Школьный фестиваль

— Да, это правда, что вторжение Китайской Федерации, террористическая деятельность Серых Рыцарей и десептиконов разрушают наше общество, экономику и, видимо, вашу способность приходить на занятия вовремя! Но факт остается фактом: вы оба пропустили критически много занятий! Меня не волнует, насколько хороши твои оценки, Гехабит, или то, что ты, Куруруги, являешься личным рыцарем принцессы Юфемии! Если вы не наверстаете упущенное к концу семестра, останетесь на второй год! Это была уже третья ночная сессия на этой неделе. Нанналли и Сузаку сидели рядом за одной партой, пытаясь сосредоточиться на числах, пока их собственные, куда более сложные, уравнения разворачивались в мыслях. Сузаку сжимал карандаш так сильно, что костяшки пальцев побелели, а грифель угрожающе трещал. Он старался не смотреть на Нанналли, чтобы не выдать своего беспокойства. «Я надеялся, что Юфи уже вытащит Лелуша и Нанналли, как и обещала». думал он, чувствуя, как нарастает приступ вины. Он знал, что принцесса сейчас по горло занята: политические последствия хаоса на Кюсю требовали ее полного внимания. «Я защищу их обоих, несмотря ни на что». Но внезапно, посреди этого удушающего напряжения и запаха старой бумаги, на его лице появилась небольшая, искренняя улыбка. Это была первая искренность за весь вечер. Он вспомнил Сесиль. Теплый румянец на ее щеках, когда он, спотыкаясь о слова, приглашал ее на школьный фестиваль. Это было их первое настоящее свидание, если не считать того неловкого похода в кино, когда они еще притворялись просто друзьями, скрывая свои чувства. Теперь, когда она согласилась, посреди всего этого хаоса и войны, Сузаку чувствовал себя так, словно ему подарили короткую, незаслуженную передышку. Нанналли, тем временем, бросила быстрый, почти незаметный взгляд на Сузаку. «Он, Ультра Магнус и Рыцари Круга были готовы работать вместе с нами, чтобы остановить Савазаки. Это означает, что Сузаку не только можно спасти от пагубного влияния Британии, но, возможно, даже Ультра Магнус и Рыцари Круга могут стать союзниками». размышляла она, тщательно взвешивая каждое слово. «Скоро мне придется раскрыть Сузаку свою тайную личность, но сначала я должна доставить Лелуша в безопасное место, на «Немезиду». Завтра - школьный фестиваль. Сразу после его окончания, он, Эрина, Сайоко и Саундвейв вместе со мной переедут на корабль на неопределённый срок».

***

Немезида

— Наша поддержка действительно возросла. — сообщил Оги, его лицо буквально светилось от гордости. Он, Тамаки, Каллен и Эрина, вместе с Эйрахнидой, Нокаутом, Брейкдауном, Слипстрим и Старскримом, стояли в одном из бесчисленных коридоров «Немезиды». — Мало того, что практически все Одиннадцатые поддерживают нас открыто, так теперь и большинство британцев, живущих в Токийском поселении, вышли на улицы. Они протестуют против нынешней оккупации и военного положения. — Похоже, Империя начинает терять хватку. — Тамаки ухмыльнулся, скрестив руки на груди, его поза излучала уверенность. Его голос был полон ликования, почти граничащего с ощущением неизбежной победы. — Скоро они побегут, поджав хвосты, как крысы из канализации. — Не будь слишком дерзким Тамаки. — заявил Старскрим, его тон был предостерегающим. — Британия - это не стая крыс, которых можно растоптать. И нельзя забывать, что Автоботы по-прежнему остаются основными противниками, и они не будут сидеть сложа руки, наблюдая, как мы набираем силу. Не стоит недооценивать их технологическую мощь и упорство. — А как насчет той идеи привлечь на нашу сторону членов британской королевской семьи? Например, принцессу Юфемию? — спросил Брейкдаун. — Я имею в виду, что с нашей целью сделать Японию независимой, она могла бы помочь нам со всеми политическими вопросами, придав нашему движению легитимности. Она может стать мостом между нами и теми, кто еще колеблется. Каллен покачала головой, её лицо стало серьезным и напряженным. — Ну, учитывая то, что случилось с Лелушем и Нанналли, только потому, что она выступила против своего отца, когда их мать была убита… — Каллен знала, насколько безжалостен Император. Её глаза отражали ледяную решимость. — Чарльз скорее сожжет Токийское поселение дотла, чем позволит кому-то из семьи бросить ему вызов. Он не остановится ни перед чем, чтобы сохранить своё лицо и безраздельную власть. — Каллен права. Мы должны быть готовы к худшему сценарию. — Эйрахнида согласилась, её голос был ровным, но проницательным. — Но каков этот «худший сценарий» для нас? — спросила Эрина, её голос звучал ровно, но в глазах мелькнул острый интерес. — Если Автоботы и Британия начнут грызть друг другу глотки, разве это не идеальная диверсия? Разве их взаимное уничтожение не является нашей конечной целью? Чем меньше их боеспособных сил останется, тем легче нам будет. Слипстрим, хлопнула ладонью по бедру с почти детским энтузиазмом. — Именно! — воскликнула она, ее голос был полон восторга. — Пока они заняты друг другом, мы можем подкинуть гранату в их самые уязвимые места и насладиться грандиозным фейерверком! — она сделала резкий, почти театральный жест, имитируя взрыв, наслаждаясь идеей полного разрушения, её оптические сенсоры мерцали в предвкушении. — Чем больше огня, тем лучше! Пусть сгорят дотла! — А как насчет сопутствующего ущерба и потерь среди мирного населения, которые неизбежно возникнут в результате твоего «фейерверка»? — резко спросил Старскрим, бросая на сестру неодобрительный взгляд. — Это то, что мы должны принять во внимание. — Нокаут, похоже, согласился, его тон был более серьёзным, чем обычно, в нём проскальзывала нотка медицинского долга. — Когда Британия и Автоботы начнут войну, под перекрестным огнем окажется слишком много невинных людей. Тамаки вздохнул, прислонившись к холодной металлической стене, и сполз чуть ниже. — Кто бы мог подумать, что руководить революцией может быть так... выматывающе. — пробормотал он, проводя рукой по лицу, стирая усталость и сомнения. — Я думал, это будет героическая борьба, как в кино, а получается… нудно. — А чего ты ожидал? — скептически спросила Эйрахнида, её голос был наполнен насмешкой, но в нём проскальзывала и доля понимания. — Один выстрел, и все развалится само собой? Реальность - не голливудский боевик с хэппи-эндом. — Ну да, лучше вообще ничего не делать. — заявил Тамаки, его голос был полон самоиронии и усталости. — Сидеть сложа руки и ждать, пока кто-то другой решит проблемы. Если бы я не присоединился к вам, ребята, наверное, сейчас подсел на рефрен, пытаясь забыть о своей никчёмности и о том, как бездарно трачу свою жизнь, так и не добившись ничего стоящего. Это привлекло внимание Оги, поскольку его мысли тут же мгновенно переключились на Виллетту. Она, страдая амнезией, все еще жила у него дома, в тихом уголке его личной жизни, который он оберегал. Он знал, что она была «чистокровной», но сейчас она была просто беспомощной девушкой по имени Чигуса, её прошлое было стерто, как надпись на мокром песке. «Рефрен может вернуть ей память… но поможет ли она нам? Она была чистокровной, но все же…» Оги боролся с тяжелой моральной дилеммой, словно стоя на краю пропасти. Использование наркотиков казалось ему глубоко неправильным, противоестественным. Но если это могло дать им ценного союзника, чьи знания и положение могли бы перевернуть игру, или, по крайней мере, нейтрализовать врага… Он чувствовал, как эти две стороны конфликта раздирают его. — Оги? — Каллен вывела его из глубоких раздумий. Она заметила его отсутствующий взгляд, устремленный куда-то в пустоту. — У тебя что-то на уме? Ты как будто витаешь в облаках. Оги вздрогнул, словно внезапно очнувшись от глубокого сна, возвращаясь к реальности. — Э… да. Кое-что личное. — он быстро сменил тему, его голос звучал немного напряженно, он не желал, чтобы кто-то копался в его личных делах, особенно касающихся Виллетты. — Кто-нибудь знает, где Шоквейв? Мне нужно у него кое-что спросить. — Он с Мегатроном и остальной частью мозгового отряда в лаборатории «Немезиды». — Старскрим ответил, его голос был ровным и деловым, словно он лишь констатировал факт. — Они погружены в какие-то свои хитроумные эксперименты. — Спасибо. — Оги кивнул, его взгляд уже скользил по стенам, собираясь уйти. Путь до лаборатории, как он помнил, был долгим. — Подожди, я могу тебя подвезти. — Нокаут трансформировался с характерным, отточенным звуком перестраивающегося металла, его корпус плавно преображался, превращаясь в элегантный синий спорткар. Его двери распахнулись, открывая вид на кожаные сиденья, приглашая Оги. — Садись. Сэкономишь себе полчаса блужданий по этим лабиринтам.

***

Ширли сидела на краю большого металлического стола, который служил одновременно и верстаком, и испытательным стендом в одной из вспомогательных лабораторий «Немезиды». Воздух был плотным, насыщенным острым запахом озона, который щекотал ноздри, и едким ароматом раскаленного металла, который, казалось, проникал повсюду. Она видела, как Шоквейв, Триптикон и Ракшата, вносили последние коррективы в инструмент, который они собирались передать лидеру десептиконов. Сам Мегатрон терпеливо ждал, стоя в центре помещения. Это был не просто меч; это был колосс, настоящее воплощение силы, достойный своего будущего владельца. Древко было невероятно длинным, почти одна треть высоты самого Мегатрона, выполненное из темного, почти черного сплава, который, казалось, поглощал свет. Лезвие же было не просто красным – оно было ярко-алым, пульсирующим, словно внутри него билось живое сердце сгустка чистой, необузданной энергии. Оно излучало тепло, ощутимое даже на расстоянии. — И закончено. — сказала Ракшата, вытирая тыльной стороной ладони пот, выступивший на лбу. Она одарила своё творение непринужденной, но гордой улыбкой, в её глазах читалось удовлетворение от проделанной работы. — Должна признаться, я никогда раньше не пробовала свои силы с таким… масштабным оружием. Я бы сказала, что получилось… впечатляюще. Даже для моих скромных амбиций. — Мегатрон, я знаю, что это никогда не заменит того, что ты потерял на Кибертроне. — Шоквейв обратился к своему другу и лидеру, его единственный окуляр изучающе сканировал оружие, анализируя каждый его аспект. — Но этот меч был создан тем же методом, который Британия использовала для создания мечей, установленных на Ланселоте и других Найтмерах, только с нашими улучшениями. — У него также есть собственный источник питания синтетического Энергона. — вставил Триптикон. — Мы использовали кристаллический накопитель, который позволяет лезвию поддерживать высокую температуру и разрушительную силу. Это делает его намного более мощным, чем все, что может создать Британия. А поскольку это простой инструмент, источник питания не должен разряжаться слишком быстро. Мегатрон медленно, с неспешной грацией хищника, подошел к мечу. Он протянул руку и с легкостью, которая поражала, схватил массивное древко. Его пальцы, казалось, идеально обхватили его, словно этот инструмент был создан именно для его ладони. Алая энергия лезвия запульсировала с новой силой, словно откликаясь на долгожданное прикосновение своего владельца. — Спасибо, Шоквейв, Триптикон, Ракшата. — сказал Мегатрон, его голос был полным удовлетворения. Он поднял меч, и тот, несмотря на свои внушительные размеры, выглядел в его руке идеально сбалансированным, словно продолжение его собственной руки. Он сделал пробный, стремительный взмах, и воздух в лаборатории затрещал, словно лопаясь от высвобожденной энергии. — Он мне, несомненно, пригодится. Ширли не могла оторвать глаз. Она и раньше знала, насколько Мегатрон удивительный и могущественный, но вид того, как он держит в руках нечто столь смертоносное, как меч, делал его ещё более невероятным. Он выглядел не просто лидером, но и воином, готовым сокрушить любого врага, стоящего на пути. Однако, вскоре в режиме транспортного средства Нокаут въехал в лабораторию, его шины издали тихий, шипящий визг, когда он резко, но плавно остановился. Он позволил Оги выйти, прежде чем трансформироваться обратно. — Оги. Нокаут. — Ширли поздоровалась, её голос звучал бодро, когда Шоквейв, словно галантный кавалер, помог ей спуститься с высокого металлического стола на пол. — Посмотрите, что Шоквейв и остальные сделали для Мегатрона! Это просто невероятно! Оги с трепетом посмотрел на меч, а Нокаут присвистнул, его оптика расширилась от впечатления. — Чудо инженерной мысли и разрушительной эстетики. Не могу дождаться, чтобы увидеть, на что способна эта штука в бою. Представляю, как эффектно она будет расчленять ботов! — Выглядит великолепно… — сказал Оги, однако, вскоре преодолел свой трепет, его мысли вернулись к более насущным проблемам. Он повернулся к ученому-десептикону. — Эй, Шоквейв… если у кого-то амнезия… возможно ли, что Рефрен поможет восстановить утраченные воспоминания? Этот вопрос застал большую часть группы врасплох. Мегатрон, который все еще осматривал меч, остановился. Однако Ракшата выглядела весьма заинтригованной. — Использовать Рефрен для лечения амнезии. — она размышляла вслух, поправляя очки на переносице, её палец слегка постукивал по курительной трубке. — Любопытно. Теоретически, воздействуя на определенные участки мозга, отвечающие за долговременную память… Я никогда об этом не задумывалась с такой стороны. Почему ты спрашиваешь? Это довольно специфический запрос, Оги. — Эм… ну… — Оги пытался найти правильный способ сказать это, не раскрывая слишком много деталей о Виллетте. — Это имеет отношения к Чистокровной, которая живёт с тобой, не так ли? — сознательно спросил Шоквейв, его единственный окуляр не мигая смотрел на Оги. Логика подсказывала ему очевидный вывод. Оги вздохнул, понимая, что скрывать бесполезно. — Ага… — Она все еще ничего не помнит? — спросила Ширли, её брови слегка нахмурились. Она была немного обеспокоена потенциальным восстановлением воспоминаний этой женщины. Она помнила, что "Чигуса" чуть не убила Нанналли, и возвращение к прежней личности могло быть опасным. — Пока нет. — Оги подтвердил, его взгляд упал на пол, словно он искал там ответы, которых не находил. — Ничего. — Почему ты хочешь восстановить ее воспоминания? — спросил Нокаут, скрестив руки на груди. — Я понимаю, что есть некоторые британцы, желающие работать с нами, те, кто видит прогнившую суть Империи. Но она чистокровная. Их записи, которые мы смогли перехватить, указывают на то, что её семья всегда поддерживала все самые радикальные и расистские шаги, которые Британия предприняла за годы своего так называемого превосходства. Она почти наверняка наш враг, с самого рождения пропитанная их идеологией. Риск слишком велик, Оги. — Это так… но это не значит, что она будет верна автоботам. — начал Оги, защищая свою идею. — Вы же сами, ребята, говорили о том, что они с Британией скоро будут грызть друг другу глотки, словно дикие звери. Не говоря уже о том, что нас возглавляет британская принцесса, пусть и изгнанная, но всё же. — Нанналли также сказала, что завтра приведет Лелуша в Немезиду. — вставила Ширли, чтобы укрепить аргумент Оги. — Да, на нашей стороне скоро будет два члена британской королевской семьи. — Оги продолжил, чувствуя, как его идея набирает вес. — В таком амнезированном состоянии она сейчас мало что может сделать. Она просто обуза. Но если она вернет себе солдатские воспоминания, возможно… мы сможем использовать ее навыки. — Я просмотрел боевые записи Виллетты Ню. — сказал Триптикон. — Она опытный солдат и пилот «Найтмера», хотя и не из той же лиги, что Каллен или Эрина. Она была достаточно хороша, чтобы быть назначенной рыцарем Британии. Хотя я не могу сказать, является ли это свидетельством ее мастерства или поддержки взглядов Британии на превосходство. — Все это веские аргументы. — сказал Мегатрон. — Но, Оги, даже если бы мы могли считать эту женщину потенциальным союзником, я бы посоветовал не использовать Рефрен для восстановления ее воспоминаний. Наши тесты показали, что препарат нестабилен и вызывает привыкание. Он может нанести еще больший вред ее психике, чем амнезия. Боюсь, что такой риск слишком велик. — Да… у меня было предчувствие. Просто хотел спросить у вас об этом, ребята. — сказал Оги, чувствуя разочарование, но признавая логичность аргументов. — Но если бы к ней вернулись воспоминания, могла бы она присоединиться к нам? — спросила Ширли, скорее из чистого любопытства, её голос звучал ровно, но в нём проскальзывала нотка размышления. Если бы Виллетта присоединилась к ним, Ширли могла поддержать её, если бы она показала искреннее желание измениться; она была готова дать шанс тем, кто искал путь искупления. Но если нет, то на самом деле Виллетта не была тем человеком, из-за которого стоило бы терять сон, учитывая то, что она пыталась провернуть в Порт-Йокосуке, не говоря уже о бойне в Синдзюку. — Лично я в этом сомневаюсь. — сказал Шоквейв. — Она чистокровная. И, несмотря на то, что на нашей стороне есть члены британской королевской семьи, Нанналли и Лелуша, можно считать врагами Императора, отступниками. Её идеология, глубоко укоренившаяся в системе превосходства, скорее всего, будет противоречить нашим истинным целям. Это не просто вопрос лояльности, это вопрос фундаментальных убеждений. — Это правда. — Нокаут, похоже, согласился. — Что-то вроде того, что происходит с Сузаку: если она готова измениться и принять ответственность за все, что она сделала, тогда отлично. Если нет, то она станет просто еще одним врагом, который будет мешать нам. Мы не можем рисковать, вводя в наши ряды потенциальную бомбу замедленного действия. — Хорошо. Я понимаю. — сказал Оги с некоторой неохотой в голосе. Хотя он доверял суждениям Мегатрона и остальных, небольшая часть его надеялась, что она присоединится к ним, если ее воспоминания будут восстановлены. Теперь ему оставалось только ждать и надеяться, что Виллетта, или Чигуса, как он ее знал, сделает правильный выбор.

***

Следующее утро – Академия Эшфорд

Фейерверки - яркие, оглушительные вспышки красного и золотого - взмыли в воздух, сопровождаемые залпами пушек с конфетти, которые осыпали толпу блестящим дождем. До официального открытия Школьного фестиваля оставались считанные секунды. — Дамы и господа, спасибо за ожидание! — объявила Милли Эшфорд из кабины управления, ее голос, усиленный мощными динамиками, эхом разнесся по всему кампусу, перекрывая гул возбужденной толпы. — Школьный фестиваль Эшфордской академии, самое открытое и, я бы сказала, самое красивое мероприятие в Токийском поселении, начнется с этого звука! И вот, из динамиков раздалось характерное «МЯУ!» кота Мерлина, талисмана академии, что вызвало взрыв смеха и аплодисментов. Кампус мгновенно превратился в калейдоскоп активности. Там было всё: от киосков с дымящейся, ароматной едой, до костюмированных представлений и арт-стендов. Но самым необычным были стенды, посвященные Десептиконам. Ученики раздавали фотографии и постеры Десептиконов: будь то стилизованные, героические рисунки из Арт-клуба, или размытые, "загадочные" фотографии, сделанные для придания им ореола таинственности. Можно было бы подумать, что такая вещь вызовет споры или цензуру, но, учитывая, что два Десептикона - Нокаут и Брейкдаун - спасли весь кампус от террориста, неудивительно, что ученики так полюбили их. К тому же, масштабная битва против Китайской Федерации на острове Кюсю, где Десептиконы и Серые рыцари, сражались бок о бок с рыцарями Круга, транслировалась по всей стране. Именно поэтому почти все в Эшфордской академии, считали этих гигантских роботов и их союзников настоящими героями, символами несгибаемой силы и надежной защиты. Атмосфера была буквально наэлектризована восторгом, предвкушением чего-то грандиозного и, что было особенно важно, ощущением полной, абсолютной безопасности.

***

— Похоже, вечеринка начинается. — прокомментировал Нокаут, его голос звучал немного приглушенно, но в нём всё равно слышалось нотки нетерпения. Он, Брейкдаун и Саундвейв были припаркованы в закрытом гараже. В отсутствие массивного Ганимеда, который обычно занимал это место, гараж был достаточно просторным, чтобы разместить трех замаскированных Десептиконов. Несмотря на то, что гараж был закрыт наглухо, их чувствительные аудиосенсоры отчетливо улавливали гул праздника снаружи: обрывки музыки, радостные крики, смех и хлопки фейерверков, которые, казалось, просачивались сквозь стены, дразня их. — Отстой, что нам приходится торчать здесь. — вздохнул Нокаут. Его внутренние системы слегка вибрировали от нетерпения, словно тысячи крошечных винтиков дергались в его корпусе. — Мы же знаменитости! Звёзды, которым не дают выйти на сцену. — Хочешь поднять шум? Может, устроить здесь поле боя? — спросил Брейкдаун. — Ты знаешь, что произойдет, если нас найдут военные или, что еще хуже, боты! Они не будут разбираться. Не стоит проверять, насколько близко они к «вечеринке». — [Не говоря уже о том, что три Рыцаря Круга всё ещё здесь, вместе с Сузаку.] — заметил Саундвейв. — Я знаю, знаю. — Нокаут ответил, его корпус слегка дернулся, выражая досаду. — Но мы же знаменитости! Мы - гвоздь программы, который не может выйти на сцену! Было бы неплохо, чтобы вместо взрывчатки нам бросали цветы и восхищенные взгляды. — Нам придётся ждать здесь. И это приказ. — Брейкдаун напомнил, его тон был твердым, но в нём проскальзывала нотка сочувствия. — Почему у меня такое чувство, что этот фестиваль будет длиться целую вечность?

***

Нанналли стояла на холодной, ветреной крыше академии, где пронизывающий ветер играл с прядями её волос. Отсюда открывался захватывающий вид на бурлящий фестиваль внизу - крошечные фигурки людей, яркие киоски, устремлённые в небо воздушные шары, которые казались маленькими светлячками. Шум праздника доносился до неё приглушенным, далёким гулом, словно далёкое эхо счастливой жизни, которая сейчас ей казалась такой чужой. Она держала телефон у уха, разговаривая с Дитхардом, её голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась стальная решимость. — Как я и предполагала. — сказала Нанналли. — Даже Савазаки и остальные оказались полезными. Мы выполнили все поставленные задачи, несмотря на все трудности. — Да. — в трубке прозвучал голос Дитхарда, хладнокровный и профессиональный. — Мы собрали все секторальные данные о мерах противодействия чрезвычайным ситуациям, которые британцы, так неосмотрительно оставили. Логи систем безопасности, подробные планы эвакуации, схемы аварийных переключений - всё это теперь у нас. В этот момент Нанналли заметила, как к кампусу медленно подъехала группа фургонов с характерными, узнаваемыми логотипами. «Пресса?» мелькнула мысль. Она слегка наклонила голову, чтобы её силуэт не был виден с земли, продолжая слушать доклад Дитхарда. — Кроме того, благодаря информации, которую вы получили от Корнелии, мы не только идентифицировали солнечные панели и основные узлы для хранения энергии, но и большое количество критических целей, которые мы можем поразить одновременно. Цели, которые, при точном попадании, смогут парализовать инфраструктуру поселения. — А что делают остальные? — сдержанно спросила Нанналли, не отрывая взгляда от фургонов, которые теперь выстраивались у главного входа. — Мегатрон работает с Тодо и Катасе, над тем, как мы можем достичь тех важнейших целей, о которых я упомянул. — ответил Дитхард, его голос звучал так же чётко, как тиканье точных часов. — Сикеры работают с инженерами из Киото над снабжением наших сил магниевыми снарядами. Эйрахнида помогает с транспортировкой недавно обнаруженных месторождений Энергона. Шоквейв, Триптикон и Ракшата, вместе с остальными из научного отдела, углубились в модификации «Гавейна», стремясь увеличить его боеспособность и автономность, а также активно работают над тем, как мы можем наиболее эффективно использовать иммобилайзер и перчатку полярности в полевых условиях. — Есть что-нибудь относительно Синтетического Энергона? — спросила Нанналли. Этот вопрос всегда был приоритетным, ключом к их независимости. — Ничего существенного, на что стоит обратить внимание. — Дитхард ответил с едва уловимой ноткой разочарования, которая, казалось, сквозила даже сквозь телефонную связь. — По мнению Шоквейва, формула всё ещё остаётся нестабильной и незавершенной. Требуются дальнейшие, более глубокие испытания и, возможно, новые открытия. Мы пока не можем использовать его в промышленных масштабах. — Поняла. — Нанналли кивнула, хотя собеседник этого, конечно, не видел. На её лице не отразилось разочарование, но её мозг уже перестраивал долгосрочные планы, учитывая эту задержку. — О, и ещё… — начал было Дитхард, но его голос оборвали. — Там беда! — Запыхавшийся голос Милли прервал разговор, и Нанналли с неподдельным удивлением обернулась. Милли, только что поднявшаяся на крышу, тяжело дышала, её лицо было раскрасневшимся от бега, а на лбу блестели капельки пота. — Огромная, огромная проблема! Мне нужна твоя помощь, срочно! — Я должна идти. — Нанналли резко повесила трубку и быстро спрятала телефон в карман, её тело напряглось, готовое к действию. — Что ты бездельничаешь? — Милли схватила Нанналли за руку, её хватка была неожиданно сильной, почти властной. Она потащила бывшую принцессу прочь от края крыши, обратно в бурлящий, хаотичный мир фестиваля. — Ты председатель фестиваля! Твоё место в гуще событий, а не на крыше, как будто ты наблюдаешь за битвой с высоты птичьего полета! — Но все идет нормально. Никаких проблем. — Нанналли пыталась сохранять спокойствие, хотя её немного раздражала эта внезапная суматоха, прервавшая важный разговор. — Ты же отвечаешь за ту часть, да? — она ткнула пальцем в сторону громадной печи для пиццы, которая уже грела свои нутра на краю площади. — До прошлого года её ширина была два метра. И вдруг - двенадцатиметровая пицца? Милли, ты понимаешь, сколько это ингредиентов, сколько разрешений нужно и, главное, сколько огнетушителей потребуется, чтобы это безопасно приготовить? Милли хихикнула, в её глазах мелькнуло гордое сияние, отражающее свет фейерверков. — Конечно понимаю. — сказала она с видом ребёнка, который только что продемонстрировал свой грандиозный успех. — Разве это не здорово? Представь: самая большая в мире пицца! Мы точно попадём в рекорды! Это будет история! — Только огромная духовка и такое количество ингредиентов сами по себе вызывают бурю негодования и вопросов. — Нанналли покачала головой, её тон был скептическим, но в нём слышалось и лёгкое беспокойство. — И теперь по всему кампусу бегает съёмочная группа? Ты же знаешь, что мне нельзя показывать своё лицо в новостях. Я не могу рисковать. Милли сделала паузу, её обычная болтливость застыла на секунду, и на лице мелькнул странный, обеспокоенный взгляд, который Нанналли не успела расшифровать, но почувствовала его глубину. В нём читалось нечто большее, чем просто предвкушение рекорда. — У нас три Рыцаря Круга здесь, на фестивале, а Джино готовит пиццу с помощью Ганимеда, и… — Милли заговорила так, словно перечисляла аргументы в споре, — Съёмочная группа уже развёрнута, они будут снимать все зоны, чтобы охватить каждую деталь. Но слушай: ты можешь управлять всем из диспетчерской. Там ты можешь оставаться невидимой, вне поля зрения камер, и при этом принимать все необходимые решения. Это идеальный вариант. Ты согласна? Нанналли на секунду посмотрела на Милли - в её словах была не просто настойчивость, а искренняя забота, стремление защитить её. Она закрывала возможную угрозу, предостерегала от опасности и пыталась смягчить ситуацию, находя компромисс. — Ладно. — выдохнула Нанналли, отводя взгляд от ярких огней фестиваля и оживлённой толпы. — Я пойду в диспетчерскую. Но ты держи ухо востро по печи и пожарной безопасности. И - ни одной прямой съёмки моего лица. Это безоговорочно. Милли улыбнулась, её пальцы, неохотно, отпустили руку Нанналли, словно отпуская не только физическое прикосновение, но и небольшое, накопившееся напряжение. — Договорились. А я… я постараюсь не сжечь рекорд. — пробормотала она, и девушки рассмеялись, хотя смех их был натянутым, нервным - это был смех людей, которые знают, что праздник может в любой момент изменить своё лицо, и за улыбками скрывается тревога.

***

— Хорошо, стой здесь! — Ривалз, запыхавшийся и слегка покрытый мукой, крикнул Джино. Рыцарь Круга стоял рядом с массивным погрузчиком, который только что оставил у гигантской печи коробку с припасами, размером с небольшой холодильник. — Ривалз, мы готовы! — Нина доложила, подходя к ним вместе с Аней. Обе девушки выглядели сосредоточенными, словно готовились к запуску ракеты, а не к выпечке. — Похоже, у нас есть все, что нам нужно. — сказала Моника, когда они с Ширли просматривали блокнот, исписанный формулами и расчетами. — Боже, двенадцатиметровая пицца? — девушка подняла бровь. — Милли всегда так перебарщивает? — Ты понятия не имеешь. — Ширли закатила глаза, но на ее лице играла игривая улыбка. Она оглядела хаотичную, но веселую сцену. «Если у нас останутся остатки, может быть, мы могли бы взять их для конов. Ой, подождите… верно, они едят не так, как мы. Хотя это все равно могло бы быть неплохо. Может, им понравится запах?» подумала Ширли, вспоминая, как Нокаут говорил о "тонком аромате" моторного масла. — Джино, ты уверен, что справишься с температурой? — спросила Моника, обращаясь к нему. Тот выглядел невозмутимым, стоя рядом с печью, излучающей сильный жар. — Это всего лишь печь, Моника. — ответил Джино, его тон был легким, хотя в глазах читалось легкое недоумение от абсурдности ситуации. — Я управлял Тристаном в бою и думаю, смогу справиться с Ганимедом. Главное, чтобы тесто не прилипло. — Тесто не прилипнет. — заверила его Нина, поправляя очки. — Мы рассчитали идеальную антипригарную поверхность. Просто следи за равномерным распределением сыра. Это критически важный этап.

***

В то же время, в другой части Токийского поселения, Оги гулял по узким, переполненным улицам с Виллеттой. Она была одета в повседневное платье, поверх которого была накинута простая куртка и глубоко надвинутая на глаза шляпа от солнца. — Я подумал, что свежий воздух пойдет тебе на пользу, Чигуса. — сказал Оги. Вокруг них шумел город: гудели машины, доносились обрывки разговоров на японском и британском. — Не знаю, поможет ли это твоим воспоминаниям, но это лучше, чем оставаться в четырех стенах двадцать четыре часа в сутки. — Я ценю это. — Чигуса улыбнулась, и ее улыбка была искренней и немного наивной. — И я серьезно, большое спасибо за все. Оги несколько нервно улыбнулся. — Ну, на самом деле я не так уж и много сделал. — Ты спас мне жизнь, приведя меня в свой дом, когда я была совершенно беспомощна. Ты дал мне имя и крышу над головой. Итак, позволь мне поблагодарить тебя, Оги. — Она сохранила свою невинную, обезоруживающую улыбку. — Ну, в таком случае, пожалуйста. — Оги улыбнулся в ответ, но его улыбка не достигла глаз. «Что я вообще делаю?» его мысли были в смятении. «Я рискую всем ради неё. Если она вернет себе память, у меня нет никакой гарантии, что она станет союзником. Она - чистокровная, участвовала в бойне в Синдзюку. Не говоря уже о том, что она видела лицо Нанналли. Но я… я не могу просто убить её. Я не могу этого сделать. Но могу ли я позволить себе такую роскошь, как сомнения, когда на кону столько всего?» Они случайно проходили мимо ворот Академии Эшфорд, откуда доносились приглушенные звуки праздника. Оги невольно остановился. — Мы здесь… — пробормотал он, глядя на знакомое здание. — Что-то не так? — спросила его Чигуса, заметив, как напряглись его плечи. — Эх… Нет. — Оги быстро взял себя в руки. — Раньше я был учителем, поэтому испытываю легкую ностальгию. Я преподавал историю. — Почему ты перестал преподавать? — спросила Чигуса, ее взгляд был полон неподдельного любопытства. — Ну… из-за оккупации меня и всех остальных Одиннадцатых лишили прежней работы и всего остального. Мы стали людьми второго сорта. — Оги сделал паузу, вспоминая Наото. — И мой лучший друг… вскоре умер. Но можно сказать, что я и несколько других моих хороших друзей... помогаем исполнить его последнее желание. Чигуса посмотрела на него с глубоким сочувствием. Несмотря на то, что она не помнила своей прошлой жизни, она смогла уловить остаточную печаль в его голосе. Это говорило ей, что он явно скучает по своему другу и чувствует боль. Но когда она посмотрела на школу и увидела, что там идет фестиваль, ей пришла в голову идея, которая могла подбодрить его. Она схватила его за руку, ее прикосновение было легким и нетерпеливым. — Давай пройдем внутрь! — предложила она с широкой, воодушевляющей улыбкой. Это застало Оги врасплох. Его глаза расширились. — Нет! Я не могу пойти в британскую школу! — прошептал он, оглядываясь по сторонам. — Я Одиннадцатый! Внезапно, словно по сигналу, несколько учеников, включая Ривалза, вышли наружу, чтобы поприветствовать пару. — Ах, кого это волнует? — Ривалз небрежно и дружески обнял Оги, не давая ему опомниться. — Это фестиваль! Самое открытое место в Токийском поселении! Пойдем веселиться! Прежде чем Оги успел возразить или даже осознать ситуацию, студенты быстро затащили их обоих на территорию кампуса. Шум, запахи еды и музыка мгновенно обрушились на него, поглощая его тревогу. Чигуса, смеясь, крепко держала его за руку и вскоре они были увлечены внутрь.

***

В то же самое время, когда Оги оказался втянут в водоворот фестиваля, режимы транспортного средства Смоукскрина, Уилджека и Балкхеда остановились прямо возле главного входа, идеально слившись с потоком припаркованных машин студентов и преподавателей. — Нужно отдать должное людям, они умеют хорошо проводить время. — прокомментировал Смоукскрин, его голос звучал через внутренний канал связи с оттенком снисходительного любопытства, почти как у инопланетного туриста, наблюдающего за примитивной, но завораживающей цивилизацией. — Это впечатляюще хаотично, не так ли? Своего рода примитивная, но яркая форма самовыражения. — Почему мы здесь? — спросил Балкхед, и его массивный корпус слегка вибрировал от низких частот музыки, проникающей сквозь металл. — На мой вкус, это место слишком шумное. И слишком много мелких, органических форм жизни. Мне кажется, я могу случайно раздавить половину этого фестиваля, просто чихнув. Эти люди такие... хрупкие. — И это говорит парень, который любит разбивать вещи. — Уилджек пошутил, его внутренний смех был похож на короткий электрический треск. — Но Прайм был категоричен. Он сказал нам присматривать за Куруруги. — Разве он не может попросить Бластера сделать это? — заявил Балкхед, недовольный своей ролью скрытного наблюдателя, что совсем не вязалось с его прямолинейным характером. — Я имею в виду, это его работа. Зачем нам, Рекерам, торчать здесь? Это не наш стиль. — Я тоже об этом спрашивал. — прокомментировал Смоукскрин, слегка сдвинув оптику, чтобы лучше рассмотреть фестиваль. — Но, видимо, Бластер сейчас помогает боссу с чем-то более «важным», чем слежка за одним человеческим пилотом. Поэтому мы застряли здесь, словно охранники на скучном мероприятии. Смоукскрин «заглянул» на фестиваль, используя свои продвинутые сенсоры, проникая сквозь толпу и фиксируя детали. Он увидел киоски, деятельность студентов, и, наконец, его оптика сфокусировалась на стенде с рисунками Десептиконов. — Хм. Хотя я был бы не прочь попозировать для нескольких таких шедевров. — заметил он, его голос стал чуть мечтательнее, в нём проскользнула нотка тщеславия. — У них тут довольно неплохие наброски Брейкдауна и Нокаута. Похоже, они действительно считают их героями. — Сосредоточься, Смоуки! — проворчал Уилджек, его тон был полон презрения к такой беспечности. — Мы здесь не для того, чтобы оценивать искусство или популярность наших врагов. И уж тем более не для того, чтобы наслаждаться их пропагандой. И перестань восхищаться творчеством людей, особенно когда оно прославляет конов. Твоя оптика должна быть прикована к Сузаку, а не к этим… детским каракулям.

***

Сузаку стоял возле массивных ворот Академии Эшфорд, где сквозь шум фестиваля пробивался едва различимый гул автомобильных двигателей. Он ждал: его взгляд, обычно спокойный и сосредоточенный, время от времени скользил по дороге, ожидая появления Джаза вместе с Сесиль. Но вдруг он услышал, как к нему со спины приближались легкие, уверенные шаги. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это. — Привет девчонки. — произнес Сузаку, его голос прозвучал ровно. Эрина и Каллен, вышедшие из тени, замерли, словно окаменев. Эрина, чье лицо было напряжено, сжала руку Каллен, чьи пальцы в тот самый момент судорожно сомкнулись на рукояти ножа, надежно спрятанного в складках юбки. Она была готова к худшему. — Я думал вы больше не придёте в школу. — Ты шутишь? — выдохнула Каллен, и её голос прозвучал резче, чем она предполагала. Её глаза встретились с взглядом Эрины, и в этом молчаливом, напряженном диалоге промелькнула целая буря невысказанных вопросов, страхов и обвинений. — Почему ты не сдал нас Прайму? Или Корнелии? Сузаку медленно выдохнул, и его плечи слегка опустились, будто под тяжестью невидимого груза. Он повернулся к ним лицом, и в его глазах они увидели не привычную твердость бойца, а усталую искренность, смешанную с горечью. — Может быть, потому что вы были правы. — тихо сказал он, его голос звучал почти как шепот. — Прайм… не был тем лидером, каким я его считал. Его идеалы оказались лишь фасадом. Я видел это собственными глазами. Правда оказалась куда более жестокой. Эрина приподняла бровь, и уголки ее губ тронула холодная, насмешливая улыбка. — Наконец-то ты это понял, да? Что ж, думаю, лучше поздно, чем никогда. Добро пожаловать в реальный мир. Сузаку сделал паузу, его взгляд задержался на Эрине, словно он пытался прочесть в её глазах невысказанное. — Знаешь, Эри… — начал он. — Ты так и не рассказала, почему стала Серым Рыцарем. — Его взгляд скользнул по Каллен, зафиксировав её настороженность, прежде чем вернуться к Эрине, ожидая ответа. — Я слышал причины Каллен, но не твои. Девушка глубоко вдохнула, её пальцы судорожно сжимали и разжимали складки на юбке, словно пытаясь удержать в себе целый мир невысказанной боли и страха. — Я не уверена, что ты поймёшь. — Она замолкает, подбирая слова. — Когда я узнала, что ты с Автоботами, и… о том, как ты поступил со… своим отцом… Я стала бояться. Бояться, что ты можешь сделать с нашими друзьями. Даже с теми, кто не в Серых Рыцарях. Слова Эрины застали Сузаку врасплох, словно удар под дых. Он выпрямился, его лицо отражало искреннее потрясение, а в глазах мелькнула боль. — Ты… ты действительно думаешь, что я попытаюсь причинить вред нашим друзьям? — в его голосе звучала неподдельная рана от такого предположения. — Ну, твое объединение с Арси не помогло развеять наши опасения. — резко заявила Каллен, скрестив руки на груди, её пронзительный взгляд, полный недоверия, заставил Сузаку непроизвольно поморщиться. Эрина покачала головой, её голос дрогнул, выдавая её внутреннюю борьбу. — Я действительно не знаю, Сузаку. — Она наконец посмотрела ему прямо в глаза, её взгляд был прямым и тяжёлым, не отводящимся. — Я не знаю, что бы ты сделал… И это меня пугает. Я хочу верить, что в тебе есть что-то хорошее, правда. Но пока ты с ботами, пока твои действия так противоречивы, я не уверена, смогу ли я когда-нибудь доверять тебе. Выражение лица Сузаку изменилось - он выглядел глубоко задетым этими словами. — Ты… не доверяешь мне? — прошептал он, и в его глазах мелькнула тень той раны, которую нанесла ему эта откровенность. Между ними повисло тяжёлое, удушающее молчание, нарушаемое лишь шёпотом ветра, разносящего отдалённые звуки фестиваля, которые теперь казались нелепыми. — Нет… извини, но… я не могу. — сказала Эрина, её голос был твёрд, хотя и пропитан печалью. — По крайней мере, до тех пор, пока не услышу, как ты скажешь, что был неправ. Ты только что признал, что ошибался, доверяя Прайму, но мне нужно… — Она посмотрела на Каллен, ища молчаливой поддержки, прежде чем, набрав полную грудь воздуха, с новой решимостью продолжить: —...нам нужно услышать остальное. Ты был неправ в том, что сделал со своим отцом. Ты был неправ, используя армию как предлог, чтобы смыть кровь с рук, прячась за приказами. Ты был неправ, пытаясь бросить нас. — Я бы никогда не бросил… — пытался сказать Сузаку, его голос был надломлен, но в нём слышалась отчаянная попытка оправдаться, защитить свой образ. — О, хватит лгать! — Каллен закатила глаза, её голос прозвучал резко, бескомпромиссно, словно стальное лезвие, рубящее ложь. — Ты пошел в армию, чтобы «изменить систему изнутри», это твои слова, Сузаку! Но ты ничего не изменишь, сдохнув на поле боя! Ты думаешь, они позволят Одиннадцатому стать мучеником? В их глазах ты всего лишь расходный материал, удобный инструмент, который можно выбросить. И ради этой бессмысленной смерти ты был готов бросить всех: друзей, Сесиль, свою честь. Это не искупление, Сузаку. Это высшая форма трусости! Сузаку не выглядел удивлённым или возмущённым. Его взгляд утонул в паутине трещин на старой каменной мостовой, словно он пытался найти там ответы или прощение. — Ты права. — Это признание, столь простое и горькое, повисло в воздухе, заставив обеих девушек замереть, напряженно ожидая продолжения. — Я не смогу изменить систему, если умру. Возможно… я не мог изменить её с самого начала. Мне просто не хватало мужества признать это. Он медленно поднял голову, и в его глазах, вместо привычной уверенности, горел сложный коктейль из стыда, сожаления и новой, хрупкой решимости, пробивающейся сквозь пепел старых убеждений. — Но есть те, кто может. И те, кто искренне этого хочет. — Он сделал паузу, чтобы его следующие слова прозвучали с нужным весом, заполнив собой тишину. — Принцесса Юфемия… Она верит в перемены. И она готова работать для этого с вами. И с десептиконами. С теми, кого Империя считает врагами. Каллен и Эрина переглянулись, их взгляды встретились в немом вопросе. Хотя они и слышали от Нанналли о благих намерениях Юфемии, услышать это подтверждение из уст Сузаку, их заклятого оппонента, было удивительным. Эрина невольно прикусила губу, и в глубине её глаз, сквозь пелену недоверия, вспыхнул робкий, едва заметный огонёк надежды. Каллен же лишь сильнее сжала губы, её поза оставалась непроницаемо-настороженной, словно она ожидала подвоха, какого-то хитроумного трюка. — Может быть, я ошибался, доверяя Прайму. — Сузаку признался, его голос окреп, в нем появилась новая, жёсткая честность. — Но я не ошибался в том, что Британия способна меняться. — Он сделал паузу, глядя прямо на них, его взгляд был прямым и открытым. — Поэтому передайте Маске и Мегатрону, что принцесса Юфемия хочет сотрудничать с ними. Она готова рискнуть всем ради настоящего мира. Эрина медленно кивнула. Её пальцы, до этого судорожно сжимавшие ткань юбки, наконец разжались, оставив на тёмном материале мятые, неровные заломы. — Хорошо, Сузаку. Мы… передадим. После этих слов, Сузаку посмотрел на неё, и в его зелёных глазах отразилась такая глубокая, бездонная печаль, что Эрина невольно отступила на шаг, чувствуя, как холод проникает ей под кожу. В его взгляде было столько боли, столько утраченных иллюзий, что она не могла вынести его прямого контакта. — Почему ты на меня так смотришь? — спросила она, нахмурив брови. — Эри... — начал Сузаку, и его голос прозвучал непривычно мягко, почти нежно. Он сделал паузу, словно подбирая правильные слова, опасаясь ранить её ещё больше. — Я знаю правду о твоей семье. Повисла гнетущая тишина, которую, казалось, можно было резать ножом. Каллен и Эрина в шоке переглянулись - их глаза широко раскрылись, а лица на мгновение полностью обездвижили, застыв в маске чистого неверия. Эта новость была подобна удару молнии. — Откуда... откуда ты знаешь? — выдохнула Эрина, её руки бессильно опустились по швам, словно они внезапно стали слишком тяжёлыми. — Нонетт рассказала. — ответил Сузаку, его взгляд скользнул по внезапно побледневшему лицу Эрины. — Мне… мне искренне жаль вас обеих. То, через что вам пришлось пройти… это не должно было случиться ни с кем. И уж точно не с вами. — И даже после этого ты веришь, что Император, эта система, способны на что-то хорошее? — с горьким, обжигающим презрением выдохнула Каллен, её голос звенел от ярости. Её пальцы сжались в тугой, белый от напряжения кулак, и всё её тело напряглось, как струна, готовая лопнуть. — После всего, что он сделал с нашими семьями? Что он отнял у нас? — Нет. — твёрдо ответил Сузаку, и в его голосе впервые за весь разговор прозвучала неприкрытая, всепоглощающая боль. — То, что он сделал с Нонетт и Эриной… то, что он сделал с моей тётей и двоюродным братом… это невозможно простить. Никогда. Эти раны никогда не заживут. Эрина стояла неподвижно, её губы дрожали, словно она пыталась удержать слова, которые могли бы разрушить всё. — Что… что именно ты рассказал… Нонетт? — спросила она, выговаривая имя женщины, которую всё ещё не могла назвать матерью. — Я рассказал ей, какой ты человек. — сказал Сузаку, и в его глазах на мгновение мелькнула тёплая, искренняя улыбка. — Как ты учишься, как заботишься о друзьях… всё такое. — Он сделал паузу, его взгляд смягчился, когда он обратился к ней. — Она передаёт тебе привет… и надеется встретится с тобой не на поле боя. Однако прежде чем девушки успели ответить, их разговор был прерван. К ним быстро, но грациозно подошла Нанналли, её лицо выражало лёгкое беспокойство. — Вот вы где! Я вас по всей школе искала. — сказала она, её голос был немного запыхавшимся. — О, Элис. — Эрина моргнула, будто выныривая из глубоких, холодных вод, и её лицо, всего секунду назад бывшее маской потрясения и боли, с усилием осветилось узнаванием, стараясь принять обычное, школьное выражение. Сузаку же, напротив, застыл, его поза стала чуть более собранной, почти по-военному прямой, словно он мгновенно вернулся в роль образцового рыцаря. Пока Нанналли была обращена к девушкам, его взгляд, острый, проницательный и безмолвный, скользнул по Эрине и Каллен, посылая им невысказанное предупреждение. Каллен, парировала своим взглядом, выдавая подавленное раздражение и скрытую обиду. Нанналли, прекрасно догадывавшаяся о характере прерванного разговора, сделала вид, что приняла его за обычную школьную беседу. Сейчас было не время и не место для выяснения чего-то большего; приоритетом была видимость нормальной жизни. — Эри. — обратилась она к подруге, мягко, но решительно переключая тему, — Ширли засыпала меня сигналами SOS из пиццерийного отдела. Похоже, там полный хаос. — Хорошо, без проблем. — Эрина кивнула, машинально поправив непослушную прядь волос, которая упала на лицо, и чувствуя, как груз предыдущего разговора понемногу отступает, сменяясь знакомой школьной суетой и неотложными делами. — Бегу на помощь. Видимо, кто-то перемудрил с размерами пиццы. — Каллен. — Нанналли повернулась к рыжеволосой девушке, её глаза мягко, но настойчиво умоляли. — Если ты не слишком занята своими… мыслями, не могла бы ты тоже помочь? Похоже, там настоящий ад творится и катастрофически не хватает рук. — Конечно, я не возражаю. — ответила Каллен, её согласие прозвучало скорее как спасительное отвлечение, как возможность сбежать от неразрешённого конфликта. Перед тем как уйти, она на мгновение задержала на Сузаку холодный, оценивающий взгляд - безмолвное обещание, что их разговор ещё не окончен, что они вернутся к нему. Затем, с Эриной, она направилась в сторону шумного праздника, их силуэты растворились в толпе, оставив Нанналли и Сузаку наедине у ворот академии. Когда шаги девушек затихли, растворившись в гуще праздника, Нанналли повернулась к Сузаку, и на её губах заплясала лукавая, понимающая улыбка. Юфемия уже успела поделиться с ней по телефону пикантной новостью о том, что Сузаку пригласил на свидание Сесиль - эту информацию она не могла держать в себе, слишком уж она была забавной. — Так что, ждёшь кого-то особенного? — спросила она, притворно-невинно склонив голову набок, её глаза сверкали озорным блеском. Сузаку заёрзал на месте, его обычно спокойные движения стали суетливыми, и по его шее, а затем и кончикам ушей, пополз предательский румянец. — Да, я жду Сесиль. — пробормотал он, отводя взгляд в сторону и всем видом пытаясь изобразить внезапную заинтересованность узором на стене. — Как ты помнишь, Милли дала нам билеты на фестиваль, и я… — Пригласил её на свидание. Ах, как мило! — с лёгким, театральным вздохом закончила за него Нанналли, подражая Милли. — Что ж, тогда не буду тебе мешать и отнимать твоё драгоценное время. — Она многозначительно подмигнула, прежде чем с комичным раздражением добавить: — А то мне, знаешь ли, приходится руководить всем этим фестивалем. Бесконечные проблемы, вопросы, и, конечно же, спасение мира от гигантской пиццы! — Постарайся только не спалить её дотла, ладно? — Сузаку не удержался и ответил ей ухмылкой, в его глазах на мгновение блеснул привычный для их дружеских перепалок озорной огонёк, снимая часть его напряжения. Нанналли в ответ лишь выразительно закатила глаза, но уголки её губ предательски дёрнулись, выдавая смех. — Скажешь тоже! — фыркнула она, отбрасывая пряди волос с лица. — Не учи председателя фестиваля! — И, грациозно развернувшись, пошла прочь, её фигура растворилась в праздничной толпе, оставив Сузаку в сладком и тревожном ожидании, с сердцебиение, ускоренным и от волнения, и от предвкушения. Спустя пару минут, оглушительную тишину, в которой ещё витал призрак горьких признаний, разрезал знакомый гул мощного двигателя. Сузаку инстинктивно обернулся на нарастающий рокот, его взгляд зацепился за приближающуюся машину. К тротуару, плавно и почти бесшумно, подкатил спорткар, и лишь Сузаку знал, какое сердце бьётся под его капотом - не двигатель внутреннего сгорания, а металлическое сердце автобота Джаза. Без лишних слов, дверь водителя плавно открылась, и прежде чем Сузаку успел что-либо сказать, из салона вышла Сесиль. Увидев её, он буквально замер, и время для него будто остановилось, свернувшись в тугой узел. Девушка была одета в изумрудное платье из струящегося шёлка, которое мягко облегало её фигуру, подчёркивая изящество, и заканчивалось чуть выше колен. На ногах - элегантные туфли-лодочки на тонком каблуке, которые придавали ей утончённости. А её волосы обычно собранные в строгий, служебный пучок, теперь волнистыми прядями ниспадали на плечи и спину, переливаясь словно живая вода. Заметив его застывший, полный нескрываемого восхищения взгляд, Сесиль довольно улыбнулась, и в уголках её глаз собрались лучики смешинок, выдавая её игривое настроение. — Ну, как тебе? — пропела она, слегка покрутившись на месте, чтобы продемонстрировать весь наряд, словно модель на подиуме. В её голосе звучала лёгкая, кокетливая нотка, предназначенная только для него. — Сесиль... — только и смог выдавить Сузаку, его голос сорвался, и он чувствовал, как уши и щеки наливаются жаром, выдавая его с головой. Он пытался собраться с мыслями, но разум был захвачен её образом. — Я же говорил что он потеряет дар речи. — раздался из динамиков автомобиля ехидный, довольный голос Джаза, который, казалось, только этого и ждал. — Прямо-таки классический случай, как в учебнике. С другой стороны машины открылась вторая дверь, и из неё вышел Ллойд. — Хм, что ж, признаю поражение. — констатировал он своим обычным, слегка равнодушным тоном, поправляя очки, которые, казалось, были его неотъемлемой частью. — Ллоид? — глаза Сузаку стали ещё шире, а сердце пропустило удар. Образ Сесиль был приятным сюрпризом, но увидеть здесь босса - это выходило за рамки любого понимания, полностью сбивая его с толку. — Что ты здесь делаешь? Разве ты не должен быть на срочном совещании у принцессы Корнелии и принца Шнайзеля? Эта встреча крайне важна, не так ли? — Клэй справиться и без меня. — отмахнулся он, его тон звучал так, будто он говорил о чем-то совершенно незначительном. — Я приехал поболтать с Милли. — С Милли? — переспросил Сузаку, с лёгким недоумением. Он не ожидал, что Ллойд решит сегодня поговорить со своей будущей невестой, особенно в такой суматохе. — Да, видя как ты и Сесиль проводите время. — сказал Ллойд, его тон был ровным, но в нём можно было уловить лёгкое, едва заметное равнодушие, — Я решил, что надо и мне также сделать. Хоть какое-то проявление внимания. — Милли сейчас занята фестивалем и... — попытался отговорить своего босса Сузаку, чувствуя, что это может обернуться катастрофой. — Можешь даже не пытаться. — ответила Сесиль, скрестив руки на груди, смотря на Ллойда с явным раздражением, который, казалось, совершенно не обращал внимания на её слова. — Мы с Джазом пытались отговорить его. Убеждали, объясняли, но... — ...это всё равно что разговаривать со стеной. — закончил за неё Джаз. — Не понять вам гения. — сказал Ллойд, пожав плечами с таким видом, будто не касающаяся его проблема была решена. — Ладно, пойду искать Милли. Надеюсь, она не утонула в бумажной работе. Проводив его взглядом, Сузаку повернулся к своей девушке. Его взгляд, до этого напряжённый, смягчился, а на губах появилась искренняя, тёплая улыбка. — Сесиль, ты выглядишь… просто великолепно. Это платье тебе невероятно идёт. — Спасибо, я старалась. — сказала она с улыбкой, и её глаза засияли. Она взяла его под локоть, её прикосновение было лёгким, но полным нежности. Сузаку улыбнулся ей в ответ, не имея желания отрывать взгляд от её глаз, а она – от его. Они медленно пошли в сторону фестиваля, словно плывя в собственном мире, полном тихих обещаний. — Желаю хорошо провести время. — сказал Джаз, радуясь за них, его голос был искренне тёплым. — А я вернусь в Камелот. Однако, погружённая в свой собственный, уединённый мир, влюблённая пара не заметила, что за ними наблюдают. Это были агенты принца Шнайзеля - тени, искусно сливающиеся с толпой. После битвы при Кюсю, когда пара помирилась, Клэй, предвидя возможные риски, попросил принца присмотреть за ними: на случай, если Автоботы решат устроить "несчастный" случай.

***

— Я ВОЗРАЖАЮ! — Каллен издала рев, выскочив из-под земли на фальшивом кладбище в нелепом костюме монстра. К её крайнему удивлению, ей удалось напугать пару студентов, которые с криками убежали. — Эта штука действительно их пугает? — спросила Каллен, прежде чем её разозлённая натура взяла верх. — О, ты за это ответишь, Нанналли! Она должна была сказать мне, что я должна быть частью этого дурацкого дома ужасов! То, что она Маска, не означает, что она может заставлять меня делать такую чушь! — Она опустилась обратно на своё место в импровизированной могиле, чувствуя, как по её спине стекает пот. — Клянусь, если она расскажет об этом Нокауту или Эйри, я надеру ей задницу. — Она посмотрела на экран встроенного радара, от которого исходил тусклый зелёный свет, и увидела двух приближающихся людей. — О, отлично, вот ещё пара. Наверное, Джино с какой-нибудь случайной девушкой. — Каллен нахмурилась от этой мысли, её лоб покрылся испариной. — Почему они не могли сделать всю эту штуку механической!? У них здесь чертов экран, все эти технологии! Здесь душно, как в Глазго в жаркий день! Давай, двигай задницей! — Она снова появилась из-под земли, готовая напугать очередную жертву. — ДВИГАЙ ЗАДНИЦЕЙ! Однако она не ожидала увидеть Оги и Чигусу. Последняя, совершенно не готовая к такому "шоу", в испуге спряталась за Оги, который, похоже, сам был не меньше напуган. — Оги…?! — её голос сорвался, полный недоумения и удивления. Сам Оги с изумлением посмотрел на Каллен, он совершенно не ожидал увидеть её костюме монстра. — Ты вернулась в школу… — его слова звучали как немой вопрос. — К счастью, да. — ответила Каллен, её голос всё ещё дрожал от смеси злости и разочарования.

***

Эрина, отойдя немного в сторону от шумной, пестрой толпы, шла по улице, петляя между киосками и павильонами, в поисках Ширли. Её взгляд скользил по лицам, ища знакомые черты, пока она не заметила дрожащую фигуру, прячущуюся за массивным стволом старого дерева возле входа. — Ширли. — позвала она, пытаясь подойти ближе, но прежде чем успела сказать что-нибудь ещё… — Тссс! — Ширли поднесла палец к губам, жестом показывая, чтобы Эрина не издавала ни звука, и заговорила шёпотом, едва слышно. — Посмотри на вход. — Эрина выглядела немного смущённой, когда посмотрела в том направлении, куда она указывала, и тут же заметила три знакомых транспорта, припаркованных у главных ворот. — Разве эти трое… не Автоботы? — в её голосе прозвучала доля недоверия. — Да, Рекеры. — Эрина осторожно оттащила Ширли чуть дальше, в более укромное место, чтобы они могли поговорить, не привлекая внимания ботов. — Мы с Каллен заметили их раньше, и сразу же позвонили Мегатрону. А затем я рассказала Нанналли. Не похоже, что они здесь, чтобы создать проблемы. Они, вероятно, здесь, чтобы присмотреть за Сузаку и Рыцарями. Но Саундвейв, Брейки и Нокаут наготове, на всякий случай. Ширли вздохнула с облегчением, плечи её немного расслабились. — Это хорошо. Меньше всего я хочу, чтобы эти трое вмешались во все наши планы. Мы вложили столько труда в этот фестиваль, столько сил и времени. Я знаю, что это не так важно, как наша миссия, но всё же… — Я понимаю, но думаю, что все будет в порядке. — заверила Эрина, её голос звучал успокаивающе. — Боты, конечно, зло, но я не думаю, что они раскроют своё прикрытие и станут устраивать шоу только для того, чтобы испортить школьный фестиваль, особенно когда здесь съёмочная группа, готовая запечатлеть любое происшествие. — Она ухмыльнулась, в её глазах мелькнул огонёк озорства. — Но, видя, как близко они находятся к пицце, я бы не возражала против того, чтобы соус пролился и испортил им покраску. Ширли тихонько хихикнула, представив себе такое зрелище. — Приятно видеть твою улыбку, Эри. — сказала она искренне, её голос был тёплым и мягким. — Я знаю, что было нелегко с… ну… с твоими воспоминаниями, которые так внезапно вернулись, и с… Нонетт. Это должно быть, очень тяжело. Улыбка Эрины слегка померкла, как будто солнечный свет внезапно скрылся за тучей. — Да. — она глубоко вдохнула, пытаясь собраться с мыслями. — И, честно говоря… я не уверена, смогу ли я когда-нибудь полностью справиться с этим... Я знаю, что Нонетт - хорошая женщина… но… я не знаю, смогу ли я когда-нибудь назвать её мамой. Это слово… оно такое большое. Ширли посмотрела на неё с глубоким сочувствием, её сердце сжалось от боли подруги. Она положила руку ей на плечо, ощущая, как напряжены мышцы под тканью. — Эри… — Она попыталась сказать что-то утешительное, что-то, что могло бы облегчить её боль, но она ещё не закончила. — Но это не значит, что я брошу её. Я не смогу. — сказала Эрина, её лицо приняло серьёзное, решительное выражение. — У меня есть друзья, которые прошли через ад со мной, у меня есть мой партнёр Брейки и Серые рыцари, у меня есть Нанналли, Каллен, даже Лелуш… и у меня есть ты. — Она посмотрела на Ширли с тёплой, искренней улыбкой, которая действительно осветила её лицо. — Ширли, несмотря ни на что, я защищу тебя. Ты можешь на это рассчитывать. Всегда. Ширли посмотрела ей прямо в глаза и увидела, насколько она серьезна. Слова Эрины звучали так убедительно, так сильно. Однако они обе вдруг осознали, насколько близко их лица оказались друг к другу, из-за чего их щёки вспыхнули ярким румянцем, прежде чем девушки, смущённые, отвернулись, пытаясь успокоить своё учащённое дыхание. — Спасибо, Эри… — прошептала Ширли, её голос был полон благодарности, и она почувствовала, как облегчение разливается по её телу. Она потерла затылок, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. — Да… без проблем… — Эрина была так же взволнована, как и она, её сердцебиение участилось. Однако, посмотрев в другую сторону, её взгляд зацепился за парня в школьной форме Эшфорда в парике и очках, который шёл по фестивалю, оглядываясь по сторонам. — Ой-ой… — её голос внезапно изменился, в нём появился намёк на тревогу. — Что…? Что такое…? — Ширли тут же обернулась и увидела человека, которого видела и Эрина. Её глаза расширились от удивления и недоумения. — Ой, лом.

***

Тем временем Сесиль, озорно смеясь, с головой погрузилась в игру «Ударь крота». Однако вместо обычных мультяшных фигурок, здесь студенты высовывали головы из отверстий, изображая кротов, чтобы желающие могли ударить их игрушечным молотком. Девушка же, казалось, больше сосредоточилась на блондине в очках, который неизменно высовывался из центральной лунки. — Школьные фестивали – это так весело! Я чувствую себя такой свободной! — Сесиль рассмеялась звонким, искренним смехом, продолжая с упоением и точностью бить блондина посередине, полностью игнорируя остальных "кротов", словно для неё существовал только один достойный противник. Сузаку, смотрел на неё с лёгким удивлением, в котором сквозило и восхищение, и некоторая растерянность от её напористости. За ними, в стороне, среди праздничной суеты, наблюдала пара агентов Шнайзеля, скрытые в толпе. В их обычно безучастных глазах читалось что-то, похожее на сочувствие, смешанное с удивлением. — Тот, которого она продолжает бить; разве он не похож на Ллойда? — Один агент, откусывая кусочек сахарной ваты, шёпотом спросил своего коллегу, который сосредоточенно жевал попкорн. — Верно. — Другой ответил, не отрывая взгляда от Сесиль, и в его голосе прозвучала лёгкая, горькая усмешка. — Работа под началом этого парня, должно быть свела её с ума. Это выглядит как очень специфическая форма катарсиса. — Славо богу, что с нами работает Клэй. — сказал первый, вздыхая с облегчением, словно только что избежал ужасной участи. — Не радуйся, раньше времени. — ответил второй, его тон стал серьёзнее, а взгляд на мгновение помрачнел. — Если план принца Шнайзеля увенчается успехом, нам придётся работать и с Ллоидом… — На что первый только глубоко и многозначительно вздохнул, понимая весь намёк и перспективы.

***

В это же время, посреди фестивальной суеты, Нанналли сидела на скамейке, её руки были заняты телефоном. Она координировала работу нескольких клубов и студентов, задействованных в организации фестиваля. — Так, пицца начнётся позже. — сказала она, повесив трубку с заметным вздохом. «Определенно нет времени заниматься этим сейчас». Телефон зазвонил снова, и она быстро ответила, её голос звучал деловито. — Да? О, драматический кружок? Я говорила об этом с киноклубом. — Она снова повесила трубку, её лицо помрачнело, и она пробормотала себе под нос: «Как я могу планировать революцию…!?» Внезапно, громкий треск игрушечного молотка разрезал воздух, и он ударил её по голове. — Мне жаль! — Сесиль, вместе с Сузаку, подбежала к ней, чтобы поймать отлетевший молот, ручка которого разлетелась на две части. — Ручка только что сломалась пополам! — Ничего страшного. — ответила Нанналли, приходя в себя, и с лукавой ухмылкой посмотрела на Сузаку. — Вижу, ты наконец-то дождался свою девушку. И она, кажется, нашла достойное применение своей энергии. Сузаку смущённо кивнул, не зная что сказать. — Привет Элис, как у тебя дела? — спросила Сесиль, узнав её. Однако прежде чем она успела ответить, кто-то сзади привлёк её внимание. — Эй, Элис! — Эрина быстро подошла, к ним а Ширли, шла прямо за ней. — Можем ли мы поговорить с тобой? Ну, наедине! — Она бросила тонкий, полный скрытого смысла взгляд на Нанналли. — Да конечно. — ответила она, прежде чем уйти вместе с ней и Ширли. — Это была она? — тихо спросила Сесиль, её голос был полон интриги. — Принцесса Нанналли, я имею в виду? — Да это она. — ответил Сузаку, провожая взглядом уходящих девушек. Он решил сменить тему, чувствуя, что пришло время вернуться к их свиданию. — Ну что, куда дальше? — Хм, даже не знаю. — ответила Сесиль, её улыбка стала ещё шире, и она взяла его за руку, её пальцы переплелись с его, создавая тёплую, нежную связь. — Может, пойдём пофотографируемся? Говорят, есть специальное место с красивым видом, откуда можно увидеть весь фестиваль. Хотелось бы запечатлеть этот момент. — С радостью. — ответил он, его взгляд смягчился, когда он встретился с её, чувствуя, как волна нежности захлёстывает его. — Это отличная идея.

***

Тем временем, в одном из просторный залов Королевского дворца Токийского поселения, Корнелия беседовала со своим братом Шнайзелем. Рядом с ними находились Ультра Магнус и Гримлок. Также присутствовали Нонетт, Канон, Клэй, Дарлтон, и Гилфорд. — Еще раз спасибо за вашу помощь в деле Кюсю, Ультра Магнус. — сказал Шнайзель, его голос был мелодичен, но в нем ощущалась холодная нотка. — Мы очень признательны за ваше вмешательство. Ваши действия были… своевременны. Ультра Магнус, его голос был глубоким и ровным, но по его напряженному выражению лица было ясно, что он не доверял принцу. Он чувствовал, что за этими словами скрывается нечто большее. — Я всего лишь хотел помочь Сузаку, не более того. — ответил он, его взгляд был прямой и непроницаемый. Несмотря на то, что Шнайзель был братом Юфемии, в нем было что-то такое, что говорило о его крайней опасности, какая-то хищная расчетливость, которую автобот не мог игнорировать. Гримлок, стоявший чуть в стороне, демонстративно закатил глаза, издавая раздраженный, низкий звук, похожий на скрежет камня. — Твоя связь с этой пустой тратой пространства продолжает действовать мне на нервы, Ультра Магнус. — прорычал он, его взгляд был направлен на автобота, полный нескрываемого презрения. — Кого ты имеешь в виду Гримлок? — Нонетт пристально посмотрела на командира Автоботов, в её глазах читалось вызов, вместе с Ультра Магнусом, чьё лицо оставалось невозмутимым. — Ты говоришь о Сузаку или принцессе Юфемии? — Ну, я говорил о Куруруги. — заявил Гримлок, его голос был грубым, как скрежет металла, и лишен всякого уважения. — Но, если честно, я думаю то же самое и о Юфемии. Его слова, произнесенные с такой откровенной дерзостью, вызвали мгновенную и бурную реакцию. Гневные взгляды устремились на него практически от всех присутствующих, особенно от Корнелии, чьё лицо исказилось от возмущения и шока. — О, не надо на меня так смотреть. — Гримлок демонстративно махнул рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи. — Это правда. Возьмём, на пример, Корнелию – она воин. — он повернулся к принцессе, его взгляд скользнул по ее фигуре, — Хотя и меньшего калибра, чем такие, как я и мои солдаты, но она все еще способна выдержать кое-какой бой. Кулаки Корнелии сжались до хруста костяшек, ее лицо стало еще более суровым, а губы сжались в тонкую линию. Гилфорд и Дарлтон, ее верные рыцари, просто уставились на Гримлока, не в силах поверить в его наглость, в его дерзость говорить так с членом королевской семьи. — Или Шнайзеля. — продолжил Гримлок, полностью игнорируя их реакцию, его голос становился все более резким, — Он здравый стратег. Возможно, лучший, что может предложить эта Империя, но слишком сентиментальный. Шнайзель, который до этого момента сохранял внешнее спокойствие, бросил на Гримлока взгляд, который мог бы заморозить само солнце. Это был взгляд, полный холодной ярости, обещающий ему мучительную смерть, но Гримлок, казалось, не обращал на него никакого внимания. Канон и Клэй, мысленно подсчитывали, сколько Спартанцев им понадобится, чтобы оторвать Гримлоку голову и сделать из неё кресло. — Но Юфемия, — продолжал Гримлок, его голос теперь звенел от презрения, — она является ни тем, ни другим. Она не может сражаться, или придумать хотя бы наполовину приличную стратегию. Честно говоря, — он сделал паузу, его взгляд стал презрительным, — удивительно, что ваш дорогой папочка не выбросил её, как он это сделал с двумя другими слабаками, Лелушем и Нанналли. — Послушай меня внимательно, Гримлок! — воскликнула Корнелия, ее голос дрожал от сдерживаемой ярости. — То, что происходит в нашей семье, тебя не касается! — Когда ваши мелкие распри и позерство мешают уничтожению наших общих врагов, это, безусловно, меня беспокоит! — Ответил Гримлок, его голос стал громче, чем обычно, и в нем звенел металл, полный ярости и гнева. — Ваша неспособность договориться, ваша мелочность, ваша сосредоточенность на личных проблемах ставит под угрозу всё, что мы пытаемся сделать! — Говоря о позерстве, не могли бы вы объяснить свои недавние действия в тюремном блоке? — спросил Дарлтон, его обычно спокойный голос был пронизан ледяной сталью. Его взгляд был устремлён на Гримлока, словно он пытался просверлить в нём дыру. — Ты и твои собратья-автоботы решили показать себя на национальном телевидении, словно это было какое-то представление! — Гилфорд также заявил, его голос звучал как раскалённый уголь, готовый воспламенить все вокруг. — Из-за этого по всему региону вспыхнули протесты, а наши люди потеряли веру в правительство! Они видят, что армия не способна защитить их, и что их безопасность зависит от каких-то железных пришельцев! — Учитывая, как Рыцарей Круга отделали в той битве, — напомнил Клэй, его голос был удивительно спокойным, но в его глазах читалась тонкая, едва заметная усмешка, — я не удивлён, что люди теряют веру. Может быть, правительству стоило бы задуматься о реальной боеспособности, а не о том, как лучше выглядеть перед камерой. Все люди, кроме Шнайзеля и Канона, посмотрели на Клэя с откровенным раздражением, словно он только что предал их, став на сторону Гримлока. В их глазах читался вопрос: «Как ты можешь так говорить?» — Протесты наблюдаются с тех пор, как Серые Рыцари и Десептиконы дебютировали несколько месяцев назад! — Ответил Гримлок, его голос звучал как грохот. — Если вы неспособны управлять своими людьми, если ваша власть так слаба, что любой маленький кризис вызывает панику, неудивительно, что наши враги мешают нам на каждом шагу, используя вашу же некомпетентность! Вы сами создаете для них почву для действий! — Как ты смеешь…! — Корнелия была готова закричать, ее лицо покраснело от гнева, и она уже собиралась выпустить весь свой гнев, все свое негодование, направленное на этого наглого, дерзкого бота, который так бесцеремонно оскорбляет ее семью и народ. Но тут вмешался Шнайзель. Его голос, в отличие от всеобщего накала страстей, был настолько спокоен, что казался неестественным. — Этого вполне достаточно. — Принц говорил рассудительным тоном, его обычно холодные глаза на мгновение встретились с Гримлоком, передавая невысказанную, но ощутимую угрозу. Это был взгляд, обещающий последствия, если подобные оскорбления повторятся. — Командир Гримлок, я могу понять, почему вы так разочарованы нашей стороной. Боюсь, это неудачная природа нашей семьи и правительства. Поскольку Британия была разделена в течение многих лет, даже среди королевской семьи, наши интересы часто расходятся, создавая хаос, который вы так справедливо критикуете. Затем он медленно повернулся к своей сестре и ее рыцарям, которые явно собирались протестовать, выражая несогласие с его словами, но он опередил их, словно предвидя их реакцию. — Именно поэтому я считаю, что мы должны собрать всех, кому мы можем доверять, всех, кто разделяет наши цели, кто действительно заботится о будущем мира, чтобы мы могли действовать сообща, эффективно, не сталкиваясь с распрями со стороны тех, кому мы не можем доверять. Его последняя фраза прозвучала как приговор, как окончательное решение, и каждый из присутствующих почувствовал, что под этим "доверием" Шнайзель подразумевает нечто гораздо большее, чем просто лояльность. — Вы случайно не знаете кого-нибудь, кто подпадает под эту категорию, ваше величество? — спросила Нонетт, ее голос был ровным, но в нём сквозила тонкая, почти незаметная ирония. — Потому что некоторые события, такие как инцидент на острове Шикине, показали, что вы на самом деле не доверяете нам. Ваш план был… весьма непрозрачным. — Я согласен. — Ультра Магнус тоже заговорил, его глубокий голос эхом разнесся по залу, придавая его словам дополнительный вес и авторитет. — Чтобы установить доверие, которое вы так цените, вы должны сначала наладить надлежащее, открытое общение. Только тогда любая операция пройдет гладко, без ненужных жертв и недопонимания. Без этого невозможно рассчитывать на истинное сотрудничество. Ваша скрытность порождает подозрения, а подозрения – недоверие. — И я совершенно с этим согласен. — заверил Шнайзель, его голос звучал искренне. — Я прошу прощения за свои действия, если вы посчитали, что я не доверяю вам. Я не ищу оправданий, напротив, я признаю, что в прошлом мог быть излишне скрытен. Но моя цель – это общее благо, и я готов к открытому диалогу, чтобы достичь его. Я понимаю, что мои методы могли казаться непрозрачными, но поверьте, они были направлены на достижение общей цели. Теперь же, с вашим участием, я надеюсь, мы сможем двигаться вперед более открыто. Нонетт и Ультра Магнус обменялись коротким, но значимым взглядом. Их глаза встретились, и в них читалось невысказанное, но явное: «Он слишком гладко говорит». Было очевидно, что слова Шнайзеля, какими бы искренними они ни казались, не смогли развеять их сомнения. — Ну, может быть, вы можете… — начала Нонетт, ее голос всё ещё звучал осторожно. Однако, прежде чем она успела закончить свою фразу, в сторону неё и Канона с невероятной скоростью были брошены снаряды. Они мелькнули в воздухе, словно чёрные молнии, бесшумные и смертоносные. Нонетт и Канон, благодаря своим рефлексам, которые были отточены годами тренировок и битв, быстро поймали их, их движения были почти инстинктивными, автоматическими. В руках они обнаружили два причудливых кинжала, выполненных в агрессивном, угловатом стиле, сочетающем чёрный и красный цвета, что придавало им вид чего-то демонического. Большая часть группы смотрела на это с нескрываемым удивлением, недоумением и некоторой тревогой, не понимая, что происходит и кто мог совершить подобное. Нонетт и Канон, однако, переглянулись, и в их глазах застыло зловещее узнавание. Их лица мгновенно стали серьёзными, в глазах застыл холодный, предвещающий беду огонек. Они точно знали, кому принадлежат эти кинжалы, и их внезапное появление предвещало нечто очень серьёзное, нечто, что могло изменить ход этой встречи. — Что люди ценят больше всего? — Все взгляды, полные удивления и некоторой тревоги после появления кинжалов, обратились на мужчину, который с небрежной грацией, словно актёр, выходящий на сцену, ступил на место происшествия. Он двигался плавно, уверенно, и казалось, что даже воздух вокруг него подчиняется его воле. У него были пронзительные фиолетовые глаза, которые, казалось, видели насквозь, проникая в самые глубины души, и каштановые волосы, уложенные в стильную, но несколько старомодную прическу. Он был одет в безупречную белую униформу, украшенную золотой отделкой, с развевающейся оранжевой мантией вокруг себя, что придавало ему вид хищной птицы, готовой броситься на добычу. — Ответ: собственную жизнь. — Лучано Брэдли. — прозвучало почти в унисон от Канона и Нонетт, их голоса были напряжёнными, полными узнавания и плохо скрываемого отвращения. Это имя несло за собой шлейф ужасающих событий. Рядом с ними Корнелия и Шнайзель также уставились на новоприбывшего, их лица застыли в масках удивления, смешанного с тревогой. — Канон. Нонетт. — Лучано издевальски кивнул им, его ухмылка была холодной и расчётливой, а фиолетовые глаза блестели опасным огнем. — Рад вас видеть… в такой необычной компании. Ваши выражения лиц… они поистине бесценны, друзья мои. — Что ты здесь делаешь? — Корнелия пристально посмотрела на мужчину, в её голосе звенел металл, острый и опасный, как лезвие клинка. Ее рыцари, Дарлтон и Гилфорд, выглядели более чем шокированными, их лица побледнели, словно они увидели призрака, воскресшего из кошмаров. Само его появление было вызовом, непрошенным и зловещим. — Кто это? — спросил Гримлок, его глубокий голос был полон недоверия и растущего раздражения. Этот человек излучал неприятную ауру, которая заставляла даже его чувствовать дискомфорт. — Ой, простите, где мои манеры? — Лучано издевательски поклонился, его движение было излишне преувеличенным, театральным, словно он играл перед большой аудиторией. Его взгляд скользнул по Корнелии и Шнайзелю, затем по автоботам, останавливаясь на каждом с ехидной усмешкой. — Я сэр Лучано Брэдли, Десятый Рыцарь Круга, также известный как «Гений-убийца» или «Вампир Британии». Я пришёл выполнить поручение… и немного развлечься. — Еще один Рыцарь Круга? — Ультра Магнус задумчиво произнес, его оптические сенсоры внимательно изучали Лучано, пытаясь уловить каждую деталь. Этот человек ему сразу не понравился, вызывая инстинктивное отвращение. Всего одного взгляда в его фиолетовые глаза было достаточно, чтобы "желудок" бота перевернулся от чувства глубокой опасности и моральной гнили, исходящей от этого человека. — Канон. — обратился Лучано к сдержанному рыцарю, его садистская ухмылка стала ещё шире, словно он наслаждался чужим дискомфортом. — Всё ещё не жалеешь, что не принял пост Рыцаря Круга, когда у тебя был шанс? Смотрю, ты по-прежнему остаёшься на втором плане, в тени великого принца Шнайзеля. Всегда его верный пес, верно? — Моя жизнь принадлежит принцу Шнайзелю. — ответил Канон спокойно, но в его глазах вспыхнуло явное раздражение, а его челюсти сжались. Он встретил взгляд Лучано без страха, но с холодным, почти ледяным презрением. — И я не жалею о своём решении. Я верен своему господину, и это гораздо важнее пустых титулов и сомнительных почестей, которые предлагают такие, как ты. — Итак, вы двое - одни из этих автоботов, да? — Лучано говорил небрежно, его голос сочился ядом, а взгляд скользнул по Ультра Магнусу и Гримлоку, словно они были не более чем любопытными экспонатами, не заслуживающими особого внимания. — Скажите мне, у вашего вида течёт кровь? Или вы просто пустые куски металла, которые издают визжащие, беспомощные звуки, когда их режут на части? — Тебе лучше следить за своим тоном. — посоветовал Гримлок, его голос был низким, рычащим, словно предупреждение хищника. Он сделал шаг ближе к Лучано, его массивные руки слегка сжались, металлические пальцы скрипнули. — Рыцарь Круга или нет, но ты всего лишь человек. И я имел дело с более чем достаточным количеством таких, как ты, чья самонадеянность и высокомерие привели их к быстрой и болезненной кончине. Не испытай моего терпения. — Не смешивай нас с Одиннадцатыми! — Женщина, словно тень, подошла сразу за Брэдли, её движения были резкими и уверенными, словно у хищника, готового к прыжку. У неё была тёмная кожа, чёрные волосы, заплетенные в тугой высокий хвост, который покачивался с каждым ее движением, и пронзительные зелёные глаза, которые сверкали холодным, почти ледяным огнём. Она также носила безупречную белую униформу, поверх которой была накинута темно-синяя мантия, что делало её силуэт ещё более внушительным и внушающим уважение. — Мы на голову выше остальных! Наше мастерство и честь несоизмеримы с их низостью и слабостью. — Леди Доротея Эрнст? — Гилфорд посмотрел на неё с явным удивлением. Он не ожидал увидеть ещё одного, рыцаря Круга в такой ситуации. Это было слишком много для одного дня. — Четвёртый Рыцарь… — Дарлтон, казалось, был так же потрясен, как и его товарищ, его лицо выражало смесь недоверия и настороженности. Он знал репутацию Эрнст - она была известна своей безжалостью и крайней жестокостью по отношению к врагам Британии. Ее появление предвещало лишь новые беды. — Я вижу, вы тоже приехали, леди Эрнст. — Нонетт поздоровалась холодно, ее тон был далёк от дружелюбия. Она явно не была рада видеть ещё одного рыцаря Круга, тем более Доротею, чья философия и методы были ей абсолютно чужды. Ее взгляд был полон затаенной неприязни. — Действительно. — Доротея говорила напрямую с Нонетт, ее голос звучал как острый осколок льда, и зеленые глаза сверлили ее насквозь, словно пытаясь обнаружить в ней хоть малейший признак достоинства. — И я должна спросить, тебе не стыдно? Ты – Рыцарь Круга, представитель элиты, но не одержала ни одной победы над врагами. Ты позоришь нас своим существованием. Если бы это зависело от меня, я бы немедленно лишила тебя звания за такую позорную неудачу. Твоя слабость заразна, и она только портит репутацию Ордена. — Возможно, ты их недооцениваешь. — Канон посмотрел на нее с возрастающим раздражением, защищая Нонетт. Он прекрасно знал, что слова Доротеи были направлены и на него, намекая на его собственную роль и статус. — Как обычно, твое эго уступает только этому кровожадному маньяку. — он указал на Брэдли, его голос был полон презрения. Брэдли лишь еще более садистски улыбнулся, наслаждаясь нарастающим напряжением, словно зритель, наблюдающий за увлекательным представлением. — Ох… ты хочешь попробовать сказать это мне в лицо, секретарь? — спросил он, его голос был полон издевательства. — Или спрячешься за спиной более сильных, как ты это всегда делал? Однако, прежде чем слова Канона успели вызвать еще больший конфликт, Ультра Магнус быстро вышел вперёд, вставая между ними, преграждая путь к дальнейшему обострению ситуации. Его массивное тело казалось несокрушимой стеной. — Вам следует относиться к своим коллегам с большим уважением. — его голос был ровным, но в нём чувствовалась скрытая сила, сила, которая не терпит оскорблений. — Независимо от ваших внутренних разногласий, независимо от того, сколько титулов вы носите, мы все здесь ради общей цели. И подобные перепалки не помогут нам ее достичь. — Это угроза, Автобот? — Доротея нахмурилась, ее зеленые глаза прищурились, оценивая бота с явным скептицизмом. Она не привыкла, чтобы ей кто-то указывал, особенно не-человек, тем более существо, которое она считала лишь продвинутой машиной. — Как насчет того, чтобы принести наших Найтмеров и протестировать наши последние улучшения? — Брэдли выглядел еще более заинтригованным, его фиолетовые глаза мерцали с новым, опасным блеском. Он явно наслаждался тем, что его слова вызывали такую реакцию. — Я чувствую, что настало время для небольшого показа силы. — Не советую. — сказал Шнайзель, его голос был мягким, как бархат, но в нём сквозила ледяная сталь, обещающая неописуемые последствия. Лёгкая, почти незаметная ухмылка тронула его губы, когда он посмотрел на Брэдли и Доротею, словно наслаждаясь их самонадеянностью. — Кто потом будет чистить стены от ваших остатков, если вы решите продемонстрировать свою… доблесть? Не думаю, что у нашего персонала есть время и желание заниматься подобной работой. Эта фраза явно не понравилась Рыцарям Круга. Они раздражённо переглянулись, их высокомерие столкнулось с резкой, но точной оценкой Шнайзеля. Принц, казалось, не обращал внимания на их недовольство. Он защищал Канона и Нонетт, на которой задержал свой взгляд, словно пытаясь прочесть в её глазах всё, что она пережила. В его глазах, на мгновение, мелькнуло глубокое сочувствие, которое заметил только Канон, прекрасно понимавший его внутреннее состояние. После того, как он сообщил принцу, что у него есть ещё одна сводная сестра, и она не только Серый Рыцарь, но и дочь Нонетт, которую Чарльз жестоко использовал, Шнайзель молчал пять минут. Не просто молчал, а застыл, его обычно невозмутимое лицо стало совершенно непроницаемым, словно каменная статуя. Но Канон, который знал его лучше, чем кто-либо другой, легко читал его взгляд. В нём было много невысказанных обещаний мучительной, изощрённой смерти Чарльзу, за то, что он сделал с Нонетт и Эриной. В этот момент Шнайзель был не просто принцем, он был яростным старшим братом, готовым разорвать любого, кто посмеет причинить вред его семье. — Хватит! Прекратите эту ссору! — Глубокий, властный голос разрезал напряжённый воздух. Высокий мужчина, возможно, самый внушительный из присутствующих людей, показал себя, сделав несколько медленных, но решительных шагов вперёд. На нём был безупречный белый костюм и такая же белая мантия поверх него, что придавало ему почти призрачный, но в то же время монументальный вид. У него была слегка загорелая кожа и густые тёмно-синие волосы, аккуратно уложенные. Но больше всего выделялся его левый глаз, который был зашит, что придавало его облику суровую загадочность. Хотя Ультра Магнус и Гримлок, существа, привыкшие к войне и опасностям, не узнали его, но чувствовали исходящую от него ауру силы и власти, все присутствующие люди знали его. Их лица выражали глубокое удивление, переходящее в шок, словно они увидели кого-то, кого не ожидали увидеть ни при каких обстоятельствах. — Сэр Бисмарк Вальдштейн… Первый Рыцарь… — заикаясь, произнесла Корнелия, её обычно твёрдый, уверенный голос был далёк от привычной твёрдости. Её глаза расширились от неверия, словно она не могла поверить в то, что видит. — Почему… почему вы здесь…? — Глупый вопрос, вице-наместница Корнелия. — Заговорил лидер и сильнейший из Рыцарей Круга, его голос был низким и тяжёлым, словно грохот камней. В нём не было ни тени сомнения или сожаления. — Активность Серых рыцарей и Десептиконов достигла практически всех уголков земного шара. Это не только Зона 11, но и практически все оккупированные Британией территории. Если эту ситуацию не подавить в зародыше, результат может оказаться катастрофическим для нашей империи. — Сэр Вальдштейн, сэр Брэдли и леди Эрнст; они вместе с леди Эннеаграмм, сэром Вайнбергом, леди Алстрейм и леди Крушевской… — Гилфорд начал перечислять, его голос становился всё более подавленным и дрожащим с каждым именем. Он, казалось, чувствовал, как земля уходит у него из-под ног. — Семь Рыцарей Круга вместе в Зоне 11! — Дарлтон закончил, его голос был полон шока. — Это… это просто неслыханно! Понятно, что они были удивлены; Рыцари Круга собирались вместе для проведения одной операции настолько редко, что это было почти неслыханно. Клэй и Канон переглянулись, их лица стали серьёзными. Они прекрасно понимали, что ситуация, которая и так была напряжённой, теперь сильно осложнилась и приобрела совершенно иной, гораздо более опасный масштаб. Прибытие такого количества Рыцарей Круга означало, что их план был под угрозой. Шнайзель молча смотрел на них, его мысли вихрем проносились в голове. «Похоже, отец решил сделать свой ход, и весьма решительный». понял он, его холодный разум мгновенно анализировал ситуацию. «Все его сильнейшие фигуры на доске». — Добро пожаловать всем вам. — он профессионально приветствовал прибывших рыцарей, его голос был безупречен. — Я уверен, что ваша помощь будет очень признательна в сложившихся обстоятельствах. — Ну, учитывая, что мы также привлекли мою эскадрилью «Валькирий», не говоря уже о сотнях Найтмеров, которых мы привезли из других Зон Британии, я, конечно, на это надеюсь. — сказал Лучано, его тон был небрежным, но в нём сквозила скрытая угроза. Он даже слегка подбросил один из своих чёрно-красных кинжалов, словно играя со смертью. — Мы здесь не для того, чтобы просто смотреть. — Вы привлекли для этого солдат из других Зон? — спросил Шнайзель, приподняв бровь от удивления. Это был беспрецедентный шаг, означающий масштабную операцию, о которой ему ничего не было известно. — Конечно. — Доротея сказала так, как будто это было абсолютно очевидно, её зелёные глаза прищурились с высокомерным блеском. — Как сказал Бисмарк, речь идет не только о Зоне 11, речь идет о контроле нашей империи всех наших территорий. Нам нужно подать пример, показать всему миру, что даже Маска и эти глупые десептиконы не встанут на нашем пути. Мы не потерпим неповиновения. — Вас послал мой отец? — спросила Корнелия, в её голосе прозвучали нотки тревоги и подозрения. Она чувствовала, что за этим стоит нечто большее, чем просто подавление восстания. — Действительно. — Бисмарк подтвердил, его голос был как гранит. — Его Величество лично отдал приказ о полной мобилизации. Он желает окончательного решения вопроса с Серыми Рыцарями и их… союзниками. Гримлок издал что-то вроде весёлой усмешки, которая звучала скорее как зловещий рык. — Наконец-то этот человек действительно делает что-то полезное, вместо того чтобы сидеть в своем дворце и плести интриги. Ему потребовалось достаточно много времени, чтобы понять очевидное. — Ооо. — протянул Лучано, его фиолетовые глаза сверкнули от предвкушения. Он продолжал размахивать ножами, вращая их вокруг пальцев. — Нужно иметь много смелости, чтобы так открыто оскорбить Императора перед четырьмя его лучшими пилотами, которые олицетворяют его мощь. — Он сделал шаг вперёд, его голос стал ещё более ехидным. — Возможно, ты хотел бы сказать это еще раз, для ясности? Повтори, если осмелишься. — Похоже, вы не знаете, кто я. — резко заявил Гримлок, его голос был полон холодной ярости, и он сделал ещё один угрожающий шаг к Лучано. — Я командир Гримлок, заместитель лидеров Автоботов! Покорный слуга лорда Прайма и Леди Элиты-1! — Кстати, а где они? — Клэй, решив, что обстановка стала слишком накалённой и нужно её как-то разрядить, задал вопрос, который, казалось бы, был простым, но имел более глубокий смысл. Он знал, что этот вопрос не даст им перейти в открытый конфликт немедленно, скорее, отвлечет внимание от нарастающей вражды. — Я имею в виду, Оптимус Прайм и Элита-1. Разве они не должны быть здесь, если ситуация такая серьёзная? — Боюсь, они заняты. — Ответил Гримлок. Он не стал вдаваться в подробности, прекрасно понимая, что его слова вызовут ещё больше вопросов, но сейчас было не время для раскрытия всей информации. — Что ж, тогда я думаю вам коммандер Гримлок, следует рассказать им что прибыло подкрепление. — спокойно произнёс Шнайзель, его голос был мягок, но каждое слово прозвучало как отточенный приказ, облечённый в форму вежливого предложения. Он смотрел прямо в оптические сенсоры автобота, наслаждаясь тем, как от каждого его слова Гримлок начинал буквально кипеть от ярости, именно этого Шнайзель и добивался. — Ты смеешь мне приказывать? — спросил Гримлок, его голос был громогласным рыком, и он сделал угрожающий шаг к принцу. — Не ты, ни кто-либо из вашей хрупкой расы, не смеет этого делать! Я не подчиняюсь вашей ничтожной, мелкой иерархии! Моя воля - это воля Лорда Прайма! — А по моему могу. — спокойно ответил Шнайзель, его улыбка стала ещё тоньше, а глаза блеснули холодным удовлетворением. — Насколько я помню, Лорд Прайм уровнял в звании вас и Корнелию, верно? И так как я являюсь премьер-министром Британии, и, следовательно, выше по званию вице-наместницы Корнелии, то чисто технически, по вашим же правилам, могу приказывать и вам. Не так ли, коммандер? — Он поднял бровь, словно ставя шахматную задачу. Все люди в зале с удовольствием смотрели на эту словесную дуэль. Корнелия и Нонетт, которые питали глубокую неприязнь к Гримлоку, не могли сдержать лёгких, торжествующих улыбок. Даже Ультра Магнус слегка хмыкнул на это, признавая безупречность логики Шнайзеля, хоть и не одобряя его методов. — Ах ты... — Гримлок хотел было раздавить наглого человека, его массивный кулак начал сжиматься, а оптические сенсоры сверкали красным. Но в тот же миг Ультра Магнус положил ему на плечо руку. — Гримлок я думаю тебе необходимо сообщить эту важную информацию. — Сказал Ультра Магнус, его голос был спокоен, но в его взгляде, устремлённом на бушующего командира, можно было ясно увидеть, что он не позволит никому сегодня умереть, особенно из-за такой глупости. —... Ладно. — Сказал Гримлок, неохотно и вызвал земной мост. Но прежде чем пройти сквозь него, он бросил на Шнайзеля испепеляющий взгляд, полный обещания мести, который, впрочем, ничуть не испугал принца. Напротив, Шнайзель лишь чуть заметно кивнул. — Сэр, боюсь он не оставит вас в покое. — спокойно заметил Клэй, хотя в его тоне было нескрываемое беспокойство. Он знал, что Гримлок не прощает обид. — Пусть попробует. — ответил Шнайзель, его глаза блеснули предвкушением. «Ведь именно на это я и рассчитываю». — Что ж, теперь, когда мы избавились от… излишне эмоционального элемента. — Шнайзель повернулся к Рыцарям Круга, и его голос вернулся к своей обычной, холодной и расчётливой интонации. — Мы можем спокойно обсудить сложившуюся ситуацию. Уверен, нам есть что обсудить, не так ли? Начиная с ваших планов по окончательному решению вопроса с Серыми Рыцарями.

***

Воспоминание

Бисмарк Вальдштейн, Первый Рыцарь Круга, преклонил колено в тронном зале перед Императором Чарльзом Зи Британией. Огромные, богато украшенные покои были пустыми, поскольку они были единственными людьми, находящимися здесь, в самом сердце власти Британской империи. — Вы посылаете оставшихся Рыцарей Круга, а также вооруженные силы других Зон, для такой масштабной операции? — Бисмарк спросил своего господина, его голос был глубоким и ровным, в нём не было ни страха, ни неповиновения, лишь тщательно взвешенная осторожность. — Ты не одобряешь это, Первый Рыцарь? — спросил Чарльз, его голос был низким, и в нём сквозила скрытая угроза, которая могла сломить любого. — Нет, ваше величество, просто это кажется излишним. — Бисмарк ответил, стараясь сохранять прежний тон, хоть и чувствовал, как напряжение нарастает. — Я понимаю, какую угрозу представляют десептиконы и Серые рыцари, но… семь Рыцарей Круга? Это может вызвать слишком много шума, слишком много внимания со стороны остального мира. — Это убедит Прайма, что я отношусь к этому вопросу серьёзно. — Чарльз объяснил и его глаза, казалось, сверкнули в полумраке. — Чтобы сосредоточить его внимание на Японии и отвлечь от моих истинных целей. Он должен поверить, что мы готовы бросить на это все силы. Я уже отдал приказ Доротее привести ко мне Эрину, а также Марианне схватить Виктора. — Если позволите, ваше величество, возможно, было ошибкой посылать Нонетт за Эриной. — сказал Бисмарк, осмелившись высказать свои опасения. — Возможно. — ответил Чарльз, его губы изогнулись в тонкой, почти незаметной усмешке. — Похоже, её память, несмотря на мой гиас, вернулась. Она всегда была… упрямой. Так что теперь эта работа ложится на Доротею, которую даже Нонетт не смогла превзойти в бою. — Я понимаю. — сказал Бисмарк, все еще кланяясь. В его голосе не было и намёка на осуждение, только профессиональное принятие приказа. — И ещё, у меня есть для тебя особое задание, Бисмарк. — Чарльз произнёс это, и в его голосе прозвучало нечто, что заставило Первого Рыцаря подняться и внимательно слушать. — Задание, которое я могу поручить только тебе. — Вы хотите, чтобы я поймал Маску, я имею в виду Нанналли? — спросил Первый Рыцарь, в его голосе прозвучала нотка предчувствия. — Да, но это только часть приказа. — начал Чарльз, медленно, словно смакуя каждое слово. — Твой первый приоритет, прежде чем ты приведёшь ко мне Нанналли, - уничтожить Мегатрона. — Бисмарк с удивлением посмотрел на Чарльза, его единственный видимый глаз расширился. Император продолжил, его голос стал ещё холоднее и жёстче. — Кажется, его влияние распространилось и на Нанналли, заставив забыть истинные корни. Она забыла, кто её отец. Пришло время напомнить ей, кому она на самом деле принадлежит. Убей эту машину, которая украла у меня дочь, а затем приведи Нанналли ко мне. Пришло время напомнить ей, что я её отец, а не Мегатрон.

***

Конец воспоминаний

Портал Земного моста открылся в разграбленной шахте. На первый взгляд, это было просто очередное пустое, выработанное место, но на самом деле это было то самое место, где Оптимус Прайм обнаружил хранилище Тёмного Энергона. Теперь это заброшенное подземелье было преобразовано в скрытую лабораторию, служившую центром исследований для Персептора и Рэтчета. Сам Прайм вышел из портала первым, за ним последовали Бластер, и Элита-1. Сразу за ними вышла пленница СС, её взгляд был задумчивым и оценивающим. Лаборатория выглядела довольно простой, что резко контрастировало с высокотехнологичным оборудованием. Это было ожидаемо для лаборатории предназначенной для секретных исследований. Единственными существами, находившимися там, кроме самих учёных, были пара охранников-ботов, патрулировавших периметр, и небольшая группа нервных учёных-людей из Кода R. Одним из них был Джозеф Фенетт, чьё лицо выражало одновременно страх и напряжённую концентрацию. Среди сложных приборов в лаборатории, за которыми СС наблюдала, были два огромных прозрачных резервуара, наполненных мутноватой жидкостью. Внутри одного из резервуаров находился Джеремия Готвальд, его бледное лицо было расслабленным, погружённым в искусственный сон. Его тело уже было оснащено несколькими кибертронскими имплантатами: руки представляли собой мощные протезы из сплава, а часть грудной клетки была усилена металлическими пластинами, интегрированными прямо в его плоть. В другом резервуаре плавало изуродованное тело Мао. Большая часть его организма уже была методично рассечена и осушена, и единственной относительно целой частью его тела осталась голова. К ней были подсоединены сотни тонких проводов и электродов, соединяющихся непосредственно с его мозгом. Персептор и Рэтчет, которые работали в глубине лаборатории, заметили присутствие своих лидеров. — Лорд Прайм, Леди Элита-1. Рады видеть вас. — Вижу, вы очень заняты. — Элита-1 признала, её взгляд скользнул по экранам, наполненным сложными диаграммами и графиками. — Прогресс очевиден, даже для неспециалиста. — Действительно. — Персептор кивнул в знак подтверждения, его механический голос звучал деловито. — Данные, которые мы смогли извлечь из СС посредством… глубокого сканирования ее ментальных паттернов, позволили нам заполнить многие критически важные пробелы в нашем изучении Гиаса. Ее информация оказалась чрезвычайно ценной для понимания природы и механизмов этого феномена. Мы теперь гораздо лучше понимаем его структуру и потенциал. — Это, наряду с нашим глубоким изучением субъекта по имени Мао. — добавил Рэтчет, его голос был более прагматичным, чем у Персептора, но в нем слышалась гордость за проделанную работу. Он жестом пригласил их к массивному металлическому столу, на котором стояли три элегантных флакона наполненные ярко-красной, почти кровавой жидкостью, которая тускло светилась изнутри. — Методы, примененные к Мао, оказались… плодотворными. Мы смогли извлечь саму сущность энергии Гиаса непосредственно из его органической мозговой системы, изолировав ее от остальных функций. Рэтчет осторожно взял один из флаконов. — Мы смогли сконцентрировать эту энергию в жидкой форме, стабилизировав ее. Это значительно облегчило дальнейшее изучение и, что более важно, позволит нам экспериментировать с ее применением в контролируемых условиях. — Очень впечатляюще. — Оптимус Прайм одобрительно кивнул, его взгляд задержался на мерцающих флаконах. — Вы проделали колоссальную работу. — Однако это самое большее, чего нам удалось достичь на данный момент. — Персептор объяснил, его тон стал более осторожным. — Разбить энергию Гиаса на её основные, фундаментальные элементы оказалось неимоверно сложно, Лорд Прайм. Мы столкнулись с непреодолимым барьером. Элементы, составляющие эту энергию, не похожи ни на что, что мы когда-либо видели до сих пор во Вселенной. Они нарушают все известные нам законы физики, химии и биологии. — Проще говоря. — добавил Рэтчет, его голос звучал несколько разочарованно. — Мы понятия не имеем, из чего на самом деле состоит эта энергия. Мы можем ее изолировать, мы можем ее стабилизировать, но ее истинное происхождение и структура остаются полной загадкой. Мы не можем даже классифицировать ее по нашим кибертронским стандартам. Это не энергия, как мы ее знаем. Это… нечто иное. — Понятно. — Прайм, кажется, полностью осознал всю сложность ситуации. — Если даже Сэра и Чарльз которые тайно изучали Гиас и Код, используя все доступные ресурсы Британской Империи, не смогли понять его истинное происхождение, то вполне логично, что у вас тоже возникнут трудности. Это знание, похоже, сокрыто глубже, чем мы предполагали. — Он бросил короткий, изучающий взгляд в сторону СС, которая все это время молча стояла, наблюдая за их беседой с едва заметной, высокомерной усмешкой на губах. Элита-1 уловив высокомерие СС, усмехнулась, ее голос был полон холодной иронии. — Может быть, ты поделишься своими глубокими познаниями с нашими учеными? Или ты предпочитаешь наслаждаться их беспомощностью? — Вы и так всё знаете. — ответила СС тихим, но твёрдым рычанием, которое, казалось, исходило из самой ее сущности, а не из горла. Ее взгляд, казалось, пронзал стены лаборатории и каждого, кто находился в ней, демонстрируя глубокое презрение. — Вы пытаетесь понять то, что находится за пределами вашего ограниченного восприятия, используя примитивные инструменты. Это так… по-вашему. Ваша слепота не моя проблема. — Однако знания, которые мы смогли извлечь из СС благодаря её… сотрудничеству. — Рэтчет продолжил, игнорируя колкость СС, его голос снова стал деловым и сосредоточенным, когда он вывел на главный экран над ними несколько сложных изображений древних структур. — Позволили нам понять, что так называемые "Лифты Мысли" могут быть ключом к пониманию истинного происхождения Гиаса. Они не просто артефакты, это скорее… межпространственные узлы, фокусирующие энергию и сознание. Он указал на голографическую проекцию одного из Лифтов. — Это не просто устройства, это древние конструкции, которые, судя по всему, являются проводниками к источнику самого Гиаса, к Миру Си, где он зародился. Мы обнаружили аномалии в энергетических полях, исходящих от них, которые коррелируют с ментальными паттернами Гиаса. Однако тот, что находился в Зоне 11, был уничтожен Мегатроном. На экране появились семь красных маркеров, указывающих на точное местоположение каждого из оставшихся Лифтов Мысли на глобусе Земли. — Остальные семь расположены в местах, находящихся под непосредственным контролем Британской Империи. — продолжил Рэтчет, — За исключением одного, который находится в удаленной, безлюдной части Антарктики. — Мы можем поработать с этим позже. Сейчас сосредоточимся на более насущных проблемах. — Прайм отстранился от экранов с графиками, его оптические сенсоры повернулись к Персептору, их свет стал более интенсивным. В его голосе зазвучала стальная нотка. — Каков прогресс в нашей попытке использовать Гиас в качестве оружия? Есть ли какой-то прорыв в его боевом применении, в его интеграции с нашими системами? — Одно направление дало многообещающие результаты, другое - пока что нет. — Ответил Персептор, его голос был точен, как научный отчёт. — Мы рассматриваем два основных вектора применения Гиаса. — Объясни. — сказала Элита-1, ее тон был требовательным и не терпящим двусмысленности. Она скрестила руки, ее взгляд был прикован к ученому. — Нам нужны конкретика и четкие перспективы. СС, лишь слегка ухмыльнулась, ее взгляд стал еще более холодным. «Они пытаются играть с огнем». подумала она, «И даже не подозревают, насколько сильно могут обжечься». Персептор указал на Джеремию Готвальда. За его состоянием внимательно следили учёные Кодекса R. — Направление, давшее многообещающие результаты, связано с субъектом в этом резервуаре: этот британский солдат, Джеремия Готвальд. Он уже оснащён обширными кибернетическими усовершенствованиями, интегрированными в его органическую структуру, что делает его тело идеальным для дальнейших модификаций. И, путём тщательного извлечения и анализа энергии Гиаса непосредственно из мозговой системы Мао, я обнаружил способ создать… искусственный Гиас. Персептор указал на флаконы с красной жидкостью. — Эта синтезированная энергия, в своей жидкой форме, может быть внедрена непосредственно в органический мозг солдата. Процесс включает в себя тонкую нейронную имплантацию, которая позволит нам интегрировать эту энергию в его естественные мозговые волны. Как только он будет полностью переделан под наш контроль, его сознание будет подавлено и запрограммировано на выполнение определённых задач. Мы сможем активировать и контролировать его Гиас по нашему усмотрению, превратив его в преданного и мощного агента. Однако этот процесс обладает невероятной сложностью, требуя филигранной точности и огромных энергетических затрат, и на данный момент может быть успешно применён только ещё на одном человеке, помимо Готвальда. Производство самого искусственного Гиаса требует колоссальных ресурсов и времени, и каждый флакон – результат месяцев работы. — Однако это можно сделать только с органическими образцами. — решил добавить Рэтчет, его взгляд был сосредоточен, словно он обдумывал каждое слово, а в его голосе слышалась легкая досада. — Это и есть второе направление, которое пока что не дало никаких положительных результатов. Попытки с кибертронскими системами пока полностью провалились. Мы не смогли найти способ интегрировать эту энергию с нашей механической биологией. — По какой причине? — спросил Прайм, его тон выражал смесь любопытства и лёгкого разочарования. Он понимал потенциал этой технологии, но ее ограничения были проблемой. — В чем принципиальное отличие, которое препятствует интеграции с нами? Нам крайне важно понять эти барьеры. Рэтчет, словно готовясь к этому вопросу, быстро напечатал что-то на консоли перед собой. В тот же миг на главный экран, спроецировались два сложных изображения: одно представляло собой двойную спираль органической ДНК, пульсирующую зеленым светом, другое - молекулярную цепь кибернуклеиновой кислоты, также называемой КНК, светящуюся синим. — Как вы знаете, Лорд Прайм, — начал Рэтчет, его голос был сухим и академичным, — человеческая и кибертронская биология кардинально различаются на микроскопическом и энергетическом уровне. Наши организмы, по сути, основаны на совершенно разных принципах функционирования. Сила Кода, которая является источником Гиаса, передаваемая от того, кто обладает этой способностью, перемещается из органического мозга упомянутого бессмертного в разум другого в форме чистой ментальной энергии. Он указал на модель ДНК. — Эта энергия движется вместе с электронами человека внутри его нервной системы, проникая непосредственно в органический мозг, интегрируясь на клеточном уровне с нейронными связями. Наши исследования показывают, что эта энергия кажется совместимой исключительно с органической материей, с ее специфической электрической и химической проводимостью. Затем Рэтчет переключил внимание на КНК. — В то время как КНК и наш процессорный комплекс работают на совершенно иных принципах энергетического обмена и передачи информации. Наша система основана на жидком энергоне и сложной сети оптических волокон и кристаллических проводников, которые не имеют прямого аналога органической нервной системе. Таким образом, хотя способность Гиаса органического человека может влиять на кибертронцев - при условии, что эта способность достаточно сильна, чтобы преодолеть энергию искры - она не может быть напрямую передана в кибертронскую систему или использована для создания кибертронского Гиаса. Сама энергия должна быть изменена на фундаментальном, квантовом уровне, чтобы хотя бы создать потенциальную возможность такой передачи или интеграции. Но пока это за пределами наших текущих возможностей. — Понятно. — сказал Прайм с лёгким, едва слышным вздохом, который, казалось, нёс в себе тысячелетия разочарований и осознание очередной преграды. Его взгляд стал еще более задумчивым. — Значит, пока что наша стратегия должна быть сосредоточена на использовании этой силы через человеческих носителей. Это… значительно сужает наши возможности, но не делает их менее ценными. Мы должны будем учитывать это при планировании наших следующих шагов. — Знаете… — нервно заговорила СС, ее голос прозвучал тише обычного, почти искусительно, и она сделала шаг вперед, ее губы изогнулись в тонкой улыбке. — Мы могли бы попробовать… заключить контракт. Если мы сможем это сделать… тогда вы сами сможете обладать способностью Гиаса, Лорд Прайм. Это не повредит вам. Наоборот. Это даст вам колоссальную силу, недоступную ни одному другому кибертронце. Это же изменит все! Разве вы не хотите такой силы? — И установить с тобой связь, которой ты сможешь воспользоваться для своих собственных целей? Думаю, нет, ведьма. — сказал Прайм, его голос стал жёстким и холодным, как лед, и он бросил на СС пронзительный взгляд, в котором читалось полное недоверие и презрение. Он прекрасно понимал ее манипулятивную натуру и не собирался поддаваться на ее уловки. — Ты заключишь контракт только в том случае, если я так скажу! И только на моих условиях! Ясно? Твои хитрости мне известны, и я не собираюсь плясать под твою дудку. Прайм выглядел явно разочарованным, но выражение его оптических сенсоров оставалось напряжённым, как всегда, излучая решимость. Понятно, что способ использовать Гиас в качестве оружия, после модификации людей, был не плохим вариантом. В Ордене Гиаса, которым руководила СС, было много потенциальных кандидатов для таких экспериментов. Но Прайм надеялся, что сможет найти способ использовать эту силу сам, лично. Он не был настолько глуп, чтобы попытаться заключить контракт с СС, зная, что это поставило бы его на крючок бессмертной ведьмы. Однако то, что сказали ученые, также привлекло его внимание – об энергии, которую необходимо изменить на фундаментальном уровне. Хотя Прайм не обладал способностью конкретно изменять материю или энергию в таком тонком смысле, у него были средства… испортить её. Сделать ее агрессивной, хаотичной, разрушительной. — Персептор.— спросил Прайм, его голос звучал твёрдо, в нём появилась новая, решительная нотка, которая заставила всех насторожиться. — Где находится весь наш запас Темного Энергона? — Оптимус? — Элита-1 с беспокойством взглянула на него, не понимая, что он хочет сделать. Ее оптические сенсоры сканировали его, пытаясь уловить истинный мотив за этим внезапным вопросом. — Ты же не собираешься… — Доверься мне. — сказал Прайм, его взгляд был твердым и непоколебимым, но в глубине его оптики мерцал холодный, расчетливый огонь. — У меня есть идея. — Сюда. — Персептор, словно почувствовав перемену в его настроении, тут же повел своих лидеров. Рэтчет и Бластер присоединились к нему, а СС, скрепя зубами, последовала сразу за ними, углубляясь в лабиринт шахты. Учёные привели их к большому, герметично закрытому контейнеру, который пульсировал странным, зловещим светом. Внутри него находилось огромное скопление кристаллизованной Крови Юникрона – Тёмного Энергона. Его тёмно-фиолетовое свечение казалось потусторонним, поглощающим весь окружающий свет, словно черная дыра, затягивающая реальность. Холод, исходящий от него, был не физическим, а метафизическим, проникающим до самого ядра. Одного взгляда на эту тёмную, пульсирующую субстанцию было достаточно, чтобы даже СС, привыкшая к самым жутким явлениям и обладающая бессмертием, содрогнулась. Она практически могла чувствовать, как что-то древнее, чуждое и могущественное живёт внутри этих кристаллов и смотрит на неё сверху вниз, с презрением, как на жалкую букашку. Ее обычно невозмутимое лицо исказилось от легкой гримасы отвращения. — Рэтчет, мне нужен Гиасс. — Прайм протянул руку открытой, его ладонь была твердой и требующей, а голос не допускал возражений. Ученый, быстро поняв, что от него требуется, мгновенно вручил ему пузырек с концентрированной, жидкой энергией Гиаса. Красная жидкость в нём казалась зловеще живой, словно сгусток чистой, пульсирующей силы. — Лорд Прайм, если можно, что именно вы собираетесь делать? — спросил Персептор, его любопытство граничило с тревогой. Поскольку даже Рэтчет, Бластер и Элита смотрели на него с недоумением и опасением, явно не понимая его замысла. — Назовем это экспериментом. — ответил Прайм, его взгляд стал напряжённым, когда он внезапно, без малейшего колебания, потянул руку к контейнеру с Тёмным Энергоном. С хрустом, похожим на ломающийся лед, он отколол небольшой, но яркий осколок этой тёмной, пульсирующей субстанции. Кристалл мгновенно начал испускать тонкие нити фиолетовой энергии, которые жадно тянулись к его манипулятору. Затем, с решимостью, которую трудно было объяснить, он засунул его во флакон с красной жидкостью, прямо в концентрированную энергию Гиаса. В ту же секунду, когда фиолетовый кристалл соприкоснулся с красной жидкостью, по флакону пронеслись вспышки фиолетового света, словно молнии, закручиваясь внутри. Красная жидкость словно закипела, пузырясь и шипя, а затем… весь образец жидкого Гиаса начал впитываться прямо в осколок Тёмного Энергона, как вода в губку. Кристалл разбухал и пульсировал, поглощая каждую каплю, пока флакон не остался совершенно пустым. Сам кристалл стал светиться еще ярче, его фиолетовое сияние теперь было пронизано зловещими красными прожилками, словно в его сердце горел огонь. — Подожди… Оптимус… что ты…? — Элита-1 была застигнута врасплох, её голос сорвался на крик. Но никто, ни автоботы, ни люди, не были готов к тому, что он собирался сделать дальше. Прайм, не обращая внимания на их шок и панику, поднял пульсирующий, жуткий кристалл, который теперь содержал в себе слияние Тёмного Энергона и Гиаса. Его взгляд был сосредоточен, полон решимости, которая граничила с безумием. Он посмотрел на кристалл, а затем… воткнул осколок прямо в свою искровую камеру. Раздался резкий, неестественный хруст, словно ломающийся металл и пульсирующая энергия. В ту же секунду, когда он вступил в контакт с его искрой, Тёмный Энергон был не просто поглощён, он был впитан непосредственно телом Прайма, словно его собственная, чистая энергия питала эту тёмную, чужеродную субстанцию. Его внутренние механизмы начали светиться неестественным, призрачным фиолетовым цветом, который пульсировал, словно сердце, перетекая по всем контурам его корпуса, прямо в его оптику. Его обычно красные оптические сенсоры медленно, но неумолимо изменились, приобретая жуткий, глубокий фиолетовый оттенок, словно два бездонных, зловещих озера. Хотя раньше было показано, что Прайм способен контролировать и манипулировать Тёмным Энергоном в своём теле, используя его как инструмент, сейчас всё было по-другому. Это не было контролем; это было поглощение, полное и всеобъемлющее. Он не владел им, а сливался с ним, и что-то в его энергетической сигнатуре изменилось, стало чуждым, более тёмным. Видение обрушилось на сознание Прайма, как цунами, когда он, казалось, падал в бездонную, безграничную пустоту, разорванную на части. Это была темная, но в то же время пульсирующая фиолетовая бездна, где сквозь неё с бешеной скоростью проносились струи черной материи, словно призрачные тени, шепчущие древние секреты. Затем его засыпали калейдоскопом неподвижных, но ярких, жутко живых изображений, которые проносились перед его внутренним взором с неумолимой скоростью. Они начинались с древнего человеческого общества, его первых, примитивных проявлений Гиаса - от простых манипуляций до всепоглощающего безумия. Затем они перескакивали к образам СС, Виктора, Нанналли, Эрины, Мао, Чарльза и множества других людей с Гиасом, которых он никогда не встречал. Его сознание мелькало сквозь тысячелетия боли, желаний и отчаяния, заключенных в каждом даре. Он видел, как Гиас изменял и разрушал, как он дарил силу и забирал душу. Затем, словно кульминация всего, он увидел видение того, что казалось Землёй и Кибертроном, медленно, но неумолимо сближающимися, их атмосферы переплетались, их ландшафты почти сливались в единое, чудовищное целое, их Искры и Коды объединялись в нечто невообразимое. Это было видение конца и начала, слияния всего сущего в единую, пугающую сущность. Внезапно, с отчаянным усилием воли, с внутренним криком, Прайм вырвался из своих тёмных, захватывающих видений. Он почувствовал, как его процессор разрывается от перегрузки, как его Искра пылает неестественным, холодным огнем. С громким, механическим стоном, Прайм рухнул на четвереньки. Его массивное тело сотрясалось от напряжения, словно его раздирали изнутри, а из всех щелей между броней вырывались фиолетовые искры. Он тяжело дышал, его оптические сенсоры, теперь полностью фиолетовые, метались по сторонам, пытаясь сфокусироваться на реальности, к большому удивлению всех присутствующих людей и автоботов, которые застыли в шоке и ужасе. — Лорд Прайм! — Один из солдат-ботов, верный своему долгу, подбежал к своему лидеру и попытался помочь ему подняться. Прайм инстинктивно взглянул на солдата. Его оптика всё ещё была фиолетовой, но больше всего бросалась в глаза темно-фиолетовая эмблема Гиасса, которая ярко вспыхнула в его оптике. Прайм посмотрел в глаза помогающему ему боту, и в этот момент что-то изменилось. Солдат инстинктивно отпрянул, отшатнувшись с криком абсолютного, первобытного ужаса, словно увидел нечто, превосходящее его худшие кошмары. Все, даже Персептор, Рэтчет, Элита-1, Бластер и СС, выглядели в полном шоке, их оптические сенсоры и глаза расширились от недоумения и страха. — Что происходит? — спросила Элита-1, её голос дрожал, когда они увидели кричащего бота, как будто он увидел нечто действительно ужасное, нечто, что навсегда отпечаталось в его сознании. Еще через несколько секунд интенсивного, почти животного крика, он упал на землю, без движения, его оптика погасла. Бластер, чьи сканеры работали с предельной точностью, быстро провел первичный анализ поверженного бота. — Прекращение? — спросил Персептор, увидев показания Бластера, и тот молча кивнул в знак подтверждения. — Он… мертв? Но… как? — Рэтчет, всегда стремящийся к логическому объяснению, был явно сбит с толку. Бластер продемонстрировал последние, быстро меняющиеся признаки жизни бота, которые он успел записать перед тем, как искра окончательно погасла. Это позволило Персептору расшифровать сложную картину. — Внезапное, критическое усиление стресса, которое привело непосредственно к перегрузке его искры. Она стала нестабильной, вышла из-под контроля и погасла. По сути, его сознание было уничтожено. — Он… Он умер от страха…? — спросила Элита-1, её голос дрожал, когда она пыталась осмыслить услышанное. — Что-то вроде людей, умирающих от сердечного приступа? Но кибертронцы не могут пройти через такое! Наша структура… — Я предполагаю, что у этого солдата внезапно возникла мощная галлюцинация, которая проявилась в форме его самых глубоких, самых первобытных страхов. — предположил Рэтчет, его оптика тускло светилась, пока он анализировал. — Вероятно, это было в сочетании с энергией Тёмного Энергона, которая была подана непосредственно в его искру, резонируя с его страхом до такой степени, что она просто… погасла. Энергетический удар был слишком велик. Прайм, тяжело дыша, полностью встал на ноги. Его оптика, всё ещё фиолетовая, но уже менее яркая, чем мгновение назад, на мгновение вернулась к своему естественному красному цвету, а затем снова стала фиолетовой, демонстрируя новую, пугающую способность. Он услышал всё, что учёные сказали о его новых способностях, о том, как Гиас взаимодействовал с Тёмным Энергоном, и в его процессоре мгновенно родилась идея. — Сэра! — его голос прозвучал резко, неся в себе властную ноту. Бессмертная ведьма, повернулась к Прайму. Его оптика снова стала ярко-фиолетовой, и в них снова проявилась та самая тёмная эмблема Гиасса, пульсирующая, как живое существо. — Посмотри на меня! В ту секунду, когда символ Гиасса, словно живой, вылетел из глаз Прайма и вонзился прямо в глаза СС, ведьма издала пронзительный крик ужаса. Её бомбардировали видения - образы, наполненные невыносимым страхом, болью и отчаянием, которые могла видеть только она, образы, созданные непосредственно её собственными худшими страхами, усиленные силой Прайма. Рэтчет и Персептор бесстрастно наблюдали за происходящим, их научный интерес взял верх над личным страхом. Исследователи Code R и даже Элита-1 выглядели более чем испуганными, их лица выражали смесь ужаса и отвращения. Через минуту или две усиленных, захлёбывающихся криков СС внезапно остановилась. Её тело обмякло, и она упала на землю, распластавшись на спине. Как и в случае с ботом, Бластер провел сканирование. — Прекращение. — сообщил Рэтчет. — По крайней мере на данный момент. — сказал Прайм, его фиолетовая оптика мерцала с новой, пугающей интенсивностью. Он знал, что СС, с её силой Кодекса, скоро воскреснет. Но сейчас, с этой новой силой, он мог управлять ситуацией. Злобная усмешка исказила его лицо. — Кто бы мог подумать, что сила Гиаса и Кровь Юникрона настолько совместимы! Это… это просто гениально! Кажется, у меня есть собственный Гиас! Нет, у меня есть нечто гораздо большее… сила, которой я владею… это Тёмный Гиас! — воскликнул Прайм в злобном ликовании, его голос эхом разносился по лаборатории, наполняя её новым, мрачным резонансом. — Это... отличная новость Оптимус. — сказала Элита-1, её собственная улыбка была зловещей, но в ней читалось понимание и удовлетворение. — Ваш предыдущий опыт управления Тёмным Энергоном, вероятно, позволил вам лучше контролировать эту новую силу. — Персептор сделал вывод, его голос был бесстрастным, но в нём читалось научное восхищение. — Похоже, что эта новая форма Гиаса намного сильнее, чем любая другая способность Гиаса, которую мы видели до сих пор, по крайней мере, если судить по тем, о которых знает СС. Она настолько мощна, что способна влиять на кибертронцев, а также на бессмертных носителей Кодекса. Это открывает совершенно новые возможности. Кстати говоря, СС внезапно вскочила, хрипло дыша, её лицо было бледным, а глаза метались в панике. — Ну, похоже, ты действительно бессмертна. — Прайм усмехнулся, его фиолетовая оптика сверкала, когда он нависал над СС, которая смотрела на него в абсолютном, первобытном ужасе. Его присутствие было подавляющим, окутанным аурой новой, тёмной силы. — Итак, позволь мне заключить собственный контракт, моя дорогая Сэра. Ты подчинишься мне и делу автоботов. Ты откажешься от Чарльза и своего проекта. Всё, что ты построила, твои ресурсы, твои исследования, даже твоя бессмертная жизнь, всё, что было твоим, теперь принадлежит мне. Ты поняла? СС тряслась от чистого, парализующего страха, пытаясь встать, но её тело отказывалось подчиняться. У неё не было сил бороться, не было сил даже встать. — Д… Да… — её голос был слабым, едва слышным. — Скажи это! Скажи это так, чтобы все услышали! — Элита-1 настаивала, её голос был холодным и повелительным. — Я… принадлежу вам… я служу вам… Лорд Прайм и Леди Элита-1. — СС упала на четвереньки, полностью сломленная, склонив голову в знак полного подчинения. Её бессмертие оказалось бессильным перед новой силой. — Мы твои господа, а ты наша слуга. Никогда не забывай об этом. — Прайм сказал ей, его голос был полон властности и триумфа. — Я не буду… — СС тряслась, пот и слезы стекали с её лица на пол, смешиваясь с пылью. — Господин…

***

Эшфордская академия

Нанналли, Ширли и Эрина затащили Виктора в складское помещение, где припарковались Саундвейв, Брейкдаун и Нокаут. Хотя трое десептиконов оставались в своих соответствующих режимах транспортных средств, они тоже сомневались в том, что Виктор случайно ходит по кампусу. Виктор, ничуть не смущенный гневными взглядами и почти физическим ощущением напряжения, наконец, озвучил свое объяснение, заканчивая его с легкой, почти небрежной интонацией. — …И вот, собственно, поэтому я и решил, что было бы неплохо заглянуть на фестиваль. Все равно в резиденции было жутко скучно, а тут хоть какое-то разнообразие. — Ты чуть не раскрыл прикрытие, и все потому, что тебе, видите ли, стало скучно?! У нас здесь не курорт, Виктор! — прогрохотал Брейкдаун, его двигатель загудел от недовольства. Эрина, чье лицо было пунцовым от ярости, сделала шаг вперед, сжимая кулаки. — Да ты вообще соображаешь, что говоришь?! Здесь военные, представители прессы, которые роют землю в поисках сенсаций, и, что самое главное - три чертовых бота! Что, если один из них, хоть случайно, хоть краешком глаза, увидит тебя?! Твой бессмертный статус не спасет нас от последствий! Виктор жестом указал на свои очки и парик. — Ну я же надел маскировку, Эри. Разве не видно? Мне кажется, она довольно убедительна. Ширли, всегда более мягкая, но сейчас явно встревоженная, осторожно подошла ближе. — Виктор, без обид, пожалуйста, но… — она запнулась, пытаясь подобрать слова, — …я правда не думаю, что этот… вид… способен кого-то обмануть, особенно опытного наблюдателя или, тем более, автобота. Это… ну, это очень заметно. Виктор пожал плечами, его взгляд на мгновение стал надменным. — Ширли, я скрывался семь долгих лет от Чарльза и его вездесущих агентов и соратников. Я уж точно знаю толк в настоящей маскировке. Этого достаточно, поверь мне. Внезапно, громкий скрип и металлический лязг нарушили напряженную тишину. Дверь складского помещения резко распахнулась, и яркий свет с коридора ворвался внутрь, заставляя всех зажмуриться. Внутрь вошли Каллен, Оги и Чигуса. Каллен, скрестив руки на груди, явно что-то выясняла. — Так почему же ты все-таки пришел в школу? — с нотками недоверия и усталости спросила Каллен у Оги, который выглядел довольно неловко. — О, это моя вина. — сказала Чигуса. Каллен перевела полный сомнения взгляд на Оги, ее брови приподнялась. — Ты привёл её сюда? В день фестиваля, полный суматохи и потенциальных проблем? Оги беспомощно развел руками. — Мы просто пошли подышать свежим воздухом. Ничего больше, честное слово. Я не хотел доставлять проблем. Из глубины склада вышла Нанналли, ее интонация была мягкой, но в ней слышалось нарастающее беспокойство. — Каллен, что здесь происходит? — Эрина и Ширли последовали за ней, но все трое замерли, их глаза расширились от удивления, когда они увидели стоящих рядом с Каллен Оги и Чигусу. Оги, увидев Нанналли, вздрогнул, и на его лице появилось выражение полного шока. — Нан… Элис? Чигуса, чье любопытство всегда брало верх, с улыбкой посмотрела на девушек, затем на Оги. — О, Оги! Они твои друзья? Ты раньше о них не рассказывал. Оги, казалось, запнулся, пытаясь восстановить самообладание. — Э-э… да. Да, Чигуса. Это… это мои давние знакомые. И хотя слова Оги были абсолютно правдивы, в воздухе повисла такая густая, невыносимая неловкость, что ее можно было потрогать. Даже коны, почувствовали этот странный, неприятный холод, пронизывающий помещение. Никто не знал, что сказать или как себя вести. — Ну… это странно. — наконец, Эрина нарушила гнетущую тишину, ее голос звучал немного осипло, но это было все, что она смогла выдавить.

***

Тем временем; Прохладный, но яркий осенний день озарял территорию Эшфордской академии. Среди гама и суеты праздничного фестиваля, сквозь толпу студентов и их родителей, шла Юфемия, но сейчас она была одета в простой, но элегантный гражданский костюм, широкополую соломенную шляпу, которая скрывала ее характерные волосы, и темные солнцезащитные очки, за которыми прятался ее взгляд. Казалось бы, обычная посетительница, наслаждающаяся праздником, но вокруг нее двигались телохранители. Юфемия осторожно повернулась к своему сопровождению, ее голос был чуть тише обычного, почти извиняющимся, несмотря на ее положение. — Мне очень жаль, что приходится вас отрывать от вашей работы, но… — она сделала небольшую паузу, ее взгляд скользнул по пестрой толпе, — …мне очень нужно кое о чем поговорить с Сузаку. Это личное, и, я боюсь, довольно срочное. Женщина-охранница, ее лицо оставалось бесстрастным, но в глазах мелькнуло понимание, заверила ее мягким, но твердым голосом. — Все в порядке, ваше высочество. Мы будем поблизости, не волнуйтесь. Просто будьте осторожны. Взгляд Юфемии, скрытый за темными стеклами, стал серьезным, почти напряженным. Внутри нее бушевал целый вихрь мыслей и неотложных планов. «Я должна найти Лелуша и Нанналли. Как можно скорее». пронеслось у нее в голове, а сердце учащенно забилось от тревоги. «Я должна сказать им, что Прайм… знает об их присутствии здесь. Это меняет все. Мы должны найти способ решить эту проблему, пока она не переросла в катастрофу. Возможно, я смогу уговорить их покинуть академию…» Ее глубокие размышления были внезапно прерваны. Внезапный, легкий толчок сбоку, и только быстрая реакция кого-то не позволила ей случайно столкнуться с человеком. Саёко, вовремя протянула руку, мягко, но решительно остановив Юфемию. — Ох, прошу прощения! — Юфемия быстро пришла в себя, ее рука потянулась к груди. — Мне очень жаль! Я не заметила вас. Вы в порядке? Ничего не произошло? Из-за спины Саёко, медленно, с достоинством, выехал мальчик в инвалидной коляске. Он поднял голову, его глаза, скрытые за темными очками, были устремлены в пустоту, но сам его облик излучал удивительное спокойствие. — Я в порядке, леди. А вы? Вас не задело? Саёко всегда такая бдительная. Голос. Этот голос, несмотря на годы, несмотря на все, что произошло, был абсолютно безошибочным. Удар признания пронзил Юфемию, словно электрический разряд. Ее сердце пропустило удар, а руки дрогнули. — Лелуш…? — ее шепот был едва слышен, полный неверия и потрясения. Ее голос надломился на имени, которое она не смела произносить вслух так долго. Лелуш, услышав этот дрожащий, знакомый голос, который, казалось, пришел из далекого прошлого, резко ахнул. Его безжизненные глаза, казалось, расширились, хотя и не могли видеть. Все его тело напряглось, дыхание перехватило. — Этот голос… Юфи…? Это действительно… ты?

***

Шумный, праздничный фестиваль в Эшфордской академии бурлил вокруг них, но для Сузаку и Сесиль это была словно отдельная, идиллическая реальность, выхваченная из вихря повседневных забот и опасностей. Они стояли перед временным фотоателье, устроенным под ярким навесом, откуда доносился смех и щелчки камеры. — Улыбочку! — жизнерадостно воскликнул фотограф, молодой человек с растрепанными волосами и энтузиазмом в глазах, когда он поднимал объектив своего старенького, но надежного фотоаппарата. Сесиль, счастливо прижалась к Сузаку. Ее рука нежно сжимала его ладонь, а голова уютно покоилась на его плече, словно она искала в нем опору и покой. С нежной, чуть застенчивой, но искренней улыбкой, она смотрела прямо в объектив, наслаждаясь этим редким моментом безмятежности. Сузаку, чье сердце обычно было тяжелым от груза ответственности и тягот войны, сейчас ощущал необыкновенную легкость. Он мягко сжимал ее руку в ответ, чувствуя тепло и уверенность. Несмотря на всю тревогу и неопределенность, витающую в воздухе из-за скрытой угрозы, сейчас, рядом с Сесиль, он был на седьмом небе от счастья. Ее присутствие, ее улыбка, ее прикосновения – все это было как бальзам для его измученной души. В этот момент ему хотелось забыть обо всем, просто наслаждаться этим крошечным островком мира. Щелчок затвора. Мгновение было запечатлено. — Вот, держите! — фотограф с профессиональной скоростью достал и отдал им две глянцевые, только что напечатанные фотографии. — Приятно провести время на фестивале, ребят! Вы прекрасная пара! — Спасибо. — Сесиль взяла снимки, ее улыбка стала еще шире, когда она бросила взгляд на изображение. Она крепче сжала руку Сузаку, и вместе они двинулись дальше, растворяясь в толпе, которая, казалось, состояла из тысяч незнакомых лиц. — Ну и куда теперь? Мы уже обошли большую часть. Сузаку, слегка наклонившись к ней, чтобы его голос не затерялся в общем шуме, предложил с улыбкой, его глаза сияли. Он был готов пойти куда угодно, лишь бы оставаться рядом с ней. — Хм, как насчёт небольшого перекуса? Я чувствую, что после всех наших приключений и эмоциональных потрясений, даже такая мелочь, как сладкая вата или такояки, была бы очень кстати. К тому же, я видел там лавку с шоколадным мороженым, а это твое любимое, насколько я помню? Сесиль, лукаво подмигнув ему, сжала его руку еще сильнее, ее сердце наполнялось теплотой от его внимательности. — Знаешь, Сузаку, я совершенно не против. Мороженое звучит просто идеально. И, возможно, мы сможем найти какое-нибудь тихое местечко, где никто не будет прерывать нашу идиллию. Ведь такие моменты так редки, не правда ли? Они двинулись дальше, их шаги синхронно отмеряли ритм их общего счастья. В руках у Сесиль были фотографии, на которых застыло это мгновение, обещание, что даже в самые темные времена можно найти свет.

***

Вернемся в гараж; трое десептиконов, оставались абсолютно неподвижными. Виктор, с его привычной бесшумностью, едва заметным движением скользнул в режим транспортного средства Нокаута. Оттуда, из этого металлического убежища, он мог спокойно наблюдать за людьми. — Так вот она, Чистокровная которая осталась с Оги. — Нокаут заметил, говоря только через связь, чтобы никто больше их не услышал. — Она, кажется, довольно милой. Вроде бы, даже привлекательной. — Милой? Да? Подожди, пока к ней не вернутся воспоминания, Нокаут. Тогда посмотрим, насколько "милой" она тебе покажется. Уж поверь мне, там не будет ничего милого. — отметил Брейкдаун. Тем временем, в центре внимания стояла Чигуса, не подозревая о невидимых слушателях. Эрина, ее первоначальная ярость по отношению к Виктору слегка поутихла, но все еще присутствовала фоном, повернулась к Чигусе. — Так ты гостишь у Оги? Чигуса улыбнулась, ее взгляд был чистым и открытым. — Да. Он подобрал меня, когда я… ну, когда я ничего не помнила. Он был так добр ко мне, заботился обо мне, когда мне было совсем некуда идти. Я ему очень благодарна. При этих словах по лицам Эрины, Ширли, Каллен и Нанналли скользнула целая гамма понимающих ухмылок, которыми они обменялись между собой. В их глазах читалось явное знание о "доброте" Оги, и оно было не только дружеским. Это был намек на нечто большее, что витало между ним и Чигусой. Оги, поймав эти взгляды, моментально покраснел, его щеки залились ярким румянцем, и он смущенно закашлялся, пытаясь скрыть свое замешательство, отводя взгляд. — И вы все его друзья, это очень приятно! — Чигуса, не замечая или игнорируя смущение Оги, протянула руку. Она подошла сначала к Нанналли, которая колебалась всего долю секунды, ее глаза на мгновение стали задумчивыми. Она прекрасно знала, кто такая Чигуса на самом деле и что она хотела с ней сделать в Порт-Йокосуке. Но она приняла протянутую руку, ее прикосновение было мягким и уверенным. — Элис. Приятно познакомиться, Чигуса. Затем Чигуса с той же открытостью протянула руку Эрине, которая пожала ее крепко и энергично. Но когда она предложила руку Ширли, та инстинктивно вздрогнула, отшатнувшись едва заметно, словно от чего-то горячего или неприятного. Выражение ее лица на мгновение стало напряженным, а глаза расширились. Чигуса, заметив эту мгновенную реакцию, наклонила голову, ее улыбка слегка померкла. — Что-то не так? Ширли, быстро взяв себя в руки, с фальшивой улыбкой пожала руку Чигусе, стараясь сделать это как можно более естественно, хотя ее пальцы были слегка прохладными. — Э-э, нет! Ничего, совсем ничего особенного. — Она постаралась сделать свой голос как можно более непринужденным. — Просто… ты просто напомнила мне кого-то. Однако, прежде чем кто-либо успел ответить, боковая дверь гаража со скрипом отворилась. В проеме появились две фигуры: Моника и Ривалз. — Я уверена, что дополнительные баллоны с пропаном для горелки должны быть где-то здесь. — Голос Моники разнесся по гаражу, заставляя воздух завибрировать. Она оглядывалась по сторонам, оценивая содержимое склада, но ее взгляд быстро зацепился за двух девушек, стоящих посреди помещения. — Каллен? Элис? Что вы здесь делаете? — О, эм… привет, Моника. Ривалз. — Каллен, мгновенно постаралась придать лицу болезненное, уставшее выражение, имитируя свою обычную хрупкость. Она слегка покачнулась, словно от слабости. В это же время, с поразительной синхронностью, Оги, толкнув Чигусу, быстро спрятался с ней за массивным металлическим контейнером. Ширли и Эрина, действуя как единый механизм, почти неслышно проскользнули обратно к темным силуэтам Саундвейва, Нокаута и Брейкдауна. — Привет, девчонки! Мы тут ищем запасные топливные баки для одной из лавок. Ничего не видели? — спросил Ривалз, его взгляд скользнул по стеллажам и углам, не задерживаясь на подозрительных местах. Нанналли, чье лицо сохраняло невозмутимость, несмотря на учащенное сердцебиение, постаралась отвлечь их внимание, указывая в противоположную сторону. — Здесь нет, Ривалз. Мы только что проверяли. Может быть, на другой стороне? Я слышала, что некоторые запасы перенесли к западному выходу. — Черт, это совсем плохо. Хуже не придумаешь. — сказала Эрина шепотом. — Без шуток. — Брейкдаун тихо ответил. — Если Рыцарь Круга нас увидит, наше прикрытие может быть раскрыто. Она достаточно умна и внимательна. — Эй, Эри, ты не можешь использовать свой Гиас против них? — прошептал Нокаут. — Всего лишь приказ, и они уйдут. — Думаю, да, но… — Голос Эрины звучал напряженно и неуверенно. — Я… я не могу. Не то чтобы она сомневалась в эффективности своего Гиаса. Она знала его силу. Но недавнее, болезненное восстановление всех воспоминаний о прошлом, о той ночи, когда ее сила была использована для того, чтобы заставить ее приемную мать и брата покончить с собой, оставило глубокий шрам. Использование этой силы снова, даже в такой критической ситуации, казалось ей невыносимым, возвращая тот ужас. Ширли, стоящая рядом с ней, практически ощутила физическое напряжение, исходящее от Эрины. Чувствуя ее боль, девушка медленно, утешающе положила руку ей на плечо, пытаясь успокоить. Она оглянулась на большие, массивные двери гаража, расположенные за замаскированными десептиконами. В ее голове вспыхнула идея. — Может, нам удастся провести вас туда, ребята? Если мы откроем ворота, вы сможете выехать. — Нам нужно их отвлечь, и очень сильно. — ответил Нокаут, его голос был серьезен. — Гаражные ворота обычно довольно громкие. Они привлекут слишком много внимания, если мы просто попробуем выехать. Нужно что-то посерьезнее, чтобы отвлечь их от шума. Эрина, собравшись с духом, быстро огляделась вокруг, ее взгляд упал на высокую полку, заваленную старыми коробками и инструментами, стоящую прямо за спинами Нанналли и Каллен. У нее в голове созрел план. Она быстро приметила на полу довольно крупный винт, оставшийся от какого-то ремонта. Наклонившись, Эрина незаметно схватила его и с ловкостью, достойной ниндзя, катнула его к ноге Нанналли. Винт со стуком ударился о её туфлю. Нанналли, чье внимание было приковано к Монике и Ривалзу, слегка вздрогнула и скосила взгляд. В тот момент, когда ее глаза встретились с взглядом Эрины, она молча, но выразительно указала взглядом на массивные гаражные двери сзади, затем на трех замаскированных десептикона, а после, чуть заметным кивком, указала на полку, что нависала над Нанналли и Каллен. Послание было ясно. Нанналли едва заметно толкнула Каллен локтем, привлекая ее внимание, и жестом указала вверх. Каллен, мгновенно уловив суть, бросила быстрый взгляд на Оги, который все еще прятался, чтобы молча передать ему, что делать. Он кивнул, его лицо стало серьезным. — Эй, здесь что-то происходит? — прозвучал голос Ривалза, слегка озадаченный их странными выражениями лиц и невербальной коммуникацией, привлекая внимание Моники, которая тоже начала чувствовать неладное. Напряжение в воздухе можно было резать ножом. Ривалз начал что-то подозревать, а Моника, с ее острым чутьем, вот-вот могла разгадать их хитрость. В этот критический момент Каллен, демонстрируя невероятную находчивость и хладнокровие, внезапно издала пронзительный, напуганный крик, который эхом разнесся по гаражу, заставив Монику и Ривалза резко обернуться. Этот отвлекающий маневр дал ей доли секунды, которых ей было достаточно. Из-под своей юбки она мгновенно извлекла небольшой, но острый нож, который всегда носила при себе на случай непредвиденных обстоятельств. Быстрым, почти невидимым движением она перерезала старые, ветхие ремни, которые удерживали полку с коробками, и всей тяжестью своего тела толкнула конструкцию вниз. — Панели падают! Бегите! Осторожно! — Каллен кричала, ее голос был наполнен правдоподобным ужасом, но в глубине глаз мелькало ледяное спокойствие. Громкий скрежет дерева и металла раздался, когда полка начала заваливаться. Стоящие рядом Нанналли, а также Моника и Ривалз, чьи инстинкты сработали мгновенно, бросились вперед, чтобы попытаться поймать падающую конструкцию. Их внимание было полностью приковано к предотвращению катастрофы, создавая идеальное окно для отступления. В это же мгновение, когда их спины были обращены к дверям, Эрина, чье сердце бешено колотилось, резко нажала на большую красную кнопку на стене, активируя механизм. С громким, скрежещущим шумом, который, казалось, сотрясал все здание, огромные металлические гаражные ворота начали медленно подниматься, открывая вид на солнечный день снаружи. Одновременно с этим, едва ворота приоткрылись достаточно для проезда, Саундвейв, выпустил из своего корпуса дымовую шашку. Она взорвалась с глухим хлопком, окутав проем гаражных дверей густым, непроницаемым клубом темно-серого дыма. Эта завеса стала идеальным прикрытием, позволив троице десептиконов бесшумно и незаметно отступить, выезжая из гаража в своих режимах транспортных средств. Следом за ними, ловко проскользнув сквозь завесу, выскользнули Ширли и Эрина. Дым и суматоха также дали Оги и Чигусе шанс, и они, не теряя ни секунды, скользнули через входную дверь гаража. Когда все было сделано, дым начал медленно рассеиваться. Нанналли и Ривалз, с напряженными мускулами, держали тяжелую полку и несколько металлических панелей, которые не успели упасть. Моника же, проявив рыцарскую доблесть, прикрывала Каллен своим телом, чтобы убедиться, что та не пострадала от падения. — О… спасибо… — прошептала Каллен, ее голос был хриплым, и она продолжала поддерживать свой "болезненный" вид, притворяясь потрясенной. Моника, тяжело дыша, с облегчением проверила Каллен, убедившись, что та цела. — Я просто рада, что ты не пострадала, Каллен. Это было… очень близко. — Она огляделась, ее взгляд, всегда острый, нахмурился, когда она заметила остаточный дым, все еще висящий в воздухе. — Откуда взялся весь этот дым? Нанналли, быстро сообразив, придумала правдоподобное оправдание, ее голос был спокоен и убедительно. — Это должно быть для обнаружения утечек газа, Моника. Я помню, что несколько дней назад рабочие жаловались на запах. Похоже, главный клапан вышел из строя, и система сработала. Просто проверка безопасности. — Ладно. — Ривалз, хоть и был немного озадачен, но не стал вдаваться в подробности. Он просто пожал плечами, его внимание снова вернулось к первоначальной задаче. — Пойдём, Моника, нам ещё нужно найти эти баллоны. Время поджимает, а мы уже столько потеряли. Пара ушла, их шаги эхом отдавались в коридоре, пока они не исчезли из виду. И только тогда, когда их голоса совсем затихли, Нанналли и Каллен синхронно выдохнули, сбрасывая с себя напряжение, которое они так тщательно скрывали. Их лица были бледны, а сердца все еще бешено стучали, но они знали – им удалось избежать катастрофы. Закрытая дверь гаража, теперь возвращенная в свое первоначальное состояние, стала символом их успешного, хотя и невероятно рискованного, маневра. Эрина и Ширли, все еще чувствуя остаточный адреналин, скользнули вдоль стены, прислонившись к прохладному бетону, и сели на землю, издав одновременные, глубокие вздохи облегчения. Воздух вокруг них, казалось, все еще был заряжен остатками опасности. — Это было… это было действительно близко. — сказала Эрина, ее голос звучал немного хрипло от пережитого стресса. Она откинула голову назад, упираясь в стену, и закрыла глаза на секунду, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. — Да… — Ширли согласилась, ее взгляд был направлен на дверь, словно она все еще ожидала, что она снова откроется. — Это определенно не то волнение, которое можно было бы ожидать на обычном школьном фестивале. Эрина улыбнулась, это была искренняя, немного усталая улыбка. — Но, возможно, то, которое ты найдешь на нашей "работе". — пошутила она, ее тон стал немного более легким, пытаясь разрядить атмосферу. — Каждый день – как новая миссия. Ширли, услышав ее шутку, не смогла удержаться и тихо хихикнула, оттаивая под действием юмора Эрины. В этот момент, словно по волшебству перед ними материализовались Саундвейв, Брейкдаун и Нокаут, все еще в своих транспортных режимах. — [Мы в порядке.] — сказал Саундвейв, подтверждая, что все прошло по плану. Нокаут попытался добавить немного юмора в этот момент, хотя его слова звучали немного двусмысленно, учитывая обстоятельства. — А Виктор все еще внутри меня. Я имею в виду, в режиме транспортного средства. — Ты серьёзно? — из корпуса Брейкдауна донесся раздраженный, но слегка ироничный голос. — Что? Я шучу в напряженных ситуациях, ты это знаешь. — ответил Нокаут, его тон был нарочито невинным. — Это мой способ справляться со стрессом. Эта перепалка, несмотря на всю ее абсурдность, в итоге оказалась тем, что нужно. Девушки, почувствовав, как напряжение наконец-то спадает, не смогли сдержаться и громко рассмеялись. В то же время; Оги и Чигуса нашли убежище под раскидистым старым деревом, его широкие ветви давали прохладную тень, а густая листва создавала уютное, уединенное пространство. Оги, все еще ощущая легкий привкус адреналина от пережитого, повернулся к Чигусе, его лицо было омрачено легким беспокойством. — Извини, Чигуса. Прости, что ты попала в эту… странность. Я не хотел, чтобы тебе пришлось пережить все это. Чигуса, однако, смотрела на него с мягкой, искренней улыбкой, ее глаза светились каким-то новым, почти детским восторгом. — Нет, Оги, не извиняйся. На самом деле… это было довольно весело. — Она посмотрела на деревья, на играющих где-то вдали детей, на яркие флаги фестиваля. — Я давно не чувствовала такого волнения. Такой… жизни. С тех пор, как я… ну, с тех пор, как я проснулась. На лице Оги промелькнуло серьезное, задумчивое выражение. — Слушай, Чигуса. — начал он, его голос стал тише, более доверительным. — Я думаю, может быть, тебе стоит скоро увидеться с остальными моими друзьями. Здесь… — он понизил голос, — скоро может произойти настоящий беспорядок… А дом моих друзей, будет самым безопасным местом для тебя. Там есть место, где ты сможешь… разобраться во всем. Чигуса слушала его внимательно, без тени страха или сомнения. Ее взгляд был ясным и спокойным. — Хорошо, Оги. — Она понимающе кивнула, словно принимая его слова как должное, как естественное следствие событий. — Я доверяю тебе. Затем, ее голос стал задумчивым, почти мечтательным, и она посмотрела куда-то вдаль, словно обращаясь к прошлому. — Знаешь, Оги, мне интересно… был ли человек, которым я была раньше, так же счастлив, как я сейчас? Эти слова застали Оги врасплох. Он не знал, что ответить на такое искреннее, простое, но глубокое замечание. Он ожидал от нее вопросов о прошлом, о ее личности, но не такого. Его удивление, однако, было ничем по сравнению с тем, что последовало дальше. Чигуса перевела взгляд обратно на Оги, ее глаза блестели с какой-то новой, непривычной для него решимостью. — Знаешь… я думала об этом много. Обо всем, что произошло. О том, как меня нашел ты, как я оказалась здесь. И… — она замялась на мгновение, но затем продолжила, ее голос стал тверже, — …я не думаю, что была бы против… стать Одиннадцатой.

***

Тем временем в клубе Эшфорд Лелуш и Юфемия сидели в столовой и пили чай. — Значит, Нанналли… рассказала тебе все? — Юфемия нарушила тишину, ее голос был мягким, но в нем чувствовалась глубокая серьезность. — О том, что она Маска, и обо всем, что происходит с автоботами и десептиконами? Лелуш медленно кивнул, его незрячие глаза, казалось, смотрели сквозь нее, но его внимание было полностью приковано к ее словам. Он сделал глоток чая, позволяя теплу растечься по телу. — Да, Юфи. Она рассказала мне все. Подробно. Сначала… — он усмехнулся горько, — сначала я, честно говоря, не был уверен, чему верить. Но… я доверяю своей сестре больше, чем кому-либо на свете. Если она говорит, что это правда, значит, это правда. И… она рассказала тебе об Эрине? О нашей… сестре? Взгляд Юфемии стал почти опечаленным, ее нежная улыбка исчезла. Она отставила чашку, сцепив руки на столе. — Да… и это так… так тяжело осознать. Я до сих пор не могу в это поверить. У нас есть еще одна сестра, Лелуш… и ее матерью… ее матерью оказалась моя близкая подруга, Нонетт… Боже, а то, через что они обе прошли, через что прошла Эрина… — Она замолчала, ее глаза наполнились слезами, и она едва сдержалась, чтобы не расплакаться прямо там, при мысли о страданиях, которые пережили ее сестра и подруга. — Это так ужасно… — Но… — Лелуш протянул руку и осторожно коснулся ее ладони, его прикосновение было утешающим. — Я знаю, что Эрина получает всю необходимую помощь сейчас. Нанналли говорила, что она в надежных руках. Я уверен, что десептиконы и остальные Серые Рыцари делают все возможное, чтобы помочь ей восстановиться и справиться с тем, что произошло. Она не одна. Юфемия кивнула, вытирая навернувшиеся слезы. — Это хорошо. Очень хорошо. — Затем ее взгляд прояснился, и на лице появилась легкая улыбка. — Итак, ты уже успел познакомиться с ними? Лелуш улыбнулся, и его лицо озарилось редким, искренним светом. — Только с Саундвейвом, но… он очень милый. Правда. — Он почувствовал тепло в своей груди, вспоминая их встречу. — Он очень заботится о Нанналли, с тех пор, как она встретилась с десептиконами. И, судя по тому, что я слышал от нее, другие коны тоже очень хорошо к ней относятся, особенно Мегатрон. Нанналли так высоко отзывается о нем. Она даже… — Лелуш сделал паузу, как бы взвешивая слова, — старшая сестра считает его своим отцом. Улыбка Юфемии стала шире, в ней не было ни тени удивления, только глубокое понимание. — Я определенно понимаю, почему. — Ее глаза заблестели от воспоминаний. — Я встречала Мегатрона, Лелуш, и должна сказать… я никогда в жизни не встречала такой доброй, благородной и нежной души. В нем чувствуется огромная сила, но и невероятная мудрость и сострадание. Он… он действительно уникален. — Эй, Юфи, ты помнишь тот случай, когда мы с тобой собирались пожениться, когда были совсем маленькими? Мы тогда так серьезно все спланировали, даже места для гостей рисовали. Юфемия, вспомнив этот милый и наивный момент из детства, рассмеялась. Ее смех был чистым, мелодичным, и наполнил столовую теплом. — Да! Конечно, помню! — Ее улыбка стала еще ярче, а глаза блестели от нахлынувших воспоминаний. — Мы даже поставили бедную Нанналли в тупик, заставив ее пообещать, что она обязательно будет на нашей свадьбе, причем она должна была быть самой красивой цветочницей! Она так смущалась, но все равно кивнула. Они оба рассмеялись, этот момент общего, светлого прошлого словно снял с их плеч тяжесть всех последующих лет и трагедий. Когда смех утих, Лелуш, все еще с улыбкой, но с глубоким, серьезным выражением, задал вопрос, который давно волновал его. — А сейчас, Юфи? Ты все еще… любишь ее? Вот так сильно, даже по сей день, несмотря на все, что произошло? Юфемия не колебалась ни секунды. Ее ответ был мгновенным, прозвучал твердо и искренне, без малейшей тени сомнения. Она снова взяла его руку, ее пальцы нежно обхватили его. — Конечно, Лелуш. Всегда. — Ее голос дрогнул от эмоций. — Она моя сестра. Ты мой брат. Вы оба – самые дорогие люди для меня на этом свете. Я так сильно, безумно люблю вас обоих. Всегда любила и всегда буду. Лелуш, почувствовав тепло ее ладони, сжал ее руку в ответ. На его лице сохранилась мягкая, искренняя улыбка. — Я тоже тебя люблю, Юфи. Больше всего на свете. — В эти слова он вложил всю свою боль и всю свою привязанность, понимая, что их связь не сломят никакие преграды. Однако, это идиллическое мгновение было жестоко прервано реальностью. Улыбка Юфемии, словно стертая ластиком, быстро исчезла с ее лица. В ее глазах вспыхнуло беспокойство, когда она вспомнила о неотложной причине, из-за которой пришла сюда. — Лелуш… Нанналли поблизости? Мне нужно с ней поговорить. Немедленно. Это очень, очень важно. И касается всех нас. Лелуш, заметив резкую перемену в ее настроении и интонации, сразу же почувствовал нарастающую тревогу. Его собственная улыбка тоже померла. — Она должна быть где-то снаружи, на территории фестиваля. Вероятно, проверяет, чтобы все прошло гладко. Давай, Юфи, найдем ее вместе.

***

— Хорошо! В любой момент! — объявил Ривалз собравшейся перед ним публике, его голос гремел, отражаясь от зданий и смешиваясь с оживленным гулом толпы. Он стоял на специально построенном стенде, возвышаясь над огромной, печью для пиццы, словно дирижер перед оркестром. На нем был надет белоснежный фартук и забавно покачивающийся колпак шеф-повара, которые только подчеркивали его театральность. — Приготовьтесь, дорогие друзья и ценители кулинарного искусства! Мы собираемся приступить к исторической задаче по приготовлению самой большой в мире пиццы! Этот день войдет в анналы гастрономии, я вам обещаю! Тем временем в спокойной кабине управления, расположенной чуть в стороне от основного действа, Нанналли делала все последние и необходимые приготовления. Ее тонкие пальцы, уверенно скользили по панели с кнопками и сенсорными экранами. Она сидела в удобном кресле, наблюдая за представлением через большое, звуконепроницаемое окно. Мягкий гул техники и приглушенные возгласы толпы создавали успокаивающий фон. «Это так легко». подумала она с легкой, почти детской улыбкой. На ее лице отражалось не просто удовлетворение от простой задачи, а глубокое, почти болезненное облегчение. «Если я допущу здесь ошибку, ничья жизнь не будет поставлена ​​на карту. Никто не умрет, никто не будет ранен, не будет пролито ни капли крови». Это так разительно отличалось от ее обычной жизни, от вечной борьбы между автоботами, десептиконами и людьми, от скрытых угроз и политических интриг. Здесь, в этой кабине, она была просто оператором, ответственной за то, чтобы пицца была идеальной. Затем, тихо, словно тень, Милли вошла в помещение, закрыв за собой дверь на замок, чтобы никто не помешал их разговору. Она была немного нервной, чувствовалась какая-то дрожь в ее движениях, и, подойдя к Нанналли, она посмотрела на нее странным, изучающим взглядом, словно пытаясь прочитать в ней что-то, что не было видно на поверхности. — Неплохо, все по графику, да? — произнесла она, пытаясь звучать обыденно, но в ее голосе проскальзывала какая-то неуверенность. — Все идет так, как планировалось. — В последнее время я научилась управлять людьми. — сказала Нанналли, заметив ее состояние, но она решила что это из-за фестиваля. — Тем не менее, они все кажутся такими оптимистичными, не так ли? — Она взглянула на огромное окно, где сквозь стекло доносился приглушенный шум фестиваля. — Хотя недавно было вторжение Китайской Федерации, и все, что происходит с гигантскими роботами-трансформерами, но посмотри на них. Их энтузиазм кажется почти нереальным, словно все ужасы мира остановились, чтобы дать им насладиться моментом. — Вот почему людям это нужно. — Взгляд Милли стал более мягким, полным сочувствия. Она положила руку ей на плечо, нежно, но уверенно, пытаясь передать свою поддержку. — Фестивали необходимы, Нанналли. Это небольшая приятная передышка от того, каким трудным может быть мир. Возможность забыть о проблемах, хотя бы на время. Я уверена, что ты тоже можешь использовать её, учитывая трудный выбор, который тебе, вероятно, пришлось сделать… — последнее слово далось ей с большим трудом, словно оно было тяжелым камнем на языке. Она произнесла его шепотом, так тихо, что его едва можно было расслышать: — Маска. Нанналли посмотрела на Милли так, будто у нее только что выросла вторая голова, ее глаза расширились от удивления. Но, видя, как Милли смотрит на нее с таким искренним, глубоким пониманием, которое граничило с болью, Нанналли начала осознавать, что Милли знает больше, чем кажется. В её глазах она увидела отражение своей собственной внутренней борьбы, своего бремени, которое она несла. И это было пугающе, но в то же время… успокаивающе. — Сначала я не хотела в это верить. — начала Милли, ее голос звучал немного неуверенно, но в нем была стальная решимость. Она смотрела на Нанналли, и в ее глазах читалось смешанное чувство жалости и понимания. — Но… факты говорили, что это правда. Я долго пыталась найти другое объяснение, но его не было. Во-первых, ты начала прогуливать занятия с тех пор, как появился Маска, хотя и перестала играть в азартные игры. Это было странно, учитывая твою страсть к риску. Во-вторых, та машина, которую ты купила, очень похожа на одного из тех десептиконов, которых мы видели в новостях. Не говоря уже о том, что ты «купила» эту так называемую машину незадолго до того, как десептиконы дебютировали. Совпадение? Я сомневаюсь. А в-третьих, это твои рассуждения: после всего, что твой отец сделал с тобой и Лелушем, имеет смысл попытаться отомстить ему. Это совершенно логично, хотя и опасно. Нанналли вздохнула, медленно приложив пальцы к векам, словно пытаясь отстраниться от реальности, от обвинений, которые, как она знала, были абсолютно верными. — Я была настолько очевидной? — прошептала она, ее голос был полон удивления и некоторой горечи. Она не ожидала, что ее действия настолько прозрачны, что ее секрет может быть так легко раскрыт. Милли слабо хихикнула в ответ, садясь на стул напротив нее. Ее смех был скорее нервным, чем веселым, но в нем была искренность. — Ты была невероятно предсказуемой, Нанналли. Если честно, я даже удивлена, что никто другой не заметил. Нанналли наклонилась вперед, ее взгляд стал более серьезным. — Ты рассказала кому-нибудь еще? — Нет. — Милли покачала головой, ее лицо мгновенно посерьезнело, на нем отразилась глубокая тревога. — Ты знаешь, что бы сделала моя мать, если бы узнала… — Почему? — Нанналли мучил этот вопрос. Почему Милли не рассказала никому? Было ли это из-за их дружбы, или в этом было что-то большее? — Нанналли, послушай меня внимательно пожалуйста. — попросила Милли, ее голос звучал серьёзно, как никогда раньше. Она смотрела Нанналли прямо в глаза, и в ее взгляде читалась глубокая, неподдельная искренность. Она взяла ее руки в свои, ее прикосновение было теплым и нежным, словно она пыталась передать всю свою поддержку. — Мы знакомы с тобой с самого детства, ещё когда ты была принцессой, жила в Королевском дворце, окруженная заботой, но и одиночеством. Именно тогда я поняла, что мы с тобой станем лучшими подругами, несмотря на разницу в нашем положении и все преграды. Голос Милли слегка дрогнул, когда она продолжила, вспоминая тяжелые моменты их общей истории. — После того, как твоя мать… погибла и тебя сослали в Японию, я… я очень сильно за тебя переживала. Я представляла, как тебе тяжело, как ты одинока. А когда Британия начала войну и тебя объявили погибшей… — На глазах Милли появились слезы, они блеснули, словно маленькие бриллианты, и скатились по ее щекам, оставляя влажные дорожки. Нанналли была глубоко шокирована и тронута этим откровением; она не знала, что Милли так сильно переживала за неё, что ее боль была настолько глубока. Она чувствовала укол вины за то, что недооценивала глубину их связи. — Но к счастью, ты выжила и стала учиться вместе со мной в Академии Эшфорд. — Милли перевела дух, пытаясь совладать с эмоциями, пока Нанналли смотрела на неё с глубокой благодарностью, за годы их дружбы, за всю ту поддержку, которую Милли незримо ей оказывала. — Я знаю, что не всегда была лучшей подругой, и иногда люблю пошутить… — Особенно над мной. — сказала Нанналли с лёгкой, почти незаметной ухмылкой, пытаясь разрядить обстановку, хоть и чувствовала, как на ее сердце разливается тепло от слов Милли. На это Милли тоже улыбнулась, вспоминая все розыгрыши, все те веселые моменты, которые они пережили вместе, которые помогали им забыть о горестях и трудностях жизни. Ее улыбка была светлой, но сквозь нее все еще проступала тень тревоги и невысказанных слов. — Верно, особенно над тобой. — продолжила Милли, ее голос стал мягче, но в нем прозвучала новая нотка серьезности, почти боли. — Но… я понимала, что ты захочешь отомстить своему отцу… и как я вижу, у тебя успешно это выходит. Ты стала… сильнее, чем когда-либо. — Затем Милли посмотрела на Нанналли с болью, которая отражалась в ее глазах. — Но… я надеялась, что ты расскажешь мне об этом ведь… я бы тебе помогла. Я бы не оставила тебя одну. Нанналли не ожидала таких слов. Ее сердце сжалось от неожиданности и легкого укола вины. — Ты… помогла бы мне? Даже после того, что случилось с отцом Ширли? — Нанналли все еще чувствовала тяжесть этой трагедии на своей совести, несмотря на то, что знала, что не была напрямую виновата. — Я уверена, что это был несчастный случай. Я знаю, что ты бы не сделала ничего подобного намеренно. — Милли искренне заговорила с ней, ее голос был полон непоколебимой веры. — Я знаю тебя, Нанналли. Ты можешь быть очень злой, может быть, даже иногда бесчувственной, когда речь идет о твоих врагах, но ты не плохой человек. Несмотря ни на что, ты моя самая лучшая подруга, и я бы никогда не бросила тебя, никогда не оставила бы тебя одну. Молодой революционер честно улыбнулась. Улыбка на ее лице была искренней, полной облегчения и глубокой благодарности. — Спасибо, Милли. Мне… очень приятно, правда. Ты не представляешь, как много это для меня значит. Но послушай, я не хочу, чтобы ты участвовала в революции… если с тобой что-то случится… я никогда этого себе не прощу. Я не могу позволить, чтобы ты пострадала из-за меня. Милли просто крепко обняла её, ее объятия были теплыми и утешающими. — Я рада, что всё ещё дорога тебе. — сказала она, искренне улыбаясь, и в ее голосе прозвучала нотка нескрываемой радости. — И я не оставлю тебя, Нанналли. Никогда. Нанналли ответила своими объятиями, прижимая Милли к себе, и смотрела ей в глаза. Их лица были очень близки, дыхание смешивалось. В этот момент, когда они осознали, насколько близко их лица, и как сильно бьются их сердца, они обе густо покраснели, слегка отходя друг от друга, их глаза опустились. Между ними повисло неловкое, но в то же время приятное молчание, полное невысказанных чувств и нового, зарождающегося осознания. — Спасибо Милли, я это ценю. — сказала Нанналли, приходя в себя, ее щеки все еще пылали легким румянцем, но улыбка быстро исчезла, уступая место глубокой, мрачной серьезности, ее взгляд стал сосредоточенным и тревожным. — Послушай, тебе, вероятно, следует вскоре покинуть Токийское поселение. Я… я не могу позволить тебе оставаться здесь. Милли посмотрела на нее с растерянностью, ее брови сошлись на переносице. Она чувствовала, как по ней пробегает холодок от резкой смены настроения Нанналли. — Покинуть? Почему? Что случилось? — Ее голос был полон беспокойства, а в глазах читался вопрос: "Что ты скрываешь от меня?" — При таком развитии событий здесь может быть уже небезопасно. — продолжила Нанналли, ее голос стал тише, почти шепотом, словно она опасалась, что их могут подслушать даже стены. — Мне предстоит противостоять очень опасному противнику. Тому, кто не остановится ни перед чем, чтобы добиться своего. — Твой отец? — спросила Милли серьёзно и с беспокойством, вспоминая все, что Нанналли рассказывала ей о Чарльзе, о его жестокости и безразличии. Она знала, какой он монстр. — Хуже. — Нанналли ответила мгновенно, и это слово повисло в воздухе, словно ледяной кинжал. Она приняла решение. Милли была ее лучшей подругой, и она заслуживала знать правду, даже если эта правда была страшной. — Послушай, то, что я тебе сейчас расскажу, ты не можешь никому рассказать. Ни единому человеку. Ты понимаешь? Это… это может стоить жизней, включая твоей собственной. — Да я понимаю. — ответила Милли серьёзно, ее игривость полностью исчезла, уступив место решимости. Она кивнула, глядя Нанналли прямо в глаза, показывая, что она полностью осознает серьезность момента и готова нести это бремя. В ее глазах не было страха, только непоколебимая верность. Однако прежде чем их разговор смог продолжиться, раздался настойчивый стук в дверь. — Элис, ты здесь? — Голос Лелуша, хотя и немного приглушенный, был узнаваем. В нем слышались нотки беспокойства и срочности. Девушки переглянулись. Нанналли, собравшись с духом, подошла к двери и открыла её. — Алекс, что случилось… — Однако Нанналли ахнула от шока, когда ее взгляд упал не только на ее брата, но и на фигуру рядом с ним. Юфемия, все еще в своих неприметных солнечных очках и широкополой шляпе, стояла рядом с Лелушем, ее обычно жизнерадостное лицо было искажено тревогой. — Юфи?! Милли, стоявшая за спиной Нанналли, тоже была шокирована. — Принцесса Юфемия?! — Ее голос был полон изумления. Она быстро пришла в себя и почтительно поклонилась, хоть и была крайне удивлена. Юфемия, не теряя времени на любезности, сделала шаг вперед. — Нанналли, извини, что отрываю тебя от дел, но нам надо срочно поговорить. — сказала она, ее голос был пронизан тревогой, а взгляд метнулся к Милли. — Наедине. Это очень важно. Милли, понимая важность момента и желание Юфемии поговорить со своей сводной сестрой без посторонних, сразу же кивнула. — Иди, Нанналли, я останусь здесь и подожду тебя. — Она улыбнулась, пытаясь успокоить подругу. — Нет, Милли. — ответила Нанналли, мгновенно принимая решение. Она крепко взяла Милли за руку, ее взгляд был полон решимости. — Я обещала тебе рассказать всё, значит, я расскажу тебе всё. Ты заслуживаешь знать. — Нанналли? — спросил Лелуш. — Она знает, что я Маска, Лелуш. — ответила она серьёзно, ее голос был твердым и уверенным. — И я собираюсь рассказать ей всё остальное. Все подробности. Лелуш на мгновение замер, его глаза расширились от удивления. Затем на его лице медленно расплылась улыбка, полная облегчения и радости. Он был счастлив, что Нанналли наконец-то решила рассказать всё Милли. — Что ж, в таком случае… — Он кивнул, его улыбка стала шире. — Если Милли готова, то она заслуживает знать. Юфемия тоже просто кивнула, ее взгляд смягчился. Она понимала, что такая связь между друзьями бесценна, особенно в их опасном мире. — Хорошо, тогда давайте не стоять здесь. Это… не лучшее место для подобных разговоров. — предложила она, обводя взглядом маленькую кабину. И они все вышли из кабины управления, направляясь в более уединенное место.

***

— Похоже, все ингредиенты готовы! — Ривалз продолжал объявлять, его голос был полон энтузиазма, и он спрыгнул на землю, приземлившись перед массивным брезентом, накрывшим что-то большое и загадочное. Толпа замерла в предвкушении. — Теперь представляем наш специальный тоссер… — С этими словами он театрально дернул за веревку, и брезент был снят, открывая взорам публики нечто совершенно неожиданное: сверкающий, хотя и немного староватый Найтмер. — … Ганимед! Да, он немного старый, но чертовски надежный! А за штурвалом сидит член Студенческого совета и, по совместительству, третий Рыцарь Круга… Джино Вайнберг! Это было правдой. Джино действительно сидел внутри старого Найтмера, его весёлое лицо мелькало через иллюминатор кабины. Он выглядел абсолютно счастливым, управляя огромной машиной, которая теперь выступала в роли тестомеса для огромной пиццы. Аня тем временем была рядом, ее телефон был направлен на происходящее, и она увлеченно записывала каждый момент, не отрываясь от экрана. В толпе людей, смешавшись с обычными зеваками, были Сузаку вместе с Сесиль. Сузаку мягко прижимал девушку к себе, его взгляд был полон нежности, а Сесиль держала в руках плюшевого Сазерленда, которого выиграл для неё Сузаку на одной из ярмарочных игр. Они с нетерпением ожидали, как и все остальные, увидеть, как Ганимед будет готовить пиццу, наслаждаясь моментом спокойствия и праздника. — Хм, интересный способ они придумали, как использовать Найтмер. Весьма оригинально. — сказал Ллойд, неожиданно появляясь рядом с парой, словно из ниоткуда, и слегка пугая их своим внезапным появлением. Его голос, как всегда, был полон легкой иронии и научного любопытства. — Ллоид не делай так больше. — сказала Сесиль, слегка вздрогнув от неожиданности. Она повернулась к нему, ее взгляд был одновременно раздраженным и привыкшим к его странностям. — Ты нас напугал. — Вижу ты не нашёл Милли. — сказал Сузаку, его взгляд скользнул по Ллойду, затем снова вернулся к Ганимеду. — К сожалению… — Ллойд пожал плечами, его улыбка была такой же беззаботной, как всегда. — Видимо, она занята чем-то более… увлекательным. Но зато я увижу, как Ганимед будет готовить пиццу! Это же гораздо интереснее, не так ли? Научные эксперименты в действии, пусть и кулинарные! — Он энергично кивнул, его глаза сияли от предвкушения, и он достал свой собственный планшет, готовый записывать все данные о процессе приготовления гигантской пиццы. По другую сторону стены, скрытые от глаз празднующей толпы, Смоукскрин, Балкхед и Уилджек продолжали наблюдать за всем происходящим, находясь в своих режимах транспортных средств. Их оптические сенсоры были прикованы к Джино, который начал перебрасывать тесто для пиццы с помощью Ганимеда, выполняя невероятно ловкие, почти цирковые трюки с огромным диском теста. Однако автоботы, похоже, не особо впечатлились этим зрелищем. — Эти дети наверняка приходят в восторг от большого куска теста. — Балкхед прокомментировал с сарказмом. — Потеряли чувство меры, ей-богу. — Почему Вайнберг не использует Тристан? — спросил Смоукскрин. — Он намного ярче и гораздо мощнее, чем этот кусок мусора. Или он боится повредить свою игрушку? — Может его не разрешили привести сюда? — предположил Уилджек. Когда «Ганимед» с ловкостью, достойной жонглера, подбросил пиццу в воздух, заставляя толпу ахнуть от восхищения, Саундвейв, Брейкдаун и Нокаут наблюдали за происходящим, припаркованные на дальней стороне парковки Эшфорда, в тени, подальше от всеобщего внимания. Виктор все еще находился внутри Нокаута, его присутствие было незаметным, но ощутимым. — Вы должны признать, что на поле боя или на кухне у ребенка есть навыки. — прокомментировал Нокаут, его голос был полон легкого восхищения. Он даже слегка усмехнулся, наблюдая за виртуозностью Джино. — Это достойно внимания. — Будем просто надеяться, что мы сможем привлечь эти навыки на нашу сторону. — сказал Брейкдаун, его голос был глубоким и серьезным. — [Ну, учитывая, что Джино не плохой человек, это начинает выглядеть вполне возможным.] — ответил Саундвейв, его синтезированный голос был, как всегда, монотонным, но в нем прозвучала нотка осторожного оптимизма. — Надеюсь, ты не сглазил нас. — заявил Виктор, его голос, доносившийся изнутри Нокаута, был полон сарказма и легкой тревоги. Он знал, что в их мире любое предсказание может обернуться совершенно неожиданным образом. — Удача всегда отворачивается от тех, кто слишком уверен в ее милости. Каллен, Ширли и Эрина тоже продолжали наблюдать за всем происходящим с относительно безопасного и незаметного угла школьного здания. Они стояли, прислонившись к стене, их внимание было разделено между зрелищем гигантской пиццы и более насущными вопросами. — Оги выбрался из кампуса? — спросила Эрина, ее взгляд был напряженным, словно она предчувствовала неладное. — Да, с ним и его подружкой все в порядке. — сказала Каллен тихим ворчанием, в котором слышалось явное недовольство. Она явно не была в восторге от этой ситуации. — Ты выглядишь не такой уж счастливой. — отметила Ширли, ее взгляд был проницательным, она легко уловила негативные эмоции Каллен. — Учитывая, что она не только чистокровная, но и та, кто чуть не убила Нанналли, да, я не совсем в восторге. — заявила Каллен, ее голос стал жестче, а в глазах мелькнула тень ярости. Воспоминания о нападении на Нанналли все еще были свежи в ее памяти. — Как можно радоваться за такую особу? Эрина, кивнула, понимая чувства Каллен, но, заглянув за угол, она вдруг увидела нечто, что мгновенно заставило ее застыть в удивлении. — Эй, девчонки… посмотрите туда. — произнесла она, ее голос был полон недоумения. И Ширли, и Каллен посмотрели в ту сторону, о которой она говорила, их взгляды быстро отыскали группу, вышедшую из кабины управления. — Эй, это Нанналли с Лелушем, Милли и… — сказала Ширли, ее голос замер на полуслове, когда она увидела розоволосую девушку, стоящую рядом с ними. Хотя она была в маскировке, для тех, кто знал ее, не трудно было понять, кто это. — Это Юфемия? — Похоже. — сказала Каллен, столь же удивленная, как и Ширли. Она нахмурилась, пытаясь осмыслить увиденное. — Но что она здесь делает? И почему Милли с ними? Что вообще происходит? — Пойдем выясним. — заявила Эрина, ее решимость была непоколебима. Она мгновенно двинулась в их сторону, ее шаги были быстрыми и целеустремленными. Каллен и Ширли, последовали за ней, чувствуя, что это событие может иметь далеко идущие последствия. Интрига нарастала, и они не могли оставаться в стороне.

***

Нанналли сидела рядом с Милли, Лелушем и замаскированной Юфемией, их взгляды были прикованы к выступлению Джино. Только что Нанналли шепотом, но с непоколебимой решимостью, вкратце рассказала Милли о войне между десептиконами и автоботами, о том, что Автоботы тайно руководят Британией, и о шокирующем факте, что Эрина является её сводной сестрой, и вместе с Каллен и Ширли состоит в Серых Рыцарях. Милли, с расширенными от удивления глазами, слушала, не проронив ни слова, лишь крепко сжимая руку подруги, словно это помогало ей удержаться на плаву в море невероятных откровений. Сейчас они просто наблюдали за шоу, стараясь найти в этом абсурде хоть какую-то передышку. — В прошлом году была моя очередь жонглировать тестом. — сказала Нанналли, ее голос был тихим, с легкой долей самоиронии. — Но я и близко не могу сравниться с тем, что вытворяет Джино. Он настоящий профессионал. Моя попытка была, мягко говоря, далека от идеала. — Под этим она имеет в виду, — Милли наклонилась к Юфемии, прикрыв рот ладонью, но ее озорной взгляд сверкал, — что ее "творческий подход" привел к беспорядку, который выглядел так, будто кого-то очень сильно вырвало. Мы потом полдня отмывали кухню от кусочков ананаса и сыра, которые разлетелись по всей комнате! — Милли, ну пожалуйста! Не позорь меня перед сестрой! — пробормотала Нанналли с притворной обидой, но в уголках ее губ играла полуухмылка. Она попыталась легонько толкнуть подругу локтем, но Милли лишь отмахнулась, продолжая веселиться. — Но это правда! Нельзя отрицать очевидное! — Милли хихикнула, наслаждаясь моментом. Юфемия, до этого внимательно слушавшая и пытавшаяся скрыть улыбку, не смогла сдержать искреннего, звонкого смеха, который, казалось, растопил часть ее тревоги. Лелуш тоже улыбнулся, его губы изогнулись в теплой улыбке. В этот момент они были просто друзьями и семьей, наслаждающимися редкой минутой нормальной жизни. Нанналли вздохнула, но в этом вздохе было больше нежности, чем раздражения. Она провела рукой по лицу, пытаясь скрыть свою улыбку, но та все равно проступала на уголках губ. — Ох, Милли. — пробормотала она, чувствуя тепло в груди от этой искренней, семейной атмосферы. — Невозможно с тобой всерьез поговорить, когда ты так веселишься. Однако Юфи быстро стала серьёзной, словно тень внезапно накрыла её лицо, а улыбка исчезла. Она глубоко вдохнула, готовясь наконец рассказать, почему она пришла на фестиваль. Ее взгляд был полон тревоги и срочности. — Нанналли, послушай меня внимательно. Это очень важно. Прайм… Прайм знает о тебе и Лелуше. Эти слова обрушились на пару, как ледяной душ. Удивленная Нанналли замерла, ее глаза расширились от шока, а улыбка мгновенно исчезла с лица. Лелуш, тоже напрягся, его выражение лица стало каменным. Милли испуганно ахнула, закрыв рот рукой, ее глаза округлились от ужаса. — Он знает, что вы с Лелушем принц и принцесса. — продолжила Юфемия, ее голос понизился до тревожного шепота, — И он знает, что вы в Эшфорде. Он знает ваше точное местоположение. — Как…? — Нанналли была так ошеломлена, что едва могла говорить. Ее разум, обычно такой острый и быстрый, отказывался обрабатывать эту информацию. Как Прайм, смог узнать о них? Это было невероятно. — Я не знаю, как именно, Нанналли. — ответила Юфемия, ее голос звучал тяжело. — Но он каким-то образом смог получить эту информацию от Сузаку после допроса. Я уверена, что Сузаку не хотел ничего раскрывать… Он бы никогда так не поступил. — Я знаю, что он бы этого не сделал. — быстро сказала Нанналли, ее голос был полон уверенности в Сузаку. Она знала его верность. Но затем на ее лице появилась горькая ухмылка. — Но это похоже на Прайма. Он мастер вытягивать информацию. Даже если это означало… манипулировать сознанием Сузаку. — Она на мгновение задумалась, а затем ее взгляд стал решительным. — Но тебе не о чем беспокоиться, Юфи. Как только фестиваль закончится, мы с Лелушем немедленно покидаем Эшфорд и направляемся в Немезиду. Там он будет в безопасности. — Приятно слышать. — Юфи вздохнула с таким облегчением, словно с ее плеч свалился огромный груз. — Я так переживала. — Вы уходите? — спросила расстроенная Милли, ее голос дрогнул, а глаза, полные слез, были устремлены на Нанналли. Ее радостное настроение моментально улетучилось, сменившись глубокой печалью. — Совсем? — Прости Милли. — ответила Нанналли с искренней грустью, которая почти физически ощущалась в ее голосе. Она крепко взяла руку Милли, ее прикосновение было прощальным и утешающим. — Но так будет лучше для всех. Я не хочу подвергать опасности Академию Эшфорд, не хочу подвергать опасности всех, кого мы знаем здесь. Я не могу допустить, чтобы Прайм использовал это место против меня. Это единственный выход. — Я... я понимаю. — ответила Милли, ее голос был тихим, словно шепот ветра, но в ее глазах читалось глубокое понимание и боль. Она сжала руку Нанналли в ответ, чувствуя тяжесть этого прощания. Лицо Лелуша было напряженным, а глаза полны тревоги. — А что насчет Сузаку? — спросил он, его голос был глубок и полон заботы. — Если Прайм так плох, как ты говоришь, Нанналли, я не могу больше выносить мысли о том, что Сузаку будет с ним. — Не волнуйся, Лелуш, я уже говорила с ним. — Юфи поспешила успокоить его, ее взгляд был серьезным, но в нем промелькнуло облегчение. — После того, как я узнала правду от Нанналли и Мегатрона, я не могла молчать. Я рассказала Сузаку, Сесиль, Джазу и Ультра Магнусу все. Все, что на самом деле случилось с Кибертроном, истинные мотивы Прайма, всю эту сложную паутину лжи. И они… они сказали, что будут работать со мной, даже если я буду работать с Маской и Мегатроном, чтобы защитить этот мир. Они поняли. Нанналли, которая до этого момента чувствовала тяжесть и безысходность, вдруг ощутила легкий укол надежды, пробивающийся сквозь ее усталость. — Они правда это сказали? — спросила она, и в ее груди зародилось теплое чувство, которое давно не испытывала. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Лелуш, однако, был озадачен. — Кто такие Ультра Магнус, Сесиль и Джаз? Юфемия мягко улыбнулась, увидев его растерянность. — Сесиль – это девушка Сузаку. Она очень добрая, милая и сильная. — Она посмотрела на Лелуша, Милли и Нанналли, которые понимающе улыбнулись. — А Ультра Магнус и Джаз… это автоботы. Но у них сильное чувство чести и добрая искра глубоко внутри. Они очень похожи на Сузаку в своих идеалах, в своей вере в добро. Они верят в справедливость и готовы бороться за нее, независимо от чьих-либо планов. Я доверяю им. — Кто очень похож на Сузаку? — Внезапно раздался голос, заставивший всех четверых вздрогнуть и обернуться. К ним подошли Эрина, Каллен и Ширли, появившись, казалось, из ниоткуда. Их лица были полны вопросов и скрытого любопытства. — Как долго вы все там были? — спросила Нанналли, ее голос был полон легкого раздражения, но и удивления. Она не ожидала такого вторжения в их приватный разговор. — Достаточно долго, чтобы услышать суть. — Каллен ответила, ее взгляд был острым и проницательным, устремленным на Юфемию. — Что тут происходит? — Привет мои Серые Рыцари. — слегка пошутила Милли, пытаясь разрядить обстановку, но в ее голосе чувствовалась нервозность, а взгляд скользнул по Каллен, затем по Ширли и Эрине, которые выглядели довольно виновато. — Милли... прости что не рассказали тебе с самого начала. — сказала Ширли, чувствуя тяжесть лжи. Она опустила глаза, на ее лице отразилось искреннее сожаление. Каллен и Эрина тоже смотрели на нее с сожалением, понимая, что скрывали слишком много от своей подруги. Милли лишь мягко улыбнулась, теплота в ее глазах была бальзамом для их вины. — Ничего. — Милли махнула рукой, ее улыбка была искренней, но немного грустной. — Теперь я понимаю, почему вы молчали. Я… я только что узнала такое, что перевернуло весь мой мир. Это… это совсем другой уровень секретов. — Она бросила взгляд на Нанналли, в котором читалось полное доверие. Юфи, заметив их неловкость, решила взять инициативу на себя. Она повернулась к Каллен и Эрине, ее улыбка была теплой, но в глазах читалась настороженность. — Каллен, Эрина… Я помню вас. Наши пути уже пересекались на острове Каниме. Ваши навыки были… весьма впечатляющими. — Ага. — Каллен кивнула в знак подтверждения, уже чувствуя неловкость. — Приятно познакомиться. — сказала Эрина, тоже чувствуя неловкость. Она понимала, что находится в крайне щекотливой ситуации, стоя перед своей сводной сестрой. — Хотя обстоятельства… весьма необычны. — Здравствуйте… э… Ваше Высочество. — Ширли попыталась представиться, ее голос был довольно нервным и дрожащим. Она чувствовала себя не в своей тарелке перед принцессой. — Простите мою неловкость, я… я не привыкла к таким встречам. Меня зовут Ширли Феннет. Я… подруга Нанналли. И… еще я Серый рыцарь. — Последние слова она произнесла почти шепотом, словно сообщая страшную, опасную тайну. Юфи улыбнулась, ее улыбка была теплой и искренней, пытаясь развеять неловкость и страх. Она видела искренность в глазах Ширли. — Приятно познакомиться, Ширли. — ее голос был мягким и располагающим. — Пожалуйста, не нужно таких формальностей. Зови меня просто Юфи. Мы все здесь сейчас… в какой-то мере равны, не так ли? Перед лицом общей угрозы титулы становятся неважны. — Она протянула ей руку для пожатия, ее жест был открытым и дружелюбным, совершенно не соответствовал официальному протоколу. Ширли была этим совершенно удивлена; принцесса на самом деле протягивала руку для пожатия, словно они были равными, словно не было никакой пропасти между ними. Сначала она колебалась, ее глаза метнулись к Нанналли, ища поддержки, но затем, почувствовав теплоту и искренность в глазах Юфемии, Ширли сумела взять ее руку и крепко пожать ее, чувствуя, как между ними, несмотря на все преграды и прошлые конфликты, зарождается что-то новое - хрупкое, но возможное. Затем розоволосая королевская особа повернулась к своей второй сводной сестре, ее взгляд был полон серьезности и глубокого сочувствия. — И Эрина… Нанналли рассказала мне все. О твоем прошлом… о том, что случилось с Нонетт… и о том, как Чарльз обошелся с тобой. Мне… мне так жаль, что тебе пришлось пройти через это. Ни один ребенок не должен испытывать такого. Милли, наблюдая за этим, тут же подошла ближе, ее лицо выражало искреннее сочувствие. — Мне искренне жаль, Эри. Я… я даже не представляла, что тебе пришлось пережить. Это ужасно. — О… она… — Эрина бросила взгляд на Нанналли, ее голос был слегка дрожащим, а глаза расширились от удивления. Она не ожидала, что Юфемия и Милли будут знать все. Нанналли в ответ лишь несколько нервно почесала затылок, чувствуя себя неловко за то, что раскрыла секрет Эрины. Юфи сделала шаг вперед, ее лицо было полно искренней боли. — Мне… жаль, что наша семья так поступила с тобой, что ты страдала из-за нашего отца. Я понимаю, что мои извинения ничего не изменят, но я просто не могу молчать. — Это не твоя вина. — Эрина рассказала ей, ее голос стал тверже, хотя в нем все еще ощущалась легкая дрожь. Она подняла голову, встретив взгляд Юфемии. — Ты не должна извиняться за поступки Чарльза. Ты не несешь ответственности за его злодеяния. Я знаю, какой он, и знаю, что ты другая. — Но тем не менее, Лелуш и Нанналли очень заботятся о тебе, и я… я тоже хочу помочь. — Юфи протянула руку сводной сестре, ее жест был полным надежды и искренности. — Пожалуйста, Эрина, я знаю, что мы не знаем друг друга, но позволь мне быть для тебя сестрой. Позволь мне быть той, кто поддержит тебя, кто будет рядом. Я хочу наверстать упущенное. Эрина выглядела более чем эмоциональной. Ее глаза наполнились слезами, а губы дрогнули. Она знала от Нанналли, что Юфемия - хороший человек, добрый и искренний, и она действительно хотела стать частью ее жизни и семьи. На её лице появилась слезливая улыбка, когда Эрина, наконец, приняла руку, ее пальцы слегка дрожали, но были крепкими. Она ожидала простого рукопожатия, возможно, теплого слова. Но она была еще больше шокирована, когда Юфемия быстро и нежно обняла её. Объятия были теплыми и искренними, полными невысказанного утешения и обещания новой связи. Эрина, сначала застывшая от неожиданности, медленно ответила на объятия, крепко прижимаясь к своей сводной сестре, чувствуя, как часть ее давней боли и одиночества начинает таять в этом простом, но таком значимом жесте. Милли, Лелуш и Нанналли наблюдали за этим с глубоким облегчением и теплотой, их сердца наполнялись радостью за Эрину. Даже Каллен, не могла сдержать легкой, едва заметной улыбки. Ширли же просто прослезилась от умиления. Издалека Моника заметила группу разговаривающую на лестнице, в ее глазах читалось легкое недовольство. — Что там происходит? — пробормотала она себе под нос, скрестив руки на груди. — Почему больше половины школьного совета просто разговаривают, когда мы все здесь заняты организацией мероприятия? Это непростительная халатность. Неужели они забыли о своих обязанностях? Тем временем, на лестнице, Юфи, наконец, смогла немного отстраниться от Эрины, ее глаза сияли от слез, но на лице была искренняя улыбка. — Спасибо всем вам. — сказала Юфи, обращаясь к Каллен, Милли, Эрине и Ширли, ее голос был полон глубокой благодарности. — За помощь в уходе за Лелушем и Нанналли, за то, что вы были рядом с ними, когда я… когда мы не могли. Это значит для меня очень много. — Конечно, без проблем. — Каллен отвела взгляд, смущенно покраснев. Ей было непривычно получать такую похвалу, особенно от члена королевской семьи, которую она еще совсем недавно презирала. Тем временем Лелуш улыбнулся, поскольку он был очень рад видеть, что его друзья и семья так хорошо ладят, что между ними, несмотря на все различия, зарождается нечто искреннее. — Юфи. — Нанналли привлекла ее внимание, ее голос был тихим, но в нем прозвучала нотка тревоги, возвращая их к реальности. — Спасибо за твою поддержку, но ты знаешь, что нам нужно быть осторожными. Твое присутствие здесь… это слишком большой риск. — Да, но у меня есть идея, которая может помочь… — Юфи начала говорить, но не успела закончить. — Эй, ребята! — Моника подошла, ее голос был громким и резким, пытаясь привлечь их внимание, и в нем прозвучала нотка осуждения. Она собиралась отчитать их за безделье, но в тот же момент внезапный, сильный ветерок налетел с неожиданной силой, сорвав широкополую шляпу с головы Юфи. Шляпа, словно бумажный змей, улетела вдаль, обнажив розовые волосы принцессы. Моника замерла, ее глаза расширились от удивления и мгновенного узнавания. — Принцесса Юфемия?! Это восклицание, произнесенное в полной тишине, словно мощный удар грома, привлекло внимание почти всех остальных студентов и преподавателей, собравшихся перед огромной печью для пиццы. Все разговоры мгновенно стихли. — В чем дело? Почему все так притихли? — удивленно спросил Ривалз, стоящий на своем стенде и видя, что все отвернулись от гигантской пиццы и уставились в одном направлении. Он поднял руку, пытаясь привлечь внимание, но его слова утонули в растущем гуле. Вскоре все увидели и узнали принцессу Юфемию Ли Британию. Шепот пронесся по толпе, превращаясь в гул изумления и потрясения. — Юфи?! — удивлённо воскликнули Сузаку и Сесиль, которые до этого наблюдали за Джино. Их глаза расширились, они не ожидали увидеть ее здесь, на фестивале, так открыто. Сузаку, почувствовав внезапную тревогу, напрягся, понимая, какой это риск. — Лом! — Нанналли, Каллен, Эрина, Милли и Ширли сказали одновременно, их голоса слились в один общий возглас отчаяния. — Подождите, принцесса здесь? — спросил Брейкдаун, его голос был полон удивления, когда он, Саундвейв и Нокаут, все еще находившиеся в своих транспортных режимах, тоже увидели ее. Их оптические сенсоры были нацелены на место происшествия. — [Да, это она.] — подтвердил Саундвейв, его синтезированный голос был, как всегда, монотонным, но в нем прозвучала нотка озабоченности. — Что она здесь делает? — Нокаут вслух задумался. Вскоре ее увидели и другие ученики, в том числе члены Студенческого совета, которые до этого момента были заняты своими делами. Даже два других Рыцаря Круга, Джино и Аня, находившиеся в эпицентре внимания, не могли пропустить это событие. — Принцесса Юфемия? — удивленно произнесла Нина, ее очки съехали на нос, когда она уставилась на принцессу, словно увидела призрака. В ее голосе слышалось нескрываемое благоговение, смешанное с шоком. — Ого, это она! — заявил Джино в Найтмере, его голос прозвучал через динамики Ганимеда. — Вот это сюрприз! Что же привело ее сюда? — Что здесь делает принцесса Юфемия? — задумалась Аня, ее взгляд был прикован к принцессе, пока она продолжала записывать видео на свой телефон, не переставая, словно невидимая рука управляла ею. В ее голосе не было ни удивления, ни эмоций, только констатация факта. Юфемия, увидев, как на нее направлены сотни взглядов, мгновенно осознала масштаб проблемы. Она знала, что должна действовать быстро, чтобы отвлечь всеобщее внимание от своих сводных сестёр и брата. — Нанналли, уведи Лелуша! Немедленно! — крикнула она, ее голос был пронзительным и властным, привлекая всеобщее внимание к себе. — Прости, что оставляю тебя одну в такое время! — Сказала Нанналли, ее голос был полон отчаяния и сожаления, но она понимала, что у нее нет выбора. Она быстро взяла коляску Лелуша, и они, вместе с Милли, Ширли, Каллен и Эриной, быстро исчезли в толпе, стараясь слиться с ней и скрыться от любопытных глаз. Они знали, что сейчас Юфемия нужна им как отвлекающий маневр. Даже команда новостей была в восторге, когда они и студенты пытались подбежать к ней, чтобы либо сфотографироваться с ней, либо попросить дать автограф и все другие типичные вещи, которые люди сделали бы, если бы увидели знаменитость. Крики "Принцесса Юфемия!", "Ваше Высочество, можно автограф?" разрывали воздух, а вспышки фотокамер освещали ее лицо, которое, несмотря на стресс, старалось сохранять спокойствие. Толпа превратилась в бурлящую реку, неудержимо стремящуюся к своей неожиданной звезде. — Все, стоп! Пожалуйста, остановитесь! — Джино пытался успокоить ситуацию, его голос звучал через динамики Ганимеда, но он был едва слышен в общем хаосе. — Не бегите! Пожалуйста, не паникуйте! Не толкайтесь! Однако из-за этого отвлечения и нарастающей паники он потерял контроль над управлением Ганимедом, который до этого так ловко жонглировал тестом. Один из манипуляторов дернулся, случайно отправив огромный, сырой диск теста для пиццы в стремительный полёт через кирпичную стену школьного двора, прямо на режим транспортного средства Балкхеда. — Фу! Что это такое?! — воскликнул Балкхед, огромный кусок теста с громким "шлеп" приземлился прямо на его кузов, размазывая сыр, соус и кусочки колбасы по его краске. Он трансформировался, чтобы отряхнуть это месиво, но это только разорвало тесто на еще более мелкие куски и еще больше размазало его по всей поверхности, создав отвратительную, липкую кашу. От неожиданности и ярости он споткнулся и чуть не упал прямо на Уилджека, если бы тот не отъехал в сторону в последнюю секунду, едва избежав "пиццевой" катастрофы. К счастью, поскольку все по-прежнему были сосредоточены на Юфемии, никто не заметил Балкхеда, который теперь выглядел как огромная, недоделанная пицца на ногах. Его оптические сенсоры дернулись. — Эти маленькие… мешочки с мясом! Я им сейчас покажу, как метать тесто! — Он собирался пойти и раздавить неаккуратных людей. Но Смоукскрин и Уилджек, быстро оценив ситуацию, мгновенно трансформировались и начали оттаскивать своего разъяренного партнера. — Мы здесь не для того, чтобы устраивать сцену, помнишь!? — Смоукскрин напомнил ему, крепко удерживая его за руку, пытаясь успокоить. — Наша миссия – наблюдение! Если ты себя раскроешь, мы все будем в большой беде, и Прайм не будет доволен! — Успокойся, Балк! Ты же не хочешь, чтобы весь мир узнал о нас из-за какого-то теста для пиццы! — добавил Уилджек, помогая оттащить огромного автобота. Он и Смоукскрин с трудом утащили Балкхеда за переулок здания напротив школы, и, поскольку все были поглощены принцессой, никто их не заметил. Однако, несмотря на то, что люди не заметили автоботов; Саундвейв, Нокаут, Брейкдаун и Виктор их заметили. Их оптические сенсоры без труда зафиксировали этот комичный инцидент. Хотя они были рады, что боты не вызвали волнений, которые вынудили бы их раскрыть свое прикрытие и вмешаться, это не помешало им хихикать, когда они видели, что случилось с Балкхедом. — [Весьма… неловко,] — произнес Саундвейв, в его голосе прозвучали нотки сдерживаемого веселья. — Не думал, что увижу когда нибудь ходячую пиццу. — пошутил Виктор, посмеиваясь. — Ха! Так им и надо! — хихикнул Нокаут, его корпус слегка вибрировал от смеха. — Видишь, Брейки? Это называется карма! Надеюсь, ему придется потом оттирать все это часами! Какое зрелище! Брейкдаун не смог сдержать легкой усмешки. — Это… это было довольно забавно. Но мы должны быть начеку. Ситуация становится все более нестабильной. Волнение толпы было прервано резкими, властными голосами и звуками выстрелов в воздух, когда отряд агентов принца Шнайзеля, действовавших под прикрытием в толпе, решил нарушить маскировку и, быстро сформировав кольцо, помочь принцессе, окружив её. — Всем стоять на месте! Немедленно прекратите это! — воскликнул один из них, его голос был громким и резким, а глаза сверкали яростью. Он поднял руку, чтобы остановить наступающую толпу. — Вы понимаете, кто это?! Это суб-наместница, третья императорская принцесса Юфемия Ли Британия! Ваше неподобающее поведение является прямым оскорблением королевской особы! В этот же момент группа телохранителей Юфемии, также прибыла на место происшествия, пробившись сквозь толпу. — Спасибо за вашу помощь, но мы возьмем на себя управление здесь. — заявил командир охраны, его тон был холодным и профессиональным. — Всем отойти! Обеспечьте принцессе свободный проход! — Тем не менее, команды новостей, чьи камеры уже были нацелены на Юфемию, и студенты, охваченные экстазом, все равно пытались приблизиться, игнорируя команды. Репортеры кричали вопросы, а студенты тянули руки с блокнотами и телефонами, в результате чего охранники и агенты сгрудились вокруг Юфи еще ближе, создавая живой, но бесполезный щит. — HITV Комментарий! Ваше Высочество, одно слово, пожалуйста? Что привело вас сюда, на фестиваль? — спросил один из репортеров пытаясь протиснуться сквозь охранников. — Принцесса Юфемия! Я вытащу вас отсюда! — воскликнула Нина, ее голос был полон отчаяния и преданности. Она пыталась пробиться сквозь плотное кольцо охранников, ее очки слегка съехали, а на лице был написан почти истерический страх за Юфемию. — Позвольте мне помочь! Вы здесь не в безопасности! — Эй, Юфи! — Сузаку, Сесиль, Моника и Аня тоже пытались протиснуться сквозь напирающую толпу, их лица выражали смесь беспокойства и удивления. Сузаку старался пробиться вперед, но людская стена была слишком плотной. Сесиль держалась за его руку, опасаясь быть раздавленной. Моника, хоть и была Рыцарем Круга, тоже с трудом справлялась с натиском, а Аня записывала все происходящее на свой телефон, комментируя: — Нестандартная ситуация. Массовая иррациональная реакция. Зафиксировано. — Пожалуйста, извините меня! Нет, не надо! — воскликнула Юфи, ее голос был тонким и напряженным. Она пыталась сохранять улыбку, но ее лицо выдавало явную панику. Ей было некомфортно от такого внимания, от такой агрессивной близости толпы. Она чувствовала, как ее окружение сжимается, как ее буквально раздавливают между защитниками и напирающими студентами. Однако был один человек, который не следовал за всеми остальными, а, наоборот, спокойно наблюдал за хаосом с легкой, почти циничной ухмылкой. Это был Дитхард Рид, который вышел из фургона новостей, незаметно записывая происходящее. — Хм, я полагаю, этого и следовало ожидать от такой принцессы, как она. — прокомментировал Дитхард, его взгляд был острым и расчетливым. Саёко, его агент, подошла к нему, ее лицо было невозмутимым, но в глазах читалась настороженность. — Сэр, что нам делать? Продолжать фиксировать? — Да, Саёко, продолжай. — кивнул Дитхард, не отрывая взгляда от бурлящей толпы. — Мне бы хотелось, чтобы ты оставалась под прикрытием здесь, в Поселении. Позже я познакомлю тебя с Маской и десептиконами. — Я понимаю, сэр. — Саёко сказала, хотя она уже была близка к Маске, настолько, что та попросила ее присматривать за Дитхардом, чтобы убедиться, что он не попытается сделать что-нибудь глупое, что могло бы поставить под угрозу их общие планы. В ее мыслях пронеслось: «Его амбиции могут быть опасны. Нужно быть бдительной». Волнение толпы, охранников и репортеров, сжимавших кольцо вокруг Юфемии, было прервано новым, неожиданным звуком – грохотом и скрипом, который становился все ближе. Все студенты ахнули от удивления и ужаса, увидев, что Ганимед шёл прямо к ним, его огромные шаги сотрясали землю. Люди в панике начали отступать, расчищая путь, боясь быть раздавленными. Джино осторожно использовал огромный манипулятор старого Найтмера, чтобы аккуратно подхватить Юфемию, бережно поместив ее в свою металлическую ладонь, словно хрупкую статуэтку. Этот жест был настолько неожиданным и драматичным, что заставил толпу замолчать на мгновение. — Принцесса Юфемия, вы не ранены? — настойчиво спросил Джино, его голос прозвучал из динамиков Ганимеда, полный беспокойства и тревоги. Он осторожно поднял ее выше, чтобы она была, в относительной безопасности. — Я в порядке, спасибо, Джино. — Юфи заверила его, ее голос был немного дрожащим, но на лице появилась благодарная улыбка. Она крепко держалась за палец Ганимеда, чувствуя себя в безопасности в его огромной руке. — Ты пришел как раз вовремя! Я… я уже не знала, что делать! Большое спасибо! — Молодец Джино! Ты спас её! — Сузаку, выбравшийся из толпы, показал ему большой палец вверх, его лицо сияло от облегчения и гордости за друга. Он знал, что Джино был немного эксцентричным, но этот поступок был по-настоящему героическим. Сесиль, стоявшая рядом с Сузаку, тоже улыбнулась, ее глаза были полны восхищения. — Да, это было очень смело, Джино! Моника, которая до этого была возмущена беспорядком, теперь выглядела весьма впечатленной. — Неплохо, Вайнберг. — прокомментировала она, слегка кивнув. Аня, как обычно, сохраняла стойкость, ее взгляд был прикован к происходящему, а телефон продолжал записывать. — Отличная работа. — Прозвучал ее бесстрастный комментарий, но даже в ее тоне чувствовалась легкая доля признания. Тем временем Нанналли и остальные, воспользовавшись отвлечением внимания толпы на Юфемию и Ганимед, незаметно и быстро добрались до троицы десептиконов. Ширли и Эрина, слегка запыхавшиеся, быстро спрятались в салоне Брейкдауна. Каллен, с выражением легкого презрения к людской суматохе, скользнула в Нокаута, где уже находился Виктор, бросив ему короткий, оценивающий взгляд. Нанналли и Милли, крепко держа Лелуша с обеих сторон, затащили его внутрь Саундвейва, прежде чем последовали за ним, скрываясь от внешнего мира. Изнутри транспортных средств, где теперь находилась вся группа, раздались вздохи облегчения. — Это было близко. — прокомментировала Каллен, ее голос был глубок и напряжен, хотя в нем чувствовалась нотка облегчения. — Еще секунда, и нас бы заметили. — Вам надо поработать над маскировкой. — иронично произнёс Виктор, заслужив раздраженный взгляд Каллен. — Это два серьезных звонка за один день. — сказал Брейкдаун, его глубокий голос прозвучал через внутреннюю связь, чтобы люди снаружи их не услышали. — Больше, чем мне хотелось бы. — Ну, по крайней мере, Юфи тоже в безопасности. — Нанналли вздохнула с облегчением, ее взгляд был устремлен на экран монитора внутри Саундвейва, где она видела изображение Ганимеда и Юфемии. — Джино спас ее в последний момент. Она повернулась к Лелушу и Милли, которые все еще пытались осмыслить происходящее. — Лелуш, Милли. — начала Нанналли, пытаясь говорить как можно спокойнее, несмотря на собственное волнение. — Познакомьтесь с Брейкдауном, Саундвейвом и Нокаутом. И ребята, — она обратилась к Десептиконам, — познакомьтесь с моим младшим братом Лелушем и моей лучшей подругой Милли. Она теперь тоже в курсе всего. — Приятно познакомиться. Особенно с дьяволицей Эшфорда. — Нокаут непринужденно поздоровался, его голос был гладким и самодовольным, словно он только что выиграл раунд в казино. Он явно наслаждался этим моментом. Милли, несмотря на всю серьезность ситуации, не могла сдержать улыбки, ее глаза озорно блеснули. — Ты знаешь моё прозвище? — спросила она, смотря на краснеющую Нанналли, которая попыталась спрятать лицо в ладонях, и сказала с притворной обидой. — Ох, Нанналли, ты что, им уже про меня все рассказала? Как ты могла! — [Нанналли рассказала нам о ваших… увлечениях] — ответил Саундвейв, его синтезированный голос был, как всегда, безэмоционален, но в нем слышался сарказм. — Что ж, это гораздо интереснее, чем я ожидала от обычного школьного фестиваля. Мне тоже приятно познакомиться с десептиконами. — ответила Милли, все еще улыбаясь, но ее взгляд стал более серьезным. Она протянула руку, словно пытаясь пожать им что-то невидимое. — И я также хочу поблагодарить вас за спасение в отеле. — Пожалуйста. — сказал Брейкдаун слегка смущенно. Несмотря на то, что Лелуш не мог видеть ни одного из них, он, тем не менее, был рад встретить друзей Нанналли. Он знал, как важно для нее иметь поддержку. — Привет, Нокаут, Брейкдаун, приятно познакомиться. Любой друг Нанналли – мой друг. Это заставило Нанналли улыбнуться, ее сердце наполнилось теплом. Она была рада, что ее брат встретил еще конов, которые будут о нем заботиться. Она чувствовала облегчение, что он не одинок в этом сложном мире. — И я рад, что ты рассказала всё Милли. — продолжил Лелуш, его голос стал чуть озорным. — Вы составляете прекрасную пару, знаете ли. Очень гармонично смотритесь вместе. Эти слова обрушились на Нанналли и Милли, как удар грома. Их лица мгновенно вспыхнули ярким румянцем, становясь краснее спелых помидоров. Они обе застыли, их глаза расширились от шока и смущения. — Что?! О чем ты говоришь…?! Лелуш, ты… ты что такое несешь?! — Милли заикалась, ее голос был тонким и полным негодования, хотя в глубине души она чувствовала странное, щекочущее тепло. — Мы… мы просто друзья! Лучшие друзья! Нанналли, покрасневшая до кончиков ушей, попыталась что-то сказать, но слова застряли у нее в горле. Она лишь могла смотреть на брата, как на предателя, чувствуя, как жар приливает к лицу. Лелуш же лишь ухмыльнулся, наслаждаясь их реакцией. Он видел гораздо больше, чем они думали. — Все в порядке, вам не нужно ничего скрывать. — сказал он, его голос был полон легкого поддразнивания. — Легко видеть, что вы нравитесь друг другу. Ваша связь… она очевидна. И я только рад, что у Нанналли есть ты, Милли. В этот самый момент, словно по заказу, из радио Саундвейва заиграла романтическая музыка, просто чтобы подразнить их еще больше; классический любовный мотив, усиливающий неловкость момента. — Отключи его! Отключи немедленно! — Нанналли сказала об этом разведчик-десептикону, пытаясь стучать по приборной панели, ее лицо было пунцовым. — Саундвейв! Это совершенно неуместно! Прекрати! Милли в это время пыталась скрыть свое красное лицо, пока Лелуш тихонько посмеивался. Ширли, которая случайно услышала то, что сказал Лелуш из режима транспортного средства Брейкдауна, через внутреннюю связь, мгновенно почувствовала, как ее сердце сжалось от небольшого, но острого укола напряжения. В ее груди зародилось странное, неприятное чувство, которое она не могла назвать. Эрина, которая тоже все слышала, только закатила глаза. Виктор, находящийся рядом с Каллен в Нокауте, вместе с ними усмехнулся, наслаждаясь драмой. Тем временем Балкхед, находился в переулке, яростно пытаясь стряхнуть все тесто для пиццы со своей краски. Он трясся, как собака после купания, но липкое месиво лишь еще сильнее размазывалось. — Аргх! Да что это такое?! Почему людям приходится делать эту штуку такой чертовски липкой?! — прорычал он, его голос был полон отвращения и раздражения. — Это же просто… отвратительно! Чтобы ее снять, потребуются часы! Возможно, даже придется использовать специальный растворитель! Эти мешки с мясом заплатят за это! Уилджек и Смоукскрин, стоящие неподалеку, весело переглянулись. Уилджек, казалось, пытался сдержать смешок, а Смоукскрин незаметно сфотографировал его, чтобы потом показать это остальным. — Успокойся, Балк. — проворчал Смоукскрин, его голос был усталым. — Это всего лишь тесто. Ты же не собираешься из-за этого устраивать Армагеддон. — Всего лишь тесто?! Смоуки, ты хоть представляешь, сколько времени и сил уйдёт чтобы снять его?! — возмутился Балкхед. — Это надругательство над моими протоколами маскировки! Внезапно Уилджек, который просканировал школьный двор, перебил их: — Эй, ребята, посмотрите, кто здесь. Кажется, хаос только начинается. Балкхед прекратил свои тщетные попытки отчиститься и вместе со Смоукскрином посмотрел в том направлении, куда указывал Уилджек. Их оптические сенсоры сфокусировались на Ганимеде, державшем в руке миниатюрную, но узнаваемую фигуру. — Что здесь делает эта маленькая розововолосая девчонка? — спросил Смоукскрин, его голос был полон недоумения. — Разве она не должна быть в своем дворце, играя в принцессу? — спросил Балкхед. Со своей точки зрения на руке Ганимеда, высоко над толпой, Юфи могла видеть, как Нанналли, Лелуш и их друзья, словно тени, скрываются в транспортных режимах трио десептиконов. — Слава небесам, с ними все в порядке. — прошептала она, ее плечи расслабились, а из груди вырвался глубокий вздох облегчения. — Принцесса Юфемия! Можете дать нам интервью, пожалуйста?! Нам нужны ваши комментарии по поводу фестиваля! — Один репортер, наконец, пробился чуть ближе, его камера была нацелена прямо на нее, а микрофон протянут вверх. Увидев, что все эти репортеры собрались вместе, их камеры готовы записывать, а студенты жадно ждут зрелища, у Юфемии возникла смелая, но рискованная идея. Это был ее шанс. — Не могли бы вы… организовать трансляцию по всей стране? — спросила она, ее голос, к всеобщему удивлению, был спокоен и решителен. Это застало всех врасплох. Репортеры переглянулись, их глаза расширились от недоумении. — Вы имеете в виду «выйти в прямой эфир»? Прямо сейчас? — один из них заикался, не веря своим ушам. — Вы уверены, Ваше Высочество? Это… это беспрецедентно! — Принцесса Юфемия…? — Джино, державший ее в руке Ганимеда, тоже был не уверен, что она пытается сделать. Он наклонил голову, его брови нахмурились. — Ваше Высочество, вы уверены в этом? Может быть, лучше вернуться в безопасное место, а уже потом делать заявления? — Я совершенно уверена, Джино. — сказала Юфемия с серьёзным, но решительным выражением лица, глядя прямо в камеры. Ее глаза сверкали, в них читалась непоколебимая воля. — У меня есть очень важное объявление, которое касается не только Японии… но и всей Британской империи! И я хочу, чтобы его услышали все.

***

Ковчег

Оставив СС под присмотром Персептора и Рэтчета, Прайм и Элита-1, окутанные аурой зловещей решимости, вошли на мостик своего корабля. Офицер связи, Бластер, следовал за ними, сохраняя отстраненное, но настороженное выражение на своих оптических сенсорах. На мостике было тихо, за исключением гула систем и мерцания консолей, создающих атмосферу напряженного ожидания. Они подошли к главной панели управления, где голографическая проекция Земли медленно вращалась, отмечая ключевые стратегические точки. — Доклад, Гримлок. — произнес Прайм, его голос был теперь глубже, в нем появились новые, мрачные обертоны, а фиолетовые оптические сенсоры сверкали, когда он обращался к своему заместителю. Гримлок, его массивный металлический подбородок был напряжен, а в его оптике горел гнев, докладывал, не скрывая своего недовольства словами, которые доносились из имперских каналов связи. — В Зону 11 прибыло подкрепление. — прорычал Гримлок, его голос был низким и угрожающим. — Теперь там находятся все рыцаря Круга, вместе с огромной армией. — Чарльз и его имперская свита могут пытаться выставить хорошую мину при плохой игре. — заявил Прайм со злой ухмылкой. — Он хочет, чтобы мы думали, что он серьезно относится к этой ситуации, что он контролирует все. Но он не может понять то, что мы уже узнали о Гиасе и его истинной силе. И он не будет готов к тому, что его ждет. Его Империя скоро падет, и я позабочусь о том, чтобы каждый ее уголок был сожжен дотла. — Скоро мир узнает, кто его истинные хозяева, Гримлок. — сказала Элита-1, ее голос был холоден, но в нем слышалась торжествующая нотка. Она окинула взглядом голографическую Землю. — Человечество слишком долго считало себя венцом творения. Мы покажем им их истинное место, подчинив их волю или уничтожив их сопротивление. Их эпоха доминирования подходит к концу. Бластер, безмолвно выполняя свою роль, показал Прайму, Элите и Гримлоку столицу Британии, Пендрагон, проецируя детализированное изображение на главный экран. Город предстал как неприступная крепость, возвышающаяся над ландшафтом, ее башни устремлялись в небеса, а защитные щиты пульсировали энергией. — Хм, я должен признать. — Гримлок заметил. — Для ссорящейся Империи, раздираемой внутренними интригами, их столица довольно безопасна. Защита выглядит впечатляюще даже для наших стандартов. — Конечно, это так. — ответила Элита-1. — Пендрагон - это не просто город. Это самое безопасное место в мире. Даже если там нет Рыцарей Круга, его защита герметична. Не говоря уже обо всех подкреплениях, которые Британия может вызвать из своих многочисленных зон, если на нее нападут. Они могут перебросить сюда целые армии в считанные часы. — Чарльз явно построил мощную крепость. — Прайм признал, его фиолетовые оптические сенсоры внимательно изучали голографическую карту Пендрагона, анализируя его слабые и сильные стороны. — Даже с нашей превосходящей огневой мощью, Британия слишком хорошо рассредоточена. Их силы слишком многочисленны, чтобы просто раздавить их в лоб. Простая атака только спровоцирует полномасштабное возмездие, которым наши враги смогут воспользоваться, а мы не хотим тратить наши ресурсы на бесконечную войну на истощение. Нам нужно что-то, что поможет отвлечь их, посеять хаос и панику, прежде чем мы нанесем решающий удар… тактическое преимущество, если хотите. Нечто, что сломит их волю к сопротивлению. — Лорд Прайм, Леди Элита-1, — внезапно раздался голос Смоукскрина из динамиков, — возможно, вы захотите посмотреть новости. Прямо сейчас. Я уверен, что это будет очень… интересно увидеть.

***

Внезапно Гилфорд, следивший за потоком информации на одном из вспомогательных экранов, поднял голову, его лицо было полно недоумения и легкого шока. — Ваше Высочество, принц Шнайзель, принцесса Корнелия! — его голос был полон срочности. — Это принцесса Юфемия! Ее транслируют в прямом эфире, на всех каналах! Это… это общенациональная трансляция! Все внимание в комнате мгновенно обратилось к главному экрану, где появилось изображение Юфемии, стоящей на руке Ганимеда, на фоне бушующей толпы студентов. Она выглядела слегка растрепанной, но ее лицо выражало решимость. — Что она делает? — спросила Корнелия, ее голос был полон раздражения и усталости, смешанной с недоверием. Она скрестила руки на груди, ее брови были нахмурены. — В такое время! Мы же говорили ей держаться подальше от публичных выступлений! Шнайзель, чье лицо обычно оставалось невозмутимым, на мгновение дрогнул. Он уловил едва заметное ощущение беды, предчувствие чего-то непредсказуемого. — Давай посмотрим, Нелли. — сказал он, его голос был необычно тихим, а взгляд прикован к экрану. — Это может быть… интересным.

***

Немезида

— … Мы ведём специальную прямую трансляцию. — голос диктора новостей разнесся по главному экрану на мостике "Немезиды", где царила напряженная тишина. На экране, помимо самой Юфемии, были видны мельтешащие огни академии Эшфорд и силуэт Ганимеда, величественно возвышающегося над толпой. Наблюдающие за трансляцией Мегатрон, Старскрим, Шоквейв, Эйрахнида, Слипстрим, а также Триптикон, были погружены в ожидание. Рядом с ними стояли Ракшата, Тодо, Катасе, и Кагуя, их лица выражали смесь любопытства и легкого недоумения. На экране Юфемия, сделав глубокий вдох, начала свою речь, ее голос, усиленный тысячами динамиков и транслируемый в каждую британскую колонию, был ясен и отчетлив: — Я Юфемия Ли Британия, суб-наместница Зоны 11 Священной Британской Империи. Есть кое-что очень важное, что я хочу сказать вам всем сегодня! И я прошу вас выслушать меня до конца, потому что это касается каждого из вас. — Как вы думаете, что это? — спросила Эйрахнида, ее голос был полон скепсиса и легкой скуки. Она слегка наклонила голову, ее оптические сенсоры сверкали, оценивая принцессу. — Думаю, мы собираемся это выяснить. — Слипстрим ответила, ее тон был более задумчивым. Она перевела взгляд на Мегатрона, который был особенно внимателен, его оптические сенсоры были прикованы к экрану, а массивный подбородок слегка напряжен. — Что бы это ни было, это явно не обычное обращение. Возможно, что-то, что может изменить ход событий. Ракшата, прищурившись, наблюдала за Юфемией. — Это не похоже на стандартный протокол Британской Империи. Ее жесты, ее выражение лица… она действительно верит в то, что собирается сказать. Что бы это ни было, это будет от всего сердца. Кагуя, сидевшая рядом с Тодо, сжала кулаки. — Она… действительно пытается что-то изменить? Или это просто очередной обман? Я видела много таких речей. Тодо и Катасе лишь покачали головой, их взгляд был сосредоточен. — Мы узнаем, Кагуя. Скоро узнаем.

***

Эшфордская академия

Внезапно Юфемия, ее голос прозвучал громче и решительнее, чем когда-либо, произнесла слова, которые потрясли мир: — Я, Юфемия Ли Британия, суб-наместница Зоны 11 Священной Британской Империи, от имени всей Британской Империи и по собственной воле, объявляю немедленное прекращение огня между британскими военными и повстанческими силами Серых рыцарей и десептиконов! По аудитории пронеслись несколько вздохов, а в британских колониях и на "Немезиде" повисла мертвая тишина. — Что…?! — Нанналли ахнула внутри Саундвейва, ее глаза широко раскрылись от шока. Она не могла поверить своим ушам. — [Перемирие?!] — Голос Саундвейва прозвучал через внутреннюю связь, демонстрируя удивление. Милли, Каллен, Брейкдаун, Нокаут, Эрина, Ширли и Лелуш - все застыли в полном шоке, обрабатывая услышанное. Юфемия, не давая никому опомниться, продолжила, ее голос звенел от убежденности: — Вся планета, а не только Британия, сталкивается с серьезной, экзистенциальной угрозой, которая может привести к потенциальному разрушению всего мира! Угрозой, которую мы не можем игнорировать! Мы не можем больше позволить себе воевать между собой, когда над нами нависает гораздо более страшный враг! И чтобы продемонстрировать свою искреннюю поддержку делу свободы и справедливости, за которое борются Мегатрон и Маска, я настоящим объявляю о создании Специальной Административной Зоны Японии в районе горы Фудзи! Это будет территория, где все японцы смогут жить свободно, без дискриминации и притеснений! Если люди не были удивлены раньше, то сейчас они были просто ошеломлены. Волна шока прокатилась по всем присутствующим, как среди британцев, так и среди японцев. — Подожди… Специальная зона…? — потрясенно спросила Каллен, ее обычно собранное выражение лица исказилось от неверия. — Это… это же немыслимо! — Она серьезно…?! — Милли тоже задала вопрос, ее голос был полон замешательства, но в нем промелькнула искра надежды. Сузаку, посмотрел с искренним удивлением, с чувством надежды, которое вспыхнуло в его глазах. Он обменялся взглядом с Сесиль, которая тоже выглядела ошеломленной. — Они признают… Японию…? Настоящую Японию? Это… это возможно? — прошептал он, его голос был полон хрупкой надежды, которая боролась с годами отчаяния. — Чёрт! — Дитхард, сидевший в своем фургоне новостей, с силой ударил кулаком по столу, его лицо было искажено от ярости и разочарования. Он, как и многие другие, не ожидал такого поворота событий. — Разве эта глупая девчонка не знает, что Британия и Автоботы ни за что не позволят этому случиться! Юфемия, ее голос звенел от убежденности, продолжила свою речь, которая теперь транслировалась по всему миру, потрясая основы Британской Империи: — В пределах этой Специальной Административной Зоны Японии, Одиннадцатым будет разрешено свободно называть себя японцами, без страха преследования! Более того, в этой зоне больше не будет ограничений для Одиннадцатых и особых прав для британцев! Это будет место, где британцы и японцы будут жить бок о бок на равных, в полном уважении друг к другу! Это будет маяк надежды, пример того, что мирное сосуществование возможно, даже после всех этих лет конфликта! Ее заявление вызвало у аудитории неоднозначную реакцию. На площади перед академией несколько японцев, стоявших в толпе, а также другие студенты, смотрели на нее с изумлением, в их глазах зажглась искра невероятной, почти невозможной надежды. Кто-то ахнул, кто-то начал плакать, другие просто стояли, не веря своим ушам. Нина, стоявшая неподалеку, выглядела испуганной и даже чувствовала отвращение от такой мысли. «Свободная Япония? Свободные Одиннадцатые?!» мелькнуло в ее сознании. «Это же безумие! Они же варвары! Они разрушат все!» В стоических глазах Ани читалось лишь удивление, ее мозг пытался обработать эту нелогичную и беспрецедентную политическую стратегию. Даже Джино и Моника, верные Рыцари Круга, были ошеломлены этим. — Она действительно серьезно относится к этому, не так ли…? — сказал Нокаут, его голос был полон одновременно удивления и некоторого восхищения. — Эта маленькая принцесса готова перевернуть весь мир. Это либо невероятно смело, либо невероятно глупо. Нанналли заикалась, ее тело тряслось, а глаза светились беспокойством, которое граничило с паникой. — Юфи… нет…! — прошептала она, ее голос был тонким и полным отчаяния, что заставило Милли, Саундвейва и Лелуша посмотреть на неё с глубоким беспокойством. — Она не может этого делать! Наш отец… Прайм… они не позволят этому случиться… Они уничтожат ее! Это… это самоубийство! Тем временем Юфемия, подняв руки в призывном жесте, продолжила, обращаясь напрямую к своим потенциальным союзникам: — Вы меня слышите?! Маска?! Мегатрон?! Вы, кто первыми рассказали мне об угрозе, с которой мы все сталкиваемся, об истинной опасности, нависшей над миром! Теперь я знаю, кто настоящий враг! Это не вы, не японцы, а те, кто стремится к бесконечной войне и порабощению! Пожалуйста, присоединяйтесь ко мне не только в защите этого мира от этой внешней угрозы, но и в обеспечении мирного будущего, где каждый может быть свободным! Не под британским порабощением, а в месте, где свобода — это право всех живых существ! Мы можем построить новый мир вместе!

***

— ЧТО ОНА ДЕЛАЕТ!? — Корнелия практически воскликнула, когда она и все остальные смотрели трансляцию с неподдельным шоком и ужасом. Ее лицо было пунцовым от гнева и неверия. Она схватилась за голову, пытаясь осознать масштаб происходящего. — Она сошла с ума?! — Ну... это конечно... неожиданно. — сказал Клэй, пораженный словами Юфемии. Его челюсть отвисла, и он выглядел так, будто ему только что сообщили о конце света. — Абсолютно… беспрецедентно. — Юфи…! — Нонетт выглядела серьезно обеспокоенной за девушку. В ее глазах читался страх за ее будущее. То же самое можно было сказать и о Каноне, Гилфорде с Дарлтоном, их лица были бледны. — Она... последствия этого шага… они будут ужасны. — мог только сказать Шнайзель, его обычно безмятежное лицо было омрачено глубокой тревогой. Он сжал кулаки, пытаясь сдержать свою ярость и беспокойство. Он понимал, что отец этого так не оставит. Император не потерпит такого открытого неповиновения и раскола империи. Но в то же время, в глубине души, он поклялся, что защитит свою младшую сестру, чего бы это ни стоило. Он должен найти способ. — О боже… похоже, кто-то переступил черту. — Лучано Брэдли садистски ухмыльнулся, его глаза сверкали от предвкушения предстоящего хаоса. Он любил беспорядок, и этот шаг принцессы обещал вызвать его в избытке. В то время как Доротея пристально смотрела на образ Юфемии, ее лицо было нечитаемым, но в ее глазах читался глубокий, аналитический интерес. Бисмарк оставался стоическим, но даже в его обычно невозмутимом лице читалось легкое удивление, а его взгляд на принцессу стал более острым, оценивающим. Ультра Магнус казался наиболее заметно обеспокоенным. — Юфемия… ты… последствия, которые могут последовать… это будет не мир, а кровавая бойня.

***

— ДА ЗДРАВСТВУЕТ ПРИНЦЕССА ЮФЕМИЯ! — Почти все студенты Эшфорда, включая всех японских граждан, приветствовали заявление Юфемии, их голоса слились в оглушительный рев, полный надежды и ликования. Они размахивали руками, кричали, некоторые плакали от счастья, другие обнимались. Это было невероятное зрелище единства и восторга. Однако несколько скептически настроенных студентов, стояли в стороне, их лица выражали замешательство и даже негодование. Джино выглядел немного растерянным смотря на принцессу через экран Найтмера. — Эй, это хорошо или плохо? — Он спросил Монику и Аню через связь. —Я имею в виду, для нас? Для Империи? Для всего мира? Мне кажется, что это слишком большая… перемена. Аня ответила машинально. — Это зависит от того, что ты считаешь хорошим или плохим, Джино. С точки зрения стабильности существующего режима - это крайне дестабилизирующий фактор. С точки зрения прекращения войны - возможно, позитивно. Но влияние на баланс сил - непредсказуемо. — Одно можно сказать наверняка. — обеспокоенно сказала Моника, ее голос был полон тревоги. — Не все будут этому рады. И даже те, кто рады сейчас, могут быстро изменить свое мнение, если столкнутся с последствиями. Последствия будут огромными, Джино. И весьма кровавыми. Наше правительство не оставит это без ответа, и я боюсь, что Автоботы и Десептиконы тоже не будут сидеть сложа руки. Сузаку, стоявший рядом с Сесиль, крепко обнял ее, его лицо сияло от искренней, неподдельной радости, которую он не испытывал уже очень давно. — Мы это сделали, Сесиль! Мы это сделали! — прошептал он, его голос дрожал от эмоций. — Мир… мир изменится! Она… она дала нам надежду! Сесиль не могла сдержать улыбки, обнимая его в ответ. В ее глазах блестели слезы. — Я знаю Сузаку.

***

— Ну, это хорошо, правда? — Ширли попыталась сказать это, пока она и ее друзья продолжали прятаться вместе с трио десептиконов. — Я имею в виду, что если у нас будет перемирие с Британией, мы сможем сосредоточиться на том, чтобы остановить автоботов. Это же… это же победа, верно? — Ширли, подумай об этом секунду. — Брейкдаун сказал ей. — Этот мешок с грязью, Чарльз Зи Британия, выгнал Лелуша и Нанналли, своих собственных детей, только потому, что их мама умерла. Он отказался от них, потому что они стали для него "слабостью". Как ты думаешь, что он сделает с Юфемией, которая напрямую бросает вызов его политике и авторитету перед всем миром? Он не будет просто недоволен. Он будет в ярости. — Да… он этому не обрадуется. — сказал Нокаут. — А ведь есть еще и Прайм. Его планы порабощения этой планеты не включают в себя "мирные инициативы". Он захочет пресечь это в зародыше. — Ооооо. — Ширли, медленно обрабатывая информацию, широко раскрыла глаза, ее лицо побледнело. Она поняла, что они пытались сказать. Она посмотрела на Эрину, которая выглядела так же обеспокоенно, как и она. Ее наивный оптимизм мгновенно улетучился, сменившись холодной тревогой. Виктор, вместе с Каллен, тоже был взволнован. «Юфемия, Чарльз никогда этого не простит». думал Виктор с тревогой на лице. Однако никто не был напуган больше, чем Нанналли. Ее тело тряслось сильнее, чем когда-либо, а слезы текли по щекам. — Юфи! — прошептала она, ее голос был полон боли. — Наш отец… Прайм… что они… пожалуйста… нет… Я не хочу тебя терять! Только не снова! Я не могу этого вынести! Она почувствовала мягкое прикосновение к своей руке и посмотрела на Лелуша, который пытался её утешить, несмотря на то, что он тоже нервничал за безопасность их сестры. Его лицо было бледным, но он изо всех сил старался казаться сильным. Нанналли инстинктивно взглянула на Милли, которая обняла её чтобы успокоить, хотя сама тоже боялась последствий. Даже хладнокровный Саундвейв, казалось, транслировал легкие ноты тревоги. Они все понимали, насколько опасную грань только что пересекла Юфемия.

***

Немезида

На мостике "Немезиды" тоже царила буря эмоций. — Она сошла с ума?! — воскликнул Катасе, его голос был полон негодования и неверия. — Это самоубийство! Она подставляет себя под удар и уничтожает все, что было достигнуто! — О чем думает эта девушка?! — Шоквейв тоже воскликнул, его единственный глаз широко раскрылся. Его логические процессоры не могли обработать такой иррациональный поступок со стороны члена королевской семьи. — Это совершенно нелогично! Она ставит под угрозу всю структуру власти Империи! — Она думает о том, чтобы помочь нам! — заявила Эйрахнида. Ее манипуляторы скрестились. — Я имею в виду, что это действительно может нам помочь, может быть, даже дать нам некоторую поддержку и облегчить нашу работу! — Она также может стать мишенью для Чарльза и Прайма, а также для всех, кто ее не поддержит! — заявил Старскрим, его голос был полон беспокоиства. — Мы могли бы даже подумать о гражданской войне в Британии, которая может возникнуть в результате этого, чего мы и пытаемся избежать! Если Британия развалится на части, это вызовет еще больший хаос, и мы потеряем стратегическое преимущество. — Учитывая какая у неё семья, это вполне возможно. — сказала Слипстрим серьёзно. — Конечно, они будут драться друг с другом. Это в их крови, органической и метафорической. Это просто очередной семейный скандал, только в планетарном масштабе. — В любом случае, ситуация стала намного более рискованной. — Ракшата сказала это совершенно спокойно, в то время как Триптикон выглядел более чем обеспокоенным, пытаясь просчитать все положительные и отрицательные последствия этого сценария. Тодо и Кагуя с беспокойством переглянулись. В их глазах читалась смесь надежды на мир и страха за его хрупкость. Но никто из них не казался более обеспокоенным, чем Мегатрон, который с беспокойством смотрел на Юфемию, зная, какие неприятности могут из-за этого возникнуть. Его массивный манипулятор сжался в кулак. Его оптические сенсоры сверкали, анализируя каждое слово, каждый жест принцессы. Он чувствовал, что это заявление, каким бы благородным оно ни казалось, было лишь искрой, способной разжечь пожар, который поглотит весь мир. Это была наивная попытка мира, которая, скорее всего, приведет к еще большему конфликту.

***

Ковчег

Тем временем на мостике корабля автоботов, реакция была не менее бурной, но совершенно иной по своей природе. — Ну, она такая же наивная, как и всегда. — спокойно сказала Элита-1, ее голос был пропитан холодным презрением, когда она смотрела на изображение Юфемии. — Всегда верила в невозможные идеалы, в доброту, в мирное сосуществование. Но в этот раз она зашла слишком далеко. Она не просто выразила мнение; она фактически бросила вызов непосредственно Императору. Это не просто глупость, это акт государственной измены, за который ее голова будет лежать на плахе. Внезапно Гримлок в гневе ударил рукой по консоли, издав металлический скрежет. Его оптика покраснела от ярости. — Это несчастное… бесполезное… невыносимое… органическое насекомое! — Он даже не мог найти достаточно оскорбительных слов в своем вокабуляре. — Клянусь Юникроном… эта девчонка пострадает за такую ​​наглость! Она смеет говорить о мире, когда мы готовимся к тотальной войне! Она пытается стабилизировать ситуацию, когда мы стремимся к полному хаосу! Это прямое препятствие нашим планам! Однако и Гримлок, и Элита-1, а также Бластер оглянулись на Прайма, услышав смешок лидера автоботов, который перерос в полномасштабный, глубокий, зловещий смех. Это было что-то холодное и хищное, с металлическим отзвуком, словно сама смерть ликовала. Его фиолетовые оптические сенсоры ярко вспыхивали. — Ха, ха, ха, ха. Ха! Ха! Ха! Ха! Ха! Ха! — Прайм выпрямился, его массивная фигура казалась еще более внушительной и угрожающей, чем раньше. — Специальная административная зона Японии, хм? — Прайм задумался, на его лице появилась злая, почти безумная ухмылка. — Гримлок, Элита, вы не понимаете. Она не помешала нашим планам. Она… помогла нам. Это как раз то тактическое преимущество, которое мне нужно. Она думает, что строит мост к миру, но на самом деле она вырыла ловушку для всех сторон. И я собираюсь ею воспользоваться.