Глава 38. Курс на откровенность

      — Могу я понаблюдать?       Селина прошла во внутреннюю лабораторию Тришны и с любопытством взглянула на представшую глазам картину. На стуле бессознательная Лаура со скованными руками, над ней застыла Тришна, а вокруг них парят свечи. Нос тронул запах шалфея и девушка поняла: будет что-то интересное.       — Дверь запри, — бросила ей верховная ведьма, едва покосившись. Но интерес к внучке возрос вместе с приподнявшимися бровями и вопросом: — Что у тебя в руках?              — Предмет нашего будущего разговора.       Селина продемонстрировала Серебряное копьё и вернула на плечо, на котором несла через все коридоры, собирая удивлённые взгляды. Скрывать его она и не пыталась, решив, что лучшей идеей будет спрятать половину ключа на виду. И не просто на виду, а на всеобщем обозрении. Быть может, враги и предположат, что он может быть припрятан в недрах ковена, с которым связаны и Селина, и чернокруговцы. Но кому придёт в голову искать не в сейфах и кабинетах, а на витрине в выставочном зале?       Примерно с той же логикой «как до такого можно додуматься?» Селина сдала Изумруд фантазии в ломбард. И от всяких фей спрятано, и под присмотром — разве не идеальный вариант? Ашерон тогда долго молчал, будучи в шоке, но признал оригинальность ученицы. Та осталась крайне горда собой.       — Поставь в угол, поговорим о нём позже. Ну а пока я хочу послушать твои наблюдения. Что, по-твоему, я готовлюсь сделать?       Тришна спрашивала не просто так, она решила устроить внучке небольшую проверку — то было ясно без лишних пояснений. Селина с лёгким самодовольством улыбнулась, ведь её познания в ботанике дали ответ сразу, стоило переступить порог.       — Судя по концентрации шалфея, ты собираешься повлиять на разум Лауры на уровне более глубоком, чем простой гипноз.       — Всё верно, — верховная ведьма коротко и с одобрением улыбнулась, прежде чем отвернуться и взять со стола исходящую паром кружку, от которой до тошноты разило всё тем же шалфеем. — Многие молодые волшебники свысока смотрят на ритуализм, не видя его истинной опасности и силы. Казалось бы, что такого во всего лишь благовониях и простейшем зелье? Но именно эти приготовления сделают разум Лауры податливым, как пластилин, а мои возможности возрастут до возможностей ведьмы разума. Ментальные блоки и закладки, что я вложу в мозг девочки, будет сложно снять и ещё сложнее обнаружить, а её поведение останется естественным.       Селина по-новому взглянула на отвар и свечи, прикидывая открывающиеся возможности. Ведь главный минус гипноза в том, что он поверхностен и легко обнаружим, человек под его действием ведёт себя потерянно и дезориентированно.       — На что именно ты её настроишь?       — Потеря памяти и нежелание её восстанавливать. Я переправлю её в Магикс. У неё будет год, чтобы адаптироваться и подготовиться поступить на бюджет в Облачную Башню. Я уже договорилась, чтобы за ней присмотрели.       Тришна определённа была довольна своим решением, но Селина ощутила укол обиды и зависти и нахохлилась недовольным воробьём. Почему эта малолетка, которая не являлась никем, кроме как дочерью врага, получила билет в лучшую школу ведьм, когда она сама такой возможности была лишена? Несправедливо.       — Многовато сложностей для девчонки из оппозиции, — не без досады буркнула младшая ведьма змей.       Тришна на неё едва покосилась.       — Потому что я не хочу становиться детоубийцей и не хочу, чтобы однажды Лаура вернулась мстить. А ты, раз так хочешь в Облачную Башню, скажи прямо — и я всё устрою. У тебя же нет документов Магикса, вот и сбросишь возраст при оформлении.       Как бы заманчиво ни звучало предложение, Селина нехотя от него отказалась. Пять тёмных магов, бабушка-ведьма, богатства ковена — сейчас Облачная Башня не даст ей значительных бонусов. Но попасть туда пару лет назад девушка была бы рада.       — Это просто моё ворчание о том, как могло бы быть, появись ты раньше, — не удержалась от укола Селина и с лёгким удовлетворением отметила, как поморщилась Тришна. Но развивать тему не стала. — Твою позицию я на самом деле понимаю, лучше поработать сейчас, чтобы не волноваться в будущем.       Верховная ведьма кивнула, принимая ответ, и жестом показала отойти и не мешать. Стоило Селине занять место у стены, Тришна провела рукой напротив лица Лауры, вырывая из забытия. Но едва девушка открыла рот для возмущения, быть может, угроз или оскорблений, как старшая ведьма поймала её взгляд и одним единственным «тс-с-с-с» угомонила и заставила застыть тихой мышкой.       — Глубоко дыши. Пей.       Кружка с зельем ткнулась Лауре в руки, та послушно в несколько глотков её опустошила. Новый виток обработки Тришна начинать не спешила, она давала травам время усвоиться. Конечно, сам по себе шалфей не способен ввести в транс, для того нужны травы с более сильным психотропным действием. Но ароматические свечи и отвар и не были главными инструментами сейчас, лишь вспомогательными, чтобы облегчить работу гипнозу ведьмы.       Всё ожидание Тришна не отводила глаз от глаз Лауры, держа визуальный контакт, как натянутую связующую нить. Старшая ведьма не застыла неподвижно, она слегка покачивалась, туда-сюда водя за собой пустой взгляд жертвы, словно раскрывшая капюшон кобра, что подбиралась к попавшемуся на обед зверьку.       — Расслабь разум. Ни о чём не думай. В твоей голове нет мыслей, есть только мой голос. Слушай его, следуй за ним, повинуйся ему…       Голос Тришны стал монотонным, тихим, тягучим, наряду со стойким запахом шалфея, он ввёл в лёгкий транс даже наблюдавшую со стороны Селину. Но у неё хотя бы была возможность встрепенуться и собраться, начать наблюдать более осмысленно, откладывая в памяти каждое действие, каждое слово. Лаура же была абсолютно беспомощна. Безвольная марионетка, которую переделывали в удобную для себя форму, не позволяя даже осознавать, что происходит.       Восхитительная власть над чужим разумом.       А Тришна всё продолжала говорить внимающей кукле.       — Твоей прошлой жизни не существует, — руки старшей ведьмы были лишены привычных золотых колец, чтобы блеск металла не переключил внимание. Тонкие длинные пальцы коснулись висков Лауры легко и ненавязчиво. — Ты не помнишь, кто ты. Не помнишь своих родных, друзей и дома. Ты не помнишь улиц, по которым когда-то ходила, и коридоров, в которых выросла. Ты человек без имени, без дома и без прошлого. Ты не хочешь восстанавливать утраченное. Ты веришь, что в прошлом были только боль и разочарования, что ты была жалким человеком и лучше тебе не узнавать былое вновь…       Каждая короткая команда монотонного голоса сопровождалась магией. Пальцы Тришны едва светились, свечение проникало сквозь кожу после каждого «ты». Им исходили зрачки ведьмы, своей зеленью целиком затягивая радужку карих глаз.       И вот Тришна, погрузив Лауру в сон, убрала руки и медленно выпрямилась, взмахом руки туша свечи. Всё было кончено, осталось отправить девчонку прочь.       — Я хочу научиться этой технике, — полные восхищения слова Селины были первым, что нарушило воцарившуюся тишину. Девушка подалась вперёд, жадно взирая на Тришну и едва не потирая руки в предвкушении.       Та неопределённо хмыкнула и предложила покинуть пропахшее шалфеем помещение. Лишь напоследок прошипела Яшу следить за Лаурой и не позволять ей очнуться. Коротким импульсом верховная ведьма увеличила фамильяра до размеров достаточных, чтобы придушить человека, и покинула внутреннюю лабораторию. Лишь свернувшийся кольцами крайт остался немигающе смотреть на девчонку.       — Это семейная техника, поэтому ты не должна будешь раскрывать её посторонним. Только своим детям, — поведала Тришна, закрывая дверь и устраиваясь в ближайшем кресле: — Многие поколения наших предков оттачивали магию змей, каждый принося что-то своё. Все собранные знания призваны дать нашей линии преимущество, а не пойти по рукам не пойми кого, и от того, что мы переехали из Индии в Америку, традиция поменяться не должна. Надеюсь, ты понимаешь?       — Не говори так, будто я трепло, которое только и ждёт, чтобы что-то разболтать, — Селина даже немного оскорбилась столь строгому наказу. — Я собираю знания, чтобы стать сильнее и лучше, а не чтобы разбазарить их по сторонам.       — Этим ты напоминаешь мне Джеймса, такая же тяга к магии и новым вершинам. Ты пошла в него, — старшая ведьма с ноткой ностальгии вздохнула, прежде чем собраться и перейти к делам: — Ты моя наследница и, само собой, я передам тебе всё, что знаю. Ну а пока расскажи, что это за копьё. Я чувствую от него волшебную ауру.       На время отставив в сторону мысли о новых возможностях в гипнозе и любопытство о предках-волшебниках, Селина пересказала Тришне историю Серебряного копья, опустив всё связанное с Ашероном. Лишь объяснила, что копьё в руках врага может навредить артефакту, который она использует в охоте на фей. Про Легендариум Тришна не знала и теперь кидала на брелок в виде книги задумчивые взгляды, но с расспросами не полезла, за что ей спасибо.       — Перья снимаются? — спросила она после некоторого раздумья.       — Они всего лишь украшение, на магию копья не влияют, — Селина без особой почтительности потрясла перьевыми гирляндами, а на бабушку уставилась с интересом. Похоже, согласие у неё в кармане. — У тебя уже есть варианты?       — Представлю его копьём короля Артура, по легендам, оно было волшебным, поэтому прекрасно впишется в выставку. У нас как раз нет его модели и не то чтобы она была нужна, но почему нет? Оставь его у меня и через пару дней сможешь полюбоваться им на витрине.       Вот так легко и быстро Тришна решила проблему Серебряного копья. Селина не прогадала, решив поместить его в музей. Кто подумает искать индейское копьё в британских легендах?       Девушка уже покинула обитель верховной ведьмы, когда зазвонил мобильник. Посмотрев на имя контакта, она задумалась: а может, к чёрту его? Так ли ей нужно тратить время на человека, если они разбегутся сразу после посиделок? Что так и будет, Селина определила чётко, мнение Чарли роли не играло и не будет играть. Смысл тогда тратить на него ресурсы?       Но она всё-таки приняла звонок и поднесла телефон к уху.       — Привет! Я уже боялся, что ты не ответишь, — по одному только голосу Селина поняла, что Чарли по ту сторону улыбался. — Нас отпустили с последней пары, поэтому можем встретиться пораньше. Куда хочешь сходить?       Ответила Селина не сразу, размышляя, отказать ей или нет. Ей бы сейчас поискать Думана, чтобы поговорить с ним — вот что для неё было по-настоящему важным. Но именно это и заставляло колебаться. Потому что легко заявить «скажи напрямик», говорить-то ей, а Селине даже в мыслях было неловко строить разговор. Да, она хочет определиться и рано или поздно придётся это сделать, но не настолько быстро же! Нужно время, чтобы подготовиться морально, прикинуть хотя бы примерно, что нужно сказать.       Поэтому Селина решила воспользоваться Чарли как отсрочкой.       — Давай просто пересечёмся в кафе, сам выбери, в каком именно.       Над кафе Чарли долго не думал, назвал адрес почти сразу и пообещал, что будет минут через десять-пятнадцать. Зная его, Селина не сомневалась, что парень подготовился заранее. Всё-таки она всегда любила переваливать на него выбор мест для развлечения.       Селина уже отняла телефон от уха, как за её спиной выразительно откашлялись.       — Про колокольчик всё ещё актуально, что б тебя! Хватит подкрадываться! — возмутилась ведьма, столкнувшись с Думаном нос к носу. Секундное осознание, в памяти всплыли свежие желания и планы, и девушка отвернулась в приливе неловкости, скрещивая руки на груди в попытке скрыть растерянность напускным недовольством. — Откуда ты здесь нарисовался?       Маг чему-то хмыкнул и попытался заглянуть Селине в лицо, на что она осталась стоять статуей, всеми силами давя прилив эмоций. Она не была готова столкнуться с Думаном так быстро, она даже не придумала, что и как ему говорить. Ей лучше не спешить? Или лучше не оттягивать? Но как, чёрт возьми, начать с ним разговор об отношениях, да ещё и первой?       Ну почему он решил прийти именно сейчас?       — Да так, услышал о твоём эффектном шествии с копьём на плече. Опасная ты женщина — так демонстративно с оружием разгуливать. Что за копьё такое?       И вроде бы говорил Думан как обычно, расслабленно, дружелюбно, но было в его интонациях что-то, что невольно заставляло насторожиться. Что-то такое, вызывавшее ассоциацию с хищным котом, что бродит вокруг добычи, не спеша совершать прыжок.       — Задание от Ашерона, небольшая подстраховка для защиты Легендариума, — осторожно отозвалась Селина, озадаченная поведением Думана и гадавшая, что за ним кроется.       — И почему я не удивлён? Вы с ним явно не стали бы сидеть ровно после криков феек о закрытии Легендариума. Но ведь с заданием Ашерона ты закончила, — жёлтые глаза метаморфа опасно сверкнули. Большой кот закончил кружить и приготовился к прыжку. — Так с кем ты там собралась в кафе?       Вот оно что. В памяти сразу всплыла агрессия Думана к другим парням в клубе, его поведение с Грегори и понимание, что своим острым слухом он наверняка различил мужской голос в трубке. Ревность, да?..       Но как будто Селина станет оправдываться, особенно после такой собственнической интонации, как будто Думан имел на неё права. Нет и не будет, пока она сама не позволит. Поэтому девушка вскинула подбородок и с вызовом уставилась магу в глаза.       — А тебе-то что?       — В смысле «что»? Ты куда-то намылилась с левым мужиком, а я не должен на это реагировать?       Возмущение Думана было столь искренним, словно они являлись парой, из-за чего Селина ощутила прилив недовольства на грани раздражения. Как будто решили за неё, не спросив мнения и дозволения, а такого она не любила.       — А ты мне не муж и даже не бойфренд, чтобы предъявлять претензии, — невольно девушка сжала пальцы на скрещенных руках, вглядываясь Думану в лицо и ловя его мельчайшую реакцию. Что именно он ответит? Быть может, даже возьмёт на себя первый шаг? Облегчит ей задачу?       Если ему нужен не только секс, конечно.       — Да, уровень определённо не тот, только напомни, из-за чего именно? — Думан нехорошо сощурился, его раздражение чувствовалось чуть ли не физически. Он сохранял дружеский тон, от чего Селине становилось сильнее не по себе — потому что обычно после таких наигранно-дружелюбных претензий следует взрыв. Маг, словно чувствуя напряжение ведьмы, подступил к ней, почти нависая и продолжая всё тем же обманчивым тоном: — Я твоих загонов откровенно не понимаю, а ты не спешишь объяснить. Но факт в том, что я тебе нравлюсь, мы оба это понимаем, но вместо того чтобы перестать играть в непорочную девицу, ты вдруг идёшь на свиданку не пойми с кем. Что за херня, Селина?       — Вот только не надо выставлять меня виноватой! Тебе просто приспичило перепихнуться, но я хочу большего!       Правда, та самая прямота, которую было нужно высказать, сорвалась с губ сама собой. Селина была возмущена претензиями настолько, что не думала, что говорила, а едва осознала, то застыла, как громом поражённая, разве что рот себе не зажав. Не так она хотела всё рассказать, совсем не так, не настолько рано!       Но слова уже слетели с губ, погрузив мага с ведьмой в напряжённую тишину, где оба переваривали прозвучавшее откровение.       — То есть в этом дело? Ты хочешь большего… И что именно ты подразумеваешь под «большим»?       С Думана слетел весь запал, сменившись искренней растерянностью. Селина не видела его, пряча горящее лицо за волосами, но различала каждую эмоцию в голосе, не находя пока желанных. Недоуменный вопрос мага и вовсе заставил её с досадой скривиться.       — Не строй из себя дурака, ты всё прекрасно понимаешь. Я не хочу стать для тебя какой-то там подружкой для перепихона, у меня всё-таки есть гордость и свои желания, — Селина сделала глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. Раз ляпнула, то надо довести до конца. Пусть не так и не тогда, когда хотелось бы, но надо. Просто надо дожать эту неловкую и тяжёлую ситуацию и только потом можно будет свалить, чтобы переварить случившееся где-нибудь в тишине. — Так что если тебе нужен только секс — прекращай все эти приставания и ненужную ревность. Серьёзно, Думан, просто… оставим всё как есть, не будем портить… Хорошо?       Девушка старательно смотрела на стену рядом с собой. Хорошая стена, обои такие… тёмные. С завитушками. На Думана и его возможную реакцию она оборачиваться побаивалась, злясь на себя за нелепую реакцию, как у какой-то неопытной школьницы. Она, наверное, выглядит так же глупо, как себя ощущает.       — Эй, и чего ты себя накручиваешь? Ты думаешь, я стану относиться к тебе иначе, если мы переспим? Да ничего подобного, — Думан говорил осторожно, словно тыкал палкой прикорнувшую гадюку. Осторожно и растерянно, не понимая, какие именно слова ему произносить и попросту говоря так, как он понял и думает.       От того, что именно он сказал, Селине стало обидно. Кажется, её опасения подтвердились. Внутри отдавало горечью разочарования, но вместе с тем крепла мысль, что лучше тогда выкорчевать гниль ненужной страсти, пока она не поразила их дружбу.       — Я стану. Понимаешь? В этом-то и проблема, что мы будем смотреть друг на друга по-разному, — оставаться здесь ведьме не хотелось. На секунду сильнее сжав пальцы на плечах, она резко развернулась в направлении лифта. — Ты меня услышал. Больше никаких приставаний и собственничества.       Только уйти ей не позволила крепкая хватка на руке.       — Никуда ты не пойдёшь, мы не договорили.       Селина отчётливо скрипнула зубами. Ситуация дрянная, и она знала, что, если останется, всё только усугубит, сдерживаться становилось всё сложнее.       — Нет, договорили, я сказала, что хотела, а ты дал конкретный ответ. Пусти.       — Если пообещаешь остаться и выслушать.       — Что выслушать? Ты уже сказал, что тебе от меня нужно, и больше слушать я не намерена. Пусти, пока я не психанула, клянусь, тебе не понравится!       В груди бурлил целый котёл эмоций, который грозил вот-вот взорваться. Настолько обидно Селине не было даже после расставания с Чарли и она не могла понять: почему? Почему дурацкие эмоции никак не унимаются, почему держать себя в руках приходится из последних сил? Почему дурацкая химия так бьёт в голову, что хочется то ли расплакаться, то ли наорать на Думана и хорошенько ему врезать?       Селина не могла позволить себе такого позорного проявления слабости. Если Думан её сейчас не отпустит, она уберёт его руку силой.       — Ладно, тогда поговорим, когда остынешь. Не думай, что я всё покорно сожру и уйду в сторонку. Мне тоже есть что сказать, — с такими словами маг с неохотой, но всё-таки её отпустил.       На что Селина только фыркнула и широким шагом поспешила уйти прочь. Слушать она ничего не хотела.

***

      В кафе Селина пришла по инерции, но, сев за столик, пожалела, что не послала всё и не поехала в свою тихую безлюдную квартирку. Нет, Чарли был мил, как и всегда, прямо до приторности и зефирных облачков мил и обходителен, а ещё неуловимо осторожен, боясь слово не так сказать, что раздражало. Ещё немного и начнёт сдувать с неё пылинки и протирать платочком, подобно декоративной тарелочке, будто перед ним изнеженная хрупкая девица из сопливой мелодрамы! Почему ему так сложно говорить как хочется и что думает?       Селина отпила кофе и подавила желание скривиться и сплюнуть горькую жижу обратно в стаканчик. Она хотела отвлечься как угодно. Через Чарли и даже такие мелочи, как мерзкий эспрессо, который намеренно попросила сделать суперконцентрированным, лишь бы вкусом сбивал мысли, то и дело возвращавшиеся к Думану. Девушка не любила сомневаться и переигрывать в мыслях сценарии того, что уже произошло, но в данной ситуации иначе не получалось. Дурацкие сомнения типа не наговорила ли она лишнего или не лучше ли было остаться и выслушать, лезли в голову, как их не выпихивай. Удастся им после сегодняшней ссоры сохранить тот уровень заботы и поддержки, который был? Вернее, который Селина получала от Думана и который хотела получать впредь. Ей было с ним комфортно и, в отличие от поцелуев, объятий и заползающих куда не надо рук, этот комфорт девушка терять была не готова.       Чарли на фоне продолжал говорить, но Селина его не слушала. Что-то там было о новинках кино, музыке и прочей классики, разве что о погоде он не заикался. Поддержать разговор девушка не могла, не следила за трендами. Феи, колдуны, ведьмы, магия — не до того немного было. Разве что ночной поход в кино, где они с Думаном просто наугад потыкали в постеры поинтереснее.       Ну вот, опять.       — …у тебя всё хорошо? Ты как будто не здесь.       Селина оторвалась от разглядывания бумажного стаканчика, чтобы встретиться горящими искренним беспокойством глазами Чарли. Внутри неприятно кольнуло раздражение, а следом совесть. Он всегда таким был — хорошим милым парнем, которого она часто даже выслушать не желала. Слишком милым для жаждущей силы и знаний ведьмы. Ведь даже расстались они из-за того, что Селина про Чарли попросту забывала, ныряя с головой в открывшийся ей мир заклинаний и чар. Хотя и сам парень не без греха, напоследок повёл себя как истеричка, опорочив образ ангелочка.       — Порядок, не обращай внимание, — отмахнулась от вопроса девушка.       — Точно? — с недоверчивостью уточнил Чарли, на что получил выразительное закатывание глаз и кивок более резкий, чем хотелось. Лезть в душу, когда тому явно не рады, он не рискнул и просто перевёл тему. — Может, расскажешь, как у тебя сложилась жизнь? Я совсем не ожидал увидеть тебя в оккультном музее, мне всегда казалось, что сверхъестественное тебе не интересно.       — А ты спрашивал, прежде чем думать?       Раздражение прорывалось само собой, напитанное застарелой обидой и осадком от скверного разговора с Думаном. Селина понимала, что не права, выливая на чересчур дружелюбного парня излишки скопившегося яда, но сдерживать себя не хотела. Котёл эмоций внутри уже не бурлил с риском пролиться через край, но неустанно булькал, а мелкие брызги летели в того, кому не повезло оказаться рядом.       Но всё-таки девушка вздохнула и ответила почти спокойно:       — Я не говорила, потому что ты не спрашивал. Меня всегда манила таинственность мистики, в необъяснимости есть своё очарование.       Новый укол недовольства Селина ощутила от того, что вынуждена ограничиваться какой-то жалкой «необъяснимостью» вместо рассказа о том, что она ведьма и сколь много она достигла в магии за неполные пару месяцев. Обычному человеку не понять того восхитительного чувства, когда в твоих руках раскрывается могущественная сила, как грудь распирает от эмоций, что будут преобразованы в покалывающую пальцы энергию…       Селина не какая-то там фея, чтобы рассказывать простому человеку о магии.       Но о чём тогда ей с Чарли говорить вообще? Рассказ о его новых увлечениях благополучно прошёл мимо ушей. А чем он увлекался раньше, девушка уже забыла. А знала ли вообще? Чем Чарли привлёк её, кроме симпатичной мордашки и фантастически джентльменского отношения, на короткое время позволившего почувствовать себя принцессой?       И слишком быстро наскучившего.       — Ну… ты никогда не любила говорить о себе, — по лицу парня пробежала тень. Он зарылся пятернёй в свои волосы, золотом сверкнувшие в солнечных лучах. Селина, глядя на его внезапную растерянность, наоборот, обратилась в слух. Кончилась болтовня ни о чём, у Чарли на языке сейчас вертелось что-то по-настоящему важное, что он осторожно, словно не зная, стоит ли вообще озвучивать, сказал: — Слушай, я хотел извиниться. Мне стыдно за то, как мы с тобой расстались. Я… ну, мне не стоило рубить с плеча… Но что я ещё мог подумать, когда ты две недели меня игнорировала? Я тебе столько звонил, писал, приходил, а ты огрызалась и даже не объясняла, чем была так занята!       Последнюю фразу он выпалил как будто в попытке защититься, но Селина в ответ растянула губы в едкой усмешке. Вот оно — пятно грязи на белоснежном ангелочке, та самая ложка дёгтя в бочке мёда. Чарли так привык быть хорошеньким, что валил вину на другого, защищая свою белизну. И это было так естественно для него, что девушка даже позабыла о столь раздражающем качестве.       А ведь даже в ту первую и последнюю ссору Чарли всё пытался перевести стрелки, цеплялся за образ жертвы-ангелочка. Селина же в гневе обратилась демонической фурией, норовившей оставить от жертвы лишь белые пёрышки.       — Поговорить нормально пробовал? Без воплей, якобы я тебе изменяю, — плюнула ядом Селина и полюбовалась на чудную смесь вины и оскорблённой невинности на лице Чарли.       Что-то раньше она не замечала его ханжества. Пелена первой любви в голове или Чарли лучше маскировался?       — Ладно, нет настроения с тобой ссориться. Я знаю, что моей вины тоже хватает, но тогда я нашла своё призвание и погрузилась в него с головой. Так уж вышло, для тебя места не осталось, — Селина задумалась, не слишком ли жёстко припечатала дрогнувшего, как от удара, Чарли. Но быстро отмахнулась от сомнений. Она сказала как есть — прямо, чётко, по существу. Полчаса кидаться пустыми словами, лишь бы никого не обидеть, она бы и в страшном сне не стала. — Ладно, спасибо за кофе. Я пойду.       Глотком Селина допила свой эспрессо и не скривилась. После того как она высказалась, даже горькая жижа показалась слаще. Ведьма поднялась, чтобы уйти, но в последний момент её плечо осторожно, но твёрдо сжала чужая рука.       — Подожди, пожалуйста!       Его счастье, что Сфено осталась у Тришны.       Селина застыла вовсе не из-за просьбы. Она не мигая уставилась на руку Чарли. Хотелось, подобно змее, выпустить клыки, зашипеть, молниеносным броском впиться в плоть наглеца, посмевшего влезть в личное пространство.       Почувствовал Чарли угрозу или его смутил застывший взгляд карих глаз, но он осторожно разжал руку и поднял к Селине открытые ладони.       — Прости, забыл, что мы уже не в тех отношениях. Но я бы хотел их вернуть — если ты не против. Селина, давай начнём всё с чистого листа. Ты и я, без прошлых обид и недомолвок, как два взрослых человека, умеющих слушать и разговаривать… Что скажешь?       Внезапно.       С губ почти сорвался вопрос «зачем», но Селина успела его удержать. Потому что ей не интересны причины, они не изменят ответ, родившийся до того, как она вошла в кафе.       — Нам не по пути, Чарли. Я уже сказала, что для тебя в моей жизни места нет.       Ведьма и обычный человек — глупый образ для безнадёжных романтиков, от которого одни проблемы. Клаус и Моргана наглядно их проиллюстрировали.       Ещё одна причина отказа.       Вспомнив про фею, Селина задумчиво посмотрела на свои руки. На чистой гладкой коже нет ни малейшего налёта от вырванных из тонких спинок эфемерных крыльев, ни капельки яда, которым она поила живых людей. Интересно, что сказал бы Чарли, узнав, чем она занимается на самом деле? До чего смешной вопрос — он мигом забудет все свои обещания и первый заклеймит монстром. Она больше не та всего лишь необычная и чуточку вздорная девчонка, на которую клюнул ангелок.       Теперь она его проглотит и не подавится.       — Хорошего мальчика продолжает тянуть на плохую девочку… Ха, как в плохом кино! Нет уж, держись от меня подальше, — с кривой усмешкой заявила Селина, чувствуя небывалое спокойствие от нахождения всех аргументов для простого осознания: они с Чарли слишком разные. Параллели, которые больше не пересекутся. — Найди себе такую же милую девушку с нимбом над головой, заживите в своей идиллии с чистым домиком, ухоженным садиком и прочее-прочее-прочее. А гадюке не мешай уползти в своё мрачное гнёздышко, пока не напичкала тебя ядом.       — Не преувеличивай, ты хороший человек! Может, с непростым характером, но я готов принять тебя такой, какая ты есть…       От смеха на глазах едва не выступили слёзы. Редкие посетители и работники недоуменно уставились на зашедшуюся в хохоте девушку и парня, сидевшего с видом получившего пинок щенка. А Селина схватилась за спинку стула, чтобы отсмеяться и не упасть.       — Ты даже не понимаешь, что несёшь!.. Принять какая есть? Вот умора, да что ты вообще обо мне знаешь? Если ты так легко разбрасываешься подобными словами, если ты действительно в них веришь, то ты наивный дурак и нам тем более не по пути. Давай, Чарли, пока и удачи.       Вдогонку к пинку щенка придавили тяжёлым ботинком и размазали по полу. Без слёз на оцепеневшего от обиды и непонимания Чарли было не взглянуть, но Селина больше не собиралась к нему оборачиваться. Последние смешки сорвались с губ. Без интереса ведьма махнула парню. Обсуждать им больше нечего.       Маленький кафетерий сменился бесконечным шумом трассы и смехом засевшей на лавочке стайки подростков. Селина неспешно направилась прочь, не испытывая ни малейшего желания обернуться или замедлить шаг. Хотя бы в одном деле она поставила точку и была тем удовлетворена. На душе стало немного спокойнее.       — Ну и жалкий у него вид. Что ты в нём нашла?       Селина застыла на полушаге, смотря на задавшего вопрос Думана. Он возник будто из ниоткуда и пристроился рядом как ни в чём не бывало, лишь непривычно хмурое выражение лица давало понять, что не всё в порядке. Ведьма машинально скрестила руки на груди и поджала губы. Приподнявшееся настроение покатилось обратно в клоаку. Прошёл всего лишь час, она не остыла и не переварила горечь разочарования, как он решил нарисоваться.       — Что ты здесь забыл?       — Тебя. Не волнуйся, не подслушивал я ваше воркование, хотя очень хотелось нарушить эту идиллию и выкинуть недоумка прочь, — количеством яда в голосе Думан мог посоперничать с любой коброй, а усмешка была полна злорадного удовлетворения. — Ну, судя по его поникшей роже, ты справилась сама.       Селина шумно выдохнула через сжатые зубы и сощурилась, чувствуя рост раздражения и желание приложить Думана чем-нибудь ощутимым. Да, не подслушивал, зато подглядывал, и осознание этого далеко от приятного. На этот раз она слежку ему с рук спускать не собиралась.       — Ещё раз будешь за мной следить — прокляну так, что неделю из дома не сможешь выйти, — процедила Селина и, желая укусить побольнее, добавила: — Я девушка свободная и что у меня с Чарли — тебя не касается.       Думан даже бровью не повёл, как будто не услышал возмущений и угрозы во взлетевшем тоне. Покосился на кафе в странно-задумчивом взгляде, что затем сосредоточил на Селине. На лице его застыло непонятное выражение, которое девушка не могла расшифровать, что не пришлось ей по нраву.       — Вообще-то моё. Такая сильная ведьма, как ты, заслуживает большего, чем бесхребетный червяк без капли магии.       — Это я и без тебя знаю.       — Значит, не будешь спорить, что я лучше, чем этот-как-его-там?       Селина ошеломлённо уставилась на Думана, пытаясь переварить услышанное. Не совсем те слова, которые она хотела услышать час назад, но близко, пущенные в упор, как пуля в лоб. В груди затеплилась робкая надежда: может, она поспешила с выводами?       Взрыв смеха подростков перекрыл шум носящихся машин. Метаморф бросил на них злобный взгляд и кивнул ведьме в сторону с предложением:       — Давай отойдём с прохожей части. А то из-за твоего побега мы не договорили.       С местом для разговора он заморачиваться не стал, попросту нырнув в ближайший переулок и немного в него углубившись. Там он, не спеша прерывать повисшее молчание, прислонился спиной к стене и выудил из кармана пачку сигарет с зажигалкой.       — Ну, хоть на этот раз без помойки под боком, — в попытке скрыть нервозность за едкостью прокомментировала Селина.       — Да, отсутствие вони однозначный плюс, — хмыкнул маг перед тем, как чиркнуть колёсиком и сделать глубокую затяжку. Он выпустил вверх струю дыма и скосил глаза на Селину. — Но согласись, у нас какая-то странная традиция: выяснять отношения в переулках.       — Это ты меня в них затаскиваешь, — всё пока что было мирно-чинно, от чего Селина позволила себе немного расслабиться. Всё-таки она признавала, что вспылила, и что Думан не обиделся — её радовало. Ссориться с ним и терять подобные мирные эпизоды не хотелось. Ведьма проследила за ещё одной затяжкой и требовательно протянула руку. — Дай одну.       Маг приподнял брови в ответ на просьбу и, зажав сигарету в зубах, с сомнением рассматривал раскрытую ладонь. Селина отступать не собиралась, как Думан не собирался делиться. Во всяком случае ей так казалось, когда молчание затянулось. Но вот метаморф запустил руку в карман.       — Одну, не больше.       Ведьма выудила сигарету и подождала, когда Думан поделится огоньком. Прислонившись к стене рядом с ним, она осторожно, памятуя о том, в каком кашле зашлась в далёкий первый и единственный раз, затянулась.       — Так жалко сигарет?       — Нет, чтобы не подсела… Ну кто так делает? Глубже вдыхай, чтобы проняло, так только зазря переведёшь, — по губам мага пробежала усмешка, он чему-то фыркнул и покачал головой. — Ну вот, опять я тебя порчу, учу всякому плохому.       Та усмехнулась в ответ и затянулась глубже, но всё ещё осторожно. Позорно раскашляться перед Думаном ей не хотелось.       — Плохому? Можно подумать, я домашний цветочек, попавший под влияние злостного сорняка.       — Типа того.       Повисшее молчание нарушать никто не спешил. Отодвинута короткая ширма дружеской перепалки, позволившая ненадолго забыть, что что-то произошло, и каждый погрузился в свои мысли. Селина то и дело косилась на Думана в ожидании, когда он продолжит и разовьёт сказанные перед кафе слова. Она не собиралась торопить мага, поэтому молча и неспешно курила. Не хотела показаться влюблённой дурочкой.       Думан свою сигарету выкурил как-то слишком быстро, у Селины прогорела едва ли на половину. Казалось, он только зажёг, а уже сделал последнюю затяжку и отбросил прочь тлеющий окурок. На его лицо вновь наползло серьёзное выражение, когда он со вздохом прислонился затылком к холодному бетону, проигнорировав, что смял половину ирокеза, и скосил на подругу по вредной привычке глаза.       — Ты, конечно, смогла меня сегодня удивить. Нет, я не слепой и давно заметил, что ты ко мне неровно дышишь, но не ожидал, что ты решишь завести разговор об отношениях. Настолько бурной реакции тоже. Не думал, что для тебя вопрос секса настолько принципиален.       Селина наклонила голову, чтобы волосы скрыли лицо занавесом, и покрутила в пальцах тлеющую сигарету. Её эмоции сейчас походили на криво сваренное дилетантом зелье, чьи ингредиенты никак не могли войти в нужную реакцию. Уровень раздражения, бурливший подобно воде в высшей точке кипения, сейчас приутих, но вместо него поднялись другие чувства. В основном идиотский страх обманутых ожиданий, порождавший не менее идиотское желание убежать, пока уши не услышали пугающее подтверждение. Ему в противовес в стенки котла толкалась надежда на то, что влечение не одностороннее, что в подвалах ковена девушка просто не так всё поняла и поспешила поставить клеймо разочарования.       А так нужных спокойствия и собранности в кипящей бурде никак не проступало. Селина ненавидела проклятую неуверенность, чувство ускользнувшего из рук контроля над ситуацией.       Думан молчал, ожидая от неё хоть какой-то реакции, и не торопил, давая собраться с мыслями. Как бы ни хотелось буркнуть ему, чтобы сам говорил всё, что на уме, Селине пришлось взять себя в руки и вступить в диалог.       — Можешь сколько угодно пенять мне на загоны, но для меня секс часть отношений, а не просто способ сбросить напряжение. Мне не нравится то, как легкомысленно ты ко всему этому относишься, и я… ну… — с губ сорвался нервный выдох, раздражение вновь подняло голову, но оно было направлено на свою хозяйку, на её сложности в разговорах о чувствах, в которых у неё было критически мало опыта. Сейчас его нехватка ощущалась особенно остро, быть может, в ином случае говорить было бы проще. Но приходится работать с тем, что есть, и пересиливать себя. — В общем, я боюсь, что нашу дружбу испортит не столько секс, сколько разное отношение к нему.       Забытая сигарета в пальцах почти догорела и Селина отбросила окурок прочь. Освободившиеся руки мешались, хотелось их куда-то деть. На груди они скрестились машинально, что подкинуло дров в костёр раздражения — Селина поймала себя на том, что слишком часто стала закрываться в защитном жесте. Она подняла одну руку, намотала на палец прядь волос. Так лучше.       — Обычно, когда женщины начинали капать мне на мозги отношениями, я с ними завязывал…       Стоило отзвучать таким словам, Селина дёрнула прядь, чтобы болезненное ощущение прочистило мозги и присмирило котёл эмоций, пока бурда не пролилась через край. Укол боли помог на миг отвлечься и сдержать грубый комментарий, продолжить слушать.       — …а с тобой не хочется. Я так и так не перестану с тобой «носиться», как кое-кто выражается, но раз для тебя важен тип отношений, то я пойду тебе на встречу. Даже с удовольствием, сказать по правде. Ты мне нравишься как личность и как женщина, плюс мы хорошо ладим, так что почему нет?       Селина снова дёрнула за прядь, но уже для того, чтобы отвлечься от затопившего грудь облегчения. Губы сами собой растянулись в довольной улыбке, ведь девушка получала сейчас именно то, чего так хотела. Мимолётно она порадовалась тому, что лицо всё ещё скрыто волосами и Думан не видит её реакции.       Определённость смогла унять наконец бурливший в душе котёл.       — И ты задумался об этом только сейчас? — тон вопроса даже вышел спокойным. Селина задавала его не из-за колебания, не ради растягивания времени, о нет, она теперь прочно запустит в Думана коготки, раз он сам не против. Но считала важным уточнить момент.       — Считай заслугой того червяка, хоть какой-то с него прок, — послышался шорох. Думан отлип от стены, чтобы неслышным шагом подступить ближе. Он навис над Селиной почти вплотную, что она макушкой ощутила его дыхание. — Когда я увидел ваше воркование в кафе, то понял, что никому не хочу тебя уступать. А теперь хватит прятаться, твоё тело всё равно выдало твои эмоции. Я слышу, как колотится твоё сердце и как сбивается дыхание. Но всё же услади мой слух и скажи, что согласна быть моей женщиной.       Сердце вновь предательски ухнуло о рёбра, когда метаморф, не дожидаясь реакции, сам отвёл часть волос, открывая лицо ведьмы, не оставляя ей выбора. Пришлось поднять голову, чтобы встретиться со снисходительным и самоуверенным взглядом жёлтых глаз.       — Ты даже не сомневаешься в моём ответе. Тебе самомнение нигде не давит? — ровно поинтересовалась Селина, успевшая взять под контроль мышцы лица и голосовые связки.       — Я неотразим. Как можно сказать мне «нет»? — широко усмехнулся маг, заправляя ей волосы за ухо в почти интимном жесте и устраивая ладонь на плече. Казалось — ещё немного и он подастся вперёд, чтобы своим телом прижать девушку к стене и окончательно обрубить пути отхода.       Не то чтобы Селина была против. Но она продолжала держать бесстрастное лицо и медленно сняла с плеча ладонь, наблюдая, как самоуверенность в жёлтых глазах сменяется настороженностью, а усмешка медленно сползает с лица Думана. Он получал реакцию противоположную той, что ожидал, и это сбивало с него убеждённость в очевидном исходе, наверняка зарождало дурное предчувствие.       — Хорошо. Я всё решила, — без эмоций заявила ведьма и отметила, как напрягся метаморф. Его растерянность бальзамом полилась на душу.       Она не могла удержаться от того, чтобы немного с ним поиграть.       Маска слетела с лица, сменилась хитрым выражением. Не дав Думану и секунды на осознание, Селина поднялась на носки, чтобы дотянуться до его губ, дрязняще провести по ним языком. Ладонь она запустила в розовый ирокез, не позволяя отстраниться.       Думан и не собирался. Ошарашенность коварным трюком быстро прошла, жёлтые глаза весело сверкнули. Маг коротко фыркнул и углубил поцелуй. Шаг — и он крепко прижал девушку к стене, не давая возможности даже дёрнуться. Он целовал Селину с такой жадностью и страстью, что, казалось, сейчас возьмёт её прямо так, прижатой к прохладному бетону.       Селина была не то чтобы против. Их второй поцелуй пьянил похлеще первого, роднил запахом выкуренного обоими табака, девушка отвечала на него с не меньшей страстью, отдавалась ощущениям исследовавшего её рот языка. Упивалась скованностью движений от зажавшего её мужского тела, подушечками пальцев исследовала острые черты лица, пока внутри стремительным пожаром разрасталось желание. Прерваться она была согласна лишь затем, чтобы переместиться туда, где им с Думаном не помешают любопытные прохожие с людной улицы в паре десятков шагов.       Но, когда маг и ведьма прервались от нехватки воздуха, он не позволил ей сдвинуться, продолжая прижимать к стене.       — Ну ты актриса, — выдохнул он, прислоняясь лбом ко лбу Селины. — По тебе театр плачет.       Та довольно сощурилась и удобнее устроила руки на мужских плечах.       — Ты правда думал, что останешься безнаказанным за мои потрёпанные нервы?       — Мстительная зараза, — беззлобно попрекнул Думан и многозначительно усмехнулся. Прошёлся губами по щеке Селины и припал к шее, прикусив дразнящим жестом. Кожу обдало горячее дыхание. — Я реально успел подумать, что ты снова дашь заднюю. Честь обязывает меня отыграться так, что ты взмолишься о добавке.       Яркие образы того, как Думан будет отыгрываться, мигом вспыхнули в мыслях, вызвав прилив крови к щекам. Но в этот раз Селину одолевало не желание спрятаться и закрыться, теперь оно было иным. Она хотела отдаться и овладеть, вцепиться руками и ногами, заявить: «моё». И то, что от воплощения образов в реальность отделяло всего ничего, только распаляло вожделение, поэтому с губ сорвалось приглушённое:       — Ловлю на слове. Переноси туда, где кровать.       Ответом было довольное хмыканье, с которым Думан сделал шаг от стены, потянув Селину за собой. Жест — и обоих окутала дымка телепортации.