Часть 5. Незнакомый запах сквозь сон

Осоро Шидесу сквозь сон почувствовала незнакомый запах — сладкие ноты духов, смешанные с лёгким цветочным ароматом. Её мозг, ещё не до конца проснувшийся, тут же подал тревожный сигнал: это не её дом. Дома всегда пахло алкоголем — проклятым спутником её отца — и птицей, ведь её корелла Пи-тян, единственное живое существо, которое её не предавало, и никогда покидал её комнату. Она резко открыла глаза. Потолок был незнакомым, белым и чистым, без трещин и пятен. Осоро медленно поднялась на локтях, ощущая, как мышцы ноют от перенапряжения. Взгляд скользнул по комнате: розовые оттенки, аккуратные полки с книгами, мягкий свет из-за штор. Чья-то спальня. «Где я?» Взгляд скользнул по комнате: розовое одеяло, аккуратные полки с книгами, плюшевые игрушки на тумбочке. Гостевая постель, на которой она лежала, стояла на полу. А над ней — ещё одна кровать, где спала незнакомая девушка. Светлые волосы растрепались по подушке, лицо мирное, безмятежное. Осоро сжала кулаки. «Тосва… Бой… Мы проиграли.» Она попыталась встать, но ноги подкосились. — Осторожнее, — раздался тихий голос. Девушка на кровати открыла глаза — карие, тёплые, но с лёгкой усталостью. Голос был тихим, но чётким. Незнакомка села, поправляя свои растрёпанные волосы. — Майки принёс тебя сюда после драки, — продолжила она, словно читая её мысли. — Ты была без сознания. Осоро нахмурилась. Она резко вскочила на ноги — и тут же сжала зубы от боли. Воспоминания нахлынули: битва, Тосва, поражение, темнота… Девушка вздохнула, спустилась с кровати. На ней были пижамные шорты и майка с кроликом. — Меня зовут Эма. Эма Сано. Я младшая сестра Майки. Осоро не ответила. Она оглядывала комнату, ища свой рваный плащ. Его нет. Она вспомнила, что с её плеч слетел во время драки с Тосвой. Что стало с её бандой из правонарушителей? — Твои друзья в порядке, — добавила Эма, словно угадав её мысли. — Майки сказал, что они разошлись по домам. — А он что, следил за нами? — Осоро резко повернулась к ней. Эма пожала плечами. — Он просто убедился, что никто не умер. В её голосе не было ни насмешки, ни злости. Только усталая правда. Осоро с облегчением вдохнула. Она хочет с ними встретиться, чтобы убедиться собственными глазами, что с ними действительно всё в порядке. Она заботилась о них, но не показывала им это. Потом посмотрела на Сано: — Мне не нужна ваша помощь. — Ладно, — наконец сказала Эма, — Завтрак будет скоро готов. Если хочешь, можешь принять душ. Дверь закрылась за Эмой с тихим щелчком, оставив Осоро одну в этой чужой, слишком чистой комнате. Она стояла, сжав кулаки до побеления костяшек, но ноги внезапно подкосились. Колени ударились о пол, боль пронзила тело, но это было ничто по сравнению с тем, что творилось у неё внутри. «Я проиграла». Слова жгли изнутри, как раскалённое железо. Она проиграла. Проиграла Тосве. Проиграла Майки. А значит, теперь она и её люди — будет всего лишь ещё один отряд под его командованием. Независимость, за которую она боролась, которую хотела защитить любой ценой, растворилась в дыму вчерашнего поражения. Всё, ради чего она боролась — право не склонять голову — теперь превратилось в пепел. По правилам улиц, побеждённый либо умирает, либо подчиняется. И раз она жива… Значит, теперь она и её люди — будут всего лишь отряд под командованием Майки. Под чужой властью. Осоро опустила голову ниже, волосы упали на лицо, скрывая гримасу ярости и отчаяния. «Мы больше не свободны». Мышцы горели, тело ныло от ран, но она заставила себя подняться. Шаг. Ещё шаг. Дверь. Коридор был тихим, светлым, чужим. Где-то в доме звучали голоса — спокойные, почти беззаботные. Как будто ничего не произошло. Как будто её мир не рухнул вчера в кровавой схватке на пустыре. Осоро медленно двинулась на звук, опираясь на стену. Каждый шаг отзывался болью, но она стиснула зубы. Она зашла к кухне, где исходили голоса брата и сестры Сано. За столом сидела Эма, разливающая чай. Рядом — Майки, его спокойное лицо казалось таким неуязвимым. В микроволновной печи крутится еда на тарелке. Они оба подняли на неё глаза. Молчание. Потом Майки слегка кивнул. — Садись. Это не было предложением. Осоро почувствовала, как внутри всё сжимается. Но она подчинилась. Потому что теперь это — её закон.