокошка и скрипнула стулом. — Бабушка, она права, — сказал внук, поддерживая старушку за локти. — Ешь! — требовательно приблизила вилку к лицу Арнольда. Он добродушно улыбнулся, вздыхая, и съел предложенное угощение. Мягкий и сочный кусок мяса, посыпанный приправами и политый сверху сырным соусом был изумителен на вкус. От удовольствия он даже прикрыл глаза. — Спасибо, бабушка. Очень вкусно. — Пошли за стол. Потом переоденешься. Сначала еда! — Герти потянула внука к столу, уже на месте снимая с него куртку. — Арнольд, съездишь со мной в универмаг после еды? — спросил его Фил. — Конечно! — кивнул он дедушке и приступил к трапезе. Сразу после еды, они направились к остановке и, дождавшись автобуса, через тридцать минут прибыли к универмагу. Самый большой магазин в их городе со всякой всячиной. Фил достал список и внимательно вчитался в текст. В нём было мало вещей, но достаточно разнообразных. «Видимо, эти пункты покупок не только от бабушки, но и от других жильцов. Они не успевают заехать после работы в магазин», — понял Арнольд, рассматривая содержимое бумажки. Они направились в магазин, надеясь справиться как можно быстрее и успеть домой до вечера. Спустя час беготни по этажам и поиску вещей из списка Фил заметно устал и они решили присесть на лавку. — Дедушка, давай, я схожу, а ты пока отдохнёшь? Там всё равно мало осталось, — предложил внук, ставя пакет с покупками, рядом с ним. — Я быстро. Мужчина хотел отказаться и пойти вместе, но возраст давал о себе знать. Фил уже далеко не тот, что раньше. Когда Арнольд был в начальной школе, порох в пороховницах ещё стрелял, сейчас выстрелы случались с перебоями. Фил протянул ему листок и бумажник. Купюр в нём стало значительно меньше, чем было в начале. — Обязательно бери чек, — наказал дедушка и отправил внука за покупками. Арнольд быстро справился с двумя пунктами. Дальше его пусть лежал в косметический отдел. Его встретили витрины с огромным ассортиментом: тушь, тени, губные помады, румяны, цветные карандаши и другие женские штучки, названия которых он не знал. — Какая лучше: вишнёвая или красно-фиолетовая? — интересовалась девушка, на вид индийского происхождения, и трясла помадой у парня перед лицом. — Откуда я знаю? И в каком месте это красно-фиолетовый? — бухтел рядом с ней парень. — Где тут спрашивается фиолетовый? — Это оттенок. Пока Арнольд искал нужную ему вещь, до него долетал спор парочки. Парень показался смутно знакомым. Рыжие волосы и редкие веснушки мелькали где-то далеко в памяти. Кажется, голос он тоже уже где-то слышал. Наконец, найдя те самые румяна из списка, он подошёл на кассу, оплатил и забрал чек. — Просто покупай и пошли. — Ну, Сэм! — тихо заныла девушка, всё ещё метаясь между помадами. «Точно! Это же он!», — Арнольд вспомнил, что тот парень забирал Хельгу после школы и то, что они встречаются. — «Тогда почему он покупает косметику с другой девушкой? Она его сестра? Внешне совсем не похожи», — с сомнением оглядел пару. — «Выбирают Хельге подарок? Может, она его лучшая подруга?». — Красно-фиолетовый. Я думаю, тебе он подойдёт, — сдался Сэм и тыкнул пальцем в него. — Милый, это вишнёвый, — засмеялась девушка, а парень закусил губу. Арнольд убедился, что математику решить проще, чем разобраться в оттенках женской косметики. Пара пошла оплачивать покупку. Шотмен ещё стоял в дверях отдела. Сэм вынул деньги из кошелька, девушка счастливая обвила его за руку и поцеловала в щёку. — Значит, ты ей изменяешь, — сказал себе под нос Арнольд и сжал кулаки. Он не мог оставаться в стороне. Патаки не святая, но даже она не должна получать нож в спину. — Эй, Сэм! — рыжеволосый посмотрел на Шотмена и поднял одну бровь. Он явно не помнил его. — И как тебе? Нормально встречаться с двумя девушками? Нравится? — с вызовом в голосе спрашивал Арнольд. Сэм встал как вкопанный, удивлённо глядя на него. Девушка тоже не понимала, что происходит. — Она не знает, что ты встречаешься с другой? — Арнольд решил не говорить про постель в общественном месте, пусть людей в отделе и было достаточно мало: кроме них ещё два человека. — Ты что несёшь, сумасшедший? — из Сэма вырывалась злость, он сжал кулаки и сделал шаг в его сторону. — Не надо, — его девушка замотала головой, отговаривая от конфликта. — Ему просто заняться нечем. — Мне жаль девушку, которая сейчас тратит своё время на тебя, — Арнольд с отвращением посмотрел на Сэма. — Ты хочешь подраться? — угроза послышалась в его голосе. — Анника, отпусти. Я набью ему рожу, если он так этого хочет. — Нет! — остановила его Анника и потащила к выходу. — Мы шли не за этим. А ты, козёл, отвали от нас! Заткнись и вали в другое место! Псих! — Как долго ты будешь обманывать Хельгу? — задал последний вопрос Арнольд, готовясь пойти на выход. Покупатели уже бросали на них косые взгляды. — Что? — пара остановилась и озадаченно переглянулась. — При чём здесь Хел? Какая измена? — Придурок, он мой парень! — не выдержала и вспылила Анника, показывая метку. Она агрессивно махала рукой перед лицом Шотмена, а после подняла ладонь парня. Рисунки повторяли друг друга точь-в-точь. — Отвали! — Псих! — на выходе Сэм показал Арнольду неприличный жест. Шотмен стоял в проходе и потеряно смотрел в пол перед собой. В голове не укладывалось то, что только что произошло. Этот самый Сэм, с которым – как сказала Хельга – она встречается, заявил, что это не так, а его девушка. «У него есть девушка. Я видел это собственными глазами. Их метки абсолютная копия!» — между бровей появилась складка. Арнольд пытался понять. — «Тогда получается, что она соврала. Обманула с самого начала! Но почему?!». Шотмену стало стыдно за свои слова и действия в адрес незнакомой пары. Уши слегка покраснели, кровь по телу побежала быстрее. Арнольд испытывал злость вперемешку со стыдом. Он пообещал, что поговорит с Хельгой во что бы то ни стало и выяснит: зачем она устроила этот балаган. И лучше чтобы у неё нашлось толковое объяснение.       Домой он с дедушкой вернулся поздно. Жильцы к тому времени уже оккупировали кухню и вели шумные разговоры. Все были счастливы возвращению Фила и Арнольда, а точнее их покупкам. Шотмен не стал на долго засиживаться с ними и поднялся к себе. Без сил рухнул на кровать. День вышел чересчур насыщенным. Он перевернулся в кровати на спину и посмотрел в стеклянный потолок над ним. Вид на небо уносил далеко вперёд, за пределы настоящего и окружающего. Арнольд поднял руку и перевёл взгляд на ладонь, слегка нахмурился, вспоминая о метке. Он даже не знал: радоваться своей призрачной свободе или волноваться, что до сих пор не встретил предназначенную ему судьбой девушку. Воображение часто рисовало образ неизвестной второй половинки. Высокая или совсем маленькая. С длинными волосами, до лопаток или совсем короткая стрижка как у парня. Он представлял себе её с татуировками и пирсингом, предполагал, что у неё могли быть крашеные волосы. Переживал, что у них большая разница в возрасте. Задумывался о её чёртах характера: умная, наивная, серьёзная, упрямая, весёлая, тихая, открытая. Он не мог угадать, какого человека ему уготовано встретить, лишь предполагал и лепил фигуру в свободное время, вот только жизни она не обретала.       Поздно вечером дома у Хельги в коридоре на втором этаже требовательно зазвонил телефон, безжалостно разрезая повисшую тишину. Блондинка подскочила с кровати, забрала устройство в комнату по пути, буркнув себе под нос: — Какой умалишённый решил позвонить мне в такой час?! — Хел! — сладко пропел в трубку Сэм. — Привет, любовь моя.       Хельгу аж перекосило. Сидя на кровати, она отодвинула от себя средство связи, будто это бомба замедленного действия. — Ты там? — Вы ошиблись с номером, — ответила Патаки, нахмурив брови. — Эй! Не узнала собственного друга? — с печалью спросил он. — Что за хрень ты снёс? Анника бы от тебя сейчас и мокрого места не оставила, — ухмыльнулась Хельга и довольно прикрыла глаза. — Да я и сам бы убил себя на месте. Ты мне вот что скажи: какого дьявола ко мне сегодня подошёл незнакомый пацан и начал заявлять, что я тебе изменяю? — в вопросе послышалось раздражение. — Что? — Хельга опешила от услышанного. — Давай с самого начала, я тебя не понимаю. — Встретил психа в торговом центре, тот начал нести чушь про наши с тобой отношения и, если бы не Анни, я бы расквасил ему всё лицо, — коротко ответил Сэм. — Ясно, — кивнула сама себе Хельга, так ничего и не поняв из его слов. Задумалась и схватилась за переносицу. — Давай оттолкнёмся от внешности этого незнакомца. Что ты запомнил? — Высокая сволочь. Светлые волосы, а, нет, блондин! — победно крикнул Сэм. — Ещё у него кепка вроде синяя и глаза. Зелёные вроде. Ублюдский цвет такой, прям чтобы втащить по ним. — Бирюзовый? — уточнила Хельга, надеясь услышать отрицательный ответ. — Да! Ты знаешь этого психа? — Сэмми, ты только не злись, — шепнула Патаки, готовясь отодвинуть от себя трубку. — Это мой одноклассник. Недавно так достал, я разозлилась и сказала, что встречаюсь, а на ум первым пришёл ты. — Ах ты пи.., — закричали в телефон. Девушка раздражённо отодвинула от себя устройство, не желая оглохнуть. — ушастая! Я влип в такое дерьмо только по твоей вине! — Наорался? — прикрикнула на него Хельга. — Всё, закройся! Ну прости! — парень ещё показывал недовольно и ворчал. — При встрече извинюсь ещё раз перед тобой и Анникой. С этим придурком дело улажу сама, и держись от него подальше, если ещё раз пересечётесь. — Хорошо. Ты, ну, маякни, если это чмо безмозглое доставать начнёт. Я с ним переговорю, — поддержали по телефону. Сэмюэль не желал, чтобы кто-то изводил его подругу. — Обязательно. Пока.        Трубку повесили, и Хельга тяжело вздохнула. Завтра ей предстояло разобраться с Шотменом и выяснить: почему он суёт нос в дела, которые его не касаются.

***

Следующий день встретил жителей Хиллвуда отвратительной погодой и свёл на нет желание Хельги начинать разговор с проблемным одноклассником. «С чего я вообще должна объясняться перед этим святошей и допрашивать его о вчерашнем? Не моя вина, что он такой доверчивый», — злилась про себя Патаки на уроке иностранного языка. Глаза тупо смотрели в открытый учебник французского. — «Не хочу говорить с этой репой на ножках и видеть его ближайшие часы перед глазами!» Ожидала того Хельга или нет, но между ними росло напряжение. Настолько ощутимое, словно к груди прижали кончик острого кухонного ножа и вот-вот пронзят им насквозь. Арнольд говорил мало и бросал многозначительные взгляды на Хельгу, только сильнее раздражая этим. «Что ты вылупился на меня!? Есть, что сказать, говори! Не смотри на меня как обиженная девчонка», — думала про себя Патаки, всякий раз отбиваясь от его безмолвных намёков стальным взором голубых глаз. Они не кричали друг на друга как обычно, не срывались из-за пустяков. Между ними шла яростная пробирающая до костей молчаливая война. Арнольд подыгрывал Хельге на только им вдвоём известном инструменте, натянутыми струнами терпения.       Хельгу злила его напускная холодность, сухость и безразличие в её сторону, пропитанные обвиняющим взглядом. В каждом предложении наигранное пренебрежение и нескрываемый намёк на то, что она лживая лиса, не заслуживающая доверие. Арнольда в свою очередь доводила её невинная реакция. Как будто она действительно не знала и не понимала, чем могла обернуться её ложь. Патаки делала вид, что не при чём, но в голосе слышалась насмешка, а в глазах проскальзывал лукавый огонёк и искорки смеха. За ладонью она прятала злую улыбку, говоря ему, что он сам виноват в своей наивности. Игра на нервах шла до последнего урока. Изысканную дуэль на шпагах прервал глухой голос классного руководителя, заставив двух противников пасть и лишиться оружия. — Хочу сообщить вам не лучшую новость, мои дорогие ученики, — заговорил мужчина средних лет, обводя взглядом класс. — Наша немолодая, но чудесная уборщица уволилась. Ведутся поиски новой на её место. Работа эта неблагодарная и малооплачиваемая, поэтому ближайшее время наш кабинет, увы, останется без уборки, — он печально вздохнул. — Поэтому с сегодняшнего дня назначаю дежурство. — По классу прошлись возмущённые и печальные вздохи. Кто-то стал придумывать отмазки и заявлять, что это нарушение их прав. Учитель лишь усмехнулся и продолжил. — Вы ребята взрослые, самостоятельные, ответственные и мозговитые, поэтому справитесь. А чтобы всё было честно, я займусь жеребьёвкой. Подростки продолжали выражать недовольство и тихо перешёптывались между собой, пока мужчина объявлял их фамилии и напарника, с которым им придётся делить обязанности. Хельга скрестила пальцы и прищурилась, гипнотизируя мешочек, из которого учитель литературы доставал бумажки. «Пусть это будет Фиби! Умоляю! Ну, если не она, то Джоханссен. Но лучше Фиби!», — отправляла желания во вселенную Хельга. — Джефферсон и Нортон, — сухо произносил мужчина, игнорируя реакцию учеников. — Веллингтон-Ллойд и Гифальди. — Что? — Ронда подняла глаза от журнала и противно скривила лицо. — Я не ослышалась? — она повернулась в сторону Сида. Тот слушал в полуха, можно сказать, спал. — Только не с ним! — тихо застонала она, пряча лицо в цветных страницах журнала и вдыхая его запах, словно успокоительное. Подобная сцена вызвала у Патаки улыбку, но ненадолго. Фамилии стремительно выбирались из мешочка, а проклятая фамилия святоши так и не прозвучала, как и её собственная. — Хейердал и Сойер, — мистер Адамс вырвал из сердца надежду с корнем и напоследок опустил острое ледяное лезвие гильотины ей на шею, когда через время она услышала. — Патаки и Шотмен. — Я против! — выкрикнула Хельга, перебив учителя. Все повернулись в её сторону. Арнольд поднял одну бровь. — Я не хочу работать с ним. Дайте мне другую пару! — смело потребовала она, выдерживая пронзительный взгляд классного руководителя. — Нет. Все здесь находятся в равных условиях. Я не стану ничего менять, — отказался мужчина и поднял руку в останавливающем жесте. Ножка стула противно скрипнула по полу, Хельга застыла, так и не встав с места. — Тогда! — Никогда не перебиваете собеседника. Это не прилично, — пристыдил её мистер Адамс. Хельга от злости сжала зубы и демонстративно шумно откинулась на спинку стула, хотя бы так выражая свой протест. Ребята снова зашептались, обсуждая сцену, кто-то тихо посмеивался или косо посматривал. — Патаки, а в колледже вы будете говорить также, если вас попросят работать в группе с людьми, которые вам не нравятся? А своему работодателю вы что скажете, если он тоже вам не угодит? — Да Патаки просто наорёт на него, — негромко сказала Ронда, но услышал весь класс. Хельга бросила на девушку злой взгляд. — Ллойд, а твоё мнение было прямо-таки жизненно необходимо, как камню кислород! Лучше, поговори с глухим, он уж точно скажет тебе «спасибо» за время, потраченное в пустую. — Ты! — Ронда возмущённо подняла брови и надула губы, подбирая слова для ответного удара. — Дамы! — мистер Адамс громко хлопнул ладонями, возвращая к себе внимание. — И все остальные. Я не буду менять пары. Как видите, вам необходимо находить компромисс и учиться работать с людьми, которые вам не откликаются в душе, — завуалировано сказал он о неприязни некоторых личностей друг к другу. — Можете считать это хорошим опытом и возможностью лучше узнать ваших одноклассников. Теперь мы распределим, в каком порядке вы будете убираться. Первая пара приступит уже сегодня, а завтра я вывешу общее расписание. Учитель снова опустил руку в мешок. Казалось, что сам жнец занёс свою смертоносную косу у Хельги над головой и вот-вот по безмолвному приказу пронзит её грудь на сквозь, вырвав бесформенное нечто, именуемое душой, а тело безвольно свалится на парту. — Сегодня уборкой займётся Шотмен и Патаки, — прозвучал приговор в полуулыбки. Как жаль, что Хельга не могла покинуть своё треклятое тело сию же секунду. Прозвенел звонок, и класс постепенно опустел. Мистер Адамс отправил Арнольда набрать в ведро воды, а Хельгу подозвал к себе, чтобы отчитать. — Девочка не глупая. Учишься довольно хорошо. Люди тебя окружают приятные и добродушные. Так почему же ты, чуть что, так сразу в оскорбления? — мужчина серьёзно глянул на Патаки. Та прикусив щёки изнутри, опустила взгляд в пол. — К психологу ты ходила. С родителями я твоими говорил, — на этом моменте он помрачнел и посмотрел не девушку с жалостью. Он не видел всех стадий разбитого состояния миссис Патаки, но в его нос отчётливо пробивался запах перегара. А когда ему удалось поймать мистера Патаки, то он увидел неготовность взрослого мужчины принимать явные проблемы в его семье. Они лишь создавали впечатление нормальной семьи. — Я постараюсь быть лучше, — тихо сказала Хельга, не решаясь поднять глаза на классного руководителя. — Хельга, — мягко позвал мистер Адамс. — Я переживаю за тебя и хочу, чтобы после выпуска ты без страха пошла в новый мир. Не меняй себя. Просто стань чуточку мягче, — он пальцами показал совсем песчинку, и ученица тихо хмыкнула, еле заметная улыбка появилась на её лице, и она кивнула. В кабинет с ведром воды вернулся Арнольд, а учитель с бумагами пошёл на выход. — Вернусь, через час, когда вы закончите с уборкой. — Мы управимся быстрее, — ответила Хельга и пошла в конец класса за шваброй. — Не сомневаюсь! — крикнул мистер Адамс и скрылся за дверью. Теперь кабинет погрузился в полную тишину, и они остались вдвоём. Патаки чувствовала, как чужой бирюзовый взгляд прожигает ей дыру в затылке. — Ничего не хочешь сказать? — поинтересовался Арнольд, опираясь бедром об учительский стол. Он явно ждал от неё объяснений. — Хочу. Тряпку в руки взял и три доску, — ответила Хельга, подходя уже со шваброй. — Ты серьёзно? — он поднял брови в удивление, провёл руками по волосам и раздражённо вздохнул. — Серьёзнее некуда, ангелочек. Ещё стулья помоги перевернуть, а то не женское это дело – тяжести таскать, — она показала наглую ухмылку, наслаждаясь его растерянностью и нарастающим раздражением. — И вот ещё. Узнаю, что суёшься, куда не просят, и тебе хана. Уяснил, Шотмен? — И к чему ты клонишь? — Арнольд пожал плечами, делая вид, что не при делах. Ждал, что Хельга всё выдаст на эмоциях. — К тому, чтобы держался подальше от моих друзей. Моя жизнь тебя не касается. Лезь со своими добрыми намерениями к кому-нибудь другому! — от злости Хельга сильнее сжала черенок деревянной швабры. — Вот уж нет! Когда человек делится с тобой личным, это уже значит, что ты не можешь стоять в стороне, — он начал протирать доску. — А если бы тебе, правда, изменяли? — Говорю ещё раз. Моя жизнь тебя не касается, — Хельга опёрла швабру и глухо поставила на парту стул. — Никаким углом, не под каким градусом! Запомни! — Тогда зачем ты сказала, что у тебя парень? К чему это было?! — повысил голос Арнольд. Доска подсыхала, а тряпка безвольным комком сжалась в его кулаке, а затем с шумом легла на тумбу у стены. — Чтобы ты отвалил со своими идиотскими вопросами! — выпалила Патаки. Она поддалась эмоциям и не смогла остановить поток слов. — Потерял ко мне интерес. Мол, она занята и у неё нет времени на других. Да что угодно! Лишь бы перестал со мной говорить и дышать рядом! — Почему? — совершенно спокойно спросил Арнольд, медленно подходя к ней. Он искал ответ в голубой радужке глаз. — Почему тебе всегда нужна причина? — заныла Хельга и взяла в руки швабру. Она пошла спиной к последним партам, оставляя после себя влажный пол. — Не ходи по чистому! — шикнула на парня, но он не слушал. — Чтоб тебя черти в аду поимели, святоша! — Хельга остановилась возле своей и Джеральда парты. — Объясни, чтобы я понял, — потребовал Арнольд, остановившись перед ней. Он не собирался отступать. — Шотмен, ещё секунда и этот черенок пробьёт тебе анальное отверстие, войдёт по самые гланды, разодрав глотку, и ляжет сверху на язык. Будешь, как шашлычок на вертеле. — Хельга угрожающе поднесла швабру к его груди. — У меня нет причин. Ты мне просто не нравишься. Арнольд продолжал безмолвно искать ответы в глазах Патаки, теперь крепко ухватившись за швабру, что та не поддавалась обратно, сколько бы Хельга не тянула её на себя. Она исподлобья глянула на Шотмена. Его рост и сила в руках внушали ей лёгкий страх и удивление. Вот так стоя рядом с ним, совсем близко, безнадёжно пытаясь вырвать швабру из его рук, как меч из камня, она вспоминала, что он всё-таки парень. — Чего так вцепился? Сказал бы сразу, что хочешь помыть пол, — Хельга подняла руки и ушла к первому ряду, где начала поднимать стулья. — С тобой невероятно сложно, — усталость протянулась в голосе Шотмена. Он опустил лоб на деревянный черенок швабры и прикрыл глаза. Сил на продолжение спора не осталось.       Хельга ничего не ответила, поднимая стулья дальше. Ей хотелось быстрее покончить с уборкой и сбежать из удушающего кабинета.

***

      Если самый примитивный план не работает, нужно менять стратегию. Даже к розе с шипами безостановочно тянут руки, чтобы сорвать её с корнем. Только Хельга Патаки не какая-то там розочка для дома и шипы её вовсе не маленькие колючки.       Девушка в срочном порядке предпринимала новые попытки отделаться от своего личного неприятеля. Она не интересовалась тонкой психологией человека и не перебирала различные способы из списка научной литературы. Хельга действовала интуитивно, на эмоциях, с импульсом, как и всегда. Думай и делай – фраза не про неё. Борись, пока не получится – вот что она всегда выбирала. За месяц нахождения в одном обществе и после уборки, Хельга поняла, что от Шотмена так легко не избавиться. Пока он не въелся в неё как грязь в одежду или ещё что похуже, пока не узнал одну из причин, почему она так яростно сопротивляется общению с ним и что прячет под чёрной тканью перчаток, нужно как-то сбить его любопытство и снизить желание поговорить с ней. На следующий день после уборки девушка привела в исполнение новый план. — Друзья, как прошла вчера уборка? — за обедом поинтересовался у них Джеральд. — Вполне неплохо, — безразлично ответила Хельга, поедая булочку с джемом. — Как видишь, я жив, — пожал плечами Арнольд и устало улыбнулся, посмотрел на Хельгу. — Но помощи от тебя было мало. — Я не просила забирать тебя мою швабру, — спокойно ответила девушка и посмотрела на Арнольда. — Мне из-за них еда в рот не лезет, — буркнула себе под нос Фиби, допивая чай. Джеральд приобнял её за плечо и слега потёр, выражая поддержку. — Ты мне угрожала ей, — бросил претензию Арнольд. — Это просто слова. Проще было бы зарядить ей по твоей голове. — Пощадила, получается? Акт доброты? — с сарказмом спросил он, уже предвещая скорую ссору. В висках неприятно заныло. — Получается что так, — и снова абсолютное спокойствие в голосе. Даже улыбка коснулась её губ. Арнольд неверяще моргнул и дёрнулся в сторону. — Уши уже можно закрывать? — спросил Джоханссен, готовясь к их перепалке. Фиби рассматривала почти пустые подносы и думала, когда они смогут сбежать из горячей точки. — Джераль-до, Фиби, расслабьтесь. Никакой ссоры не будет, — успокоила их Хельга с непривычным для всех умиротворением в голосе и вернулась к еде.

***

— Что происходит между тобой и Хельгой? — шёпотом спросил после столовой Джеральд, следуя за Патаки и Хейердал. — Спроси что полегче. Если бы я сам понимал, — шепнул в ответ Арнольд.       За весь день из её рта не выскочило ни одного оскорбления в его сторону или обидного прозвища, она не придиралась и не доводила. Это было странно. Настолько странно, что даже не верилось. Не верилось никому из компании. Они ожидали подвоха, что вот-вот она закричит и разразится губительный пожар. Арнольд со страхом ждал, когда его нервы порвут на нитки и превратят в ошмётки. — Хельга, скажи, что происходит? — Арнольд не выдержал фальшивой тишины и туманного спокойствия. Он поймал Хельгу, когда она направлялась в библиотеку. — Что у тебя за дурная привычка преследовать людей, Шотмен? Придерживайся своего образа святоши! — с нескрываемым раздражением она сбросила его руку со своего плеча и брезгливо протёрла его, будто на нём смогла появиться грязь от одного прикосновения. Перемена была короткой. Мимо шло много учеников, но никто не обращал внимания на этих двух. Ну а если и обращал, то на атлетично сложенного симпатичного парня, а не на хмурую злую блондинку. — Что за спектакль ты устроила? — он раздражённо потёр переносицу. Зловещий морок развеялся, возвращая его в не самую приятную реальность. — Я просто решила всем облегчить жизнь и перестать делать их свидетелями наших ссор. Фиби и Джоханссен давно просили об этом, — Патаки сложила руки на груди и надменно подняла подбородок. — А ты уже понадеялся на мою дружбу с таким как ты? Хельга противно усмехнулась и пошла к библиотеке. Арнольд стоял как вкопанный с широко открытыми глазами. Он не знал, что затеяла эта девушка, но не верил ни одному её слову. Шотмен уяснил для себя это ещё вчера: верить ей – идти закрытыми глазами на край пропасти. Арнольд провел ладонью по лицу и опустил глаза в пол. Ему казалось, что он раскусил правила игры, но сейчас перед ним снова лежало поле с игральными кубиками, а слова правил расплывались перед глазами. Оставалось кидать кости, делать действия и ждать их последствий. Арнольд не мог понять, что происходило в голове у Хельги. Не мог понять её ни на йоту.       Хельга упивалась своей маленькой победой. Его потерянный взгляд красным восклицательным знаком сообщал, что всё прошло отлично. Она не возлагала никаких надежд на новую стратегию, но вышло даже лучше, чем она предполагала. Если противник уже привык к постоянным ненастьям, то можно победить его безмятежностью. Чем дольше он будет лежать на ровной глади воды, тем неприятнее ему будет захлёбываться в волнах после.       Словно пленница Патаки добровольно зашла в чужой лагерь, позволив надеть на себя наручники. С осознаем, что усыпит бдительность врага и рано или поздно задушит его цепями, а после скинет железо с рук и уйдёт с чувством свободы. Но не всегда всё может пойти строго по плану: ключ от наручников можно легко потерять в руках противника, если его таковым считать. А чужой лагерь, возможно, на самом деле окажется тёплым и уютным домом, покинуть который уже не захочется. И ключ, что раньше открывал кандалы, станет ключом от двери.       Иногда хочется сбежать, но побег способен приблизить сильнее, чем кажется. Никогда не знаешь, какие именно действия приведут к концу.