Глава 34. Первый шаг в ковене ведьм и колдунов

      Подавив зевок, Селина присосалась к энергетику и помянула добрым словом Думана, который решил, что одиннадцать вечера — лучшее время для занятий по метаморфизму. Впрочем, сама ведьма недалеко от него ушла, руками и ногами вцепившись в представленные ей идеи для развития. Ей хотелось взяться за все из них, но пришлось сосредоточиться лишь на манипуляциях массой тела, которые помогут превратиться в существо меньшего размера. Провозились почти до трёх ночи, и итогом Селина смотрела на здание Атрума с мыслью о том, что если обещанный Тришной сопровождающий не явится в ближайшие минуты, то она рискует уснуть стоя.       Хотя здание заслуживало куда большего внимания. Само по себе архитектурно оно представляло типичную для центра мегаполиса современную коробку. Но коробку, столь умело разукрашенную плакатами, вывесками и даже граффити, что казалось много большим и душевным, чем очередной урбанистический кусок. Вывеска именовала его «Оккультным музеем», а все внешние изображения так или иначе были связаны с мистикой и сверхъестественным. Цепляясь взглядом за вывеску, Селина не могла не задумываться, вдохновлялись ли местные энтузиасты Уорренами и найдётся ли внутри уголок охотников за привидениями. Врученная юрким промоутером листовка гласила, что музей большей частью посвящён истории оккультизма и его разновидностям и роли в культурах мира.       — Какие люди, — хмыкнула Селина, увидев подобравшегося к ней через людской поток Грегори. Парень выглядел бодрее, чем в прошлые их встречи, похоже, смена обстановки пошла ему на пользу. — Так это тебя я жду? Тришна уже посылает тебя с поручениями?       На лице Грегори мелькнуло довольство, когда он полез в карман своего пиджака с небрежно закатанными рукавами и достал какую-то карточку.       — В основном подай-передай-принеси, но вроде как в отношениях учитель-ученик это нормально. Тем более что она меня реально учит, без всей той чуши вроде «главное не умение, а желание помочь», которой Винкс пичкали Синди. Вот, это твой пропуск, он постоянный.       На нём рядом с фото гордо красовалось «Селина Эстер Уоллес. Научно-исследовательский отдел». С лёгким весельем девушка стрельнула глазами на музей, про себя отмечая, что у неё теперь есть ответ на вопросы о работе, реши кто задать. Сама карточка напоминала электронный пропуск, но, если присмотреться, можно почувствовать в нём волшебную энергию. Логично, учитывая истинную природу музея, такое обычные мошенники и грабители точно не подделают.       — Вижу, магия идёт тебе на пользу. Ты перестал быть похож на человека, который по жизни встал не с той ноги, — всё-таки прокомментировала Селина, убирая пропуск в карман и в порыве любопытства подаваясь вперёд. — Элемент уже определили?       — Пространство. Миссис Аллен говорит, что именно поэтому мне так легко дались левитация и телекинез и что с телепортацией будет так же. Она перечислила ещё много всего, что я могу освоить в рамках элемента, и, знаешь… никогда бы не подумал, что одну-единственную силу можно понимать так многогранно, — не без гордости, которая перетекла в лёгкую задумчивость, протянул Грегори и отстранённо уставился на поток машин, уйдя куда-то в себя. Но его состояние продлилось пару секунд, парень тряхнул головой, возвращая взгляду осмысленность. — Ты была права. Я только начал постигать магию, но уже понял, что отказаться от неё не смог бы. Мне порой кажется, что я могу протянуть руку, чтобы бросить мир к ногам и даже не напрячься…       Ведьма довольно покивала. Да, магия раскрывает мир с новой стороны, а ты, лишь коснувшись её, чувствуешь себя так, словно чёрно-белую плёнку жизни сменили на цветную. Буквально вдыхаешь полной грудью после затяжного насморка.       — Понимаю. Ты привыкаешь к тому, что больше не простой человек, что ты сильнее и выше прочих. Я чувствовала примерно то же самое после первого заклинания и лишь утвердилась после того, как насела на свою магию змей.       — Змей? Эй, а в парселтанг можешь?       — Не говори чепухи, само собой, — прошелестела по-змеиному Селина, самодовольно улыбнувшись и запустив руку под волосы, чтобы погладить встрепенувшуюся гадюку. — Тише, Сфено, я тебя пока не зову.       Действия Селины Грегори впечатлили, особенно замеченная на пару секунд змея, что ласковым котёнком подставляла голову пальцам ведьмы. Но к его чести нелепых возгласов «это змея?» или «не боишься, что укусит?» не последовало. Парень коротко кашлянул и заметил:       — На Гарри Поттера ты не тянешь, поэтому буду считать тебя Волдемортом. Мини-Нагайна у тебя уже есть.       — Мимо, я никто иной, как Салазар Слизерин. Величия достигну, а место будущего василиска придержит моя Сфено, поэтому проявляй к ней больше уважения, — с убийственной серьёзностью заявила Селина и про себя посмеялась над лицом Грегори, не понявшего, сколько в её шутке доли шутки. — Что ж, важные темы мы обсудили, теперь веди меня на осмотр заготовки под мой будущий Хогвартс.       Грегори посмотрел на Селину совсем уж странно и, неловко кашлянув, поманил за собой, согласившись, что миссис Аллен действительно их заждалась.       Повёл он ведьму не к главным дверям музея, а в обход здания. Желая потешить любопытство, девушка попросила своего сопровождающего рассказать о прикрытии ковена, о чём не пожалела. Как музей оно существует не так долго, лет двадцать, но зарекомендовало себя с лучшей стороны. Люди всегда были неравнодушны к сверхъестественному: одних оно манило, других пугало, третьи стремились его объяснить. Именно потому все они охотно несли свои денежки в музей — утолить свои аппетиты.       При том ковен работал именно на загашивание искр веры в волшебство, представляя из себя историческую выставку, которая многое объясняла наукой или домыслами и суевериями людей прошлого, когда многие очевидные ныне явления объяснялись божественным промыслом или колдовством.       Помимо музея, имелась также сувенирная лавка и кафе, куда можно попасть и изнутри, и с улицы, так что питались там не только волшебники и посетители.       Селина была восхищена прагматизмом Атрума: делать деньги, практически не отходя от основного ремесла, и деньги немалые! Местные волшебники получили в её глазах несколько баллов симпатии.       Служебный вход выглядел обычно, ни намёка на волшебство. Вместо ожидаемого турникета всего лишь скучающий охранник, который лениво листал журнал, но мигом отложил, стоило открыться двери. Он изучил пропуска сначала глазами, а потом, стрельнув на обоих вошедших любопытным взглядом, провёл над карточками светящейся от энергии рукой. Всё было в порядке, и Селину с Грегори пропустили, но, покуда не свернула за угол, девушка спиной чувствовала на себе пристальный взгляд.       — Что он так на меня уставился? — недовольно буркнула она, стоило закрыться двери холла.       Грегори открыл было рот, но был тут же перебит новым действующим лицом:       — Потому что твоя бабка не последняя ведьма в ковене, но никто подумать не мог, что у неё есть внучка. А слухи разносятся быстро, — Дарма в момент оказалась рядом с Селиной и довольно усмехнулась со словами: — А я тебе говорила!       Парень скорчил недовольную мину, но молча отошёл в сторонку. Присутствие Дармы не вызвало у него вопросов, из чего следовал простой вывод: он успел с ней познакомиться и знал, что она здесь поджидает.       — А теперь представь, в каком шоке я была, когда так и оказалось? Это какой-то сюжет бразильского сериала, как в него на словах поверить-то? — Селина позволила себе короткую усмешку, приветственно кивая подруге. Она была рада её видеть, хотя и не ожидала. В последний раз они виделись буквально на десять минут: выпить кофе за парой сплетен и передать им с Шилли правки относительно наброска схемы проекта. — Откуда ты здесь? Вроде как учебный год в разгаре.       — Время до уроков есть, так что я помогаю маме с переездом, — по лицу Дармы пробежала тень, а хитро-радостный настрой заметно приутих. — Эти проклятые фейки крепко взялись за Гардинию, сказали: делайте по-нашему или пеняйте на себя. Сама понимаешь, в такой ситуации ведьмы и маги предпочли сделать ноги из города.       — Что именно они потребовали? — нахмурилась Селина, которую кольнуло нехорошими догадками. — Часом не содействия в противостоянии… кое с кем?       — Да, после вашей последней заварушки все на уши и встали. Расскажешь подробности? Правда, лучше потом, потому что твоя бабуля ждёт нас троих на ковёр — она задумала кое-что очень интересное.       Дарма развернулась и, призывно махнув рукой, направилась по коридору. Селина в пару шагов с ней поравнялась, чтобы заметить:       — Кажется, пахнет интригами.       — Не пахнет, а смердит изо всех щелей, — буркнул сзади Грегори.       — Сделай лицо попроще, мрачный парень. Цели твоего учителя твои тоже, лучше учись извлекать из них выгоду.       Невнятное ворчание стало ответом, но его уже никто не слушал. Дарма бодро вела вглубь здания, попутно рассказывая, что где расположено и как. Где переход непосредственно в музей, куда какие лестницы ведут, где лифт, что есть ещё два подземных этажа для нужд волшебников: один жилой со спальнями, общей гостиной и даже кухней с душевой, а второй рабочий с полигонами и лабораториями. Экскурсию обещала уже после встречи с Тришной.       Минус второй этаж, на который спустил лифт, отличался от наземного значительно. Интерьер не в современном стиле, а в какой-то чудной смеси готики и Ренессанса: мрачно, дорого, вычурно. Селине понравилось, и она любовалась искусными коридорами, пока её вели в личную лабораторию Тришны — особую привилегию для высокопоставленных членов Атрума, что лучше слов подчеркнула статус новоприобретённой родственницы.       Встречавшиеся по дороге ведьмы и маги провожали их скромную компанию самыми разными взглядами — одни просто любопытствовали, другие пялились на Грегори и особенно Селину как на пару тикающих бомб. Кто-то приветственно махал Дарме, пара человек пыталась удовлетворить любопытство расспросами, но они были ловко отбриты ведьмой скрытности, заявившей, что их ждёт миссис Аллен.       Наблюдая за поведением и реакцией волшебников, Селина лишь убедилась, что Тришна что-то задумала и в своих планах отвела внучке роль. Почему-то вывод даже успокаивал. Поверить в чужую жажду выгоды было проще, чем в то, что Тришна решила всего лишь сохранить свою кровь.       — А вот и наша молодёжь, — с лёгкой торжественностью провозгласила Тришна, когда трое молодых волшебников ступили в её обитель. На лабораторию оно было похоже мало, больше на гостиную с россыпью диванчиков, примерно десятком книжных полок и чайником с маленьким холодильником в углу. Но позади виднелась дверь, которая, наверное, и вела в рабочую зону. — Рассаживайтесь, нас ждёт долгий разговор. Грегори, завари всем чай.       Даже не споря, парень с непроницаемым лицом отправился выполнять поручение наставницы. Меньше чем за неделю Тришна смогла его неплохо надрессировать.       Помимо хозяйки помещения, присутствовала ещё одна ведьма, которую Селина узнала бы даже не будь они знакомы. Дарма была копией матери, разве что волосы носила короткие. Когда Селина закупалась в их магазине, мисс Браун выглядела дружелюбной, но сейчас не скрывала недовольства жизнью и вперилась в ведьму змей чуть ли не инквизиторским взглядом. Своей дочери похлопала рядом с собой, будто не желая, чтобы та пристроилась где-то ещё.       — Как тебе Атрум, Селина? — последовал вопрос Тришны, который был больше данью вежливости, чем искренним интересом.       — Обёртка привлекательная, но саму конфету предстоит распробовать, — уклончиво ответила девушка, пристраиваясь напротив родственницы.       У той на губах мелькнула одобрительная усмешка.       — Разумный подход, тем более что у тебя есть шанс подсластить конфету, прежде чем положить в рот.       — Я уже поняла, что ты что-то задумала, но что именно?       С ответом Тришна не спешила. Она по-хозяйски откинулась на спинку кресла и скрестила перед собой кончики пальцев. Усмешка медленно ушла с её губ, уступив место внимательной сосредоточенности.       — Я расскажу, ведь именно для этого я собрала всех вас здесь. Но прежде я хочу получить ответ на один небольшой вопрос… Поговорив с юной мисс Браун, я получила представление, с какой компанией ты водишься на самом деле, и она мне по душе намного больше этих Винкс. Но я хочу услышать от тебя, в самом ли деле это маги Чёрного Круга. Не последователи, не подражатели, а именно те маги, что положили конец царству фей века назад.       Вопрос был неожиданным. Селина покосилась на невозмутимую Дарму, но возмущаться не видела смысла. Та не давала обещания молчать о магах и союзе Селины с ними, а в секретности после дебюта перед Дианой тем более смысла нет. Не понимала Селина другого.       — Я гарантирую, что это настоящие маги Чёрного Круга. Но почему ты спрашиваешь именно о них и именно сейчас?       — Потому что я всей душой поддерживаю их дело. Ваше, раз ты выступаешь их союзницей. Я хорошо знаю историю, уверена, что ты тоже, и потому мы обе прекрасно понимаем, чем грозит возвращение фей и веры в волшебство на Землю. Как уважающая себя ведьма, я не хочу терять свои позиции и силы на своей планете. Проблема в том, что таких умных людей, как мы с тобой, Аманда и Дарма, гораздо меньше, чем ожидает здравый смысл.       Раздался недовольный выдох — одной лишь мимикой мать Дармы смогла продемонстрировать своё отношение к ситуации. Тришна выдержала паузу, то ли собираясь с мыслями, то ли играя на нагнетание ожидания. Грегори за это время успел разлить кипяток и раскидать пакетики, после чего лёгким жестом заставил чашки перелететь на кофейный столик. Пять штук, про себя он тоже не забыл.       — Я была неприятно поражена наивностью и слепотой тех, кто знает историю волшебной Земли не хуже меня. Они считают, что раз мир изменился, то феям придётся тоже. Якобы уже не дремучее средневековье, когда было легко получить на свою сторону толпы необразованных варваров! С этими варварами феям теперь придётся считаться, а мы можем прикрываться ими, как щитом, и ставить условия!       — Старшая фея Диана подтверждает теорию на примере Гардинии, — раздался едкий комментарий от Дармы.       — Да, пример более чем говорящий, — с нескрываемым отвращением согласилась Тришна, размыкая пальцы, чтобы устроить руки на подлокотниках и поочерёдно обвести каждого из здесь собравшихся. — Насколько мне известно, эта Диана уже прижала к ногтю южноамериканские ковены. Атрум тоже получил «предупреждение». Нас не призывают склониться, называют это «сотрудничеством», но у меня нет сомнений, что через него феи хотят запустить руки в наши дела и потом вцепиться в них ногтями. Они не будут с нами считаться, если распространят веру в волшебство и ослабят нас. Я понимаю столь очевидную истину. Найджел Купер нет.       Тришна прикрыла глаза и взялась за чашку, чтобы сделать глоток. Эстафету рассказчика переняла мисс Браун, разъясняя больше для Селины:       — Это верховный колдун Атрума. Трус и приспособленец, как показали последние события, именно он выступает за идею, что феям не набрать былой власти и нет смысла с ними воевать. Хуже, что его поддерживает больше половины ковена.       — Как так? Я не поверю, что столько ведьм и тёмных магов настолько глупы и трусливы, чтобы позасовывать головы в песок. Идеи Тришны звучат намного более логично и реалистично.       От самой старшей ведьмы донёсся смешок. Чашка вернулась на стол, а тёмные губы на смуглом лице изогнулись в жестокой усмешке, от которой сердце кольнуло ледяной иглой. Наверное, именно с такой усмешкой положено перерезать чужую глотку.       — Моя репутация весьма специфична, дорогая внучка, ведь по ковену многие годы ходит слух, что я убила дядю Найджела, прошлого верховного колдуна. Только доказательств нет, потому меня не могут ни выгнать, ни даже разжаловать, — издевательская интонация ведьмы не оставила сомнений в степени правдивости слухов. — Наш страус не хочет конфликта с феями и боится, что я выкину его из кресла, поэтому от своей позиции не отступит. Он утянет Атрум за собой на дно. Я этого не допущу.       — Поэтому в самом деле хочешь его сместить. Вот для чего я понадобилась тебе на самом деле — усилить позиции, угадала? — Селина с возросшим интересом рассматривала бабушку, чувствуя желание узнать историю с прошлым главой в подробностях. Но позже, сейчас приоритеты иные. — Что я за это получу?       Дарма не удержалась от вспышки смеха, но постаралась её погасить, поймав строгий взгляд матери. Только стрельнула на ту шальным взглядом и поинтересовалась у Тришны:       — Мадам, у неё в роду точно не было евреев? Она торгуется со всеми, даже с чернокруговцами было, когда они только вышли на контакт, представляете?       — А я что, фея какая-нибудь, чтобы даром что-то делать? — немедля возмутилась Селина.       — И это правильный подход, продолжай его придерживаться. Каждое дело должно быть вознаграждено и лучше обговорить это заранее, — постановила Тришна с гордостью, словно позиция внучки была её личной заслугой. Старшая ведьма сделала ещё глоток чая и продолжила, немного отведя чашку от губ: — Хочешь узнать про награду? Прекрасно, слушай внимательно. Как только я стану верховной ведьмой Атрума, ковен поддержит борьбу против фей. Само собой, мы не будем бегать за ними с заклинаниями наголо, но поможем Чёрному Кругу из тыла. Ресурсы, убежище, специалисты — что будет в силах Атрума. Но, чтобы это стало возможно, я хочу, чтобы они открыто поддержали меня против Найджела и при необходимости помогли разобраться с его сторонниками. Передай мои слова лидеру Чёрного Круга.       — Здесь проблем не будет, Огрон сам хочет получить доступ к вашим полигонам и лабораториям.       — «Нашим», Селина, ты теперь ведьма Атрума, привыкай к новому статусу. И особо сладкая конфета непосредственно для тебя: верховные волшебники ковенов предпочитают выбирать преемников из кровной родни. Само собой, не скоро, но через десятилетия Атрум может стать твоим.       У Селины загорелись глаза. Верховная ведьма половины Штатов, а если умудриться потеснить северян, то вообще всех. Все связи, возможности и ресурсы одного из сильнейших ковенов — и в её руках. Да кто от такого откажется? При том отсрочка в ситуации Селины будет не минусом, а жирным плюсом, ведь контроль ковена и охота на фей не войдут в конфликт, а после последней будет время спокойно заняться саморазвитием и сделать имя в волшебном обществе Земли и даже Магикса.       Даже дыхание перехватило от восторга. Прославленная исследовательница, мастер одной или нескольких отраслей, а также верховная ведьма — Селина Уоллес. Неплохо звучит. Или лучше Аллен? Фамилия бесхребетного папочки девушке всё равно никогда не нравилась.       — Только дурак от такого откажется. Я в деле.       На мгновение Тришна стала похожа на умилённую мамочку, настолько энтузиазм внучки пришёлся ей по душе.       — Тогда организуй мне встречу с Огроном. На этом собрание закончено, можете возвращаться к своим делам. Грегори, проведи Селине экскурсию.       Провожая взглядом выходящих Дарму с матерью, Селина не могла не задуматься над тем, зачем их присутствие вообще было нужно. Они выглядели посвящёнными в планы Тришны, всё, что было озвучено, можно было спокойно обсудить и наедине. Возможно, Тришна таким образом хотела показать своих сторонников? Если не всех, то самых надёжных. Скудновато, но уже не беда, Селина будет стоить десятков волшебников.       Жестом попросив Грегори подождать за дверью, Селина задержалась. Тришна наблюдала за ней, легко приподняв бровь, приглашая задавать вопросы, если таковые возникли.       — Что именно случилось с прошлым верховным колдуном? И почему?       Этот момент стоило прояснить хотя бы для того, чтобы Селина понимала нападки сторонников Купера, если те на таковые отважатся. Ну, и любопытство никто не отменял.       — Он был всего лишь последним аккордом минувшей борьбы за власть. Я расскажу тебе, что произошло, но хочу, чтобы ты молчала об услышанном, хотя бы пока не будет покончено с Найджелом. В моей лаборатории безопасно, но за её пределами даже у стен есть уши.       Тришна не изменилась в лице, невозмутимо допивая чай. Посмотрев на опустевшую чашку, она отлевитировала её прочь и встретилась взглядом с желавшей подробностей внучкой.       — Помнишь музей наверху? Это была идея одной амбициозной ведьмы, которая хотела возвысить ковен, но которой было не суждено его возглавить. Тревор — прежний верховный колдун — согласился лишь после долгих заверений, что Атрум будет купаться в долларах, но, когда они стали претворяться в реальность, он испугался. Боялся, что озолотившая ковен ведьма сбросит его с поста, и не на пустом месте, признаю честно. Увы, он нанёс удар раньше, чем она успела укрепить позиции окончательно: подбросил скверный компромат и вызвал на дуэль до смерти. При своём блестящем уме и деловой хватке Сара была никудышным бойцом, потому исход был очевиден. А едва то, что от неё осталось, отскребли от пола, её сторонников настигла череда несчастных случаев. Сбила машина, упал кирпич, случайно попал в уличную перестрелку… или эксперимент вышел из-под контроля, как в случае с Джеймсом. Это твой дедушка. Его пришлось хоронить в закрытом гробу.       Спокойное лицо, ровный тон, ничего не выражающий взгляд — можно было подумать, что Тришну события минувших лет не трогают, но это будет ложью. Её невозмутимость была напускной, уж это Селина, любившая прикрываться схожим приёмом, различать умела. Продолжение истории от замолкшей бабушки ей уже не требовалось, и так всё становилось очевидно: отомстив за мужа, выбраться чистой из грязной истории грызни за власть ей не удалось.       — А этот Найджел как-то причастен к делам дяди? Твоими действиями против него руководят амбиции или месть?       — И то, и другое. Наследник всегда участвует в делах главы ковена. Итак, ты услышала всю историю. Осуждаешь?       — Нет. Всё по справедливости, как я считаю.       Впервые за встречу Тришна позволила себе искреннюю улыбку. Едва заметную, мимолётную, но всё же.       — Я не ошиблась, решив наладить с тобой контакт. Мы с тобой прекрасно сработаемся.       — Я тоже на это надеюсь, — так же искренне сказала Селина и, попрощавшись, вышла за дверь.       Уже в коридоре, проигнорировав нетерпеливый взгляд Грегори и оценивающий задержавшейся Дармы, Селина жестом задумчивости обхватила подбородок. Она не знала дедушку, поэтому не видела смысла горевать над давно умершим незнакомцем, но, наверное, немного досадно ей всё же было. Вдруг бы Джеймс Аллен оказался столь же интересной личностью, как Тришна?..       — Теперь ты цепляешься не только за знания, но и за власть? Слушай, ты реально напоминаешь мне Дарси.       Голос Дармы выдернул Селину из мыслей и заставил в возмущении встрепенуться.       — Не надо меня сравнивать с неудачницей-психопаткой! Хотя на фоне Айси и Сторми она выглядит адекватной, всё равно придержи сравнения.       Ответом ей стал всплеск подозрительной настороженности.       — Ты это поняла, когда кормила её ядом?       Помня предупреждение Тришны, прямо заявлять о контакте с троицей террористок из Волшебного Измерения Селина не стала. Но отыграться на Дарме хотелось, поэтому она сунула той под нос мобильник со светящимся на экране контактом под именем Дарси. Таиться Селина не видела смысла, всё равно Винкс рано или поздно объявят о союзе врагов.       О, это перекошенное лицо того стоило!       На попытку Дармы что-то сказать Селина гаденько улыбнулась и жестами попыталась передать фразу «у стен есть уши». Получилось удачно, поэтому Дарма захлопнулась и демонстративно приложилась лицом об руку.       — Ну что, экскурсия? — безмятежно поинтересовалась Селина у Грегори, который подпирал стену чуть в стороне.       — Пошли. Начнём с лабораторий, раз всё равно рядом, — с лицом «ну наконец-то они закончили» он отлип от стены и неспешно направился по коридору. — Кстати, насчёт тех серьёзных ребят, о которых вы говорили… твой бойфренд из их числа?       Селина готова была поклясться что Грегори нарочно выбрал такую формулировку. Когда отметила проступившее на лице Дармы выражение бывалого сплетника, лишь укрепилась в своём выводе. Какого чёрта он творит?       — Он мне не бойфренд, — безуспешно попыталась защититься Селина, с опаской косясь на развесившую уши Дарму.       — Тогда почему он пялился на меня так, словно прикидывал, насколько мелкими кусками смывать в унитаз? Ревность я всегда узнаю.       Кажется, Грегори вообразил себя бессмертным.       Заняться линчеванием одного осмелевшего колдуна-недоучки Селине не дала возжелавшая подробностей Дарма.       — Ты замутила с одним из… Селина, Феникс тебя побери, ты отжигаешь раз за разом! Выкладывай, который? Ты вроде была на короткой ноге с Анаганом. Или это Думан? Неспроста же он помогал тебе с цветком за спиной Огрона. Или…       — Я скормлю тебя моей змее, если ты сейчас же не заткнёшься! — зашипела Селина, пытаясь сохранить невозмутимое лицо, пока в груди разгоралось желание приложить эту парочку любителей влезть в чужую личную жизнь чем-нибудь гадким. — И тебя тоже, если ещё хоть раз услышу бред про бойфренда. Это вообще не ваше дело, не лезьте, куда не просят.       Девушка демонстративно отбросила волосы с одного плеча и погладила встрепенувшуюся гадюку. За переглядыванием наглой парочки она наблюдала с угрозой, но расслабилась и благосклонно кивнула, когда Дарма с Грегори показали, что затыкаются и оставляют тему.       Рано ослабила бдительность.       — Ты слишком бурно реагируешь для той, у кого ничего ни с кем нет, — Дарма растаяла в воздухе быстрее, чем её настиг тёмный сгусток проклятия. Ведьма скрытности без зазрения совести воспользовалась своими силами, чтобы спрятаться, лишь напоследок со всех сторон прошелестели полные предвкушения слова: — Я обязана рассказать об этом девочкам!..

***

      Покидая музей оккультизма через главные двери, Селина могла бы с уверенностью заявить, что Грегори самый что ни на есть прирождённый тёмный маг. Наглый, глумливый и коварный, умело прячущийся за маской нелюдимой молчаливой вороны. Экскурсию по логову ковена он провёл чинно, прилично, не дав более поводов взять себя за шкирку и хорошенько приложить какой-нибудь гадостью, но довольство собственной выходкой чувствовалось кожей.       Что ж, Селина с удовольствием преподаст ему урок о коварстве и злопамятности ведьм, когда он расслабится.       Если забыть про Грегори и коварное обещание Дармы, то впечатление Атрум оставил после себя приятное. Лаборатории с дорогим оборудованием манили в них запереться, а небольшая, но полная знаний о земной магии библиотека тянула в неё зарыться. Также хотелось от и до прошерстить музей и покопаться в сувенирной лавке, которая, подобно магазину Аманды Браун, за ширмой для любителей мистики скрывала ассортимент для настоящих волшебников.       И, конечно, люди. Зная историю Тришны, Селина теперь лучше понимала пристальные взгляды в свою сторону и открыто их встречала, показывая, что не позволит себя запугать, ибо тёмные волшебники подобны стервятникам — мигом заклюют слабую добычу. Пока к ней лишь присматривались, заводили разговоры ни о чём, норовя прощупать, но Селина знала, что должна соблюдать осторожность и посматривать за спину, если не хочет получить в неё нож.       Пока Тришна не возглавит Атрум, нечего думать о том, чтобы расслабиться на территории ковена.       — Наблюдать за тем, как налаживается жизнь союзника, в какой-то степени даже воодушевляет. Правда, только в том случае, если не задумываться о том, что этот союзник может угробить себя раньше времени.       Раздавшийся рядом знакомый голос стал полной неожиданностью. Гантлос подошёл откуда-то сбоку, на мгновение заставив Селину напрячься — не рискованно ли для него подходить вплотную к штабу ковена? Впрочем, этот маг осторожен и предусмотрителен, наверняка принял меры, поэтому ведьма притушила огонёк беспокойства и недовольно дёрнула плечом в ответ на последнее замечание. Гантлос в своём репертуаре.       — Ты не поленился встретить меня на пороге ковена, чтобы отбить дневную норму ворчания? Или ты по делу?       — Я хотел поговорить подальше от Огрона, — проигнорировав ответную колкость, маг жестом пригласил прогуляться прочь от музея. — Разговор предстоит серьёзный.       Это определённо что-то новенькое. Селина пристроилась по правую руку от мага хотя бы из любопытства, прикидывая, о чём ему вдруг понадобилось поговорить именно с ней, причём так, чтобы не слышал Огрон. Пара вариантов наметилась сразу, но ведьма не спешила их озвучивать, давая Гантлосу начать. Это ведь ему он неё что-то нужно, не наоборот.       — Меня беспокоят слова Ашерона насчёт создания Чёрного Круга. Конкретно угроза рассудку, — Гантлос перешёл сразу к делу, едва лёгким жестом исказил разговор для чужих ушей. Если посмотреть ему в лицо, то можно заметить сдвинутые брови и поджатые губы. Маг не горел желанием откровенничать с ведьмой, в которой видел взбалмошную девчонку, но сейчас ему не оставалось иного пути. — Я не хочу, чтобы Огрон повторил участь Иллидиса.       — И что теперь? Предложишь отказаться от воссоздания Чёрного Круга? — скептически подняла бровь Селина, не понимая, к чему ведёт Гантлос.       — Не говори глупостей, каждый из нас хочет его вернуть, но лично я не готов получать его ценой Огрона. Он уверен, что выдержит, но у меня сомнений больше. Для лучшего твоего понимания я расскажу кое-что: я помню Иллидиса другим, до того, как они с Ашероном нашли способ извратить сущность Белого Круга Игрэйны. Да, он был жестоким и требовательным, но не параноидальным садистом с манией контроля, каким в итоге стал. Первый этап относительно безопасен для разума, значит, переломный момент наступил во время второго, именно там кроется нечто, что сумело сломить мастера магии разума и превратить в тварь. Я хочу знать, что именно, и как можно быстрее.       Что ж.       Селина в задумчивости провела пальцем по брелку Легендариума, анализируя то, что сейчас услышала. Мастер магии разума проиграл на собственном поле, но в то же время Ашерон сумел сохранить свою психику, он более чем адекватен. В чём причина? Разница ролей создателей артефакта? Или Ашерон знал некий метод предохранения, который намеренно или нет умолчал от Иллидиса? Надо будет обговорить с ним этот момент, когда бы учитель ни соизволил снизойти до объяснения второго этапа своей ученице.       В конце концов, Селина сама не хотела повторять участь Иллидиса, что после рассказа Гантлоса видится конкретнее и куда страшнее, чем ранее.       — Ты говоришь так, словно я сама о себе не беспокоюсь, а ведь именно моя рука будет ведущей в обоих этапах. Ашерон скажет всё, что нужно, когда придёт время, и я не упущу возможность себя защитить. Мне казалось, это очевидно.       Селина не лукавила и не юлила, сказала как есть, как видит ситуацию. Оттого она не понимала, зачем Гантлос завёл этот разговор, ведь, само собой, она поделится техникой безопасности с Огроном, который тоже об этом не забудет.       Почему-то слова ведьмы оказали на Гантлоса негативное воздействие. Он остановился так резко, что тащившийся позади и по уши увязший в своём мобильнике подросток налетел на мага разрушения, как на каменную стену. Попытка возмутиться и обложить матом бессильной волной разбилась о скалу жёсткого мрачного взгляда, обещавшего раздавить жалкую букашку, коли не перестанет мешаться под ногой. Даже Селине стало жутко от пугающего выражения лица Гантлоса, обычный парнишка так и вовсе побледнел и поспешил убраться прочь.       А потом пресс злобы мага придавил её саму. Девушке пришлось взять себя в руки, чтобы машинально не попятиться, напомнить, что Гантлос не будет на неё нападать посреди людной улицы.       Или будет, если вспомнить телевизионные похождения магов в Гардинии…       — Не держи меня за идиота, девочка. Ашерон благоволит тебе больше, чем должно обычному ключу к свободе. Не знаю, что он задумал относительно тебя, но не станет губить намеренно, а потому скажет, как сохранил рассудок. Не молчи об этом, даже если Ашерон так скажет.       На секунду Селина поджала губы от вспышки обиды и возмущения в груди. Да, они с Ашероном обсуждают больше, чем она порой раскрывает магам, но она не умалчивала от них того, что могло им навредить. Потому обвинения в сговоре против чернокруговцев были оскорбительны.       — Ты же в курсе, что он сейчас может слушать? — в лёгкой провокации, желая уколоть в ответ, бросила Селина, скрестив руки на груди.       — Пусть. Если он хочет уничтожить Огрона, то пусть подавится своей схемой.       Прямо, резко, категорично. Гантлос не сомневался в своих словах и не собирался брать их назад. Он защищал своего лидера и названого брата и даже был готов отказаться от великой силы во имя своего стремления. Потому желание язвить и огрызаться у Селины немного поутихло, ведь если она оскалится в ответ, то грянет крупная ссора, в итоге которой её могут перевести из категории союзников во враги.       Было бы очень некстати.       Потому, взяв себя в руки, Селина уверенно и твёрдо взглянула в лицо своему собеседнику, чей взгляд словно пытался перемолоть её каменным жерновами.       — Ты слишком утрируешь, нет никакого заговора. Ашерон молчит о втором этапе лишь потому, что развлекается за наш счёт, не более. Даже я не знаю, что нам предстоит, я уже много раз это говорила и это чистая правда. Меня ведь тоже касается ментальная угроза, мне далеко не всё равно.       Селине удалось прозвучать достаточно убедительно, потому что Гантлос немного оттаял и перестал смотреть на неё как на врага. Успех девушку воодушевил и она поспешила его закрепить:       — Я передаю Огрону всё, что узнаю сама, и так будет дальше. Потому что гейс, которым ты меня постоянно попрекаешь, обязывает меня участвовать в Охоте до самого конца, и мне не нужно, чтобы её возглавлял полоумный маньяк. Тебе не о чем беспокоиться. Меня всего лишь смутило то, что очевиднейший вопрос безопасности поднял именно ты и вот так вот наедине. Огрон взрослый мужчина не без чувства самосохранения, вряд ли ему нужна нянька в данном вопросе.       Гантлос вздохнул так по-старчески и устало, словно все прожитые года разом дали о себе знать. Он медленно развернулся, смотря на дневной людской поток, наполовину состоявший из освободившихся из школ детей, и, казалось, не собирался продолжать разговор, сказав уже самое важное.       Но вот он вновь обернулся к Селине уже без какого-либо особого выражения, чтобы заявить:       — Знаю, но я буду, как нянька, носиться с каждым из своих братьев, если потребуется. На протяжении столетий вокруг нас сменялись лица бесчисленных знакомых, мир развивался и единственная константа в нескончаемом потоке перемен — мы четверо. Я хочу, чтобы так оставалось впредь. Вряд ли ты поймёшь, каково это, но можешь попытаться.       В голосе мага лязгнула сталь, ей же сверкнули глаза в тени шляпы, давая понять, что сказанное много больше, чем сантименты, что для мужчины это не шутки и за свои убеждения он будет стоять горой.       Селина не думала над ними смеяться. Гантлос был так серьёзен, что ей даже стало немного завидно.       — Я поговорю с Ашероном. Снова. Попробую, хотя не уверена, что он уступит, — негромко сказала ведьма, отводя взгляд. Но немедля добавила, чтобы Гантлос не решил, словно она так впечатлилась его речами, что прониклась жаждой помощи ближнему своему: — В конце-концов, всё это и меня касается. Напомни, сколько раз я тебе уже это сказала?       Смешок, слетевший с губ мага, был полон покровительственной снисходительности. На стремление девушки прикрыться практичностью он посмотрел подобно взрослому, заставшему забавную шалость маленького ребёнка. Но уже без привычного раздражения или даже небольшого недовольства.       — Достаточно, чтобы убедить. Раз мы всё прояснили, то не хочешь кофе, себялюбивая ты наша? Я угощаю.       Что? Слуховая галлюцинация? Гантлос резко заболел? Надвигается апокалипсис?       Селина настолько растерялась, что даже не нашлась с ответом, но, кажется, ей не показалось и маг, что ранее лишь придирался и наставлял синяки, взаправду протянул ей руку мира. Вон как открыто забавляется её реакцией.       — Хочу, — кивнула ведьма, решив не упускать момент.       Она не против оттепели.