Глава 46. Щедрость мага

      Андрос, водная планета. Островки суши на ней всё равно что случайная россыпь клякс на холсте — мало и хаотично. Прекрасная в своей индивидуальности планета, но в последнее время вынужденная подвергаться испытаниям. Ныне Андрос ввёл военное положение из-за одного из принцев подводной части, что взбунтовался, стал угрозой не только родному дому, но и водам всего Волшебного Измерения и даже далёкому и недоступному измерению Бескрайнего Океана. Никто не мог так просто проникнуть на Андрос или покинуть его, но…       Военные и магические заслоны не больше чем чепуха простецов, которую легко миновать, имея в руках могущество иного мира, о существовании коего знают единицы, а касаться могут и того меньше. И то, те, кто на такое способен, всего лишь жалкие дилетанты, нахватавшиеся на поверхности. Все секреты того мира, всё его могущество и механизмы во все времена знал лишь один человек.       Его создатель.       Стоя на берегу мелкого островка, Ашерон не мог отвести умиротворённого взора от ровных бескрайних вод. Нельзя сказать, что он давно не видел океана, на страницах Легендариума много водных созданий, что вместе со своими легендами образовали естественную для себя среду. Океаны, моря, реки, озёра… а также снежные пустоши, палящие пустыни, бескрайние луга, густые леса, беспросветные пещеры и многие другие природные или рукотворные зоны — Легендариум собрал в себе их все и соберёт ещё немало. Однако все они лишь имитация, копия. Они никогда не были настоящими, и, скитаясь по просторам тюрьмы, её создатель осознавал искусственность окружения яснее, чем до заточения.       Оттого каждый кусочек реального мира ощущался истинным сокровищем. Иногда Ашерон чувствовал себя ребёнком, которого впервые выпустили из дома, и в какой-то степени так и было. За минувшие века миры и жизнь людей изменились до неузнаваемости, и пусть Ашерон мог видеть перемены, наблюдая за обстановкой вокруг Легендариума, между взглядом в окно и выходом на улицу разница немалая. Он собирался познать ту улицу полностью, увидеть, потрогать, испытать. Он будет делать это вдумчиво, постепенно, чтобы грамотно познать всё, что пожелает, и не утонуть в хаотичном потоке новой информации.       Но прежде он завершит одно дело.       На его протянутой руке возникло рыжее сияние, что начало обретать форму и преобразовываться в материю. Рептилия, похожая на помесь угря и варана с плавниками, спрыгнула с руки создателя, вырастая на глазах. Абистии водились лишь в самых глубоких водах Домино, но их уместность на Андросе Ашерона не волновала. Для своего аспекта и вестника он волен выбрать любую форму.       Когда выросшая до размеров небольшого корабля рептилия скрылась под водой, Ашерон вновь замер в задумчивости, мыслями вернувшись к причине, по которой он вообще явился на Андрос и потратил время на поиски одного-единственного русала.       Он решил сделать своей ученице небольшой подарок.       С самого начала он счёл юную ведьму Селину идеальным инструментом. Неопытная, искалеченная, но амбициозная и жадная до силы — такие падки на обещания желаемого, и поймать девчонку на крючок не составило труда. На самом деле, Ашерон не питал на её счёт особых надежд. Всего лишь очередная пешка, далеко не первая среди прочих. Она могла достичь успеха в той же степени, в которой могла провалиться, подобно предшественникам.       Однако Селина смогла удивить мага отдачей, с какой взялась за выполнение своей части сделки. После их воссоединения Ашерон получил возможность за ней понаблюдать и лучше изучить, получив объяснение столь неожиданному и искреннему рвению.       Девчонка была брошенным всеми зверьком, что привык заботиться о себе сам и не рассчитывать даже на корыстную помощь извне. Осознание предательской ошибки наставницы лишь обострило эти качества.       Приручить этого зверька не составило труда. Селина стала доверять Ашерону настолько, что искала помощи даже в проблемах душевных, и маг был уверен, что она так и останется ему верна теперь, когда он осуществил её сокровенную мечту. Однако не только преданность он в ней ценил. Пожалуй, не будет ложью сказать, что юная ведьма пришлась ему по нраву своей страстью к магии и к познанию нового — она напоминала Ашерону его самого в молодости. Она алмаз среди серой гальки, достойный огранки рукой истинного мастера. Но в этом алмазе был дефект: самоуверенность, граничившая с безрассудством. Девчонка хваталась за любые задачи, считая, что самая умная и ей всё по плечу.       Чёрный Круг может стоить ей всего. Он проверка не столько мастерства (ведь многолетние расчёты и эксперименты проведены до Селины), сколько воли. Не тёмная магия будет главным её врагом, не осквернённый Белый Круг, но она сама и все те демоны, что живут в её душе. Если Селина окажется недостаточно сильна, если поддастся им и заплатит рассудком за возможность блеснуть умением, то Ашерон не просто откажется её учить.       Он убьёт её своей рукой.       Слишком дорого ему обошлась слабость Иллидиса.       Даже Огрон рисковал меньше Селины. Ашерон никогда не испытывал симпатию к этому мальчишке и не ждал от него многого, ведь помнил озлобленного заносчивого мажонка, который ненавидел всё: фей, людей, сам мир. Он не бросался вперёд сломя голову, наоборот, ибо был поражён самой опасной ненавистью: холодной и расчётливой, которая выжидает, подобно затаившемуся в засаде хищнику, чтобы взять своё и больше. Когда Ашерон увидел Огрона впервые, он заявил: неуёмное чувство обглодает мальчишку до костей. Иллидис в ответ посмеялся и заявил, что пусть, но прежде тот ему послужит.       Однако ошиблись оба.       Спустя сотни лет Огрон до сих пор не пожран, что значило одно: он обуздал свою ненависть. И если вспомнит былой опыт и возьмёт на вооружение, то получит Чёрный Круг, не потеряв рассудок и жизнь. Селина подобного преимущества лишена. Она уязвима.       Ашерон поймал себя на сентиментальной мысли, что увидеть падение девушки и потерять этот алмаз будет досадно. Быть может, именно поэтому ему вообще пришла в голову мысль облегчить ей задачу. Не процесс создания Чёрного Круга, само собой, но он минимизирует количество помех, что могут отвлечь ведьму от поставленной задачи.       О назойливости хранительниц Огня Дракона, что вбили в свои пустые головы идею, будто должны защищать Волшебное Измерение от любого «зла», Ашерон знал не понаслышке. Блум ничем не отличалась от Альбы, в своё время попортившей кузену немало крови.       Тем временем абистия достигла цели. Подводная пещера темнела впереди, но путь преградили русалки-мутанты, ощерившиеся кто оружием, кто лишь когтями. Они не нападут, пока незваный гость не пересечёт границу. Они всего лишь стража.       Подводная рептилия остановилась у самой границы и открыла пасть. Из её глотки вырвался усиленный волшебством призыв:       — Я знаю, что ты здесь, Тританус, и я знаю, в чём ты нуждаешься. Покажись, если хочешь властвовать в Бесконечном Океане!       Что рыбка клюнет, Ашерон не сомневался, ведь знал: Тританус загнан в угол. Он потерял приспешниц и чудом пережил ярость ведьмы бурь, заплатив за спасение только-только добытыми силами. Потому что, сохрани он их, уже добрался бы до Столпа Света, а любое воздействие на него не осталось бы незамеченным, кругами по воде разойдясь по Волшебному Измерению. Три столпа Бесконечного Океана слишком крепко связаны с концепциями, что воплощают.       Тританус не подвёл, он выплыл из своей пещеры хотя бы из любопытства, позволив оценить свой жалкий вид. Всё его тело от головы до кончика хвоста обвивали ветвистые шрамы, не заживлённые толком, алые и уродливые. Половины волос на голове Тританус лишился начисто, а левая рука болталась в воде безвольной культёй. Но самым жалким зрелищем были глаза — потухший взор брошенной собаки, которая забилась в тёмный угол и ждала конца.       И это существо, которое даже не способно выпрямиться и встретить гостя с достоинством, собиралось назвать себя императором? Измельчали нынче потомки королевских кровей.       И, видно, Тританус уловил презрение, что перешло к аспекту от мага-создателя, потому что сжал челюсти и выпрямил спину, насколько позволили раны. Не совсем ещё потерян.       — Кто ты такой? — враждебно спросил он, с силой цепляясь за трезубец и подтягивая к себе поближе косяк мутантов — последнее и единственное своё оружие.       — Это не важно. Важно то, что я обладаю силой, которую могу дать тебе, чтобы ты продолжил путь к Трону Императора.       — Ты явно какой-то маг, но ты даже не показываешь своего лица и говоришь со мной через зверя. Ты думаешь, что я тебе поверю?       — А у тебя есть выбор? Враги не пустят тебя на Землю, а все союзники тебя бросили. Ты своей рукой обрубил себе дорогу назад, и тебе остаётся или плыть вперёд, или лечь и умереть.       Рука Тритануса сильнее сжалась на трезубце, а губы растянулись в болезненной ухмылке загнанного зверя.       — Моя любимая мертва, а её сёстры сделали со мной вот это и бросили! Может, я хочу лечь и умереть, что скажешь на это, маг?       — Что ты жалок, если стремился к власти и величию ради женщины и преходящей любви. Неужели ты начал погоню за Сирениксом и Троном Императора потому, что так тебе сказала ведьма, прославившаяся своим стремлением к власти и силе? Или ты решил возвыситься потому, что сам чего-то стоишь?       Тританус дрогнул. Вовсе не на словах об Айси, а на последней фразе о себе самом. Стоя на берегу острова, Ашерон удовлетворённо улыбнулся, ведь он нащупал верный крючок. С обычным влюблённым идиотом было бы сложнее. Но желание самоутвердиться, доказать что-то себе и другим было ближе и понятнее. Древний маг не хотел тратить больше времени на уговоры русала, чем тот заслуживает.       — Вот видишь, ты действовал ради себя и только потом ради женщины. Она погибла, но ты ещё жив и пока можешь достичь того, о чём так грезил. Прими мою помощь, и я дам тебе силу, что поможет покорить Трон Императора. Ты получишь силу и власть, которые потом сможешь обрушить на всех, кто заслужил твой гнев. Разве не этого ты так хотел?       — До сих пор хочу! И если ты не лжёшь… — взгляд брошенной собаки сменился пламенем действия. Тританус дёрнулся вперёд, как изголодавшийся нищий, которому протянули кусок хлеба. По факту так оно и было, причём хлеб Ашерона был единственным, что позволит нищему русалу не погибнуть… слишком быстро. Однако рассудок не оставил Тритануса окончательно и напомнил, что всему есть цена. — Что ты хочешь взамен?       — То, что я хочу, мне даст лишь император Бесконечного Океана. Я вернусь за платой, когда ты сможешь подчинить Трон.       Красивая сказка, которая усмирит подозрительность безрассудного русала. Хаос в Волшебном Измерении он наведёт без подсказок.       И Тританус согласился, ведь выбора у него не было — Андрос уже на него ополчился, да и в остальном Волшебном Измерении стараниями родной планеты ему не будут рады. Здесь остаётся либо умереть, либо рваться по трупам дальше, к конечной цели и мечте, которая станет самым надёжным щитом и мечом, согласно грёзам мальчишки.       А именно таковым Тританус и был. Всего лишь озлобленным мальчишкой, которому наверняка твердили, что он ничтожен и ни на что не годен, взрастив тем самым обиду на мир и желание опровергнуть утверждения как можно громче и болезненнее для всех. Знай Ашерон о Тританусе побольше, он бы дал более точный анализ, но и без того маг был уверен в своих выводах. Он видел Тритануса насквозь.       Потому что они с Иллидисом были точно такими же в своей далёкой юности. Только мозгов и таланта имели не в пример больше.       — Приблизься.       Властный приказ заставил Тритануса скривиться, но затолкать чувства поглубже и, отогнав мутантов, сделать так, как велели. Русал уставился на абистию в ожидании обещанного чуда, и Ашерон не заставил его ждать. Он настроился на свой аспект, используя связь по максимуму, чтобы передать новой пешке магическую силу. Обыкновенная процедура, что он не раз проделывал с прислужниками, которым вверял Легендариум. Но если с Селиной и её предшественниками он действительно старался, вживляя магию в ядро и придавая ей форму, то Тритануса просто наполнил сырой энергией, которую русал будет воплощать в привычной форме, как успел уже научиться на силе токсинов Гардинии.       Мелкая пешка большего не стоит.       Одно стоит признать: феноменом Тританус оказался любопытным. Его тело под воздействием притока волшебной энергии начало мутировать, обрастая массой и затягивая раны. Шрамы остались, но стали бледнее, словно им несколько лет, а не дней, а искалеченная рука налилась силой. Финальным обличьем Тританус больше напоминал полурептилию, чем полурыбу. Его хвост удлинился, оброс дополнительными мясистыми плавниками, а голова с плоским лицом и уменьшившимися ушами напоминала змеиную, а не гуманоидную.       Если бы у Ашерона не были на Тритануса иные планы, он с удовольствием разобрал бы русала на части, чтобы изучить снаружи и изнутри и понять природу столь высокой чувствительности к волшебной энергии и столь неординарной реакции. На памяти мага русалки никогда не обладали подобными качествами. Эволюция это или деградация? Или, быть может, что-то иное, например, влияние некоей аномалии, которая могла подействовать на русалочьи организмы?       — Какая сила! Да, с ней я точно заберу силу столпов!       …хотя так ли нужно изучать именно Тритануса? Русалки вокруг него тоже были мутировавшими.       — Следи за её уровнем, если не хочешь растерять, и при необходимости давай время восстановиться. В благодарность ты отдашь двоих мутантов на мои нужды.       — Теперь я смогу сделать сотни других! Забирай! Эй вы, теперь слушаетесь его! — Тританус махнул рукой паре случайных мутантов. Их судьба его не волновала.       Абистия распахнула пасть, хватая пару слишком маленьких для неё рыбёшек. Теперь осталось поймать на эксперименты пару неизменённых русалок и разузнать, не случалось ли в океанах Андроса в последние годы каких-нибудь катастроф. Ашерон не ждал от спонтанного исследования многого, он просто никогда не отказывал себе в удовлетворении любопытства. К тому же лишних знаний не бывает. Мыслями маг уже был в своей афинской мастерской, и абистия, уплывая, напоследок передала его слова:       — Не подведи меня.       Ашерон не верил, что Тританус сумеет удержать Трон Императора. Слишком слаб, слишком глуп. Но на какое-то время он отвлечёт хранительницу Огня Дракона и её таких же пустоголовых подружек от Земли, большего от него не нужно.       Куда больше Тритануса мысли мага занимал вопрос, догадаются ли ведьмы Сиреникса о природе грядущего хаоса и передадут ли информацию чернокруговцам. И догадаются ли маги, что могут оградить Землю от влияния Бесконечного Океана. Если нет, то Ашерон, так и быть, расскажет им всё необходимое, но он будет крайне разочарован в их умственных способностях.       Так или иначе, пусть пользуются его добротой к Селине, пока могут. Что до неё самой, то успехом или провалом, но ценный урок ведьма получит в любом случае.