"Гранде, взлёт и Рагако". 7 глава

Жалею ли я, что замест спокойной жизни в слишком красивом Тросте, со своими разработками и, возможно, одобрением моих набросков с лекарствами у профессоров из Сины, выбрала ебаную адскую армию, где вместо нормальной формы на сисях и бёдрах портупеи, спарринг, в котором ты каждый раз жуешь землю и лежишь жопой к верху, в столовой подают пресную кашу с комочками, все кадеты лыбятся и с уставшими улыбками находят время поболтать, когда у тебя самой на душе лютый pain и ты немного подзаебалась? Определённо да, но вышеперечисленный пиздец стоил того, чтобы я сейчас наблюдала за тем, как молодняк щеголяет на своих первых личных УПМ, лезвиями канцелярских ножей срезая подушку под названием "плоть" с деревянных макетов титанов. Стою рядом с Жаном и Марко, наблюдаю за тем, как Микаса элегантно разрубает очередного титана, а после вместе с Кирштайном ловим дичайший краш и эйфорию от того, как Аккерман летает по воздуху. Прошло несколько месяцев, возможно полгода, чуть больше, как Шадис начал тренировать нас по-солдатскому. Так, как заслуживает пушечное мясо! И это он так нам на четвёртый день после официального экзамена сказал! С нашего разговора, что благополучно остался в стенах его кабинета, прошло три месяца, когда мой отец решил навестить меня вместе с дедулей. Без маман, тёти Карлы или дедушки Армина, только они вдвоём. А позже, как я узнала, даже мой супер крутой дед был разведчиком, вот только фортуна тогда была на его стороне, раз с ногой остался. Но с поплохевшим здоровьем и смертью своих товарищей. Грустно. Даже сейчас, когда подходит наша с Жаном и Марко очередь готовиться к взлёту, я прокручиваю ту встречу в голове и информацию, которую смогла не только подслушать, но и у отца с дедулей узнать. Как сейчас представлю. Раннее утро, а я уже на пробежке вместе с Микасой. Все же удалось мне выловить её тогда в душе, не спалось мне из-за письма Феликса. Сказочно и бодро писал мне о том, что померла моя Бусинка и её собратья, о том, что Бусинку со всеми почестями похоронили, и также о том, как быстро прогремела новость в стенах о новом лекарстве, благодаря которому можно ложиться под нож и боли чувствовать не будешь. И все же, общими усилиями, даже на расстоянии, мы добились того, что создали пробник пропофола. Бедная Криста - соседка по комнате, с которой у меня в тот день был спарринг, слёзно умоляла выпустить её из моих объятий, которыми я буквально сдавливала её грудную клетку, в особенности ребра. Получила я тогда под зад от Имир, так сказать, от верного телохранителя блондиночки. Черт дёрнул за язык назвать их парочкой, но тогда мне было слишком все равно на их ответную реакцию. Первый шаг в будущее сделан, ведь появился первый наркоз! Да простят меня учёные, что я их идею нагло взяла и назвала своим именем, точнее нашим с Феликсом. Мои учителя гордились бы мной. Так вот, Микаса и пробежка. Бегали мы значит с ней молча, нарезали круги вокруг корпуса, даже подраться успели, а я песка наелась. Вкусно позавтракала. В итоге нас от утренней рутины отвлек один из солдат, что жестом указал на кабинет Шадиса. Я тогда жёстко плечами трясанула, снова к начальству, которое я старалась уважать из-за всех сил. Не получилось, но рамки не сломались. Нашли компромисс на почве отца. И все же повезло бате с такими друзьями, ух. Шла я к нелюбимой двери очень медленно, не то, чтобы я боялась, но доля страха проскакивала. Ладони дрожали от чего-то. Тоже привычка. В прошлой жизни, когда отчитывалась перед своим начальством, также переживала, хотя повода иногда и не было для страха. Так и не получилось выяснить, из-за чего у меня такая реакция, но выставила одно единственное предположение : я жуткий параноик и идеалист. А идеалист, потому что всегда все старательно делала идеально. Операции, швы, разрезы, надрезы, вырезы. Даже ладони отмывала по несколько раз, пока не удостоверюсь в их чистоте. Брезгливостью так и пахну. Даже не помню, со стуком или без зашла в кабинет, но дивный разговор троих людей прервала. Отец улыбкой одарил, а после на стул посадил, и как начал свой допрос о том, хорошо ли мне тут, кормят ли тут. Напрашивается вопрос, зачем у меня спрашивать, если ты через тоже самое проходил? Но со вздохом и ровной осанкой отвечала чётко, внятно, будто отвечаю самому Эрвину Смиту. Ах точно, Эрвин Смит, к нему мы ещё вернёмся. В итоге мою дисциплину похвалили, и Шадиса одобрили, как инструктора и командира. С дедулей мы теснее переговорили, тогда он мне и рассказал, что тоже разведчиком был. Вся родословная Гранде состоит из одних военных. Понятно, в кого я пошла. Но этот факт никак не расстроил или ещё что-то подобное. Наоборот, гордость в груди залепетала, и радостно от того, что они внесли большой вклад в свою мечту. Нет, не человечество, они тоже военными медиками были. Вот только роли большой не играли, ведь и о титанах мало известно было. На мои вопросы о том, почему медиков тогда мало ценили мне ответили, что теперь с новыми знаниями и помощью того самого Эрвина Смита, надежда на то, что меньше разведчиков будет подыхать за стенами возросло. Ведь и с новыми майорами и капитанами в дело пошли и исследования, и дисциплина военная, и физическая подготовка. От последнего даже сидя на стуле ноги задрожали. Я уверена, там нужно бегать тридцать кругов, и разведчики там одни шкафчики в ширину, да столбы в высоту. Хотя капитан Леви исключение, он низенькая тумбочка. От мыслей отвлек толчок Жана, что голенью пинка дал. На протяжении полугода он так меня из транса мыслей выводит, иногда и Марко подсобить может, но словесно. Так и живём. — Огурчик, очередь не задерживай. Шевели ножками своими. — и да, после моего приветствия в первый день кадетки, он продолжает звать меня зелёным овощем. Ну хоть так, а не Капа. И под хихиканье Марко я все же двинулась вперёд, наровясь стопой попасть уже по заднице Кирштайна. Не получилось, но в полете обязательно попаду. — Вам дано полчаса, за это время вы должны уничтожить как можно больше целей. В счёт идут те, которых вы убили лично. Кроме этого будет засчитываться ваше управление приводом, а также сам разрез в области шеи. Как только у кого-то из вас, бесхребетники, что-то случится или вы полезете на рожон, пеняйте на себя, в крайнем случае орите так, чтобы мои уши услышали ваши жалкие писки. — угрюмо проговорил Шадис, а после махнул ладонью в сторону лесочка, где мы летаем и падаем. Я случайно икнула, переела на завтраке походу, но Шадис принял это за согласие, а после кивнул в сторону деревьев. — Начинайте, время пошло. Первым взмыл Кирштайн, кто бы сомневался. Весь такой в эйфории от представления Микасы, щеголяет своей задницей и довольной улыбкой. Поглядывает через плечо на нас, а мы уже с Марко сзади летим. И все же привод этот тяжеловат немного. В первый месяц, как только мы меряли эту штуку, я думала, что свалюсь на землю, не успев закрепить балоны с газом. Молчу про количество лезвий, которые могут ломаться и прийти в негодность от пары тройки разрезов у титанов. И правда канцелярские ножи держу. Вопрос в том, почему нельзя было придумать альтернативу, или как-то изменить клинки. Возможно улучшить их толщину, а лезвие уменьшить, как у скальпеля. Так и менять часто не пришлось бы. Скорее всего боятся дополнительного веса, но тогда можно было изменить и сам привод. Вот только я не инженер или конструктор, чтоб выдумать что-то. Надеюсь, со временем появится тот, кто влепит всем такую оплевуху этим приводом, что дойдёт это до профессоров из Сины. И те додумаются поменять или изобрести новое УПМ. Сейчас же я довольно хорошо управляю этими рычажками. С газом проблем нет - расчетливо трачу как свою зарплату на ноготки. Ладно, я не такая уж и транжира, больше экономка. Провожаю взглядом спину Жана, что скрылась где-то впереди, сама решаю свернуть направо, надеясь найти побольше целых макетов. Пока что мой предел - десятиметровый. Рассекаю как на своей любимой ласточке стволы деревьев, сальто или ещё какие-то трюки не вытворяю. Не смогу, поэтому и не делаю. Но пару кувырков все же пришлось исполнить, чтобы в ветку не врезаться или в любимую мною берёзу. Замечаю сквозь листву деревянную голову и верёвку. Перевожу свой прицел чуток правее, а после уже пошла игра пальцами. Трюки я не делаю, а вот искусно управлять приводом на поворотах - это пожалуйста. Резво пролетаю через узкий проем между дубом и березой, такая кора нежная и целая у них. А затем беру подъём чуть выше, после чего резко, уже перед самим лицом макета взлетаю вверх, затем ещё пару махинаций с управлением и я уже за спиной титанчика. Пускаю троссы в березу и дуб, а после подлетаю к шее макета, сделав ровный, нужный разрез. Метр в метр, сантиметр в сантиметр - солдат на соседней ветке галочкой отметил что-то в блокноте, одобрительно махнув рукой. Уже вылетая из своего проёма, заприметила ещё одного, что стоял в самом центре лесочка. Лечу себе значит с востока, уже предвкушаю, какой разрез сделаю, как слышу над своим ухом ещё одно устройство. — Спасибо, огурчик, с меня хорошая компания и настроение! — резво проговаривает мимо пролетевший над головой Жан, а после за секунду вырубает мою деревяшку. Вот же молодняк, не дают старушке порезвиться. В общей сложности, с наглым Кирштайном и потерявшимся где-то впереди Марко, за полчаса я нарубила восемнадцать макетов. Самый максимум был как раз мой предел - десятиметровый. Результатом я довольна, Шадис промолчал, однако по кирпичному лицу поняла, что он больше, чем доволен. Ну, начальство радо, так почему бы и не покемарить. Заслужила. Уже стоя на твёрдой поверхности, с лёгкостью чапаю к свободному месту в теньке, а после довольная и чуток подзаебавшаяся падаю прямо на траву. Где-то в толпе ловлю высокую тушку Бертольда вместе с Райнером. К ним ещё Леонхарт приставили, вот это супер-семейка. И все же напрягают меня эти трое, даже отчужденная от остальных Энни, которая при спарингах хорошо уломала Брауна и Эрена. Жалко телефонов не изобрели, так бы маме фотографию мартышек прислала. Эх, и снова воспоминания о прошлой жизни. С годами вспоминать об том мире становится легче, но желание взять и скинуться куда-нибудь в канаву к Кирштайну, которого я туда почти каждый день ссылаю, иногда все же появляется. * * * * * * * * * * В столовой как всегда шумно. Даже слишком шумно. Все в предвкушении от завтрашнего выходного, или от того, что на следующей неделе к нам собираются на приём важные шишки развед корпуса? Вяло ложкой мешаю любимую субботнюю похлёбку, с левой стороны слушаю щебетание Армина о тренировке, с правой стороны терплю щипания и дерганья за косичку от Эрена. Причём Эрен щипать начал сильнее, когда понял, что я на секунду отвлеклась от своих размышлений. — Ты вообще слушала, что я тебе говорил? — в упор спросил он у меня а я только удивлённо глазами хлопаю. А о чем он говорил? Недоуменно смотрю на него, а Эрен тяжело вздыхает, и как истинный терпила моих торможений, вновь повторяет свой монолог. — Твоя мама показала нам одно интересное место, и мы вместе с ребятами завтра собираемся вечером погулять и поужинать. - это что-то вроде вечернего пикника? Я согласна, устала есть лук и картошку в воде и без соли. — Я в деле. — только и ответила, вновь погружаясь в свои мысли. Эрен понял, что меня занять разговором не получится, махнул ладонью и влез в беседу Армина с Марко, видимо Жана подтрунивать начнёт. — Я пойду прогуляюсь. Не задерживайтесь и идите спать, завтра выходной. — напоследок говорю своим друзьям, после чего уже по традиции отдаю свой недоеденный ужин Саше. Сама же я двинулась на выход из душной столовой. Приятный холодок, а главное вдохнуть воздуха можно. Засунула ладони в карманы тёмных брюк, неторопливо шагая по земле. И все же хорошо здесь, не смотря на адские тренировки. Но есть две вещи, которые мне очень нравятся в кадетке. Первое - безусловно лезвия. Какими бы словами я их не крыла, все равно они...приятные. Имею ввиду, держать в руках их удобно, и меняются быстро. Словно я со скальпелем на титанов лечу, а не с полноценным оружием. Второе - стрельба из ружья. Да, здесь ещё и такое преподают. Скорее всего для тех, кто собирается в военную полицию, крайний случай гарнизон. А я в десятку не мечу, хотя по стрельбе как раз самая лучшая. И по маневрированию уступаю Микасе с Жаном, ладно, ещё в хвосте у Марко где-то. Вот где я полный ноль, так это спаринг, физические упражнения и, собственно говоря, все. На лошадках катаюсь хорошо, был бы Берлинер здесь, показала бы я и сальто, и шпагат, и галоп, и трюки цирковые. Только к своему другу я сильно привязана, остальные меня не интересуют. Внезапно я услышала писк, доносится он от дерева. Любимая берёза. Замечаю какое-то движение в темноте, и все же отвлекаюсь от прогулки и двигаю в сторону берёзки. С приближением понимаю, что это птичка. Вот только не воробей, не синичка, а мать вашу сокол. Каким титаном он здесь оказался, ума не приложу, но вот то, что он лежит на боку, это напрягает. — У тебя случилось что? Можно осмотреть? — спрашиваю у него, а тот недоверчиво поглядывает и умолкает. Нужно установить контакт, но и самой с пальцами остаться. — Подожди, сейчас я тебе поклевать дам. — вытягиваю с кармана кусок хлеба вместе с флягой, что постоянно таскаю с собой. Чуток выдергиваю рядом с птицей травы, а после крошу немного буханки. Сокол ещё какое-то время лежит, а после неуклюже подымается на свои когти, и, прихрамывая, чапает к крошкам. С правой лапкой что-то не то, крылья вроде целые. Так почему на боку лежал? Неужели от жажды или так боль в когтях повлияла? Наблюдая за тем, как птица ловко уплетает хлеб, сама на коленках сижу, да в руках флягу держу. И как мне ему пить налить? Точнее куда? Внезапно птица сама прихрамывает ко мне, видимо поняв, что мне можно довериться. Поднимает головку и раскрывает клюв, хлопая чёрными бусинками. — Самостоятельный какой. — с усмешкой снимаю крышку с фляги, а после неторопливо наклоняю её, чтобы поток воды был меньше. И все же смогла разглядеть две проблемы у птички. Первое - заноза в лапке, от которой нужно избавиться как можно скорее, пока инфекция и гной не дошли. Второе - голод и жажда, так как крылья все здоровые, тёмных следов крови нет, машет ими спокойно. Свободной рукой вытягиваю из кармана белый лоскут с инструментами, а также два узких бинта. Да, я параноик, и я притащила с собой то, что никто не увидел. Не могу же я навечно забыть о том, как правильно все инструменты держать. До этого семнадцать годиков ждала, а сейчас ещё три года выдерживать? А если кому помощь понадобится, а медбрата на посту не будет? Заметив, что птица перестала пить воду, наоборот, прильнув к потоку воды, я ещё чуток опустила руку, чтобы сокол вымылся. Стоит себе под водицой, да тушку периную как пёс отряхивает. Вытягиваю из лоскута пинцет, разматываю чуток бинта и отвожу от птицы флягу. — Покажи мне лапку свою, я хочу помочь тебе. — пинцетом на когти указываю, а сама хоть бы двинулась. Нельзя разрывать контакт, ещё напугается не дай Бог. И хрен я птичку спасу. Сокол же довольно спокойно чапает ко мне, и даже на размотанный бинт ложится пузом вверх. Довольно улыбаюсь, а после вместе с птичкой встаю, с пинцетом в зубах и остальными инструментами в кармане, двигаю к перилам у нашей казармы. Там как раз никого, тихо, спокойно, да ещё и свет балдежный. Красота. Как только сокол оказался на твёрдой деревяшке, уже вдоволь могу насмотреться на проблему. Как оказалось, застрял кусочек стекла между лапок, из-за этого товарищ крылатый прихрамывает. Нужно промыть, вытащить, снова промыть и залатать. Черт, флягу оставила, нужно быстро сбегать. — Лина? А ты чего не со всеми? — я аж дёрнулась от внезапного голоса. Оборачиваюсь, а тут Конни стоит, да буханку жуёт. — Подышать вышла, да вот, друга нужно подлатать. — кивком на птицу показываю, а паренёк ближе подходит. — Воды не найдётся? — спрашиваю у Спрингера, на что он кивнул и помчался в столовую. Интересно даже, что он у казармы нашей забыл. — Сейчас проведём тебе небольшую операцию, дружок. — одобрительно глажу сокола по головке, пинцет чистым рукавом рубахи протираю. Через пару минут вижу бегущего к нам Конни со стаканом воды в руке. Второй же прикрывает край, видимо, чтобы не пролилась. — Спасибо, ты очень нас выручил. — благодарно киваю и принимаю воду, после чего принимаюсь дизенфицировать пинцет и пальцы рук. — Ты раньше уже занималась этим? — спрашивает он у меня, а после подымается ко мне и становится рядом, опираясь локтями о перила. — Да, вылечила ноги госпожи Йегер — мамы Эрена и Микасы. — проговариваю я, после чего расслаблено капаю немного воды на лапку. Конни удивлённо смотрит на меня. — Тебе же восемнадцать недавно стукнуло, и уже операцию проводила? — Главное не возраст, а опыт за спиной. — с улыбкой на лице принимаюсь высматривать занозу. — Молодец, господин сокол, сейчас мы вместе с моим помощником Конни уберём осколок. — поглядываю на Спрингера, а тот взгляд отводит, но с непониманием вновь оборачивается. — Помощником? Но что я сделал такого? — пинцетом аккуратно вытягиваю занозу из лапки птицы. — Ты очень помог, ведь смог принести стакан воды. С помощью неё я промыла и рану, и пинцет. Мы вместе с птичкой тебе благодарны, верно, господин пациент? — вытянув осколок, подмечаю, что заноза глубоко сидела. Нужно зашивать. И все же я буду благодарить себя за предусмотрительность. Нитки с иглой тоже взяла. — На самом деле я не считаю себя полезным, но рад, что хоть кому-то смог помочь. — со вздохом Конни наблюдает за моими действиями, пальцем своим поглаживая сокола по головке. Не поняла. Это кто ему такое сказал, или он сам себя накрутил? Вот же, давай без самобичевания! — Не говори так о себе, ты хороший человек, который готов прийти на помощь не только своим друзьям, но даже птице. — беру иглу с ниткой, а после оборачиваюсь к немного подавленному Спрингеру. — Не знаю, что у тебя случилось, но не стоит так говорить о себе. Лучше помоги, придержи нашего друга вот здесь, только не сильно дави. — парень делает так, как я прошу. Глянув на него ещё раз, пальцами удобнее придерживаю лапку, а после начинаю зашивать. Сначала идёт не легко. — Не хочешь поговорить о чем-то? — хочу разбавить неловкое молчание и поднять другу настроение. Обычно весёлый, активный и такой простой Конни сейчас печалится и как уголь тухнет на глазах. Где же его огонёк искренности? — Думаю о том, куда пойти и найти место, где был бы полезен. — проговаривает он, глядя на мирную птичку. Ого, уже сейчас задумывается о таком, но почему он считает себя безполезным? — Просто знай, что такому парню как ты место в любом случае найдётся. — с лёгкой улыбкой проговариваю я, вспоминая своё перерождение. — Возможно, сейчас ты и правда чего-то не можешь достичь, поэтому и кличешь себя безполезным. Но без борьбы и трудностей сокровенного никак не добудешь. И как только ты пройдёшь этот тернистый путь, то поймёшь что все не зря, и что ты очень даже вкусный фрукт. — как же я тебя понимаю, Конни. — Мы находимся здесь, чтобы внести свой вклад в этот мир. Иначе зачем мы здесь? — с улыбкой на лице завязываю узелок на лапке сокола, что совсем притих из-за нашего с Конни разговора. Спрингер тяжко вздохнул, я же из интереса глянула на него, как только зубами разорвала нитку. Парень устало улыбнулся, но все же в глазах вновь появился тот яркий огонёк, что и меня заставил натянуть лёгкую улыбку. — Я родом из Рагако, на юге за Розой. У нас с Сашей деревни в одном районе. — глядя на сокола, проговорил Конни, а я слух навострила, специально замедляя бинтование лапки. — С детства хотел доказать всем, что я полезен и на меня можно положиться. Семья у меня из фермеров, я должен был пойти по стопам отца, но в итоге записался сюда, посчитав, что здесь от меня будет больше пользы, чем там. Помню, как на меня все детишки соседские смотрели, как на героя. — со вздохом продолжил Спрингер. — Я часто не сдерживаю свой слишком гиперактивный характер, поэтому нервничаю или переживаю. Мысли различные голову забивают, тяжело думается. Спасибо, что выслушала и дала дельный совет, я им обязательно воспользуюсь. — поделился Спрингер своей привычной улыбкой, а мне на душе тепло становится. — Рада, что смогла помочь тебе. — заканчиваю бинтовать лапку, а после довольно улыбаюсь. — Видишь, за разговором мы закончили лечение нашего друга. Получается, сегодня два пациента уйдут кемарить крепким сном. — обращаюсь к Конни, а от печали и след простыл. Тяжело придётся парню, нужно и за ним будет присматривать время от времени. — Ну что, крылатый, будешь нашим товарищем? — поглядываю на полусонную птицу, после вновь киваю себе. — Поздно уже, скоро отбой. — Конни забирает пустой стакан, спускаясь по лестнице вниз. — Ещё раз спасибо, Лина. За разговор и за компанию. — Рагако благодарит тебя за помощь. Спокойной ночи, Конни. — улыбаюсь на удивлённый взгляд друга, после махнув рукой, чапаю к себе в казарму, пряча в карман брюк оставшиеся в руке вещи. Ну что, Рагако, будешь теперь нам верным товарищем, пока не поправишься. Вот только куда тебя деть, чтобы от Шадиса не влетело?