"Под влиянием эмоций". 11 глава

Сколько бы я не разъежала по своей улице, где мы с отрядом должны были встретиться, но никого так и не нашла. Даже Рагако отправила на поиски, хоть это была и провальная идея. Чтобы сокол мой нашёл кого-то, нужно хотя-бы лицо увидеть. Или какую-нибудь яркую деталь. В общем, зрительная память то, что нужно. И самое интересное, что улица была чиста. Никаких трупов, никакой крови, зато титанов много. Вместе со своим зоопарком раскромсали мы около десяти низеньких и двух высоких, на последнем пришлось балоны сменить. Из трех пар у меня осталась одна, ещё одну отдала кадету, что вокруг титанов оказался низеньких. В итоге вручила я ему балоны, а сама вновь на поиски помчала. Дома я также проверяла, каждую комнату и каждый коридор. И если бы я прошла мимо одного дома, то никогда бы себя не простила за это. В угол забился мальчик маленький, а в руках у него щенок. И под ногами труп женщины окровавленный, без нижней части тела. Глаза стеклянные, в них отразился жуткий испуг. Мальчик молчит, испуганно то на меня, то на лошадь с птицей смотрит. А комната раздроблена, даже не знаю, как он тут живым остался. Я без колебаний взяла его себе на руки, вместе с щеночком. Куртку сняла с плеч своих, чтобы укрыть дрожащие плечи. И пока титанов не было, забралась на Берлинера, а мальчика впереди себя посадила, чтобы он ненароком не упал с лошади. И сейчас мы едем к уцелевшим воротам, к Феликсу. Желательно объехать всю шумиху, чтобы сильнее не напугать ребёнка. — Тебе не сильно холодно? — спрашиваю у него, ничего лучше не придумав для диалога. Документы я забыла взять, а имени с фамилией не знаю никак. — Всё в порядке. — тихо отвечает мне, а я сочувственно руку с поводья убираю, и к себе ближе подтягиваю его худое тело. Нужно попросить Феликса накормить и напоить ребёнка. — Ты можешь сказать мне свое имя? — спрашиваю, пока есть минута спокойствия и тишины. Я очень надеюсь, что он ответит мне. Волосы у мальчика светло-русые, длинные, из-за ветра мне и в лицо, и в нос попадают. Глаза потухшие, зелёные. Круглое личико, немного чумазое, но я умыла его водой из фляги. Голубая рубашка, светлые шорты до колена и пинетки тёмные. А щеночек в его руках вертелся в разные стороны, а потом так и уснул в руках мальчика. — Лука. — тихо отвечает мне, а я резко застываю от знакомого имени. Такого родного для раненого сердца. Сглатываю слюну в горле, а на голой коже чувствую влажные капельки. Не дождь, небо голубизной сияет. Плачет. — Мама перед титаном стояла, говорила, чтоб я убегал к воротам. Я сильно испугался и остался на месте, спрятался в шкаф, и крик мамин слышал. — опустил голову вниз, я же тяжело вздохнула. Бедный ребёнок. — А отец? Братья или сёстры есть у тебя? — тихо спрашиваю, а сама ладонь с его талии на голову перемещаю, и аккуратно гладить начинаю. — Папа ушёл от нас, я его никогда не видел. Старшая сестра в Митре живёт, но не пишет, не приезжает к нам. — а слёзы течь с глаз продолжают, и он внезапно оборачивается лицом ко мне, я же только за талию успеваю придержать, чтоб не упал. И жмётся ко мне, щенка держит одной рукой, второй рубашку сжимает. Прячет лицо где-то в области живота, только влажность и чувствую. Легко улыбаюсь, сама рукой по спине ободряюще похлопываю. Бедный ребёнок, сколько же он пережил всего. У меня идея появилась одна, если только её одобрят родители и старшая сестра с отцом Луки. Замечаю в дали знакомую мне толпу, что никак не хочет рассасываться. Сколько прошло уже, минут сорок? Меньше? Я запуталась во времени, не нашла ребят, отряд меня не дождался и, видимо, на другие улицы свалил. Красота. Замечаю светлую макушку Феликса, и скачу уже прямо к нему. — Ты кушать сильно хочешь, Лука? — спрашиваю у него, ласково по спине глажу. Он поднимает на меня красные от слез глаза, губы сжимает и смотрит, смотрит со звездочками в очах и надеждой. — Да, хочу. — проговаривает он, а сам на щенка смотрит. — Скажите, как вас зовут? — удивленно брови вскидываю, а сама замечаю бегущего в нашу сторону Феликса. — Лина! — кричит он, а сам дышит тяжело. Будто марафон пробежал. На секунду он тормознул, а затем аккуратно ребёнка на руки взял, да ещё и щенка подобрал. — Как же так.. — печально проговаривает Чесней, а я с лошади спрыгиваю. — Феликс, накорми его и напои, пожалуйста. И щеночка тоже. — обращаюсь к знакомому, тот незамедлительно кивает. — Ранений никаких нет, уже лёгкий шок. Сейчас у него недоедание, судя по худому телу. Рассчитываю на тебя. — глажу мальчика по щеке, а после волосы его взлахмачиваю. — Слушай дядю врача, понял меня, Лука? Обязательно отвечай на его вопросы, но и ты, Феликс, не дави сильно. — оба одновременно кивают, а я довольно улыбаюсь. Вытягиваю из куртки свои инструменты и бинты с повязками, а после ладонью отсалютываю. — Лина, а как же куртка..! — Я хочу оставить её себе, дядя врач. И маленькой Лине очень нравится. — Лука щенка у груди держит, да в куртку посильнее укутывается. — Обязательно покушай, будет время, я тебя навещу. — кричу напоследок, а после запрыгиваю на Берлинера, и уже когда мы вновь движем в город, оборачиваюсь и машу рукой мальчику. Ещё одна жизнь спасена. Чувствую себя мамой-аистом. И вновь проезжаю мимо зданий, не теряя надежды на поиск своего отряда. Поднимаю взгляд на крыши, где надеюсь увидеть хоть кого-нибудь знакомого. О, я вижу лысую голову Конни! Какое счастье, что я нашла его. — Берлинер, можешь отдохнуть. — поглаживаю лошадь по гриве, а после одобрительно ногами по брюху стучу. — Вон там, дворик с травой. — указываю ладонью, а после троссами цепляюсь за крышу, где Конни стоит. Неудачно рассчитала траекторию, теперь как дура держусь руками за крышу, а после старательно пытаюсь залезть наверх. Боже, как же болит спина после этих полётов, рубления титанов. Обязательно нужно будет отдохнуть после всего этого, серьёзно. — Лина! — громко кричит Криста, по голосу узнала, а после хватается за мою руку, тянет наверх. — Конни, дуй помогать быстрее. В итоге с помощью двоих я уже на четвереньках, на крыше перед знакомыми лицами. Конни, Армин, что бледный сидит в углу, Имир и Криста. Ловлю на себе удивлённые взгляды ребят, а сама крехтя и кашляя, кивком здороваюсь со всеми. — А чего вы тут.. — откашливаюсь в последний раз, и не дождавшись ответа, спешу к Армину. — Эй, Армин.. — аккуратно касаюсь его плеча, а после легко дёргаю, привлекая внимание. Он поднимает на меня затуманенный взгляд, и я только сильнее настораживаюсь. Уже двумя руками хватаю его за плечи, сама приближаюсь к лицу. Ну же, родной мой, ответь, скажи хоть слово. Ты меня сильно пугаешь. Руки невольно дрожать начинают, когда не замечаю среди ребят Эрена и Микасы. Вытаскиваю из кармана на бедре флягу с водой, рвано крышку сдёргиваю с неё и ко рту Армина подставляю. — Я.. — не дожидаясь слов, просто нагло впихиваю горлышко фляги, а затем также нагло начинаю поить водой. Вот, сначала пусть успокоится, и уже только тогда говорить начнёт. — Пей давай, нужно мысли в порядок привести свои. — только и говорю ему, а после сильнее наклоняю, чтобы всю флягу выпил. Вижу, что отнекивается, вот же упертый. — Пей я сказала! Если хочешь нормально ситуацию объяснить и где все твои, то пей, пей до самого дна! — громко обращаюсь к нему, удивляясь своему же крику. Сорвалась, я сорвалась на Армине. На том, кому сейчас хуже, чем мне. — Армин, я.. А, черт, прости. — виновато голову опускаю, ладонь в волосы запуская. Теряю хватку с нервами, слишком давит здесь все на меня. — А твои где? —интересуется Имир, а я плечами пожимаю. — Понятия не имею. — только и отвечаю, а после замечаю, как Армин флягу с рукой отодвигает в сторону. С надеждой смотрю на него, флягу в карман прячу. — Ну, пришёл чутка в себя? — спрашиваю, а сама рядом сажусь, устало глаза потирая. Прошло не менее сорока минут, максимум час, я в этом уверена. Ребята никакущие, одна Имир вон спокойная. — Простите, ребята, что я вам проблем столько... — ладонями хлопаю его по лицу, тем самым вновь затыкая. Всё резко стихают, хотя куда ещё тише. — Лина.. — шепчет он, а я в упор смотрю. — Говори как есть. — твёрдым голосом проговариваю, а после это самое лицо сжимаю на несколько секунд. — Где твой отряд и капитан? — Погибли, все погибли. И Эрен, Эрен тоже погиб.. — одними губами отвечает мне, и мир мой тухнуть начинает. Отрешенно опускаю руки вниз, а сама на колени падаю. Как так, как же так? Я.. Я не смогла, не успела. А Микаса, Микаса где? Она в тылу скорее всего, но почему же я не видела её ни разу у ворот? Эрен, как же так.. В голове просто не укладывается. Хватаюсь за волосы и опускаю взгляд вниз, на свои чумазые брюки, что некогда светлыми были. Как же так, Эрен.. Что же я тёте Карле скажу, а семье нашей, дружной и самой счастливой даже среди этого ужасного мира и стен? А море, ты так хотел посмотреть с нами на море. Обещал мне тогда, под деревом, что мы вместе увидим его. А улыбка твоя, такая широкая, детская, наивная и уверенная. Яркая, словно радуга среди тёмных и высоких стен. Как птица, что летает над клеткой с прутьями и дарит надежду. А смех, твой звонкий смех. Эрен, как же так.. — Лина? — осторожно спрашивает Конни, касается плеча моего. Поднимаю голову, глазею на ребят, что настороженно смотрят в мою сторону. А я что, я ничего. Ничего не чувствую внутри. — Я.. — шепчу что-то, а после качаю головой и вновь опускаю взгляд вниз, губы до крови сжимаю в трубочку. —..не хочу верить в это! — ладонями закрываю уши и начинаю плакать. Впервые, впервые в этом мире льются с глаз жгучие слёзы. — Прости меня, это всё из-за меня! Такой мерзости как я нужно было.. — поднимаю зарёванные глаза на Армина, а сама не верю в то, что он говорит. — Я должна говорить тебе спасибо за то, что живой сидишь передо мной! — стираю рукавом рубашки слёзы, шмыгаю носом и смотрю на настороженных ребят. — Я всем вам должна сказать спасибо, что вы тут, живые, ранений никаких не получили! — улыбаюсь, как же я стараюсь натянуть улыбку на лицо, чтобы заверить ребят, что все будет нормально. Что сейчас я немного поплачу, а потом вновь стану такой же весёлой, ворчащей старушкой, что ходит всем и помогает, даёт советы и наставления. Как старшая сестра. — Лина.. — даже Имир опешила от моей искренности и эмоций, что вырвались наружу. Опускаю ладони на свои колени, сдерживая внутренний крик. Как же хочется громко закричать, и чтобы все эти людоеды исчезли, просто взяли и исчезли вместе со стенами! — Отряд свой я не нашла. Микасу, Жана и Марко не нашла. Сашу не нашла. Эрена и его ребят потеряла. Спасла семью с матерью, провела операцию, спасла мальчика и щенка, доставила его к врачебным повозкам. — на выдохе провариваю, сжимая свои чумазые штанины. Поднимаю голову вверх, смотрю на это гадкое голубое небо. Как же хочется дождя! Сильного, что скроет мои слёзы и боль в душе! — И почему все вышло так, что доля выпала на нас такая. * * * * * * * * * * Ребята звали меня с собой, отступать на передовую. Мне нужно найти свой отряд, они могут быть живы. Мне нужно сдать отчёт о титанах капитану. Мне нужно обговорить дальнейший план со своим отрядом. Мне нужно.. Да кого я обманываю?! Мне нужно побыть одной, просто побыть одной. Нужно проветрить голову, вздохнуть и подумать. Вернуться мысленно туда, откуда я начинала. Переосмыслить все, что со мной произошло в этом мире. Обдумать дальнейшие действия. Найти хоть кого-нибудь живого. Поделиться своими переживаниями. Настичь титана. Пускай съест меня. Боже, я уже запуталась и схожу с ума. Берлинер медленно скачет по дороге, будто чувствует моё состояние. Рагако молча уселся на голове, возможно дремает. Мы все устали, я прекрасно это знаю. Поэтому нам и нужна хотя-бы минутка для вздоха, минутка, чтобы вновь посмотреть на ситуацию. Продолжаю осматривать каждый закаулок, в надежде найти хотя-бы мёртвые тела своего отряда или живого горожанина. Сейчас я себя никак не чувствую. Пусто, просто пустота. Каждое разбитое окно, каждая лужа крови и чья-то конечность. Мёртвые тела кадетов, юношей и девушек, чьи жизни в будущем могли хорошо наладиться. Семьи, дети, свое хозяйство или исполнение мечты. Сейчас все их мысли и желания растоптаны или оторваны вместе с телами. Больно, ужасно, несправедливо. Слёз будто и не было, глаза красные, да косичку растрепала. Форма моя грязная, пока на колени падала. Не знаю, что у меня на лице, и знать не хочу. Хочу увидеть живых ребят и Эрена. Эрена, что стоит передо мной и улыбается. — Помоги.. — слышу хрип среди развалин дома, заторможенно поворачиваю туда голову. Глаза широко увеличиваются, и сердце пропускает удар. Спрыгиваю с Берлинера и подбегаю к Лингу. Тому самому Лингу из моего отряда. Замечаю камень, что придавил парню ногу. Отодвинуть, перелом, рана, но живой. — Я сейчас.. — неверующе шепчу себе под нос, а затем к камню подбегаю и пытаюсь его поднять. Тяжёлый, но нужно, нужно его убрать в сторону. — Как же.. — беру побольше воздуха и вкладываю все силы, что только у меня есть. Приподнимаю булыжник, совсем чуток, но Лингу и этого хватит, чтобы в сторону сдвинуться. — Ну и видок.. — хмуро смотрит на ногу, что в неестественном положении показалась. Перелом, открытый, можно помочь первой помощью. — Лина, ты.. — Обхватывай шею. — наклоняюсь корпусом вперёд, жду, когда его руки сомкнутся вокруг шеи. Сейчас я ни о чем не могу думать кроме оказания первой помощи. — Вот же.. — шипит он, а я его на руки подхватываю, да в дом уцелевший несу. Я не чувствую слабости, возможно, капелька, самая маленькая капелька оправданной надежды повлияло на моё состояние. В доме пусто, стекло разбито. Шкаф раскрыт, собирались жители быстро. Аккуратно кладу Линга на стол, смахнув все с него. — Я..сейчас. — проговариваю под нос, а сама иду в сторону кухни, чтобы ведро с водой взять да аптечку поискать. Аптечки нет, зато ведро есть. — Мы думали, что тебя уже нет в живых.. — тихо начал говорить он, а я сильнее сжала металлическую ручку ведра. Но я же живая, стою перед тобой. Здесь, прямо сейчас. — А где другие? — спрашиваю у него, пока вытягиваю из карманов лоскуты с инструментами. Проведу операцию, пока рана не загноилась. Слишком серьёзный перелом. Промываю все в ведре, замечаю, как Линг взгляд отводит, и шумно вздыхает. — Попали под обломки, троих съели. Мы вдвоём с тобой живыми остались. Сдержанно киваю, а после рукава закатываю. Мою руки в воде прохладной, смотря на дно ведра. Такое же тёмное, как и этот мир. Грязное, как и этот мир. Ржавое, как и этот мир. Наполненное водой, как этот мир со стенами наполнен страхом, жестокостью и невинными смертями. — Лина? — я отвлекаюсь от разглядывания дна ведра, сама поднимаю взгляд на Линга, что с волнением смотрит на меня. — Прости. Столько навалилось за раз. — кратко отвечаю, а сама инструменты разлаживаю перед собой. — Чувствуешь боль сейчас? — он отрицательно кивает, а я тряпку ему протягиваю чистую. — У меня нет обезбаливающего с собой, поэтому чтобы криками титанов не привлечь.. — Хорошо. — кивает, а сам тряпку в зубах сжимает. Хотя-бы очистить ткани и наложить повязку, чтобы он потерпел до спасительной повозки. Кость будто раздроблена, и осколки как раз в тканях застряли. Нужно их убрать, чтобы на нервные окончания не действовало. Быстро, точно, чтобы успеть к повозке. Линг отчаянно мычит каждый раз, когда я пинцетом и зажимом пользуюсь. Прости, но так нужно, чтобы не было осложнений из-за маленьких кусочков. Заканчиваю уже через полчаса, торопливо зашиваю рану, чтобы кровотечение не началось. Недооперация, но без чужой помощи я не справилась бы. Да и наркоз здесь нужен, и пластина, чтобы заменить пустующий участок. Либо она будет медленно срастаться назад. Лучше уж Феликсу предложить идею с пластиной, да и гипс не нужно будет накладывать. Тугим бинтом замотать, и пусть в больнице лежит. При наружных переломах гипс - плохой вариант, по крайней мере я так считаю. Гипс сам по себе идет лучше для внутренних переломов, нежели открытых. А именно.. — Сейчас замотаю и привяжу к целой ноге. Иммобилизацию проведу. — говорю ему, как только слышу громкое мычание с его стороны. И все же задумываться сейчас не нужно, у меня ещё будет время подумать обо всём. — Можешь выплёвывать тряпку. — говорю пареньку, а сама осторожно бинтую вокруг, стараясь не сильно давить. Линг облегчённо вздыхает, а я что. Я легко улыбаюсь, совсем чуток. — Красивая улыбка. — замечает он, а я отрешенно киваю, когда заканчиваю привязывать правую ногу к левой. — Ребята переживали за тебя. И я тоже. — тише добавляет Линг, смотрит на меня. — И я, я тоже переживала за вас и искала. — прядь волос за ухо заправляю, устало лицо в ладонях прячу. С кровью, ну и пусть. Сейчас у меня дикое желание свихнуть себе шею вместе с тем, чтобы радостно завыть в слезах прямо здесь. — Сейчас, я сложу всё и к повозкам отвезу. Подожди пожалуйста. — промываю всё в воде, заранее набрав полную флягу. — У тебя кровь, здесь и вот здесь. — отвлекает он меня, а после на своём лице показывает. Киваю, и полностью в воду погружаюсь. Прохладно, как же мне сейчас нужна была отрезвляющая прохлада. Со вздохом выныриваю назад, тяжело дышу. — Лина? — Едем. — слаживаю все по карманам, пустой рюкзак висит на ремешках седла Берлинера. Балоны с газом ещё есть. — Привод твой.. — Под завалами. Странно, что ты только сейчас заметила. — Мне не до этой железки было. — отвечаю ему, а сама снова на руки поднимаю. — Поторопимся, пока ворота не закрылись. * * * * * * * * * * Немного пришла в себя, когда отпустила Линга на попечительство Феликса. Возможно, из-за моего тусклого взгляда и отрешенности, он никаких вопросов не задал, а мальчик с хвостиком отрицательно качал головой. И правда, сейчас я не шибко настроена что-то рассказывать. Отряд мёртвый, нужно думать, из чего и за сколько можно сделать пластину для перелома, но в первую очередь нужно найти ребят. А точнее ехать в штаб, ведь колокол прозвенел на весь Трост. Отъезжаю от всей толпы и только сейчас замечаю, как закрываются ворота. Все жители эвакуированы, значит нужно двигать в штаб за пополнением газа. Легко ногами по брюху стукаю, и Берлинер срывается на лёгкий бег. Рагако спит, и снова на голове. Упрямое крылатое создание. Улицы на удивление пусты. Ну как пусты, мёртвые тела кадетов лежат почти на каждом углу, что доказывает борьбу против людоедов. Сейчас, пока есть свободная минутка, я могу немного подумать о том, что делать дальше. Самая основная задача для меня - найти ребят и Микасу. Когда я стояла у толпы и пересказывала проведение очистки тканей, то слышала от ребёнка о девушке молодой, что толпу тут встряхнула. Так как это тыл, то скорее всего ею была и Микаса. Надежда с новой силой разрастается в груди, и я по новой начинаю заглядывать в дома, на крыши, в каждый закаулок. Замечаю с левой стороны титана, шестиметровый. У меня осталась одна пара клинков, вот здесь я и правда слишком расточительна. Тяжко вздыхаю, а потом Берлинера веду в сторону гиганта. Нужно же прикончить его, даже если у тебя последняя пара клинков осталась. Как только мы оказываемся в нескольких метрах от глазастика, ну и рожа, то одобряюще хлопаю друга по шее. Троссы цепляются в грудь титану, и я выскальзываю из седла. Рагако даже команда моя не нужна, сразу летит к глазу, левому, чтобы меня не заметил титан. За несколько секунд вырезаю кусок на шее, а после с досадой снимаю остатки последней пары. — Бедняк. — говорю самой себе, а затем спрыгиваю с мёртвого титана. И все же, откуда вы такие берётесь? — Может эксперименты ставят над людьми, а они после превращаются вот в таких, как вы? — спрашиваю у испаряющегося тела, тяжко выдыхаю. Надеюсь это не так, совсем не так. Запрыгиваю на подошедшего Берлинера, сокол вновь сидит на моей голове, скоро гнездо себе из волос сплетёт, и мы снова движемся к штабу. Замечаю на крыше нескольких людей, что стоят. Просто стоят. Не слышали колокола с приказом об отступлении? Нужно узнать, может, кто ребят видел моих, или помочь чем-то. Направляю лошадь к тому дому, на крыше которого есть живые люди. — Берлинер, вон там конюшня, сено тоже будет. Давай. — ладонью указываю на хлев, а после одобряюще по шее хлопаю. Троссы цепляются вновь не так, как мне хотелось бы, поэтому чувствую себя во второй раз скалалазом. — Рагако? — слышу удивлённый голос Конни, а сокол издаёт дикий вопль. Вот гад, а про мои перепонки он не забыл? — Откуда ты.. — Помогите.. — хриплю, а сама старательно пытаюсь залезть наверх. Чёртова усталость, так не вовремя. — Марко, дуй сюда. — Кирштайн цепляется за мою руку, а следом за вторую и сам Марко. Вдвоём тянут меня на верх и я уже сидя на четвереньках облегчённо выдыхаю. — Ты.. — неверующе сказал Жан, а я подняла голову, вымученно улыбаясь. — Ну я. — спустя несколько секунд сажусь на задницу, болезненно шикаю. Черт, походу жопу на седле отсидела, копчик болит. — Лина! — Саша подрывается от стены и крепко сжимает меня в объятьях. Вот это да, я не ожидала такого, если честно. В ответ обнимаю её, да по голове глажу. Как кота. — Ну и напугала же ты меня.. — вопит громко, а я легко улыбаюсь. Ну что за ребёнок. — Ты вообще где пропадала? — спрашивает Конни, с упрёком смотрит на меня. А на его плече Рагако сидит, вот же крылатое.. — Как уехала от нас, даже не сказала куда. — Ты.. ты в своём уме? — на выдохе нервно спрашивает у меня Кирштайн, а сам пятерню в свои волосы запускает. Марко пронизывающе смотрит в душу, и я сглатываю. Переживали. — Я нашла одного живого из своего отряда. — проговариваю в слух, а затем выдыхаю. Эрена вспоминаю. — Армин тут? — из-за головы Блаус высматриваю блондинистую макушку. Живой, у стены сидит. — Саша, прости.. — Всё нормально. — отрывается от меня, а я встаю и чуть пошатываясь иду к Армину. И снова на колени падаю, вот только сейчас ладони на его колени опускаю, и лоб на них. — Лина.. — шепчет он, а я не могу голову поднять. Не хочу, хочу просто побыть рядом с тем, кто выжил. От кого исходит никакая, но аура и свет. Свет в тёмных стенах. — Я рад, что ты жива. — слышу с правой стороны и голову поднимаю. Да ладно, Райнер сам мне что-то сказал? Слабо киваю, чтобы своих подозрений наружу не выплеснуть. — А чего вы тут.. — Микаса! — громко восклицает Жан за спиной, и я резво оборачиваюсь. Стоит, отряхивает куртку. Хоть они живы, и рядом со мной. — Ты же должна быть с тыловыми частями! — Боже.. — громко всхлипываю, лицо ладонями закрываю. Ну я и плакса, если честно, самой от себя противно. Давящая ситуация, смерть целого отряда, знакомых, с которыми я обещала себе подружиться, Эрен. — Живая.. — Армин съежился, и я сглотнула. Точно.. — Энни! Я более менее понимаю, что здесь происходит. — смотрю на Армина, а у того глаза бегают туда сюда, и он вновь резко голову опускает. — Прости, что лезу со своими проблемами. Ты не видела отряд Эрена и Лины? — сглатываю, и сердце вновь быстро биться начинает. Смотрю на голову Армина, опущенную вниз. Боится. — Нет, не видела, но многие уже перебрались за стену. — отвечает Энни, а я рвано вздыхаю. — Да, но вон там Лина, и рядом Армин, с его команды. — Райнер кивком указывает, и я слышу приближающиеся шаги к нам. — Ты сам скажешь? — шепчу ему, а тот головой в стороны качает. Беру его ладони в свои, а после крепко сжимаю. — Я боюсь ей в глаза посмотреть.. — тихо отвечает мне, а я сглатываю слюну в горле. Как же тяжело.. — Ты справишься. — шепчу ему, и крепко, крепко сжимаю ладони. — Нужно ей рассказать. — Армин! Лина! — голосит Микаса, и я чувствую, как Армин сжимается от страха. — Ребята, с вами все впорядке? Вы не ранены? — садится рядом с нами на корточки, да на двоих глазеет. — Микаса.. — начинаю я, но она меня перебивает. — А где Эрен? Опускаю голову вниз, не в силах смотреть на неё. Я не выдержу. Я не смогу. Я разревусь. Я.. Но я должна. Я должна рассказать ей об этом. Армин..бедный Армин, он так боится. А если..а если у него начнётся настоящая истерика? Снова.. Я уверена, что когда Эрена съел титан, Армин видел, видел все своими глазами. Он же такой..трусливый, хиленький, но упёртый. — Микаса, Эрен погиб вместе со всем тридцать четвёртым отрядом. — спокойно проговорил Армин, и меня будто кипятком ошпарило. Я дёрнулась, ведь та былая пустота в душе вновь заполнилась печалью и тоской. — Все ребята умерли героями, исполняя свой долг. — он поднял голову, и красными от слез глазами впился в лицо шокированной Микасы. Тишина. Мертвая тишина. Ребята, что на одной крыше стоят с нами, удивленно смотрят на нашу тройку. Поглядываю на Бертольда, а тот губы сжал и отвернулся. Что, совесть грызёт, а, Колоссальный? Сопоставив свои наблюдения могу точно предположить, что Гувер - тот самый титан с паром. Самый высокий из всех нас, форма лица, нос, губы, да те же глаза, что смотрели на меня. И со своей тройкой переглядывается ненаглядной, черт бы вас побрал, ироды. В отличии от нас, потрепанных и по паре клинков в ножнах, у него все целое и чистое. Будто он и не летал, словно титанов и не рубил. — Доволен ли он своей работой? — спрашиваю в слух, а сама взгляд опускаю вниз. Но для того, чтобы из под чёлки глазеть на реакцию Гувера. Все обратили внимание на меня, а я только усмехнулась. — Колоссальную работу проделал этот ублюдок высокий. — сплёвываю в сторону слюну, и пронзительный взгляд от Энни с Райнером получаю в свою сторону. А Бертольд аж побелел, бери и стену им крась. Чёртовы ублюдки. — Чтоб его лошадью перетоптало.. — Ты о чём, Лина? — осторожно спрашивает Марко, и я только замечаю, что он рядом с ними стоит. Черт, Марко, лучше отойди от них, у меня нехорошее предчувствие на их счёт. — Мысли вслух. — кратко отвечаю, а после голову поднимаю. Вот и подтвердилась моя догадка. — Микаса, — обращаюсь к ней, и она будто дёргается от моего голоса. Встаю и обнимаю её, настолько крепко, насколько могу. Голову её себе на плечо опускаю, а сама поглаживать начинаю. — мы справимся. — шепчу, чтобы только она и слышала. А сама на шарф указываю, да через пальцы ткань пропускаю. — Он рядом с нами. — смотрю ей в глаза, в которых пелена тумана начинает пропадать. Не нужно, чтобы она потеряла контроль над собой. Не надо этого, плохо кончится. — Прости меня, Микаса... — слышу всхлип Армина, и выпускаю девушку из объятий, а сама подталкиваю к Армину. Микаса садится перед ним на колени, а я отвожу взгляд в сторону. — Эрен пожертвовал собой ради моего спасения.. А я ничего не смог сделать.. Прости, прости меня.. — Армин. — тихо говорит ему Микаса, и я понимаю, что сейчас будет разговор между ними. Отойду в сторону, мне нужно вернуть свои спокойствие и хладнокровие. Ногой пинаю каменную трубу, а сама смотрю вперёд, на штаб, что полностью усыпан титанами. Полная ебань, хоть бери и прямо здесь помирай. Чёртов ублюдок, чтоб тебя совесть съела или титаны сожрали. Рвано выдыхаю, и снова носком пинаю трубу, всю свою боль вымещая. — Лина, прекрати! — голосит Саша, а сама меня пытается успокоить. Её возглас вновь привлёк внимание, а я только усмехаюсь. — Мы..мы придумаем что-нибудь! — Конечно придумаем! Я помирать вместе с вами тут не собираюсь! — громко проговариваю, а сама к Марко подхожу. — Нам же этих ублюдков порезать нужно, чтобы в штаб за пополнением пройти? — спрашиваю у него, уверенно всматриваясь в лицо. — Да, верно. — Отлично. — затягиваю рукава на рубашке, что каким-то образом смогли чутка кровью пропитаться. — Я отвлеку их на себя, а вы берёте и залетаете в помещение. — снимаю почти целые балоны, чтобы передать их. — Ты головой ударилась или что?? —рычит на меня Жан, а сам берет и за воротник вверх поднимает. — Ты понимаешь, что несёшь? — Конни, возьми мои целые балоны и поменяй на свои. — проговариваю я, а сама пытаюсь вырваться из хвата Кирштайна. Вот же чёрт, крепко держит. — Пусти, Жан, я знаю, что делаю. —Ты нихрена не понимаешь, тупоголовая суицидница! — кричит мне в лицо, и я недовольно морщу его. — Без лезвий, без газа. Как ты собралась внимание отвлекать на себя?! — Жан.. — Марко ладонь на его плечо опускает. Кирштайн дёргает меня, а я готова разреветься снова. — Поверь в меня, Кирштайн. — лбом о его лоб прикасаюсь, и всматриваюсь в глаза, что плещут злостью. — Если я подохну, ты первым об этом узнаешь. — уверенно смотрю на него, а сама молюсь о том, чтобы он поверил. — Ты.. — сипит мне он, а я прекращаю попытки вырваться. Ребята смотрят на нас напряжённо, Саша готова сорваться мне на помощь, но боится. Армин и Микаса стоят у той стены вместе с Конни. А тройка..а что тройка.. — Я тебе обещаю, что не помру. От меня ты просто так не отвертишься, Жан. Смотрит, будто подвох выискивает. Нехотя, но все же опускает меня на землю, а в благодарность я кашлять начинаю. Ну вот, теперь саднить будет. — Только попробуй сдохнуть, я тебя с того света достану. — шипит мне он, а затем отворачивается и отходит. Зол, раздражен, обижен. — Слушайте меня внимательно. — встаю с места и громко выкрикиваю, привлекая к себе внимание. — Я отвлеку внимание некоторых титанов на себя, тех, кто идёт с правой стороны, чтобы вы спокойно добрались до самого верхнего этажа штаба. — ладонью указываю на здание с титанами вокруг, а сама чувствую, как птица мне на голову садится. — Как только я скроюсь за тем поворотом, сразу берете и летите к окнам. Капитанами будут Марко Бодт и Жан Кирштайн. — вдвоём на меня недоуменно смотрят, а я начинаю из карманов несколько бинтов вытаскивать с повязками. — Возьмите, пожалуйста, чтобы в случае пострадавшим оказать первую помощь. — Лина.. — Марко, — перебиваю Армина и на парня смотрю. — Мне нужно с тобой кое-что обговорить. Наедине. — Бодт кивает мне, а после от Бертольда отходит, с которым рядом стоял. Идём на другую часть крыши, чтобы никто подслушать не мог. Лишние уши мне здесь не нужны. — Марко, слушай меня внимательно. Ты же в отряде с Райнером, Бертольдом и Энни? — спрашиваю у него, а он медленно кивает. — Дерьмо. — шиплю сама себе под нос, затем голову вверх поднимаю. Смотрю прямо на Марко, тяжко вздыхаю. — Ты их подозреваешь в чем-то? — спрашивает у меня, я сразу же киваю. — И переживаешь за меня? — и снова кивок он в ответ получает, а я только могу и смотреть на его реакцию. — Поэтому я хочу, чтобы ты меня выслушал сейчас. Я им серьёзно не доверяю и моё чутье подсказывает, что с тобой что-то случится, и не очень хорошее. А потерять тебя не хочу ни я, ни ребята, понимаешь это ты прекрасно. — он отводит взгляд, и я выглядываю из-за плеча Марко, чтобы оценить ситуацию. Всё пучком, иногда на нас Кирштайн смотрит, буквально выжигает, в остальном как обычно. — Поэтому Рагако будет сверху наблюдать и лететь. Ты, главное, часто не смотри на него, а то заподозрят ещё. Если что-то случится или ты чувствуешь что-то неладное - ищи Рагако и легко кивни, тебя он в лицо помнит, летит быстро. Я постараюсь как можно быстрее на помощь прийти. — Марко несколько раз кивает, а я выдыхаю. — По крайней мере в штабе он не понадобится. Со мной пока будет. Как только будет что-то не ладное, он сам полетит тебя искать. Всё же часто ты с ним сидел. — Я тебя понял. — кратко отвечает, а после недоверчиво смотрит на меня. — Ты как? После того.. — Нормально. Переживу. — отвожу глаза в сторону, а после по плечу похлопываю. — Присмотри за ребятами. — Будь осторожна. — сжимает моё плечо, а я легко улыбаюсь. Уж постараюсь, друг мой. Так и порешали, а теперь назад чапаем. Становлюсь перед всеми, на душе что-то скребёт, а лицо самый сочный кирпич из всех, что я только могу представить. — Я постараюсь отвлечь их на несколько минут, вы за это время должны добраться до штаба. — ну я и суицидница конечно. — Так что возьмите и не помрите, а то я что, зря буду шкурой своей ради вас рисковать? — усмехаюсь, стараясь приободрить ребят. — В любом случае роль приманки беру на себя. Подхожу к краю крыши, а сама пальцы ко рту приставляю. Звонкий свист разносится, и я замечаю бегущего Берлинера. — Мне бы лезвий одну пару.. — смотрю на ребят через плечо, и Кирштайн незамедлительно протягивает мне. — Спасибо. — Выживи. — Микаса кивает, ребята с надеждой смотрят на меня. Марко поднимает лезвие вверх - ждёт мою команду. — Ну, удачи. — со вздохом выпускаю троссы в соседнюю стену, чтобы спуститься к Берлинеру. — Вот так вот, мальчики, у нас с вами тяжёлая задача сейчас стоит. — хлопаю Берлинера по шее, а после ловко запрыгиваю в седло. — Вперёд! — трясу поводьями, голенями сжимаю брюхо и мы срываемся с места, двигая в правую сторону. Скрываюсь за поворотом, и за спиной слышу звуки троссов. * * * * * * * * * * Очень глупое решение, сделанное на эмоциях отчаяния и защиты младших. Желание защитить, стать приманкой полностью застелило разум, казалось, только сейчас, когда ветер в лицо мне плещет, голова вновь отрезвилась. Черт, как же скачут эмоциональные качели. Лучше бы вместо них верёвку и стул с мылом, вот это качеля, на один раз, зато эмоций сколько. Времени на самобичевание нет, что сделала, то и сделала. Буду выкручиваться как-нибудь. — Впереди семиметровый. — проговариваю вслух, а после мчусь на лошади в его сторону. — Ещё одного вижу, пятиметровый..нет, на метр больше. Несколько секунд и я оказываюсь в закоулке, где два титана на одну кадетку смотрят. Начинается цирковое шоу в главной роли со мной. Вытягиваю лезвия из ножен и на лошади мчусь вперёд. — Убегай! Слышишь, убегай быстрее! — кричу я девушке, и привлекаю внимание одного на себя. — Ой, ой, ребятки! Ну, смотрите какая перед вами закуска вкусная! — теперь и второй смотрит, а девчонка встаёт на ноги и глазеет удивленно. — Ногами шевели и сваливай быстрее, пока обе не сдохли! И спрячься где-нибудь! — девчонка несколько раз спотыкается, а после убегает к разрушенным зданиям, из виду я её уже теряю. — Эхей, ребятки! — они медленно идут в мою сторону, а я что. Разворачиваю Берлинера и мы скачем на средней скорости туда, откуда и прибежали. Слышу звуки троссов рядом, но вот титанам абсолютно все равно. Сегодня звездой буду я, поломанной сердцем, но с восстановленым боевым духом! Газа у меня совсем мало, может на два-три полёта, и то, только троссами в стену вцепиться. Как только титаны отходят чуть ближе ко мне, то срываюсь на голоп и мчу вперёд, а сама поглядываю на летящих ребят. Посчитать не могу сколько, но вроде все там. — Ещё двое. — заворачиваю за следующий угол, где вновь кадеты без газа, но один из них клинки держит. — Бронированная подмога прибыла! — громко кричу, а сама лезвиями в воздухе стучу. Вновь один из титанов смотрит на меня, а после медленно двигает в сторону. — Подрежьте ему сухожилия и убегайте, спрячьтесь где-нибудь! — тот парень оббегает вокруг титана, и уже сзади, на бегу, словно сам Леонардо, разрезает нужные места. — Кис-кис-кис, хороший мой! — увожу глазастика за собой, в среднем темпе. Кадеты скрываются в разрушенных домах, главное, чтоб живыми добрались и спрятались. Не знаю, сколько по времени я так бегала и в приманку играла, но за мной уже бежала толпа из титанов. Штук шесть, может меньше. И кадетов спасла нескольких, дала пору и времени спрятаться. Хорошо, вроде правый флаг, по крайней мере линия, что ближе к штабу, подчищена мной. Точнее отвлечена поющим бойцом без газа, с одной парой клинков в виде маракасов, на чёрной лошади, названной в честь пончика, ещё и с соколом на голове, что за все время пару раз в глаза вцеплялся, а потом с этой кровью усиживался в волосах. Полный пиздец. — Что у нас ещё по плейлисту было.. — задумчиво опускаю голову, а после щёлкаю пальцами. Сейчас концерт будет. — Ээй, макарена!! — продолжаю лезвиями в воздухе стучать, чтобы ни один не отстал от меня. Нужно увести их подальше от штаба, там и так своих тараканов хватает. Внезапно, совсем неожиданно в нас летит тело. Тело без головы и тело титана. Что же.. Откуда.. Как вообще оно появилось. Слышится дикий рёв, и я только успеваю одуматься, что же делать мне дальше. — Берлинер, Рагако! В сторону! — кричу я, а после меня отталкивает этим же телом. За секунду меня давит в ближайший дом. Голова сильно болит, похоже, серьёзно ударилась. Сверху слышу, как что-то летит вниз, прямо на меня. Стараюсь выползти из под титана, успеваю только взглянуть вверх, и резкая боль отдаётся по всей грудной клетке, а перед глазами плывёт и растекается. Неужели так и умру здесь, вот так совсем? Нужно оставаться в сознании, прислушаться, попробывать позвать на помощь.. Хочу что-то крикнуть, но из горла только хрип с кровью течёт. Вот же, дело дрянь полная. Я..больше не чувствую ничего. Вокруг словно мертвая тишина. Я уже на тот свет отправляюсь? Было бы неплохо, хоть Эрена увижу, или назад в свой мир современный попаду. Но..я не хочу.. Не хочу бросать здесь тех, кто мне дорог. Я не хочу умирать, не исполнив свою цель. Я обещала Жану, что не подохну, Микаса, Армин, Марко.. Я так и не рассказала им о своих предположениях по поводу этих троих.. Эрвин Смит, я вас подвела. Я подвела всех за раз, и себя в том числе. Темнота в глазах и я полностью теряю из виду деревяшку на своей грудной клетке.