Штормовое небо

Драко шагал по коридору к кабинету Снейпа, его шаги отдавались гулким эхом от холодных каменных стен. Ярость, что пылала в Большом зале, сменилась тревогой, которая сжимала его грудь. Слова Поттера — «Где она сейчас?» не выходили из головы. Гермиона не появилась на обеде, и это отсутствие царапало его изнутри. Но сейчас предстояло объяснение со Снейпом, и Драко знал, что тот не потерпит ни малейшей слабости.     Он толкнул тяжелую дубовую дверь кабинета в подземельях, и та со скрипом отворилась. Внутри было темно, лишь слабый свет от факела на стене отбрасывал дрожащие тени на полки с колбами и пузырьками. Запах зелий, едкий, с примесью полыни и железа ударил в нос. Драко вошел, его мантия тихо шелестела по каменному полу, и замер, заметив фигуру в углу. Себастьян Сэллоу стоял, прислонившись к стене, его темные волосы слегка растрепаны, а усталые глаза внимательно следили за Драко. В руках он небрежно вертел палочку, но его поза выдавала напряжение.     Драко открыл было рот, чтобы спросить, что тот здесь делает, но не успел. Дверь за его спиной с грохотом распахнулась, и в кабинет ворвался Снейп. Его длинный черный плащ развевался, а лицо было непроницаемым, но в черных глазах пылало недовольство. В руке он сжимал палочку Драко, отобранную в Большом зале, и небрежно сунул ее в карман мантии, даже не взглянув на мальчишку. Его взгляд тут же впился в Драко, а затем скользнул к Себастьяну.     — Что там, с этой Грейнджер? — резко спросил Северус.     Драко напрягся, его пальцы сжались в кулаки, но он постарался сохранить лицо бесстрастным. Вопрос застал его врасплох, хотя он должен был ожидать чего-то подобного. Он бросил быстрый взгляд на Себастьяна, пытаясь понять его роль в этом, но тот лишь слегка прищурился, словно оценивая, как Драко выкрутится.     — Ничего, — ответил Драко, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри все кипело. — Поттер просто... нес чушь. Как всегда.     Снейп шагнул ближе, его длинные пальцы скользнули по краю стола, заваленного склянками и пергаментами. Он явно не собирался принимать уклончивые ответы. Его взгляд снова метнулся к Себастьяну, затем вернулся к Драко.     — Не лги мне, Малфой, — сказал он. — Твое поведение в зале было недопустимым, но меня сейчас интересует не твоя возня с Поттером. Грейнджер не появилась на обеде, и я слышал, что ты был замечен с ней на Астрономической башне. Что происходит?     Драко сглотнул, чувствуя, как горло пересохло. Мысль, что кто-то мог следить за их встречей, заставила его сердце екнуть. Он снова посмотрел на Себастьяна, который теперь смотрел прямо на него, его губы дрогнули в едва заметной усмешке.     — Я ничего не знаю, — выдавил Драко, стараясь скрыть нарастающий страх. — Мы просто... пересеклись. Случайно.     Снейп прищурился, его взгляд стал еще более пронзительным, но прежде чем он успел ответить, Себастьян оттолкнулся от стены. Его шаги были почти бесшумными, но они привлекли внимание обоих. Он остановился рядом со столом, на котором лежала толстая книга в потрепанном кожаном переплете, явно старая и покрытая пылью. Себастьян кивнул на нее, его голос, низкий и слегка хриплый, нарушил напряженную тишину.     — Может, он и правда ничего не знает, — сказал Себастьян, его тон был спокойным, но в нем чувствовалась скрытая насмешка. — Но я слышал кое-что интересное. Есть слухи, что в Грейнджер может быть древняя магия. Я нашел упоминания в этой книге, — он указал на том, лежащий на столе. — Ее украли из Министерства Магии, из архивов Отдела Тайн. Там говорится о редкой крови, способной исцелять даже самые темные проклятья. А учитывая, что Грейнджер — магглорожденная, но с такими талантами... Есть старая легенда, что иногда древняя магия проявляется в тех, кто не должен ее иметь. Ее способности к заклинаниям, ее интуиция — это не просто ум. Это может быть нечто большее.     Драко резко повернул голову, его глаза сузились. Он знал, что Себастьян упомянет это рано или поздно, но обоснование звучало слишком... правдоподобно. Сердце заколотилось быстрее, но он заставил себя молчать, ожидая реакции Снейпа.     Снейп медленно перевел взгляд на книгу, затем на Себастьяна. Его брови слегка поднялись, но лицо осталось непроницаемым.     — Древняя магия? — переспросил он, его голос стал тише, но в нем появилась новая нотка — интерес. — И ты решил держать это в тайне, Сэллоу? От меня?     — Я не скрывал, — сказал он, его голос был ровным. — Просто хотел убедиться, прежде чем докладывать. Но раз уж мы заговорили... Я могу рассказать больше. Только мне нужно кое-что взамен.     Снейп прищурился, его пальцы медленно постукивали по краю стола. Он явно не любил, когда с ним торговались, но интерес в его глазах был очевиден.     — И что же ты хочешь, Сэллоу? — спросил он, его тон стал еще холоднее.     Себастьян бросил короткий взгляд на Драко, затем снова посмотрел на Снейпа. Его голос понизился, стал почти шепотом.     — Вы знаете про Анну, — сказал он. — Если в Грейнджер действительно есть эта магия, она может исцелить мою сестру. Я дам вам все, что знаю. Каждый отрывок из этой книги, каждый слух, всю полезную информацию, что я нашел. И все то, что вам может дать вам эта магия. Но я хочу гарантий, что Темный Лорд не тронет Анну, если я помогу вам с Грейнджер.     Снейп молчал несколько секунд, его взгляд скользил между Себастьяном и книгой на столе. Наконец он кивнул, почти незаметно, но этого было достаточно.     — Я поговорю об этом с Темным Лордом. Если в этой Грейнджер есть действительно что-то стоящее, то нам потребуется больше информации об этом. Но ты будешь докладывать мне обо всем. И если я узнаю, что ты что-то утаил... — он сделал большую паузу. — Ты знаешь, для тебя это обернётся.     Драко стоял молча, чувствуя, как стены вокруг него сжимаются. Его палочка все еще была у Снейпа, и это лишало его даже иллюзии контроля. Себастьян бросил на него короткий взгляд, словно говоря: «Ты в этом участвуешь, хочешь или нет». Драко стиснул зубы, понимая, что каждый шаг теперь будет под наблюдением, и что его собственные планы рушатся под весом чужих интриг.     Себастьян слегка улыбнулся.     — Доказательства будут, — сказал он. — Дайте мне время. И... Малфоя. Он уже близок к ней. Пусть выяснит больше.     Драко резко вскинул голову.     — Я не собираюсь шпионить за ней, — выпалил он, не успев сдержаться. — Это не...     — Ты сделаешь то, что я прикажу, — оборвал его Снейп. Он шагнул к Драко, наклонившись так близко, что тот почувствовал его дыхание. — Ты забыл, кто ты, Малфой? Ты не в положении выбирать. Темный Лорд не терпит слабости, и я тоже. Если Грейнджер действительно обладает этой магией, ты узнаешь об этом первым. Или я найду кого-то другого, кто справится лучше.     Драко стиснул зубы, его грудь тяжело вздымалась. Он хотел возразить, но слова застряли в горле. Себастьян смотрел на него с едва заметной усмешкой, словно наслаждаясь его борьбой. Снейп выпрямился, бросив короткий взгляд на книгу, и добавил:     — А теперь убирайся. И подумай, как быть полезным.     Он небрежно вытащил палочку Драко из кармана и бросил ее ему. Драко поймал ее дрожащей рукой. Он развернулся и вышел, не сказав ни слова, но внутри него бушевала смесь эмоций. И он не мог понять какая именно преобладала: гнев или тревога? Снейп и Себастьян остались в кабинете, и он знал, что их разговор еще не окончен. Но сейчас его мысли были заняты только одним — Гермионой. И тем, что он теперь должен сделать.

***

    Гермиона сидела на берегу Черного озера, укрывшись за высоким камнем, поросшим влажным мхом. Холодный ветер с воды гнал мелкие волны, и их тихий плеск смешивался с шелестом голых ветвей где-то вдалеке. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в розовые тона, но она не замечала ни холода, ни времени. Перед ней лежала раскрытая книга — старый, потрепанный том с выцветшими страницами, который она вынесла из Запретной секции под предлогом исследования для профессора Флитвика. Рядом на плоском камне был разложен лист пергамента, исписанный ее аккуратным почерком, и небольшой деревянный диск, который она вырезала сама из ветки падуба, найденной у кромки леса.     Она водила пальцем по строкам книги, шепча себе под нос:     — «Эйваз... защита от внешнего вреда... Альгиз усиливает намерение, но нужен баланс с Феху, чтобы закрепить силу...»     Ее голос был тихим, чуть дрожащим от усталости. Глаза, покрасневшие от долгих часов над книгами, горели блеском. После всего, что она пережила — криков людей, запаха гари, чувства беспомощности — она не могла больше сидеть сложа руки. Ей нужно было что-то сделать. Что-то, что защитит Гарри, Рона, Джинни... Всех, кто еще оставался в этом замке, который казался ей теперь не убежищем, а клеткой. Она не рассказала им об этом — ни слова. Гарри бы нахмурился и начал задавать вопросы, Рон бы ворчал, что она опять берет на себя слишком много, а Джинни... Джинни бы просто посмотрела на нее с тревогой, от которой Гермионе становилось не по себе.     Она сжала в руках перочинный нож, осторожно вырезая на диске тонкие линии рун. Древние символы казались живыми под ее пальцами — их изгибы и пересечения складывались в узор, который она видела во сне несколько ночей назад. Это было странно: она проснулась с четким ощущением, что должна вырезать именно эти знаки, хотя не могла вспомнить, где их видела раньше. Может, это был просто инстинкт, отголосок ее привычки доверять интуиции там, где логика доходила до предела. А может, что-то большее. Она покачала головой, отгоняя эту мысль.     Ветер усилился, принеся с собой резкий запах мокрой земли и водорослей. Гермиона подняла взгляд, оглядев пустынный берег. Никого. Только темная гладь озера и редкие птицы, что мелькали вдалеке. Хорошо. Ей нужно было это одиночество — кусочек тишины, где никто не будет смотреть на нее с ожиданием или осуждением. Она любила своих друзей, но иногда их присутствие душило ее, как будто они ждали от нее ответов, которых у нее не было. А здесь, у воды, она могла дышать. Думать. Искать.     Ее мысли, как всегда, невольно скользнули к Драко. Она нахмурилась, сжав губы, и сильнее надавила на нож, вырезая очередной символ. Почему он? Почему именно сейчас, когда ей нужно сосредоточиться, его бледное лицо, его голос — низкий, с той хрипотцой, что появлялась, когда он был на грани, — снова и снова всплывали в ее голове? Она ненавидела это. Ненавидела, что не могла выкинуть его из своих мыслей, как вычеркивала ошибки из эссе. Но он не был ошибкой. Он был... чем-то другим. Загадкой, которую она не могла разгадать, сколько бы ни пыталась.     Она вспомнила, как все началось. Она столкнулась с ним в библиотеке — буквально, уронив стопку книг прямо у его ног. Он стоял у полки с редкими изданиями, листая какой-то том с потрепанной обложкой, и его взгляд — холодный, почти презрительный — скользнул по ней. Она ожидала колкости, привычной насмешки, но вместо этого он просто наклонился, поднял одну из ее книг и молча протянул ей. Его пальцы дрогнули, когда их руки случайно соприкоснулись, и она заметила, как он быстро отвел взгляд. Тогда она впервые подумала, что за его маской что-то прячется. Что-то, чего она не понимала.     Потом были другие моменты: случайные, неловкие, но оттого еще более запоминающиеся. Тот раз в коридоре, когда он не ушел, а остался, прислонившись к стене рядом с ней, пока она жаловалась на Рона. Или ночь в Запретном лесу, когда они случайно пересеклись — он искал что-то для Снейпа, а она... она просто сбежала туда, чтобы хоть на миг уйти от всего. Они не спорили, не бросали друг другу обвинений, как раньше. Просто шли рядом, собирали травы…     Теперь он был другим. Она видела это в его глазах той ночью на Астрономической башне — тревогу и усталость. Что-то, что делало его почти... уязвимым. И это пугало ее. Потому что уязвимый Драко Малфой был опаснее, чем тот, кого она знала раньше. Опаснее для нее самой. Она не хотела жалеть его. Не хотела думать, что он, возможно, тонет в той же темноте, от которой она пыталась защитить всех вокруг. Но она думала. Слишком часто.     Ее рука дрогнула, и нож соскользнул, оставив мелкую царапину на пальце. Капля крови выступила на коже, яркая на фоне бледности, и Гермиона тихо выругалась себе под нос. Она вытерла ее о край мантии, оставив красноватое пятно, и снова взялась за работу. Боль была слабой, но она разозлила ее, как напоминание, что она не может позволить себе отвлекаться. Не сейчас. Не из-за него.     Но мысль о Драко не уходила. Она вспомнила, как он смотрел на нее в последнее время — украдкой, через Большой зал, когда думал, что она не замечает. Как его голос смягчался, когда они оставались одни, даже если он тут же пытался скрыть это за привычной насмешкой. И как он ушел той ночью, не сказав ни слова, оставив ее одну под завывания ветра. Это было не похоже на него: не на того Малфоя, который всегда хотел иметь последнее слово. Что-то с ним происходило. Что-то, чего она не могла понять. И это злило ее больше всего. Потому что она хотела понять. Хотела докопаться до правды, как делала всегда, даже если эта правда могла обжечь.     Она отложила нож и прижала ладони к глазам, чувствуя, как усталость накатывает волной. Ей нужно было сосредоточиться. Руны. Защита. Это было важно. Драко мог подождать: его тайны, взгляды, странное поведение. Но в глубине души она знала, что он не подождет. Он уже стал частью ее мыслей, частью этого странного, хрупкого равновесия, которое она пыталась сохранить. И от этого ей становилось только хуже.     Гермиона глубоко вдохнула, заставляя себя вернуться к работе. Она взяла диск в руки, провела пальцем по вырезанным линиям. Они были неровными, несовершенными, но в них была сила, она чувствовала это, хоть и не могла объяснить. Может, это было просто ее воображение. А может, что-то большее. Она пока не знала. Но она узнает. Рано или поздно.     Ветер стих, и озеро на миг замерло, отражая тусклый свет заката. Гермиона посмотрела на воду, и ей вдруг показалось, что в ее глубине что-то мелькнуло: это тень или движение. Она моргнула, и видение исчезло. Просто усталость, сказала она себе. Просто ветер. Но ее сердце забилось чуть быстрее, и она крепче сжала диск в руках.

***

    Утро пришло слишком рано, холодное и серое, пробиваясь сквозь узкие щели окон в подземельях Слизерина. Драко лежал на своей кровати, уставившись в темный потолок, где слабые блики света отражались от каменных сводов. Сон ускользал от него всю ночь, растворяясь в бесконечном гудении мыслей. Вчерашний день оставил на нем след: стычка в Большом зале, где его гнев вырвался наружу, ледяной голос Снейпа в кабинете и этот взгляд Себастьяна. Он чувствовал себя загнанным, тем кто не может ни спрятаться, ни сражаться.     Он резко сел, отбросив одеяло. Теснота общежития душила его: храп Гойла, тяжелое дыхание Крэбба, запах сырости и старых пергаментов. Ему нужно было выбраться. Он натянул мантию, не заботясь, что она слегка помялась, и выскользнул в коридор, не сказав ни слова. Факелы еще горели тускло, замок спал, но Драко не мог оставаться взаперти. Его ноги сами понесли его прочь — не к башням, не к залам, а туда, где воздух был свежим и холодным, где он мог хотя бы на миг забыть о цепях, что сжимались вокруг него.     Поле для квиддича встретило его тишиной. Трибуны темнели в утреннем тумане, кольца возвышались над землей. Он остановился у края поля, глядя на траву, еще влажную от росы. Когда-то полеты здесь были его спасением: ветер в волосах, метла под контролем, чувство, что он может улететь от всего. Теперь метла лежала в углу его сундука, нетронутая, а свобода осталась лишь в воспоминаниях. Он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Ему нужно было что-то большее, чем память о прошлом.     Его взгляд упал на пустырь рядом с полем, заросший клочок земли, где трава пожухла от холода. Там, в стороне от склада и трибун, стоял старый тренировочный манекен — деревянный, потрепанный временем, с облупившейся краской и следами заклинаний. Драко вспомнил, как однажды, еще на втором курсе, он пришел сюда с Крэббом и Гойлом, чтобы тайком потренироваться перед матчем. Тогда он смеялся над их неуклюжими попытками попасть в цель, чувствуя себя выше, лучше. Теперь это место казалось ему насмешкой — одинокий манекен, как зеркало его собственной бесполезности.     Он шагнул вперед, ветер ударил в лицо, принеся запах свободы, которой у него больше не было. Может, это и был повод, не просто уйти, а доказать себе, что он еще что-то может. Что он не сломался под словами Снейпа, не согнулся под взглядом отца. Он вытащил палочку из кармана, сжал ее в руке, чувствуя холод дерева под пальцами, и направил на манекен. Его сердце колотилось, не от страха, а от чего-то другого: злости, отчаяния, желания ударить хоть во что-то, что не ударит в ответ.     — Остолбеней! — выкрикнул он, и красный луч ударил в манекен, заставив его качнуться. Удар был чистым, резким, но этого было мало. Он шагнул ближе, дыхание участилось, а в груди нарастал жар. — Инсендио!     Огонь вспыхнул на деревянной груди манекена, лениво лизнув его края, и Драко почувствовал, как внутри него что-то рванулось — не облегчение, а нарастающая буря. Он ударил снова, сильнее.     — Конфринго!     Взрыв разнес куски дерева в стороны, манекен затрещал, но Драко не остановился. Его движения ускорились, палочка дрожала в руке, а заклинания вырывались одно за другим, хаотичные, бесконтрольные.     — Депульсо! — манекен отлетел назад, врезавшись в кусты.     — Редукто! — земля вздрогнула, и комья грязи разлетелись вокруг.     В голове зазвучали голоса, громкие, неотступные.     «Ты жалок, Малфой. Темный Лорд не терпит слабости», — шипел Снейп, его слова резали, как ветер, что хлестал его по лицу. Драко стиснул зубы, метнув еще одно Инсендио, и огонь вспыхнул ярче, пожирая сухую траву. Он видел перед собой черные глаза Снейпа, его презрительную усмешку, и ненавидел себя за то, что не мог стереть ее с его лица. За то, что каждый раз доказывал его правоту.     «Ты должен взять метку, показать, что мы не слабы», — голос отца, холодный и властный, бил в виски. Люциус стоял в его памяти — высокий, с тростью в руке, но уже не тот, кем был до Азкабана. Его требование было не просьбой, а приговором, и Драко чувствовал, как оно сжимает его горло. Он выкрикнул Экспеллиармус, хотя цели уже не было — заклинание ушло в пустоту.     А потом — мать. Ее тихий шепот, ее дрожащие пальцы, сжимающие край мантии. «Я не хочу, чтобы ты стал таким, как они. Мой сын...» Он видел ее бледное лицо, круги под глазами. Слышал тот всхлип, что она пыталась скрыть в Малфой-Мэнор, и его грудь сжалась так сильно, что дышать стало больно. Он не хотел видеть страх в ее глазах. Не хотел стать тем, кого она потеряет, даже если он будет жив. Но что, если он уже потерян?     — Бомбарда! — земля взорвалась, и пыль поднялась в воздух, смешиваясь с дымом.     И Гермиона. Ее образ ворвался в его мысли без предупреждения — ее карие глаза, полные тревоги, ее голос, мягкий, но настойчивый: «Ты не обязан всегда быть таким... закрытым». Она стояла перед ним, как тогда в лесу, с фонарем в руке, и он ненавидел себя за то, что не мог забыть этот момент. Ненавидел за то, что ее слова цеплялись за него, вытягивая наружу то, что он прятал даже от себя. Почему она видела его таким? Почему он не мог оттолкнуть ее, как отталкивал всех?     — Инсендио! — огонь рванулся вверх, охватив уже не только манекен, но и траву вокруг, и Драко не сразу заметил, как пламя вышло из-под контроля.     Дым щипал глаза, жар обжег лицо, и он наконец опомнился.     — Агуаменти! — вода хлынула из палочки, гася огонь, но слишком поздно: пустырь дымился, трава почернела, а манекен лежал в обугленных кусках.     Драко упал на колени, его грудь тяжело вздымалась, палочка выпала из дрожащей руки. Туман рассеивался, открывая утреннее небо, и в этой тишине он почувствовал себя пустым.     Внезапно за его спиной раздались шаги — тихие, размеренные, но резкие. Он напрягся, но не успел обернуться, как холодный, ядовитый голос прорезал воздух:     — Жалок.     Драко замер, его пальцы стиснули траву. Снейп. Конечно, Снейп. Он всегда появлялся там, где его меньше всего ждали. Будто следит за каждым твоим падением. Драко медленно поднялся, повернувшись к нему. Северус стоял в нескольких шагах. В руках он небрежно держал палочку, но не направлял ее — пока.     — Ты думаешь, это сила? — продолжил Снейп. — Разрушать все вокруг, как ребенок в истерике? Твой отец был бы в восторге, Малфой. Люциус, который потерял все из-за своей гордыни, наверняка гордится сыном, который не может даже манекен уничтожить с достоинством.     Драко стиснул зубы, его лицо вспыхнуло от гнева и стыда. Он хотел огрызнуться, но Снейп шагнул ближе, не давая ему и шанса.     — А твоя мать, — Снейп чуть понизил голос, но каждое слово било, как удар. — Она ведь до сих пор верит, что ты можешь быть лучше. Что ты не станешь еще одним пятном на их имени. Но посмотри на себя. Хаос. Слабость. Темный Лорд не нуждается в таких слугах. Ты сейчас — не Пожиратель Смерти, а обуза. Он раздавит тебя, как раздавил бы твоего отца, если бы не его жалкие оправдания.     — Я не... — начал Драко, его голос сорвался, но Снейп оборвал его резким жестом.     — Молчи, — бросил он, его глаза сузились. — Ты не в положении спорить. Ты думаешь, что можешь служить ему в таком состоянии? Размахивать палочкой, как маггл топором, и называть это магией? Темный Лорд требует точности, дисциплины, а не этого... — он кивнул на дымящийся пустырь. — Этого позора.     Драко сжал кулаки, его ногти впились в ладони до боли. Он ненавидел Снейпа — ненавидел его слова, его правоту, его способность видеть каждую трещину в его броне. Но он не мог отвернуться. Не сейчас.     — Тогда научите меня, — выдавил он, его голос был хриплым. — Научите меня быть лучше. Я не хочу... быть таким.     Снейп прищурился, его взгляд стал острым, изучающим. Несколько секунд он молчал, словно взвешивая слова Драко, а затем его губы изогнулись в едва заметной, холодной усмешке.     — Лучше? — переспросил он с насмешкой. — Ты хочешь стать полезным, Малфой? Что ж, посмотрим, на что ты способен. Сегодня, ближе к вечеру, я найду тебя. Будет тренировка. И если ты снова покажешь мне этот жалкий спектакль, я лично прослежу, чтобы Темный Лорд узнал, какой ты... перспективный слуга.     Он развернулся, его плащ взметнулся и Снейп зашагал прочь, оставив Драко стоять посреди дымящегося пустыря. Его грудь все еще тяжело вздымалась, но теперь в нем горело что-то новое — не просто гнев, а цель. Он сжал палочку в руке, чувствуя ее холодное дерево, и кивнул сам себе. Сегодня вечером. Он докажет.

***

    Утро в общежитии Гриффиндора началось с привычного шума: скрип кроватей, сонные голоса девочек, шорох мантий, которые натягивали перед завтраком. Солнце пробивалось сквозь тяжелые занавески, отбрасывая золотистые полосы на деревянный пол, но Гермиона не замечала этого. Она сидела на краю своей кровати, все еще в ночной рубашке, с растрепанными волосами, которые она не удосужилась привести в порядок. Ее руки лежали на коленях, пальцы нервно теребили край одеяла, а взгляд был прикован к какой-то точке на полу.     Ночь прошла беспокойно. Она ворочалась, то проваливаясь в короткий сон, полный смутных образов — темных коридоров, вспышек заклинаний, чьих-то глаз — то просыпаясь с колотящимся сердцем. Она не могла точно сказать, что ее мучило. Война ещё не началась, но страх уже появлялся. А еще был Драко. Его лицо — бледное, напряженное, с этими серыми глазами, которые смотрели на нее так, будто хотели что-то сказать, но не могли. Это не выходило из головы.     Где-то за стеной послышался голос Лаванды, что-то о новом платье для бала, и смех Парвати. Гермиона поморщилась. Обычно она вставала первой, приводила себя в порядок, брала книги и спускалась в Большой зал, чтобы успеть почитать перед уроками. Но сегодня все было иначе. Она не хотела видеть Гарри и Рона. Не хотела отвечать на их вопросы — а они точно заметят, что с ней что-то не так. Она вообще не хотела никого видеть. Ей нужно было одиночество, тишина, место, где она могла бы собрать мысли в кучу и понять, что делать дальше.     Она встала, медленно натянула мантию, не заботясь о том, что та слегка перекосилась. Ее движения были механическими, почти отстраненными. Взяв сумку с книгами — больше по привычке, чем по необходимости, она тихо выскользнула из спальни, пока остальные еще собирались. Коридоры Хогвартса были почти пусты в этот ранний час, только редкие шаги эхом отдавались от каменных стен. Она шла, не задумываясь о направлении, пока не остановилась у окна, выходящего на двор. Утренний туман окутывал деревья Запретного леса, и где-то вдалеке мелькнула тень, может, птица, а может, что-то еще.     Ее мысли снова вернулись к Драко. Она вспомнила, как он смотрел на нее в Большом зале пару дней назад — украдкой, через столы, когда думал, что она не заметит. Или тот момент в библиотеке, когда он протянул ей упавшую книгу, и их пальцы случайно соприкоснулись. Тогда она списала это на случайность, на усталость, но теперь... Теперь она не была уверена. Он изменился. Не просто внешне, хотя круги под его глазами стали темнее, а плечи сутулились сильнее, а внутри. Она чувствовала это, и это чувство не давало ей покоя. Что с ним происходило? И почему ее это так волновало?     Гермиона сжала губы, отгоняя эти мысли. Ей нужно было сосредоточиться: на уроках, на рунах, которые она изучала у озера, на чем угодно, кроме него. Но, вместо того чтобы пойти в библиотеку или Большой зал, ее ноги сами понесли ее вверх по лестницам. Она поняла это не сразу, только когда холодный воздух ударил ей в лицо, а перед глазами открылся знакомый вид с высоты. Астрономическая башня.     Она замерла на пороге, ее рука легла на каменный косяк. Почему здесь? Она не могла точно сказать. Может, потому, что это место стало их странным убежищем — редким пересечением, где они не были врагами, но и не были друзьями. Здесь он выглядел настоящим — не Малфоем, которого она привыкла ненавидеть, а кем-то другим. И здесь, под этим темным небом, она чувствовала, что может найти ответы. На что? На вопросы, которые она даже не могла сформулировать? Или на него — на то, кем он стал и почему она не могла просто забыть его?     Ее сердце забилось быстрее. Она не знала, чего ждет, тишины, ясности или, может, его самого. Мысль о том, что он мог быть здесь, мелькнула и тут же вызвала в ней раздражение. Она не должна была искать его. Не должна была думать о нем. И все же... Гермиона шагнула вперед, ее шаги были почти бесшумными на каменном полу, и остановилась у парапета, глядя на раскинувшийся внизу Хогвартс. Ветер шевелил ее волосы, и она закрыла глаза, позволяя себе на миг просто чувствовать.     Внезапно за ее спиной послышались шаги: легкие, но уверенные, почти неуловимые на фоне завывания ветра. Она напряглась, ее рука инстинктивно сжалась на парапете, но прежде чем она успела обернуться, низкий голос, чуть хриплый от усталости, произнес:     — Гермиона...     Она резко обернулась, ее дыхание сбилось. Драко стоял в нескольких шагах от нее, его силуэт четко вырисовывался на фоне утреннего света, пробивающегося через арку. Его мантия была слегка растрепана ветром, волосы падали на лоб. Он смотрел на нее — не с привычной насмешкой, а с чем-то другим, что заставило ее сердце пропустить удар.     — Малфой, — выдохнула она, ее голос прозвучал резче, чем она хотела. — Что ты здесь делаешь?     Он сделал шаг ближе, его взгляд не отрывался от нее.     — Я мог бы спросить то же самое. Ты не в зале, не с Поттером и Уизли. Почему здесь?     Гермиона нахмурилась, скрестив руки на груди, словно защищаясь.     — Мне не нужно отчитываться перед тобой. Это не твое дело.     Он слегка усмехнулся, но в этом звуке не было злобы — только усталость и что-то еще, что она не могла уловить.     — Может, и не мое. Но ты здесь. И я здесь. Случайность?     Она сжала губы, ее глаза сузились.     — Ты всегда так уверен в себе, да? Думаешь, что все вокруг тебя крутится?     Драко покачал головой, его усмешка исчезла. Он подошел еще ближе, теперь их разделяло всего пара футов, и ветер затих, словно замерев между ними.     — Нет, — тихо сказал он. — Я давно не уверен ни в чем. Особенно... когда дело доходит до тебя.     Ее брови взлетели вверх, и она открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. Его голос — мягкий, почти уязвимый — был не тем, к чему она привыкла. Она смотрела на него, пытаясь найти подвох, но видела только его глаза, серые и глубокие, как штормовое небо.     — Что это значит? — спросила она наконец, ее тон смягчился против ее воли. — Ты опять играешь в свои игры, Драко?     Он отвел взгляд, его пальцы сжали край парапета рядом с ней.     — Если бы это была игра, я бы уже выиграл. Или проиграл. Но я не знаю, что делаю, когда стою здесь. С тобой.     Гермиона почувствовала, как тепло прилило к ее щекам, и она отвернулась, глядя на горизонт. Тишина повисла между ними, тяжелая, но не враждебная. Она хотела уйти, сказать что-то резкое, поставить его на место, но вместо этого осталась.     — Ты изменился, — сказала она тихо, почти шепотом, не глядя на него. — Я вижу это. И не знаю, что думать.     Драко сглотнул, его рука дрогнула на камне.     — А ты? Ты осталась такой же? Умной, упрямой, всегда правой? Или что-то изменилось и в тебе?     Она повернулась к нему, ее взгляд встретился с его, и в этот момент что-то щелкнуло. Она шагнула ближе, не осознавая этого, пока не оказалась совсем рядом.     — Я не знаю, — призналась она, и ее голос дрогнул. — Я не знаю, что я чувствую, когда ты рядом. Это путает меня. И я ненавижу это.     Он смотрел на нее, его дыхание стало чуть тяжелее.     — Ты думаешь, мне легко? Стоять здесь, смотреть на тебя и... — Он замолчал, сжав зубы, словно борясь с собой. — Я не должен быть здесь. Но я не могу уйти.     Гермиона почувствовала, как ее сердце сжалось. Она протянула руку, почти коснувшись его рукава, но остановилась.     — Почему? — спросила она, ее голос был едва слышен. — Почему ты не можешь?     Драко закрыл глаза на миг, его лицо исказилось, как будто он пытался удержать что-то внутри. Когда он снова посмотрел на нее, в его взгляде была смесь боли и чего-то теплого, что она не ожидала увидеть.     — Потому что ты единственное, что кажется настоящим, — сказал он тихо. — Все остальное... оно душит меня. А ты — нет.     Ее дыхание замерло. Она не знала, что ответить. Не знала, как справиться с этим — с его словами, с тем, как они резонировали где-то внутри нее. Она сделала еще шаг, теперь их разделяли лишь дюймы, и ее пальцы наконец коснулись его руки — легкое, почти невесомое прикосновение.     — Драко, — начала она, ее голос дрожал. — Если ты... если тебе плохо, ты можешь сказать мне. Я не враг.     Он посмотрел на ее руку, затем на нее, и его губы дрогнули в слабой улыбке.     — Я знаю, — прошептал он. — Но есть вещи, которые я не могу сказать. Не потому, что не хочу. А потому, что не могу.     Гермиона кивнула и глубоко вдохнула, ее пальцы слегка сжали его руку, словно проверяя, не исчезнет ли он.     — Я не понимаю, что происходит, — сказала она тихо, ее взгляд скользнул по его лицу. — Я смотрю на тебя, и все, что я знала раньше, рушится. Ты не должен быть таким... важным для меня.     Драко слегка наклонил голову, его глаза потемнели от эмоций, которые он не мог скрыть.     — А ты думаешь, я этого хотел? — ответил он, его голос был низким, почти надломленным. — Ты была... ты была где-то там, далеко, частью всего, что я ненавидел. А теперь ты здесь, и я не знаю, как это остановить.     Она сглотнула, ее горло пересохло.     — Остановить? — переспросила она, ее тон стал чуть резче. — Ты хочешь это остановить?     Он покачал головой, его пальцы дрогнули под ее рукой.     — Нет, — признался он, его голос стал тише. — Я хочу... я хочу, чтобы это значило что-то. Но я не знаю, как это сделать. Не с тем, что... — Он замолчал, сжав губы, но его взгляд говорил больше, чем слова.     Гермиона шагнула ближе, теперь их разделяли лишь дюймы.     — Тогда скажи мне, — попросила она, ее голос дрожал. — Скажи, что ты чувствуешь, когда я рядом. Потому что я... Я не могу притворяться, что мне все равно.     Драко посмотрел на нее, и в его глазах мелькнула смесь тоски и тепла.     — Я чувствую, что живу, — сказал он тихо, почти шепотом. — Впервые за долгое время. Ты заставляешь меня хотеть быть... лучше. И это пугает меня, потому что я не знаю, смогу ли.     Ее дыхание сбилось, и она невольно сжала его руку сильнее.     — Ты не видишь этого, — сказала она, ее голос стал мягче. — Но я вижу. Я вижу тебя, Драко. Не того, кем ты притворяешься, а того, кто стоит здесь. И я... я не хочу, чтобы ты исчезал.     Он замер, его взгляд расширился на миг, и она почувствовала, как его пальцы сжали ее руку в ответ.     — Ты не должна так говорить, — прошептал он, но его голос дрожал. — Ты не знаешь, как это... Как это ломает меня.     — А если я хочу? — возразила она, ее глаза блестели от непролитых слез. — Если я хочу, чтобы ты знал, что ты не один?     Ветер стих, и мир вокруг них сжался до этого момента. Драко смотрел на нее. Его дыхание стало тяжелее, и он медленно поднял свободную руку, словно хотел коснуться ее лица, но вместо этого мягко взял ее за другую руку. Его пальцы переплелись с ее, сжимая их с нежностью, которой она не ожидала.     — О, Гермиона, — сказал он тихо, почти благоговейно, его голос был пропитан теплом и чем-то глубоким, что он не мог выразить иначе. Его взгляд смягчился, и в этот момент он был просто Драко.     Она не ответила словами, но ее пальцы сжали его в ответ, и они стояли так под утренним небом Астрономической башни.