"Спокойный день, чтобы быть счастливым". 9 глава

— Доктор Гранде.. — смачно зеваю, валяясь в теньке под любимым деревом, руки за голову убрала, сама спинкой у ствола. — Доктор Гран.. — резкий пинок в бок, и я уже лежу на спине, а рядом плюхается наглая морда Жана. — Кирштайн.. — Скоро выпуск. — проговорил он, даже не глядя в мою сторону. Больно тихий он сегодня, задумчивый. Не с той ноги встал? Вздохнул, повернулся ко мне, и взглядом впивается, будто пиявка. — А ты так и не выросла за эти два с половиной года.. — Зараза, Кирштайн! — лежит, гогочет, пока я его руками лупашу. Вот же тля, а я поверила, что ему и правда херово сегодня. — Шесть месяцев и мы будем солдатами. — довольно протягиваю, высунув руки вперёд, чутка толкнула Кирштайна в сторону. А нехер, я первая здесь легла. — Завидую тебе, Жан. — Сам себе иногда завидую. — да ладно, ты и такое можешь? Удивил. — Я тут подумал немного, пообсуждал с Марко. В общем, сегодня вечером мы соберёмся всей нашей компанией и просто посидим. — Просто возьмём и посидим? — недоуменно смотрю на него, а после тяжко вздыхаю. Они и правда не умеют веселиться или настолько устали, что даже фантазии пропали? — Уютно у костра и с твоей готовкой. — плюхнулся рядом с нами Марко, а я чуть коньки от испуга не отбросила. Надо ж так тихо подкрадываться! Стоп, с моей готовкой? Это что, пикник получается? — Подожди, а почему я готовить буду? — Потому что у тебя рецепты хорошие. — с довольной лыбой проговорила Саша, присаживаясь напротив нас. Что за флешмоб у них такой? — До сих пор помню вкус этих булочек, что твоя мама нам приносила. Очень вкусные.. — Берлинеры. Кратко говоря, пончики с начинкой. — удивительно, что я подзабыла недавнюю встречу с маман, тётей Карлой и дедулей Армина. Походу настолько сильно тренировалась, что память отшибло. Дыра пустоголовая. — Мы можем помочь с готовкой. — Армин вместе с Конни, Эреном и Микасой врываются в беседу также неожиданно, как и внезапное желание откинуться от всех неожиданностей. — Ага, вот только у Шадиса нужно все это выпросить, ингредиенты, все дела. Только не я пойду. — кто бы сомневался. Ехидно смотрю на Конни, на легке выпуская смешок. Почему меня забавит такая ситуация? — С ингредиентами проблем не будет, можно и самим в город съездить в выходной. Да и организовать наши посиделки будет лучше именно в это воскресенье. — Эрен с упрёком смотрит на Жана, и я не понимаю этот жест. Серьёзно, иногда он просто берёт и бычится на Кирштайна ни за что. А тот, чтобы проигнорить или вообще испариться, в ответ петушится, самым спокойным и здравомыслящим потом их разнимай. — Предлагаю скинуться на продукты, собраться в Тросте, так как он единственный город рядом с кадеткой и вашими районами. — кивком на Сашу, Конни и Марко указываю. — Большую часть вложить смогу я, либо можно скинуться ингредиентами. С каждого чуток. — Или ты сама возьмёшь нам и все приготовишь, а с нас будет хорошее настроение на вечер... —...и румяная задница Кирштайна на костре. Я согласна. — поднимаю ладонь вверх, на гоготание друзей и недовольный взгляд паренька только улыбаюсь. — Да не серчай, так уж и быть, сжалюсь и приготовлю всё сама.. — Мы с Эреном и Армином поможем. Саша, в твоих пончиках будет больше начинки. — спустя секунду Микаса в объятьях Блаус оказывается, а рядом сидящий Конни дуется. И вот чем тебе не угодили, друг мой лысый? — Осталось выбрать место и время. Думаю, подойдёт та поляна, где мы последний раз вместе собирались. — Вечер, к часам шести, не поздно и не рано. — заканчиваю наши переговоры, а после одновременно киваем. До сих пор поражаюсь тому, как мы понимаем друг друга с полуслова. На самом деле после той встречи с разведотрядом, не многое поменялось в моей коротенькой жизни. Разве что руки зачесались врезать угрюмым толстожопым мужикам, что задницы свои просиживают в душных барах за пивом, пока разведчики за стенами погибают, да хоть как-то желают освободиться из этих стен. Оказалось, вернуть Марию - дело гиблое. От батька узнала, что пытались путь кротчайший найти до неё, разобраться за одну вылазку и жить дальше восвояси, но что-то произошло не то, и тем же вечером разведка вернулась в меньшем количестве. Майор Ханджи только сильнее углубилась в изучение глазастых людоедиков, капитан Леви стал чаще чистить лезвия на поле боя, а командующий Эрвин реже стал проводить вылазки. Видимо, неожиданное падение Марии и провальные попытки вернуть её в кротчайшие сроки координально изменили не только их самих, но а также положение корпуса в целом. Как же хотелось мне выскочить из своей жёсткой деревянной постели, в одной сорочке пулей помчаться в Трост, что наполнен гадкими обжирающимися горожанами, каждого отравить настойкой из самых ядовитых растений, а после за стены пустить, чтоб все на своей шкуре ощутили. Тогда я поняла, лучше мне не злиться, а то и правда девчонки ночью услышат звуки разбитого стекла и мой бычий вопль о том, как отвратителен каждый второй житель Троста. Невольно смотрю в небо, вновь погружаясь в свои мысли. Извините, ребята, но дальнейшие ваши разговоры я нагло прослушаю. Итак, что мне понадобится для начинки берлинеров. Точно не Берлинер, такое мы не едим. Фруктовое варенье, ягоды, яблоки.. Можно попробовать сладкую жижу какую-нибудь, карамель к примеру, и сверху красиво так размазать её, чтоб аж мухи и мошки оценили. Или сироп сахарный сварить, тоже как вариант. Жалко здесь шоколад ахуеть дорогой и в дефиците, походу все добро в стенах Сины, вот же падлы жадные. Кроме обалденных пончиков нужно что-то ещё будет взять, иначе задница слипнется и хрен ты сядешь ровно на неё потом. Мясо дорогущее, любимые колбаски отпадают. А вот рыбу чтоб продавали я не видела, походу здесь её не любят, либо им впадлу ловить. Либо закон запрещает, в это я вообще не верю, и мне не верьте тоже. Что же такого можно приготовить.. Точно! Можно сфорганить кнёдели¹, если позволят финансы, купить куру или утку, любое мясо подойдёт для салата с картофелем! Если и быть пикнику, а я главная по готовке, то будем проводить время с моей любимой кухней. Кнёдели хоть и к чешской относятся, но чего они как не родные то у нас, особенно в ресторанах Берлина, их часто в виде гарнира к мясным блюдам подавали. Эх, как вспомню вкус нежной курочки вместе с баварскими кнёделями.. Я сейчас слюнями подавлюсь и коньки тут отброшу, и реально получится закуска для титанов. Немецкой кухни причём. — Эрнест не сможет к нам присоединится? — спрашивает у меня Армин, а я из мыслей выплываю с довольной лыбой на лице. Как же было хорошо в воспоминаниях о еде.. — Он домой поедет, родню навестит. — разминаю плечи, а после легко вздыхаю. Эрнест много болтал о своей старшей сестре красавице, даже печально, что они не смогут с нами посидеть. Зато мне меньше готовить и тратиться, ищем везде плюсы. Понимающе кивнув, Армин вновь переключился на болтовню с Марко, а я продолжила витать в облаках. Не каждый вечер после столовой Шадис тебя трогать не будет, используем время с пользой и граблями разгребём произошедшее за два с половиной года в кадетке. Итак, я многое осознала и поняла, что скоро адским утренним десяти кругам бега скоро придёт конец и я могу мух в потолок пинать от облегчения. Сначала было очень трудно, без завтрака и даже капельки воды в горле нарезать вокруг корпуса круги. Постоянно с Армином последними заканчивали пробежку, на наш дуэт пенсионеров Шадис никак не реагировал, только обещал жуков в штаны напихать, чтоб быстрее заканчивали свои дискуссии о том, какая же хреновая жизнь у комаров. Нет, ну серьёзно, они каждую ночь нас кусали и продолжают кусать, пьют кровь, летят к самкам, те оплодотворяются и комары становятся отцами. Вопрос, а алименты кто платить будет? Или я зря не прихлопнула тебя, крылатый сосун? А надо было. Отдельно хочу отметить субботний ужин. Он просто отвратителен. Будто нас специально перед выходным травят, чтоб мы хорошенько в саунзелах проторчали, а потом ползали и крошки в рот больше не взяли. Планам пришел пиздец также, как и голодный желудок Саши. Вот она любую стряпню есть, чувство, будто у неё во время голода отключаются все рецепторы, а основная задача - набить желудок, чтоб тот не куковал. На самом деле никак такое не осуждаю, наоборот, очень даже завидую. В еде я очень привередлива, и в кадетке это играет со мной отвратительную игру. И почему везде я второстепенный герой, который страдает, а моим страдальщиком является бабкин характер. Нужно найти спасителя с ковром за спиной и корзиной булочек в руках. С Эрнестом мы неплохо сдружились, по вечерам люблю наблюдать за тем, как он, Жан и Эрен играют в камень-ножницы-бумага на щелбан. Однажды Кирштайн сильно влепил Нервалю по лбу, тот упал и чуть сознание не потерял. Вот это сила в одном пальце, а что будет, если таким титана коснуться? Он тоже в обморок свалиться или поверит в Бога и перестанет лопать нас, мелких муравьишек? Но Бог в отпуск ушёл походу, если каждый раз, когда я у него нормальный ужин прошу, он меня нагло посылает и оставляет с похлёбкой выть на всю столовую под косые и голодные взгляды. Я очень соскучилась по музыке. Не только душа, но и ноги. Часто перед сном, когда время было, я напевала любую иностранную попсу и просто дрыгала телом. А что, кроме разговоров с друзьями и прогулок вокруг корпуса с Рагако я ничего придумать не смогла. А вот песенка Тейлор Свифт о том, что не стесняйся и тусуйся так, как хочешь и где хочешь, так я под деревом концерт всем насекомым устроила. Была бы гитара, можно и кантри станцевать. Обидно, что Шадис запретил проносить большое количество вещей, так бы выступление ему устроила, поди бы и бутылочкой поделился, или кругов уменьшил с утра. Мечты. Встреча с маман. Тогда половина корпуса пришли, чтобы поглазеть на жену бывшего капитана. Я же с завистью и некой детской ревностью поглядывала на смущенную маман от такого внимания. Был бы батя там, то никто бы и на километр не подошёл, и крутился бы вокруг неё даже без голени на протяжении всего дня. Это как шутка одна есть, сосед тебе один цветок подарил в качестве дружбы, а муж на следующий день с горшком таких же цветов. Если бы такое случилось, то мы смогли бы открыть ботанический сад, а там и на экскурсии заработать можно. Было бы замечательно осуществить такое, вот только ухаживать кроме меня не стал бы по нескольким причинам. У маман с тётей Карлой дел по горло, батя любит читать газеты и распивать мои оставшиеся чайные сборы, а дедушки днями и ночами чуть фигурки шахматные не жуют, такое сильное соперничество. Гляди на старушку одну глаза положили, вот и разбираются по-взрослому. Надеюсь, что та счастливица выберет другого, а у дедуль будет крепкая дружба до последних дней. — Комары обрадуются ночному дожору. — ехидно зыркает на меня Жан, а я устало поворачиваю голову в его сторону и раскрываю глаза. — Иди в канаву, Кирштайн.. — посылаю его, устало поглядывая то на его физиономию, то на лежащего на коленях Микасы Эрена, что о чем-то переговаривает то со спокойным Армином, то с бунтующим Конни. Контраст. — Я уже давно там тону и жду, когда ты меня спасешь. — довольно улыбку растягивает, как кот Чеширский. Если он кот, то я тогда белый Кроль, что ищет место, где жопу приструнить можно и покемарить. — Спешу огорчить, но я не умею плавать. — пожав плечами, прикрываю глаза, с большим желанием чуточек покемарить на свежем воздухе, прежде чем идти и ложиться на деревянный матрас. — Серьёзно? — Если было бы не серьёзно, я бы проигнорировала. — с зевком смачно падаю затылком на бедра Кирштайна, ибо подушки таковой у меня нет. А спать хочется. Чувствую, как меня начинают дёргать и резко спихивают на землю. — Не будь бякой, дай поспа... — Если хочешь спать, вставай и иди в постель. Уснёшь на улице - заболеешь, покусают комары, проснёшься в грязной от земли одежде. Рискуешь получить от ночных дозорщиков и утром от Шадиса. — а я думала, что как бабуля веду себя только я, а оно вон как оказывается. От представления Кирштайна в косынке, с юбкой в горошек и розовым фартучком, где написано "угрюмая лошадка" я чуть в конвульсиях от смеха не начала содрогаться, но в итоге изо рта вырвался или хрип, или смешок. — Тебе смешно от того, что я забочусь о тебе? — Мне смешно из-за розового фартучка с надписью.. — Я тебя сейчас здесь задавлю и скормлю комарам, ленточкой обвяжу голову и вручу в побитом состоянии. Пусть вкусно поужинают. — Вы уже обсуждаете, что будем кроме булочек готовить? — внезапно спрашивает у нас Саша, прерывая перепалку. Жан взрывается хохотом, а я устало завываю. Кирштайн, иди в канаву. * * * * * * * * * * Как же приятно полежать чуток на мягкой, удобной постели. Ноги закидываешь куда хочешь, хоть на потолок лезь да там и обустраивайся, аренду только плати. А подушка! Какая же мягкая здесь подушка! Я готова забрать её с собой и заменить на кусок белого кирпича, на котором невозможно уснуть. В итоге этот кирпич обычно под ногами, так удобнее лежать, а затылок всегда на прохладной простыни. Многие меня поймут. Сейчас около восьми утра, приезжаем мы обычно к шести. На тех же повозках, на которых и уезжали. Настольгия и чувство дежавю. Как всегда за разговорами и спорами мы не заметили того, как припёрлись к воротам, где либо стоит толпа ревущих родителей, что деток своих ждут, либо никого, точнее пустая дорожка да солдаты с ружьём, но это так, с почестями встречают, когда их нет. Гостеприимством пахнет. Попрощались с Жаном у этих самих же ворот, попинала я его задницу пару раз за то, что мешал кемарить полтора часа пути, а после дружно с Эреном вручили Кирштайну тот самый розовый фартучек с вышитой надписью "угрюмая лошадка". Я у маман попросила, сказала, что для друга подарок в честь дружбы. Ага, в честь дружбы, ради своей цели от души посмеяться. В итоге Жан устало покачал головой, говоря, что мы с Эреном дети малые, а он самый взрослый, правильный, и вообще ему пора идти, дома ждут, так что валите. Ну мы дружной четвёркой и направились домой, обсуждая план готовки кнёделей и картофельного салата. Рынок уже должен во все ворота Троста орать и плясать о том, какие у них свежие овощи, а вот тут вам погадают, там хмельным пивом угостят.. Муравейник и только. Довольно подымаюсь с постели и чапаю к шкафу, чтобы выбрать наряд домохозяйки с тремя детьми. Сегодня жарко, значит замест брюкам нужно что-то другое. Лёгкое белое платье до колен, без рукавов, но свободного кроя. На талии любимый пояс, а на ноги босоножки. И ни у кого такой обуви кроме меня нет! Маман и себе такую пару сделала, повезло же, что раньше она в ателье работала, вот правда в Тросте мест свободных нет, так ягоды и чаи мои продаёт. И неплохая выручка знаете ли, иногда даже больше, чем в том самом ателье за месяц дают. Быстро переодевшись, заплетаю рыжие патлы в высокий пучок. Чтоб шея не потела. А после ладонью ныряю в недры полок, чтобы копилку с личными сбережениями найти. Мешочек серебряков - максимум того, что смогла накопить до ухода в армию. До этого их было два, но один ушёл кузнецу в руки. А кузнец с ним ушёл на тот свет, покойся с миром, друг. Прикрыв шкаф, забираю список продуктов, что в кадетке заранее составила, а после двигаю на выход из комнаты в хорошем настроении. Предвкушая любимую суету за готовкой, бодрой походкой чапаю на кухню, где замечаю знакомые головы своих младшеньких. Выросли же они почти за три года, ох как выросли. Мысленно протираю слезу, что наровится потечь из глаза. Не нужно портить такую приятную атмосферу слезами, ну вот напугаешь их, и к чёрту покатится вся идея с готовкой и суетой на рынке. — Вы позавтракали хоть? А то потащу вас в такую рань с собой. — спрашиваю у ребят, что сидят за столом да новую книжку Армина обсуждают, что дедуля вновь где-то откопал. Поражаюсь его навыкам сыщика, можно мне такие, я бы тогда весь Трост вынюхала в поиске дешёвых цен на продукты. — Мы сами спохватились, поэтому не стоит переживать. Да, твоя мама лично нас проконтролировала. — вяло пролепетал Эрен, видимо ему одной Микасы с гиперопекой хватает, а тут ещё один кадр в виде моей маман. Виновато поглядываю на Эрена, а после вытягиваю из-за угла одной из шуфляд корзинку. — Тогда помчали вперёд, чего или кого мы ждём? — с вызовом и уверенностью поглядываю на них, телом покачивая так, будто меня водой холодной окатили. Когда же тёплую к трубопроводу подключат или бойлер создадут? — Меня. — неожиданно проговорила тётя Карла, выглядывая из их с маман комнаты. Удивлённо поднимаю брови вверх, явно не ожидая такого поворота. — Я торговаться умею, вам такое умение пригодится. — тепло улыбается она, полотенце с шеи снимает и на спинку стула вешает. Младшие улыбаются, а я стою и думаю, чего же ещё не знаю о нашей смешанной семейки.. — Вопросов нет. — беру корзинку в руки, а сама уже к двери чапаю. И как только мы вышли из дома, я только сильнее захотела вернуться назад и разработать маленький вентилятор. Полная задница. Не погода, а пиздец. Я что, в Африке или в Южные страны наведалась? Тяжко вздыхаю, чуть не завывая, а после поглядываю на довольно спокойных членов семьи. Мне будто камень на затылок упал. Я готова сейчас же сесть за разработку чудного механизма с ветерком! Вытягиваю из корзинки белую шляпку с лентой, которую скомуниздила у маман со шкафа, а после вся такая нежная, с потом на лбу и семьёй сзади, чапаю к рынку. Скоро ждёт меня целая гуща людей и криков. С зевком следую за семейкой, корзинку нагло забрала у меня тётя Карла, сама вперёд пошла, да и младших за собой приструнила. Мне остаётся ползти сзади, как всегда в общем. Напеваю какую-то мелодию, что вспомнила из прошлой жизни, руками начинаю, будто волнами двигать. Ух, если танцевать, то только на улице, в жару и с хорошим настроением. Плечами вверх вниз, вверх вниз, поворот вокруг себя, и по новой. Не смотря на жестокость за стенами, кажется, я начинаю любить этот мир. — То, что я собрался сказать, может показаться безумным¹.. — напеваю себе под нос, обходя удивлённых людей на улице. Боже, ребята, вы просто не умеете веселиться! Беру сзади Микасу за ладонь, а после начинаю кружить вокруг неё. — Лина? — удивленно спрашивает она у меня, а я останавливаюсь, и спустя секунду теперь Микаса делает поворот вокруг себя. Я отпускаю её, а сама продолжаю двигать вперёд, танцуя под знакомую мелодию в голове. — Солнце взошло, так что можешь передохнуть. — напеваю я, резво поднимая Армина на руки, и вместе с ним кружусь вокруг себя, ярко и широко улыбаясь. Как же мне сейчас хорошо! — Л..лина, пусти, меня сейчас.. — опускаю Армина на землю, кружусь вокруг него пару раз, а после руками туда сюда, и пошла дальше, пропуская мимо ушей рвотные позывы блондинчика. — Я как птица, что способна взмыть вверх¹. — беру руки недоуменного Эрена в свои, а затем вместе с ним танцую подобие вот этого вальса, когда танцовщицы лаком волосы мажут, что те на сало похожи, и автозагар наносят, как курочки гриль потом пляшут. Эрен легко улыбается, а затем сам пускается в пляс со мной, повторяя движения бёдрами и руками. Вот, кто понимает юность и как правильно проводить выходной день! Эрен крутится два раза вокруг себя, а потом выскальзывает из моего хвата прямо в объятья Микасы с зелёным Армином, и уже с ними заводит настоящий пляс. — С попутным ветром, и меня ничего не волнует, детка, — теперь очередь тёти Карлы кружиться со мной. Хватаю женщину за талию, а после, как профессиональный танцор, выпускаю её так, чтобы она кружилась. — Ох, Лина! — вскрикивает неожиданно, а я, продолжая танцевать, замечаю артистов, что играют на музыкальных инструментах. Вот оно, то, что мне нужно! И здесь есть уличные музыканты. Трое мужчин и одна девушка, у каждого подходящий для меня инструмент. У одного кругляшок, похожий на барабан, ещё и пианинка стоит с гитарой и бубном. Я не знаю, откуда это они взяли, возможно с книг запрещённых вычитали, но мне сейчас очень нужна мелодия, чтобы потанцевать и развлечь горожан так, как умеют только в Германии! А в Германии почти каждый день праздник! — Эй, ребята! — подбегая к музыкантам, вытаскиваю несколько серебряков и в шляпку кидаю. Те удивленно поглядывают на меня, а я только пританцовываю. — Сможете сыграть мелодию, которую я вам напою? Под каждый инструмент? — спрашиваю у них, а те только переглядываются. — Смотря какая мелодия. — усмехается девушка, подходя ко мне ближе. — Ну давай, объясняй. — Лина? — слышу у себя за спиной голос тёти Карлы, а сама во всю уже поясняю за каждую ноту музыкантам. На самом деле эта мелодия одна из самых простых, в особенности куплет. Я даже раньше на пианино сама её играла, но в итоге год самоучки пошёл коту под яйца, ведь я начала увлекаться медициной и травами. Как раз пианисту я всё объяснила, даже сыграла, отчего получила одобрительные возгласы. Самые лёгкие части - у лютого барабанщика и ухмыляющейся девушки с бубном. Вот им только главное со счёта не сбиться, и тогда вообще кайф будет. Концерт устроим такой, что будет полный атас и фаершоу. Последним, к кому я подлетела, являлся молодой блондин с серыми глазами, что глазу с меня не спускал. В итоге под его взглядом с явным презрением, я быстро пояснила что, где и когда нужно затянуть, как мартовский кот у окна, а сама в центр площади встала, у того самого рынка. Быстро же мы дошли до него, удивительно. — Лина? — осторожно касается моего плеча тётя Карла, а я только успеваю подхватить её ладонь, а после киваю музыкантам, мол, начинайте. Зашумел барабан, звонкая мелодия гитары вместе с пением бубна растянулись на всю площадь с рынком. Как же я давно не танцевала, сейчас встряхну хребтом! Вижу, как Эрен тянет Микасу с Армином в центр, ближе ко мне, и довольно улыбаюсь. Подхватываю тётю Карлу за талию, прочищаю горло, будто рэпер с кальянным рэпом, а после вглядываюсь в глаза женщины. — То, что я собрался сказать, может показаться безумным.. — начинаю заново петь, ловя правильный момент и такт для этого. Прижимаю женщину левой рукой к себе, а правую вытягиваю. Сегодня прекрасный день для того, чтобы любить женщин. — Солнце взошло, так что можешь передохнуть. — вместе с тётей Карлой начинаем кружить в центре, при этом вальс совсем никакущий. В большей части я бёдрами двигаю, да руками дрыгаю, а вот женщина явно чутка стесняется. Выпускаю её из хвата, а сама уже к толпе зевак мчусь, что начала собираться вокруг нас. — Я как птица, что способна взмыть вверх. — вылавливаю из толпы молодую девушку, что со звёздами в глазах смотрит на меня. Видно, что человек хочет танцевать, так почему нет. Вдвоём в танце выходим в центр, горящими глазами смотря друг на друга. Я двигаю и телом, и бёдрами, и руками, незнакомка повторяет за мной, и черт, как же сейчас мне хорошо. Как же давно тело не чувствовало знакомый ритм. Я будто заново родилась. — С попутным ветром, и меня ничего не волнует, детка, — протягиваю я, делая поворот вокруг себя, а после вновь бёдрами начинаю двигать. — и все это.. Киваю пианисту, и как только его пальцы касаются клавиш.. — Потому что я счастлив! — пропеваю я, радуясь тому, что мелодия заглушает мой гнусавый голос курильщика со стажем. — Хлопай в такт, если чувствуешь, что тебе снесло крышу. — и кто бы мог подумать, что кроме одной меня большинство горожан также начнут хлопать в ладоши, постепенно вливаясь в поток положительных эмоций и такт музыки. — Потому что я счастлив! — Хлопай в такт, если ощущаешь, что все дело в счастье. — напевает Микаса, и я удивленно глазею на её лёгкую улыбку. Не ожидала, что она подхватит и запоёт. Как же мир полон загадок и прекрасных улыбок! — Потому что я счастлив! — а вон и Эрен с Армином запевают, в отличии от Микасы широко улыбаются, и двигаются так красиво, а главное энергично и бодро! — Хлопай в такт, если знаешь, в чем твое счастье. — тётя Карла спиной опирается о мою, и мы лишь с улыбками переглядываемся. — Потому что я счастлив! — пропевает незнакомка, завлекая подошедших горожан в танец, и ко мне лицом поворачивается. Киваю ей, и обращаю внимание на музыкантов, что также еле сдерживаются, чтобы самим не бросить все и не начать плясать на месте. — Хлопай в такт, если чувствуешь, что хочешь это сделать! * * * * * * * * * * И всё же я чуть не умерла от жары на улице, а ещё буду умирать от жары на кухне. Это полный пиздец. Но ради возрождения немецкой кухни потерплю потоки пота и открою двери с окном. Хорошо, что маман занавеску сшила, и ветер будет хоть какой-то, и мухи не залетят. Не, я бы могла поставить кого-нибудь на пост охранника, чтобы он полотенцем мух бил, но все младшие помочь с готовкой захотели. Продукты на столе, мы довольные причапали. Как вспомню, с каким напором тётя Карла торговалась за сахар. Это нужно было видеть, я думала, она там его одной тенью и хитрой улыбкой спровадит на тот свет. И криков много было, я даже не ожидала такого от спокойной и тихой женщины. Видно, как она детей любит, раз даже на шум готова. Какая же хорошая у меня семья. Семья.. И вновь вспоминаю прошлую жизнь. Скучаю ли? Конечно, но и этот мир я начинаю любить, не смотря на всю жестокость и сюр, что творится тут. Детей в армию, голодание, нехватка медицинских и других знаний, самое главное электричество, без которого считаю никак не выживешь. Но и я не физик, чтобы знать, как его сотворить. Медик, который только через шесть месяцев сможет попасть на свое рабочее место военного лекаря. Семья из прошлого у виска бы покрутили, да на журналистику отправили бы. Мол людей располагать умеешь, да разболтать. Вранье полное, я Шадиса не смогла разболтать на сокращение утренних десяти кругов до семи, в итоге он отправил меня готовить для всех ужин. Ну, зато все поели нормально, некоторые даже яблоками собрались и мне в качестве благодарности подарили. Настоящие бульоны готовятся со всеми продуктами и в правильном порядке, иначе это совсем не бульон! — Стой, Эрен! Волосы нужно в косынку, давай! — недовольно бурчу как бабуля, пытаясь на Эрена светлую тряпку нацепить. Вот же гад, а если волос его в еду попадёт? — Стой, бляха, у тебя волосы торчат! — А оно так не надо, да? — с улыбкой на лице спрашивает у меня, а я только сильнее затягиваю узелок на затылке. Эрен чутка шипит от боли, а я довольно улыбаюсь. — Понял, так надо.. — Вот и отлично. — проговариваю я, снимая аж четыре фартука с деревянного крючка. И все белые. — А зачем белые фартуки при готовке? Они же сильные испачкаются, ну, я так думаю.. — спрашивает у меня Армин, когда я ему один протягиваю. Задумчиво пальцем подбородок чешу, прыщ точнее, выскочил мне тут. — Любой фартук может испачкаться при готовке, а белый цвет - цвет чистоты и лёгкости. Если был бы тёмный цвет, то мы бы уже спарились от жары, так как он впитывает солнечные лучи и тепло. — проговариваю я, неоднозначно увиливая от вопроса. Мне откуда знать, для чего оно белое? Но в нем не жарко хоть. — Думаю, Микасе нужно завязать волосы. — Эрен трогает длинные локоны Микасы, что ещё не нацепила косынку на голову. Киваю на вопросительный взгляд Эрена, а после тот тянет Микасу за собой, куда, не знаю, но видимо к зеркалу, где что-то будет ей заплетать. — С чего ты хочешь начать? — спрашиваю у Армина, а сама ко столу с продуктами подхожу. Много мы чего накупили, можно будет неделю на рынок не ходить. — С рулетика, о котором ты говорила. — несколько раз киваю, а после к печи подхожу, откуда сковороду вытягиваю. Оставлю её здесь, пока она нагреется. Ладонью трогаю печь, вроде температура нужная есть. — Бери тогда хлеб, и режь на маленькие кусочки. Давай я покажу. — беру одну доску с ножом, да буханку сухую. Если и готовить баварские кнёдели, то только из сухого хлеба. Так вкуснее будет. — Аккуратнее с ножом будь и не торопись никуда. — Армин кивает, и продолжает нарезать хлеб. Я же в свою очередь принимаюсь чистить лук, после мелко нарезать и на сковороде обжарить. Сейчас слёз будет, ух. Глаза очень жёстко щиплет, как будто несколько лет сдерживала слёзки, и они водопадом полились. Рвано вздыхаю, а после замечаю вошедших на кухню Микасу и Эрена, за ручки держатся так. Брат и сестра, что с них взять. Эрен помог Микасе не только хвостик заплести, но ещё и косынку нацепить да так, что теперь у неё лоб открытый блестит. Я чуток хохотнула, вновь давясь слезами. — Микаса, нарежь мелко петрушку. Эрен, сливочное масло на сковородку. — быстро даю указания, а сама уже стою с ножом в руке и нарезаю луковицу. — А оно кусаться не будет? — с недоверием спрашивает у меня Эрен, а я отвлекаюсь от нарезки лука. Это он сейчас серьёзно? — Подожди, ты никогда не готовил? — спрашиваю у него, а самой хотелось вякнуть о том, что возможно он головой треснулся, когда танцевал. — Мама готовила.. — вяло уходит от ответа, затылок почесывая. Ребята переглядываются и хихикают, а мне хочется тяжко вздохнуть. Что я и делаю. — Просто отрезаешь кусочек масла, вот столько, и в сковороду его. Это не подсолнечное, плескаться не будет. — объяснила ему, а после продолжила нарезать лук, давясь слезами от чёртового овоща. Я не про Эрена. Спустя несколько секунд сзади слышу облегчённый вздох, сама довольно улыбаюсь. Закончив с луком, подхожу к Эрену, снимая деревянную лопатку с крючка. — Будешь следить за тем, чтобы лук не сгорел. Хоть мне и страшно тебе такое задание оставлять.. — Я присмотрю за ним. Петрушка нарезана. — И хлеб готов! — Значит решено. Микаса с Эреном жарят лук до золотой корочки, мы с тобой, Армин, займёмся интересным. — высыпаю лук в сковороду, а после лопатку Микасе передаю. Я надеюсь, они правда его не спалят. Сама к себе Армина приструнила, сейчас будем готовить шедевр всех времён и народов. Можно было бы и крендельков напечь, думаю, и такого хватит. С кувшина выливаю в металлическую миску нужное количество молока, вручаю Армину три куриных яйца. — Отдели желтки от белков, я молоко подогрею, а затем размешаешь только желтки. Белки не трогай. — А чем отделять? — спрашивает он у меня, а я хитро улыбаюсь. — Руками конечно же. — похлопываю по плечу чутка заторможенного Армина, а сама к печи подхожу, чтобы молоко подогреть и ребят проверить. — Как дела, поварята? — Лук почти готов. — Микаса лопаткой Эрена по затылку бьёт, а он больно шикает. Удивлённо вскидываю брови, не поняла, что уже не поделили. — Эрен пальцами хотел перевернуть, чтобы корочку проверить. — Ну так ты же мне лопатку не даёшь в руки! — ворчит Эрен, а я закатываю глаза, миску с тёплым молоком дожидаясь. — Ты не справился бы без моей помощи и ожог мог получить. — Я не такой криворукий, как ты думаешь, Микаса! — А я в..вот, криворукий слегка. — Армин третье яйцо разбивает, не сильно аккуратно, но сойдёт. Ребята недоуменно смотрят, отвлекаясь от жарки. Лопатку из рук Микасы выхватываю и двоим уже по затылку даю. — От готовки нельзя отвлекаться, у вас лук уже почти пригорел! — недовольно смотрю на сковороду, лук перемешивая. Дети виновато глядят, я тяжко вздыхаю. — Эрен, молоко отнеси Армину, Микаса со мной. С горем пополам, возгласами Эрена о том, что он может и сам закончить свою работу, с лёгкой улыбкой Микасы на капризничество Эрена, волнительным Армином мы поставили кнёдели запекаться на воде. Фольги здесь нет, но есть пергамент, в который мы и замотали нашу жижу, дополнительно в полотенце, чтобы на всякий ничего не стряслось. Салат мы также быстро накрошили, свалив на Эрена чистку картошки. Ну а что, он так хотел самостоятельно все сделать, пускай работает! Пыхтя и ворча как дед старый, Эрен закончил чистку и чуть в ведро мусорное не свалился, благо Армин успели с Микасой ему на выручку. А нехер так языком чесать, я бы тяжелее работу дала. Зато детям понравилось готовить, особенно подтрунивать друг над другом. Последнее, что осталось, это берлинеры. И я чую, что закончится наша готовка четырьмя шишками на лбу от маман и тёти Карлы. Мужчинки наши как всегда заняты, шахматы да газета с чаем, до нас дела никакого нет. Обидно даже, но что поделать. Два пенсионера и один инвалид со стажем будут развлекать троих младших и одну взрослую кобылку, я про себя если что. Со вздохом вытягиваю мешок с мукой и нужные ингредиенты. Армина завлекла в уборку кухни. — Итак, прежде чем приступим к готовке, с какой начинкой будем выпекать пончики? — спрашиваю у ребят, а те с уставшими лицами смотрят на меня бодренькую. — Устали, бойцы? — с усмешкой спрашиваю, а сама к продуктам руки тяну. — Никогда не думал, что готовить так тяжело и утомительно. — Армин лбом о стол ударяется, а после с шипением ладонью растирает ушибленное место. — Вспоминаю, как Саша и Конни кабана поймали. До сих пор понять не могу, как они быстро расправились с ним. — Эрен наливает себе молока в стакан, а после залпом пьёт. Вот же дурень, куда холодное за раз! — Когда ты голоден и чувствуешь победу, то стимул продолжать начатое появляется. — Микаса один пончик из конфетницы берет и откусывает. Удивлённо охает, а после на меня смотрит. — Вкусная начинка. — Творожный крем. — щёлкаю пальцами, отставляя пустой стакан в сторону. Сейчас я делаю тесто, пусть дети отдыхают. Слышу шаги за собой, а после рядом Микаса останавливается с берлинером в руке. — А ты сможешь с такой начинкой сделать? — И с ягодной, особенно черничные вкусные! — Ещё с яблочным джемом, если можно.. Легко улыбаюсь, выслушивая капризы младших. Замешиваю тесто, подслушивая небольшой спор, что завязался за моей спиной между этими тремя. И все же крепкая у них дружба, даже завидую немного такому. Улыбки светлые, чистые, детские. И почему самые искренние и добрые должны страдать в таком жестоком мире? * * * * * * * * * * — Мама, не переживай, мы ненадолго. Они будут под моим присмотром. — Не задерживайтесь сильно, обязательно укройтесь пледом, если будет холодно. — я устало вздыхаю и жду, пока мама поправит белый воротник моей блузки. Будто сцену из фильма повторяем, честное слово. — Всё будет нормально, они же рядом со мной. —опускаю ладони на плечи маман, как тогда, когда в армию провожали. Ностальгия и душевное тепло. — Всё, ну мам, мы же не уезжаем куда-то далеко. — Лина, я тебя прошу, присматривай там за всеми. Будьте осторожны, вы же до самого вечера там будете! Ох, а как же... — Мам, — беру её лицо в свои ладони, смотрю в упор, сама же легко вздыхаю. — все будет хорошо. Не стоит переживать. Она губу закусывает, а после кивает, уголки губ поднимаются на лице. Отхожу от неё, беру корзину со всей едой, три пледа и покрывало, чтобы постелить на землю. Не будем же мы прямо на траве, среди муравьёв. Если бы я не боялась сильно насекомых, то обязательно бы устроила тусовку у муравейника, создала колонку музыкальную, да и включила на всю громкость кальянный рэпчик для расслабона. Махнув ладонью тёте Карле и маман, выхожу из дома, чуть дверью случайно не хлопнув. Крика было бы от деда, что имущество порчу. А он покричать любит, и за домом хорошо присматривает. С соседом по забору каждый месяц спорят, у кого урожай лучше получится, а потом ядом плюются в друг друга, ох уж эти старики. Замечаю младших у запряженного в седло Берлинера, на чей хребет я возложила две корзины и пледы. А что, тягать в руках, в красивой одежде я не намерена! А дружок мой копытный прогуляется заодно. Посоветовавшись с женщинами постарше, я надела на себя белую блузу с длинными рукавами, красивую такую, где рюшечки и ленточки, а также светлое зелёное платье с кружевом под низом. Подол до колена, то, что нужно. В длинных юбках сидеть неудобно, а вот при классической длине самое то. Микасе очень идут нежные цвета, кадетская форма тоже, но вот городской шмот самое то. Белое платье, поверх светло розовый кардиган, красивая подвеска с птицей, поверх её самый любимый красный шарф и красные балетки. А волосы ей снова Эрен заплетать сел, в итоге неаккуратный пучок с моими шпильками. Я ему эти шпильки потом в жопу засуну. Мальчики же в брюках тёмных, голубой и зелёной рубашках со шнуровкой, и кардиганы накинули на плечи, да фенечки, что вместе делали. Научила я их декоративно-прикладному искусству, маленькие мастера растут. Может титанам сплетут, так те перемирие заключат. — Эти взрослые.. — махнула я ладонью на вопросительные взгляды тройки, легко вздыхая. Их меньше мучали, завидую немного. — Пойдём тогда. — только и говорю, а после беру Берлинера за поводья и веду вперёд. Точно, корзины нужно подцепить за ремешки, чуть не забыла. — Почему мы раньше вышли? — спрашивает Эрен, и помогает мне ремешки закрепить вокруг ручки. Он что, не слушал меня? — Чтобы все разложить к приходу ребят и прибраться, навести красоту. — вот, кто слушал, учись, Эрен! Благодарно киваю, а затем пропускаю младших вперёд, чтобы сзади за ними наблюдать. После моего утреннего представления многие узнают меня и либо улыбаются, либо шепчутся, даже пальцем некоторые тычут. А я что, а мне все равно. Пусть делают что хотят, я с зевком только взглядом пройдусь по их физиономиям, да и все. Большего не надо. На самом деле многое я смогла подметить, пока в этом мире живу. Здесь женщины, красивые женщины, буквально все, носят закрытую одежду. Даже в дурацкую жару, хотя бы плечи открыть и юбку до колена подрезать, нет, они тухнут в закрытом шмотье. Вот этому я поражена жутко, но, судя по записям учебников истории, что я до сих пор помню, то везде так было в те времена, женщин ни во что не ставили, да и они сами себя иногда словами противными характеризуют. В рассвете сил, молодые, да что там молодые, и старые могут плясать, только музыку дай. А их берут и угнетают те, кто не способен жопу поднять с кресла, да тарелки вымыть за собой. Второй пункт, который я ненавижу здесь - мужики. Не мужчины, а вот конкретно мужики. У которых есть хорошая женщина, работает за всю семью, а те только пальцем ноги пошевелят, да муху прибью, и то, с третьей попытки. Даже вспомнить падение Марии, эти индивидумы первее всех неслись к спасительным суднам, в итоге солдаты гарнизона, спите спокойно, молодцы, только женщин с детьми да стариков пускали. Вот это мужчины, а те раздолбаи с жирными животами и полной эгоистичностью - противные мужики. Тьфу, аж самой чутка противно стало. Третьим пунктом стало то, что дети идут в армию. Это же абсурд полный, возьмите тех же горожан, не знаю, у которых работы нет. Их тоже много, взяли бы, обучили что к чему, так нет, берём детей от двенадцати и пошло поехало. Дети, у них же юность впереди, а они её будут в армии просирать. Страшно представить, что с них в будущем получится. Думать про то, что они погибнут при первой вылазке не получается, уж слишком стараются они для того, что выживать и кромсать. В их планы умирать не входит, это я точно знаю. Вот только подростки они, и характер бурлящий, сильно на чувства опираются. Почти как я, но мне то тридцать, ничему жизнь не учит. Прослушала я все разговоры ребят, в мыслях витала своих. В итоге дошли мы до полянки, цветы здесь белые и фиолетовые, красивые такие. Эрен с Армином стягивают с Берлинера покрывало, и старательно пытаются расстелить под ветер. Вот стелят сначала ровно, а после поток ветра как долбанет, что их и так лохматые волосы дыбом становятся, как у котов испуганных. В итоге Микаса расставила камни по углам покрывала, чтоб оно не улетело, как ковёр-самолёт. А затем мы вчетвером принялись расставлять еду, лично нами приготовленную. Наверно, я буду этим фактом гордится до конца своих дней, отвечаю. Я даже в календаре чернилом обведу этот день, когда Эрен впервые взял в руки сковородку, Армин был похож на белок яйца, а Микаса самостоятельно приготовила творожный крем. Неплохой причём. С мальчишками мы оценили. — Вот это фуршет у вас! — довольно голосит Конни, а сам с Сашей в нашу сторону идёт, да лошадей за поводья держат. О, Берлинеру одиноко не будет. Машу приветливо рукой, а сама стараюсь аккуратно поставить бутылку с домашним ягодным морсом. Но для всех он почему-то компот. Удивительные у них рецепторы. — Когда выдастся ещё спокойный день для такого? — проговаривает Эрен, помогая мне с расстановкой тарелок и вилок. Как же я рада, что она без трещин. Иначе бы маман с тётей Карлой оставили трещины на мне. — Мы тоже не с пустыми руками. — Саша с довольной улыбкой вытягивает из корзины фрукты, да их так много, хоть витаминки готовь или фруктовую лавку открывай. Саша, у меня идея для бизнеса! — Домашние причём. Поэтому мы ждём похвалы о том, какие хорошие мы огородники. — гордо подбородки вверх подняли, а я лишь закатила глаза. Ишь ты, огородники. — Фермеры вообще-то. — Армин с лёгкостью принимает глубокую посудину с мытыми яблоками и грушами, ставит по центру, как главный сувенир, а после куда-то всматривается. И кого он там увидел, Шадиса в виде титана или титана в виде Шадиса? — Жан, Марко! — нет, вантуз с палкой и палку с вантузом. — Извините, немного припозднились. — с неловкостью проговорил Марко, а сам в руках корзину держит. Тоже фруктов принёс что-ли? Или там что-то запрещённое? — В общем.. — Мы с Марко скинулись на мясо, и моя мама приготовила обалденную запечённую курицу. — Жан с энтузиазмом под довольные вопли Саши и Конни, при помощи Марко, вытягивает из корзины замотанную сначала в полотенце, а после в пергамент небольшую курицу. А какой аромат пошёл, я даже присвистнула, за что получила смешок от Микасы. — Прямо ужин на природе. — говорю я, закончив с сервировкой нашего покрывального стола. — Марко, ставь сюда тарелку, место осталось. — помогаю ему с курочкой, как же обалденно готовит мама Жана. Видно, в кого такой гурман пошёл скалистый. Повисла неловкая пауза, как только мы уселись в один круг. Я даже не поняла, почему, но в итоге дала всем словесного пинка, мол, сейчас все остынет или мухи свои яйца отложат, а после у всех глисты появятся в заднице. Отрезвительная речь подействовала, и все сразу налетели на вкусный аромат еды. И на саму еду конечно же. С довольной лыбой наблюдаю, как Жан ворует кусочек мяса у Эрена, а тот в ответ морса глоток делает с его чашки. Саша с Конни, как истинные аристократы и молодожёны, руки перекрестили, ну, знаете прикол с бокалами, когда ты пьёшь с чужого? Вот у них такое сейчас и произошло, правда морсом чуть покрывало не испачкали. Я бы заставила их вылизать его, а нехер, маман так старательно вычищала его от жирных пятен, которые я в детстве делала. Аж стыдно стало ненароком. Армин с Микасой и Марко пробовали мои два блюда, обмениваясь смешками и разговорами о своих буднях. Я же с довольной улыбкой, в тишине наблюдала за ними. И как же хотелось запечатлить все на камеру или полароид, распечатанную фотографию в рамку и к себе на стол. А глаза в небо метнулись, голубое и чистое, без единого облака. Легко улыбаюсь, когда перевожу взгляд на ребят, что вместе смеются и продолжают прикол со стаканами. Отпиваю немного морса, чувствуя вкус клюквы и черники. Бомбическое сочетание. Смотрю за тем, как незаметно Саша стаскивает мясо и кнёдель с тарелки Микасы, а та только берет и с вилки кормит девчонку. Конни о чем-то увлечённо рассказывает Армину, затем и Жан присоединяется. Марко хихикает над тем, как Кирштайн недовольно сопит на Спрингера и Блаус с их шутками про лошадь и картошку. А Эрен свою голову мне на плечо опускает, да так неожиданно, что я чуть ему на лицо напиток не выливаю. А жалко, может кожа увлажнилась бы. — Спасибо тебе. — я удивлённо смотрю на его пушистые волосы. А мне за что спасибо, поясни, я ничего не понимаю и понимать не хочется. — Спасибо, что продолжаешь с ребятами заполнять мою голову приятными воспоминаниями. — Эрен.. — проговариваю, а после чувствую влажность рукава блузки. А чего он плачет то? — Эрен, ты.. — отставляю стакан в сторону, а сама тыльной стороной ладони вытираю его слезы. — Я рада видеть улыбку на твоём лице. — на выдохе проговариваю, а после пальцами в его волосы впиваюсь. Поглаживаю его по голове, как маленького ребёнка, и от радости прикрываю глаза. Когда я интересно обзавелась детьми? А, точно, когда переродилась в этом жестоком, но таком красивом мире.