Глава 45. Ритуал осквернения

      Белый светоч жёг пальцы враждебной энергией, на что Селина не обращала внимания. Давно перестала, спасибо тренировкам Огрона на имитациях Белого Круга. А вытерпев с десяток взрывов и куда большее число укрощений, она даже наловчилась воссоздавать их самостоятельно. Привитые Эльдорой навыки работы с позитивной энергией позволили ведьме это, хоть и не настолько легко и непринуждённо, как манипулируют светлым волшебством феи. В трюке не было нужды, но…       Проходившая раз в два дня отработка однообразной последовательности действий быстро стала рутиной. Раз за разом Селина укрощала агрессивную позитивную энергию, закрепляя уверенность, что справится и с Белым Кругом. Да, порой бывали неудачи, поначалу это неизбежно, но в последние заходы количество ошибок и болезненных взрывов свелось к нулю — ведьма чутко реагировала на любые изменения в пульсации светлой энергии. Вчера… вернее, уже сегодня, Селина и Огрон всю ночь возились с имитациями, не допустив ни единой ошибки даже тогда, когда глаза начали слипаться, а разум норовил поплыть от усталости.       Причём на последних отработках осквернения работали уже в тандеме, оттачивая больше совместную работу. Ради такого Огрон приглашал Гантлоса, чтобы максимально усложнить себе задачу и не иметь даже малейшего контроля над имитациями. В последний раз все трое работали целую ночь и утро, пока не начали валиться с ног от усталости физической и магической, и одно можно было заключить с железной уверенностью: они готовы к ритуалу осквернения.       Но почему-то волнение в груди всё равно ворочалось потревоженным змеиным гнездом, раздражая Селину и лишая покоя. Оно ничего не значило, просто небольшая нервозность в преддверии важного ритуала, волноваться — это нормально. Так ведьма себя убеждала, однако получалось не очень. И чувство власти над агрессивной позитивной энергией между ладоней тоже помогало мало.       На полигон девушка пришла сильно заранее, желая собраться с мыслями. Это был один из малых залов, предназначенный как раз для экспериментов, и его оплетала прочная сеть защитных заклинаний, которая способна сдержать даже взрыв атомной бомбы. Именно то, что нужно. На самом полигоне не было ничего, кроме пары лавочек и притащенного стола с глубокой миской, над которой высилась горка волшебного порошка из крыльев фей. Больше ничего не нужно. Теперь всё зависит только от умений ритуал проводящих.       Когда открылась дверь, Селина не ожидала увидеть кого-то, кроме Огрона, поэтому личность гостя заставила её приподнять брови.       — Разве Огрон не будет против твоего присутствия? Мне казалось, он не хочет подпускать к Белому Кругу никого, кроме себя.       — Его паранойя проиграла благоразумию, поэтому я буду вас страховать. Анаган и Думан посторожат снаружи, проследят, чтобы никто не мешал, — Гантлос остановился рядом с Селиной, смерил оценивающим взглядом её саму и шарик энергии между её ладонями… и протянул стакан кофе.       — Эм… спасибо? — неуверенно выдавила Селина, только сейчас заметив, что обе руки мага были заняты стаканами с логотипом музейного кафе. Развеяв имитацию, она забрала угощение, хоть про себя и недоумевала: чего это он вдруг?       — На здоровье, — маг оккупировал ближайшую лавку и устремил задумчивый взгляд на горку фейского порошка, покачивая стаканом в руке. — Давно я этим не занимался и не думал, что снова буду… У Ашерона и Иллидиса мы были в роли подмастерий, делали всю грязную работу, не получая даже объяснений зачем. Зато теперь Огрон будет доволен, повторяя их путь лично. Надеюсь.       Подумав, Селина устроилась рядом с Гантлосом и отпила кофе, довольно щурясь. То, что надо.       — Ашерон всё равно ничего не сказал даже вчера под хорошее настроение, — негромко проговорила она.       — Всё равно бессмысленно теперь, когда мы вот-вот завершим первый этап. Мне остаётся только надеяться, что он скажет всю важную информацию, когда передаст остаток схемы. Если не передумает.       — Он слишком хочет увидеть финал и уже потребовал допуск в Атрум. Ашерон точно не собирается исчезать в неизвестном направлении.       — Пожалуй… Тихий побег не в его характере. Пока ему выгодно поддерживать контакт не столько с тобой, сколько с твоим ковеном, потому что за шестьсот лет мир изменился до неузнаваемости. Даже нам порой было непросто адаптироваться под новое время.       Стоит признать, об этом моменте Селина не задумывалась, и вряд ли Ашерон, наблюдая из Легендариума, уделял много внимания бытовым мелочам. Воображение живо нарисовало древнего мага, который грозно смотрит на чайник и пытается заставить его работать. Хотя нет, всё не может быть настолько плохо… а вот стиральная машина или мобильник — уже другое дело. Интересно, существуют ли инструкции для каких-нибудь особо далёких от технологий стариков?..       Что-то Селина сомневалась, что Ашерон обратится к ней с просьбой разобраться в гаджетах, которыми пользуются даже дети. Слишком гордый. Может, познакомить его с интернетом?..       Хотя вряд ли он так много внимания уделит технологиям. Скорее запрётся в библиотеке, изучая магические достижения за пропущенные века.       Молча пить кофе в компании Гантлоса было, на удивление, комфортно. Ведьма с магом друг другу не мешали, каждый был в своих мыслях, и Селина поймала себя на осознании, что уже не так волнуется, сколько до появления мужчины… и волшебного стаканчика кофе, само собой. Дружить с Гантлосом воистину оказалось приятнее, чем собачиться.       Так Огрон их и обнаружил.       — Вы бы здесь ещё стол накрыли, — прокомментировал он, крайне недовольно уставившись на бумажные стаканы.       — Будет тебе, — Гантлос неспешно допил кофе и уничтожил стакан в своей руке.       Селина с любопытством проследила, как объект развеялся дымкой, словно некачественная иллюзия, и протянула магу свою тару. Раз сам принёс, пусть сам и избавляется. Осуждающий взгляд был ведьмой проигнорирован. Она с независимым видом перебралась к столу и отодвинула миску к краю, чтобы не мешалась.       Огрон уже доставал обёрнутый в несколько слоёв ткани Белый Круг. Артефакт хищно сверкнул белизной в свете ламп и перелетел на стол по мановению его руки. Тёмным трогать враждебный артефакт голыми руками было травмоопасно.       Пока что. Недолго ему осталось проявлять характер.       Огрон не спрашивал Селину о её готовности, не интересовался, волнуется ли она, потому что ничего, кроме собранности, от неё не ждал. Маг пристально взглянул ведьме в глаза и сказал единственное слово:       — Пора.       Селина тоже не желала оттягивать ритуал. Она подготовилась в совершенстве. Она внимательна, талантлива, сильна и даже не вынуждена действовать с оглядкой на возможное истощение. Она не может не справиться. Тем более в тандеме с сильным и опытным магом, да и при подстраховке ещё одним.       — Пора.       Лампы погасли, оставив единственными источниками света Белый Круг и поблескивавшую горку перемолотых крыльев. Любая тёмная магия усиливается в темноте вне зависимости от элемента волшебника. Как правило — незначительно, чтобы подстраивать колдовство под время суток или тёмные помещения, но многие ритуалы требуют учёта даже такой мелочи. И чем ритуал сложнее, тем больший вес обретают детали.       Селина и Огрон одновременно вытянули руки над Белым Кругом, чуть ли не касаясь друг друга пальцами. Одновременно воззвали к своей магии. Не конвергенция, нет — столь непростой навык они пока вместе не отрабатывали, но здесь он и не нужен. Хватит синхронности действий.       Стоило силам ведьмы и мага коснуться Белого Круга, как тот опасно засиял, противясь даже намёку на тьму. Но вкрадчивые и лёгкие касания негатива уже вошли в осторожный контакт со светлой энергией, чтобы сокрушить эту непокорную крепость и извратить по своему усмотрению.       Началось.       — Cede.       Всё точно так же, как на тренировках, но вместе с тем совершенно иначе. Какими бы сильными Огрон и Гантлос ни делали свои имитации, они и вполовину не дотягивали до оригинала. Белый Круг… словно вся мощь легендарного острова из кельтских сказаний пульсировала вежду ведьмой и магом, желая стереть в порошок наглецов, посмевших идти против неё.       Досадно признавать, но без напарника уровня Огрона Селина не то что не справилась бы с осквернением, она бы к такому артефакту даже полезть не рискнула. Своя шкура дороже.       — Oboedi.       Две стороны давления, тёмная магия, подобно двум хищникам, кружила вокруг раненого гиганта, чтобы ловкими укусами ускорить его кончину.       Непокорный Белый Круг не спешил уступать, и могло показаться, будто негатив всего лишь сдерживает позитив, но никак не давит. Однако это лишь начало. Всего лишь первая волна и первая ария, что завершилась дуэтом голосов:       — Muta.       Сопротивление Белого Круга вспыхнуло настолько сильно, что пришлось напрячь не только волю, но и руки, не позволить оттолкнуть их сгустившейся ауре артефакта. Важным было не поддаться самому, продолжить давить, справиться со вспышкой сопротивления и двигаться дальше.       Огрон в ответ сгустил вокруг себя столько негатива, что почти без труда задавил агрессию Белого Круга, Селине оставалось лишь подстроиться под него и помочь основному удару. На тренировках он подобного не показывал, но… что ж, неудивительно, что маг «ненависти» обладает преимуществом в преображении эмоций в энергию. Особенно с таким опытом. И как бы ни хотелось Селине играть ключевую роль, перетягиванием одеяла они успеха не добьются. Лишь слаженной работой, и неважно, чья скрипка будет первой.       А досаду и недовольство девушка немедля принялась преобразовывать в энергию, сосредотачиваясь на новой волне укрощения.       Сдайся. Подчинись. Изменись.       Мир сузился до слепяще яркого обруча перед глазами и нескольких слов в ушах и на языке.       Сдайся. Подчинись… и изменись!       Белый Круг дрогнул, дал первую слабину. Селина не отводила от него глаз и потянулась рукой в сторону, не изменив своего положения. Краем внимания отметила, что другая рука, в холодном свете артефакта выглядевшая бледнее обычного, буквально мертвецки, тоже ушла в сторону. Пальцы взяли невесомую горсть мерцающей пыли и вместе с чужой рукой бросили на сияющий металл артефакта.       Словно палачи вогнали иглы под ногти жертвы.       — Obscuro.       И, подобно терзаемой жертве палачей, Белый Круг агонизировал в ментальном плане, словно был живым. Он не хотел, чтобы его оскверняли останками тех, чьим творением он был, чей дом был призван хранить и чьим рукам должен был служить.       Но тёмные волшебники ответили на его агонию беспощадным продолжением пытки.       Cede.       Негатив Селина выскребала со всех уголков души, к текущему моменту отточив навык до автоматизма. Для столь специфичных ритуалов мало привычной для тёмных заклинаний концентрации общего негатива.       Ведьма прибегала к конкретным воспоминаниям и образам, вытягивавшим за собой сопутствовавшие чувства, отделяла их, концентрировала. Воспоминания и эмоции, что она отбирала простейшими медитациями, готовясь к сегодняшнему ритуалу. Они были разными. Одни вспыхивали сильными кратковременными чувствами, другие копились понемногу днями, неделями или годами, обращаясь в вязкое и чудовищное в своём коварстве болото.       Oboedi.       Ученичество у Эльдоры — разочарование собственной слабостью.       Джунгли в Гардинии — страх перед могуществом Дианы и гнев на неё.       Блум — зависть и разочарование, шедшие из далёкого детства и поднявшие голову при встречах во взрослой жизни.       Спешное отступление перед Винкс и Дианой — злоба на поражение и едкая досада из-за сорванных планов.       Но ярче прочих пульсировали вовсе не они.       Muta.       А свежие страх и разочарование, предшествовавшие решающему разговору с Думаном. Да, пусть в итоге они всё прояснили и всё стало хорошо, но на момент, когда те эмоции бурлили в груди, Селина будущего не знала. Сейчас, спустя немного времени, она не могла не удивляться тому, насколько важной частью её жизни стал маг-метаморф, раз сумел настолько взбаламутить душу.       Пусть мысли по ассоциативной цепочке и норовили убежать к их отношениям, к их страсти и близости, к чему-то новому, только зарождающемуся, Селина безжалостно их оборвала. Сейчас нельзя погружаться в счастливые думы, как бы того ни хотелось.       Лишь концентрированный негатив осквернит фейский Белый Круг.       Obscuro!       Раз за разом. Счёт цепочкам слов и броскам пыльцы давно потерян. Лишь понемногу темнеющий обруч и железная воля, которую нельзя ослаблять ни на миг. Собственный негатив в своём переизбытке, которому конца и края не видно, жёг душу едкой кислотой так, что приходилось параллельно контролировать не только артефакт, но и себя, не позволяя провалиться в смертоносный эмоциональный омут и в нём же потеряться.       Восприятие обострилось аномально. Глаза резал гаснущий, но всё равно яркий свет. Кожа чувствовала каждую капельку пота. Череда слов хлестала по ушам и набатом отдавалась в мозгу. Концентрироваться становилось труднее…       …а Белый Круг будто только того и ждал.       В ответ на новую порцию пыльцы он практически взорвался, волна ментальной боли и ненависти обрушилась на его осквернителей, едва не воплотилась волной физической, что поглотила бы всё, до чего смогла дотянуться. Чтобы её сдержать и подавить, пришлось напрячь все свои подточенные силы. На границе сознания мелькнула мысль: прав был когда-то Огрон, готовясь к сюрпризам.       Новое слово вырвалось из груди сипением. Руки ходили ходуном, никак не желали подчиняться командам мозга и успокаиваться. Проходящий через ладони поток энергии опасно дрогнул.       Селина не поняла, в какой именно момент пальцы обеих её рук оказались переплетены с чужими, заставившими непослушные конечности наконец остановиться. Лишь отметила, что руки у Огрона были напряжены не меньше, чем её собственные. Эта вынужденная помощь казалась унизительной немного, но… к чёрту гордость. Тело вправду на пределе. Права на провал не было. Хотелось завершить осквернение не ради цели, а чтобы эти муки не оказались напрасными.       Ненависть к трижды проклятому буйному артефакту полыхнула сверхновой и открыла второе дыхание. Негатив сгустился, получив столь чистое топливо, в руках появилось немного силы. Но слишком мало, чтобы можно было без опаски расцепить. Взаимная поддержка давала стабильность, держала ток энергии.       Но не позволяла зачерпнуть пыль и осквернить Белый Круг новым витком.       На мгновение душу кольнуло беспокойство на грани страха.       В поле зрения появились ещё одни руки. Одна уверенно застыла прямо над артефактом, вторая швырнула внушительную пригоршню на Круг. Третий поток негатива опорой подержал ослабевшие. Новый голос уверенно влился в устоявшийся дуэт. Гантлос своевременно понял, что его помощь необходима.       Белый Круг последним всплеском всерьёз подточил силы волшебников, но и свои собственные тоже. Он всё ещё реагировал на слова заклинания, агонизировал на бросках пыльцы, но с каждым разом всё слабее. Металл его темнел, а свет тускнел, покуда не потух совсем.       Это было последнее «Obscuro».       Единственный источник света погас, подарив волшебникам возможность ощутить себя слепыми котятами, но лично Селине кромешная тьма и опустившаяся тишина показались истинным блаженством. До неё даже не сразу дошло осознание, что всё: успех, победа. В голове вертелось лишь облегчение, что ритуал, начавший уже граничить с пыткой, завершился. Больше ничто не бьёт по мозгам и не давит на ослабшие руки, можно спокойно растечься по столешнице и дать передышку дрожащим ногам, борясь с желанием разлечься прямо на полу, становившемся всё более соблазнительным.       И тут мозг наконец прострелило понимание, что раз всё кончено, а они до сих пор живы, то осквернение прошло успешно. Они одолели Белый Круг.       Собственный тихий смех показался Селине громовыми раскатами — но как же ей было плевать! Она чувствовала пьянящий вкус победы, эйфорию, злое торжество.       — Так тебе, буйная цацка! Получил, да?       И новый приступ смеха, оборвавшийся с прикосновением к плечу. Мимолётным, ведь оно, хоть и было целенаправленным, пришлось вслепую, лишь на звук.       — Очень надеюсь, что ты не решила сойти с ума на полпути, — голос Гантлоса звучал хрипло и крайне недовольно, словно маг был раздражён чужим проявлением эмоций.       Селина едва слышно фыркнула и покачала головой, забыв, что её не видят.       — Не дождёшься. Я торжествую. Имею право после того, как надрывалась с этой дрянью.       Ответом ей было лишь хмыканье, мол, понял-принял.       Огрон их обмен фразами никак не прокомментировал, он вообще затих, словно его не было. Но раз не послышалось звука упавшего тела, то маг в сознании и волноваться не о чем.       Дверь осторожно открылась, впуская в тёмное помещение полоску света, мигом перекрытую двумя фигурами.       — Вроде шевелятся. Значит, живы, — преувеличенно бодро заявил Думан. — Вам там нормально сидеть в темноте?       — Никакого света, — хрипло обрубил Огрон, подав наконец признаки жизни.       Да уж, сейчас яркий свет для них смерти подобен. Нужно время, чтобы прийти в себя. Время и курс восстанавливающих зелий для тела и магии, потому что лично Селина чувствовала в себе лишь жалкие крохи волшебства и ещё не успевшее стать родным жжение Искры, не позволявшей остаткам раствориться в небытии и потихоньку подпитывающей её, по новой раздувая из углей огонь. О том, что с ней бы стало, не подари Ашерон частичку Пламени Дракона, ведьме думать не хотелось. Страх за магию в прошлом, пора от него отвыкать…       В ответ на слова Огрона Думан отозвался коротким «угу»… и спокойно ступил в кромешную темноту. Звук его шагов был уверенным и ровным, у метаморфа не возникло проблем с ориентированием, небось изменил спектр зрения. Анагану такого было не дано, потому ему пришлось создать светоч. Тусклый, которого хватало лишь на то, чтобы определиться с направлением и не навернуться по пути.       Но даже такой слабый свет показался Селине солнечной вспышкой и заставил отвернуться. При том она успела отметить Огрона, который не растёкся по столешнице, подобно ей, но опирался тяжело. И обруч, что из белоснежного стал чёрным. Могущество Тир Нан Ога всё ещё пульсировало в осквернённом ключе, но не могло выйти и воплотиться каким-либо эффектом, приспособленное под конкретный тип энергии. Вернуть ему работоспособность — эффективную и заточенную под цели тёмных магов — ещё только предстоит.       И учитывая, каким вышел казавшийся монотонным и не таким уж сложным ритуал первого этапа, для загадочного второго, унёсшего здравомыслие могущественного колдуна, Селине с Огроном придётся как минимум наизнанку вывернуться. Ашерон ещё расскажет, как именно, но…       Думать о втором этапе сейчас не хотелось, как и о чём-либо ином. Хотелось просто закрыть глаза и отдаться неумолимой слабости, прессом давившей разум и тело. Поверхность стола начала казаться Селине блаженным ложем лучше мягчайших матрасов, но сил для того, чтобы закинуть на него нижнюю часть тела, она в себе не наскребёт. С другой стороны, развалиться на полу она сумеет. Плевать, что подумают другие, сил не было о таком волноваться. Останавливало ведьму лишь вялое понимание, что упасть будет болезненно.       Хотя…              — Думан, а помоги сползти на пол, — прошелестела Селина и проигнорировала пару чьих-то смешков, захваченная мыслью принять горизонтальное положение.       — Может, тебя сразу до кровати докинуть? — прозвучал серьёзный вопрос.       Мягкий матрас, одеяло и подушка… до чего прекрасная мысль. Думану, впрочем, ответ был не нужен, Селина не успела даже кивнуть, как оказалась у него на руках.       — Извиняйте, мужики, но мы пошли.       — Значит, ты за неё и отвечаешь, — хмыкнул из темноты Гантлос. — Пока не встанет на ноги, не отходи ни на шаг.       — Обижаешь, и без твоих напоминаний не собирался.       — Вот голубки… К слову, Огрон, я тебя, конечно, очень уважаю… но на ручки не возьму, — насмешливо протянул Анаган. — Могу только плечо подставить.       — Иди ты, — беззлобно послал его маг ненависти. — Лучше принеси те зелья, которые заготовили утром.       Короткую пикировку магов Селина уже почти не слушала. Когда отпала нужда отвлекаться на поддержание относительно вертикального положения, слабость и усталость взяли своё. Думан, кажется, что-то спросил, на что получил невнятное «угу», а после ведьма провалилась в блаженное и желанное небытие.       Она заслужила отдых перед прыжком в зловещий омут второго этапа.