Теплый вечер разгоняет все плохие мысли

      Холодный вечер окутал Хогвартс, и тени от факелов дрожали на каменных стенах, пока Драко шагал по коридорам подземелий. После утренней встречи с Гермионой на Астрономической башне он не мог выкинуть ее из головы — ее голос, тепло ее рук, взгляд, полный вопросов, на которые он не мог ответить. Но сейчас было не время для этого. Снейп ждал его, и Драко знал: предстоящая тренировка — не просто урок, а проверка. Шанс доказать, что он способен стать чем-то большим, чем тень своего отца или марионетка Темного Лорда.     Дойдя до тяжелой дубовой двери кабинета, он замер, рука легла на холодную бронзовую ручку. Сердце стучало, но он глубоко вдохнул и толкнул дверь. Та отворилась с протяжным скрипом, словно нехотя впуская его. Внутри было темно — камин в углу тлел, отбрасывая слабые красноватые отблески на полки с колбами, склянками и свитками. Снейп стоял у стола, склонившись над котлом, где медленно бурлила темная жидкость. Его длинные пальцы сжимали ложку, которой он лениво помешивал варево, но, едва Драко вошел, черные глаза поднялись к нему.     — Ты все-таки явился, — голос Снейпа был низким, с легкой насмешкой. — Закрой дверь.     Драко молча шагнул вперед, потянув дверь за собой и та закрылась с глухим стуком. Он остановился в центре комнаты, чувствуя, как мантия слегка цепляется за неровности пола, и встретил взгляд Снейпа.     — Вы сказали прийти ближе к вечеру, — его голос дрогнул, но он быстро взял себя в руки. — Вот я и пришел.     Снейп отложил ложку и выпрямился. Его длинный плащ колыхнулся, а руки скрестились на груди. Он смотрел на Драко, изучая его с ног до головы, и в его взгляде мелькнуло сочувствие, быстро спрятанное за холодной маской.     — Похвально, что ты еще способен следовать указаниям, — сказал он, чуть понизив голос. — Но не обольщайся. Мы идем за пределы замка. Туда, где нас никто не увидит.     Он развернулся, не дожидаясь ответа, и направился к выходу. Драко поспешил за ним, чувствуя, как сердце бьется быстрее. Они молча миновали коридоры, спустились по винтовым лестницам, пока не вышли наружу. Холодный ветер ударил в лицо, неся запах сырости и опавших листьев. Туман стелился над землей, цепляясь за траву, а небо было тяжелым, серым, готовым вот-вот пролиться дождем. Снейп привел его к пустырю за квиддичным полем — заброшенному месту, где пожухлая трава торчала из земли, а низкие холмы и редкие кривые деревья создавали унылый пейзаж. Вдалеке темнел край Запретного леса, молчаливый и зловещий.     Снейп остановился, повернувшись к Драко.     — Здесь ты будешь учиться. Не фокусам для школьных дуэлей, а настоящему бою. Темный Лорд не потерпит слабости, и я не подсуну ему бесполезного мальчишку. Но сначала... — он прищурился, глядя на мантию Драко, струящуюся на ветру. — Снимай. Она убьет тебя быстрее врага.     Драко нахмурился, пальцы невольно сжали ткань у груди.     — Она не...     — Докажу, — перебил Снейп, молниеносно взмахнув палочкой.     Слабое Депульсо ударило в подол мантии, ткань рванулась назад, зацепившись за колючий куст. Драко пошатнулся, рухнул на колени, ладони врезались в холодную, влажную землю. Щеки вспыхнули от унижения, а ветер трепал волосы, пока он поднимал взгляд на Снейпа, чьи губы дрогнули в усмешке.     — Думай об этом в начале боя, — добавил Снейп, его тон стал резче. — Снимай.     Драко поднялся, щеки всё ещё горели от стыда. Он расстегнул застежку дрожащими пальцами, бросив мантию на траву, и почувствовал себя голым — не от холода, а от взгляда Снейпа, который видел каждую его слабость. Без мантии тело стало легче, движения — свободнее. Он выпрямился, встретив взгляд Снейпа, и тот кивнул.     — Хорошо, — сказал он. — Теперь начнем. Готовься.     Снейп отступил на несколько шагов, подняв палочку, и Драко сжал свою, чувствуя, как ладони вспотели, несмотря на морозный воздух. Северус не стал медлить — красный луч рванулся к нему, рассекая туман. Драко выкрикнул:     — Протего!     Щит вспыхнул перед ним, мерцающий и тонкий, но выдержал удар. Заклинание отскочило, врезавшись в землю с глухим треском, и комья грязи разлетелись в стороны. Драко выдохнул, но Снейп тут же метнул Конфринго — взрывной луч осветил пустырь яркой вспышкой. Драко пригнулся, чувствуя, как жар пронесся над головой, и, упав на одно колено, направил палочку на Снейпа.     — Экспеллиармус! — выкрикнул он, вложив в заклинание всю силу.     Свет рванулся к Снейпу, но тот легко создал щит, и заклинание рассеялось. Северус прищурился, его губы дрогнули в едва заметной улыбке.     — Неплохо, — сказал он. — Но ты двигаешься, как перепуганный первокурсник. Защита — это твой ритм. Снова.     Он метнул Инсендио, и пламя рванулось к Драко, шипя в холодном воздухе. Драко откатился в сторону, чувствуя, как жар лизнул щеку, и быстро поднялся, направляя палочку.     — Бомбарда! — взрыв ударил в землю перед Снейпом, заставив его отступить, а пыль поднялась в воздух, смешиваясь с туманом.     Северус отряхнул плащ, в его глазах мелькнуло одобрение.     — Есть искра, — сказал он, подходя ближе. — Но этого мало. Я научу тебя чему-то опасному. Моему заклинанию. Сектумсемпра.     Драко замер, сердце екнуло, а в груди сжалось от смеси страха и недоумения. Снейп произнес это слово с какой-то странной интонацией — не просто как название, а как что-то личное, вырванное из глубины его прошлого. Северус шагнул к нему, его взгляд стал тяжелым.     — Это не игрушка, Малфой, — сказал он тихо. — Я создал его, когда был моложе тебя. Оно острое, беспощадное. Режет плоть. Ты должен хотеть этого. Движение — резкое как удар. Смотри.     Он повернулся к кривому дереву, палочка описала короткую дугу. Снейп выкрикнул:     — Сектумсемпра!     Тонкий луч рванулся вперед, и дерево вздрогнуло, словно его полоснули ножом. Кора разлетелась, обнажив глубокие, рваные порезы, из которых сочилась смола, темная как кровь. Драко сглотнул, холод пробрал до костей. Он смотрел на дерево, и перед глазами вспыхнули образы — кровь на траве у амбара, крики, падающие тела. Его желудок скрутило, дыхание стало неровным.     — Ваше? — выдавил он, голос дрожал. — Вы... сами создали это? Почему вы учите меня?     Снейп повернулся к нему, его черные глаза сузились, но в них мелькнуло что-то странное — не презрение, а понимание.     — Потому что ты должен стать сильнее, — сказал он, голос стал тише. — Это не дар, Малфой. Это необходимость. Ты боишься его?     Драко сжал палочку сильнее, ногти впились в ладонь.     — Я... — Он замялся, чувствуя, как слова застревают в горле. — Я не хочу быть убийцей. Но я боюсь, что без этого... я не выживу.     Снейп шагнул ближе, его взгляд пронзил Драко насквозь.     — Ты прав, — сказал он холодно. — Без этого ты мертв. Но страх — это цепь. Разорви ее. Твоя очередь. Направь на куст. И вложи себя.     Драко поднял палочку, рука дрожала сильнее. Сектумсемпра. Слово резало его изнутри, как лезвие, которое он боялся взять в руки. Он не хотел этого — не хотел становиться тем, кто рвет и режет, как Беллатриса или Темный Лорд. Но Снейп смотрел, и в его глазах было что-то новое: не просто приказ, а доверие, личное, пугающее. Это сбивало с толку, но где-то в глубине зажглась искра: если Снейп делится этим, значит, видит в нем что-то большее, чем слабость. Он сглотнул, вызывая гнев на себя, на судьбу, на все, что душило его, и выкрикнул:     — Сектумсемпра!     Луч рванулся к кусту, но был слабым, тусклым. Ветки дрогнули, несколько листьев упало, порезы остались мелкими. Драко опустил руку, грудь сжималась от стыда и ужаса, ожидая насмешки.     Северус подошел ближе.     — Недостаточно. Ты боишься, Малфой. Это заклинание — не игра. Вложи сюда, — он ткнул пальцем в грудь Драко. — Снова.     Драко кивнул, сжимая палочку так, что костяшки побелели. Он закрыл глаза, вспоминая все, что происходило в последние дни. Кровь у амбара, крики, холодный взгляд Темного Лорда…. Открыв глаза, он выкрикнул:     — Сектумсемпра!     Луч был ярким, резким как лезвие. Куст разорвало — ветки разлетелись, оставив глубокие порезы, из которых сочился сок. Драко замер, грудь вздымалась, в глазах мелькнуло удивление смешанное с ужасом. Снейп кивнул, взгляд стал теплее.     — Вот оно, — сказал он тихо. — Это начало. Но помни: это заклинание требует контроля.     Он отступил, поднимая палочку.     — Бой — это движение, — продолжил он. — Трансгрессия сделает тебя непредсказуемым. Это не просто бегство, Малфой. Это оружие. Враг не успеет понять, где ты. Без нее ты мишень. Смотри.     Снейп исчез с тихим хлопком, появившись у дальнего дерева, затем вернулся. Его плащ чуть колыхнулся.     — Видишь место — ясно, до мелочей — и переносишь себя. Ошибка — и ты разорвешься. Ты готов?     Драко сжал губы, сердце заколотилось сильнее.     — Трансгрессия? — переспросил он, голос дрогнул. — Я... я не уверен. Если я ошибусь, это... это опасно. Я слышал, что бывает, когда она идет не так.     Снейп прищурился, его взгляд стал жестче.     — Опасно? — повторил он. — А бой безопасен? Ты думаешь, Темный Лорд даст тебе время на сомнения? Перестань ныть. Я научу тебя. Представь дерево — кору, ветви. Иди туда. Сейчас.     Драко сглотнул, его пальцы дрожали на палочке. Он закрыл глаза, пытаясь представить дерево — его кривую кору, голые ветки. Но в голове мелькали образы — разорванные тела, крики, провал перед Снейпом. Он не хотел этого, не хотел рисковать собой ради заклинания, которое могло его убить.     — Я не могу, — выдавил он, открыв глаза. — Это слишком...     — Можешь, — оборвал Снейп, шагнув ближе. — Или умрешь, не начав. Делай.     Драко стиснул зубы, чувствуя, как сопротивление борется с давлением Снейпа. Он снова закрыл глаза, представил дерево, повернул палочку — хлопок, и он рухнул в грязь в пяти шагах от цели задыхаясь. Ноги подкосились, голова закружилась, а Снейп смотрел молча.     — Снова, — сказал он холодно. — Четче. Быстрее.     Драко поднялся, ноги дрожали. Он представил куст — колючки, сухие ветки — и попробовал еще раз. Хлопок, и он споткнулся, упав на колени в стороне, земля ударила в ладони. Пот заливал глаза, страх душил его.     — Я не... — начал он.     Снейп оборвал:     — Ты сделаешь это, Малфой. Или останешься здесь, пока не научишься. Дерево. Иди.     Драко сжал палочку. Он представил дерево снова, вложив всю злость на себя, на Снейпа, на этот проклятый вечер. Хлопок — и он приземлился у ствола, шатаясь, но на ногах. Дыхание сбилось, но он стоял, глядя на Снейпа с вызовом.     — Теперь бой, — сказал Снейп, поднимая палочку. — Я атакую только Экспеллиармусом. Защищайся.     Снейп исчез, и через миг появился слева, выкрикнув:     — Экспеллиармус!     Драко выкрикнул Протего, щит отразил удар. Снейп исчез, хлопок раздался позади, и луч ударил в спину. Драко рухнул, палочка чуть не вылетела, но он сжал ее, вскакивая.     — Слишком медленно! — рявкнул Снейп, появляясь справа.     Драко представил холм, хлопок — и он оказался там, выкрикнув:     — Экспеллиармус!     Заклинание пролетело мимо — Снейп ушел. Драко трансгрессировал к кусту, успел создать щит, отразив атаку. Они двигались по пустырю, хлопки раздавались один за другим, пока Драко не начал предугадывать ритм. Он трансгрессировал к дереву, заранее подняв палочку, и выкрикнул:     — Конфринго!     Взрыв ударил в землю, где был Снейп, но тот появился в стороне. Северус опустил палочку, его дыхание стало чуть тяжелее.     — Достаточно, — сказал он, подходя. — Ты начинаешь понимать. Трансгрессия — как дыхание в бою. Учись ей.     Он замолчал, глядя на Драко, а затем добавил, понизив голос:     — И последнее. Непростительные — твое оружие. Круцио ломает волю, Империо дает контроль, но Авада Кедавра — это конец. Темный Лорд ждет зеленого света, Малфой. Не подведи. — Он сделал паузу, его взгляд стал острее. — В тебе, возможно, есть хоть что-то. Но только если эти тренировки станут постоянными. Будь начеку — я найду тебя снова.     Снейп отвернулся, его плащ колыхнулся, и он кивнул в сторону замка.     — Идем. Ночь не ждет.     Драко стоял, слова о непростительных легли тяжелым грузом. Он смотрел на удаляющуюся фигуру, ощущая силу, власть и страх.     Он сжал палочку и пошел за Снейпом, повторяя разом за раз слова «будь начеку».

***

    Драко шёл к общежитию Слизерина, ощущая, как холодный вечерний воздух пробирается под грязную мантию. Она висела на нём, испачканная землёй и травой после того, как он повалялся на поле. А одежда под ней, рубашка и брюки — липла к телу, пропитанная пылью и потом. Запах сырости и старого дерева смешивался с горьким привкусом зелий, всё ещё витавшим в его памяти. Дойдя до входа в гостиную, он хрипло пробормотал пароль: «чистая кровь» и тяжёлая дверь отворилась.     Внутри было тепло, мрачно: зелёный свет от камина отбрасывал тени на стены с гобеленами, где извивались змеи. У стола, заваленного пергаментами, сидел Гойл, лениво жующий что-то из банки. Рядом Пэнси Паркинсон перебирала письма, её чёрные волосы блестели в полумраке, а острые ногти ритмично постукивали по дереву. Она отложила перо, скрестила руки и подняла взгляд на Драко, вошедшего с усталым видом. Губы её скривились в насмешке:     — Выглядишь, будто тебя тролль пнул, Малфой. Что, Снейп опять гонял?     Драко метнул на неё ледяной взгляд, но не ответил. Он прошёл мимо, чувствуя, как её глаза сверлят его спину. Пэнси фыркнула, откинувшись на стуле, и бросила вслед, качая головой:     — Даже грязь на тебе смотрится лучше, чем ты сам.     Её голос резанул по нервам, но он не обернулся. Скинув грязную мантию на пол — та шлёпнулась с глухим звуком, оставив пятна на камне, — он рухнул на тёмно-зелёное покрывало, не раздеваясь. Глаза закрылись, и тьма начала затягивать его…

***

    Драко стоял посреди долины, той самой, где разгорелась битва у амбара. Но теперь все было иначе. Небо над головой было черным, как смоль, без единой звезды, и только редкие вспышки зеленого света Авады Кедавры разрывали тьму. Земля под ногами была влажной и липкой, пропитанной чем-то темным, он не хотел смотреть вниз, но чувствовал металлический запах крови, который душил его. Вокруг поднимался дым, густой и едкий, застилающий горизонт, и из него доносились крики: далекие, но пронзительные, как вой ветра на Астрономической башне.     Он сжал палочку в руке, но она казалась тяжелой, словно сделанной из камня, и дрожала, выскальзывая из пальцев. Его мантия, обычно такая знакомая, теперь была длиннее, чернее, сливалась с тенями, как у Пожирателей Смерти, которых он видел в тот день. Он хотел снять ее, но ткань цеплялась за кожу, впиваясь в нее, как живая.     Внезапно перед ним возникла фигура — высокая, закутанная в плащ. Снейп. Его черные глаза сверкали яростью:     — Ты жалок, Малфой. Слабак. Ты не можешь даже это сделать.     Снейп взмахнул палочкой, и земля перед Драко раскололась. Из трещины поднялась Нарцисса — ее бледное лицо было искажено ужасом, светлые волосы растрепаны, а руки тянулись к нему. Ее голос дрожал, срываясь на шепот:     — Драко, ты обещал... Ты обещал быть осторожным. Не становись таким, как они... Не оставляй меня...     Он шагнул к ней, но земля под ее ногами вспыхнула зеленым светом, и она исчезла, растворившись в воздухе с тихим всхлипом, который эхом отозвался в его груди. Драко закричал, но звук застрял в горле, и вместо этого из его палочки вырвался луч — не Экспеллиармус, а Авада Кедавра. Зеленый свет ослепил его, и он увидел, как впереди упало тело — молодого мракоборца с каштановыми волосами, того самого, которого он пощадил в битве. Лицо парня выражало ужас, глаза широко открыты, и он смотрел прямо на Драко, словно шепча:     — Ты мог остановиться...     Драко попятился, его ноги запутались в мантии, и он упал на колени. Дым рассеялся, и перед ним выросла новая фигура — высокая, худая, с пустыми глазами и тростью в руке. Люциус:     — Ты подвёл нас, Драко. Снова. Темный Лорд не простит. Мы потеряны из-за тебя.     Отец поднял палочку, но вместо заклинания из нее вырвалась черная тень — Темный Лорд. Его лицо было размытым, но красные глаза пронзали насквозь, а шипящий голос заполнил все вокруг:     — Слабость... Ты недостоин служить мне...     Драко попытался встать, но земля под ним превратилась в трясину, затягивая его вниз. Он видел, как тень Темного Лорда подняла палочку, и зеленый свет рванулся к нему. Но в этот момент перед ним возникла Гермиона. Ее силуэт был четким, освещенным слабым светом, как от факела на башне. Она смотрела на него, ее карие глаза были полны боли и разочарования.     — Ты обещал, — сказала она тихо, ее голос дрожал. — Ты сказал, что справишься. Но ты лгал мне. Ты выбрал их.     — Нет! — закричал Драко, протягивая руку, но зеленый луч ударил в нее, и она рухнула на землю, ее тело безжизненно распростерлось перед ним. Сверток, который он дал ей, выпал из ее рук, развернулся, и оберег рассыпался в пыль, унесенную ветром.     Он полз к ней, но земля затягивала его глубже, а вокруг поднимались фигуры — Снейп, Люциус, Нарцисса, Себастьян, все с палочками, направленными на него. Их голоса сливались в хор:     — Слабак. Трус. Предатель.     Темный Лорд шагнул ближе, его тень накрыла Драко, и он почувствовал, как что-то холодное обожгло его левую руку. Метка. Черная, извивающаяся, она проступила на коже, и боль пронзила его, как тысяча игл. Он закричал, пытаясь вырваться, но тьма сомкнулась вокруг, и последнее, что он увидел, были глаза Гермионы — пустые, мертвые, обвиняющие.

***

    Драко резко проснулся, рванувшись вверх, словно выныривая из чёрной трясины сна. Грудь судорожно вздымалась, простыни липли к телу, пропитанные холодным потом. В полумраке спальни Слизерина слабый свет факелов сочился сквозь тяжёлые занавеси, отбрасывая дрожащие блики на каменные стены. Его рука метнулась к левому предплечью — метки не было, но кожа пылала. Он сжал кулаки, ногти впились в ладони, оставляя красные полумесяцы, и заставил себя дышать медленнее. Это был сон. Всего лишь сон. Но металлический запах крови всё ещё душил его, крики из долины эхом отзывались в ушах, а глаза Гермионы — пустые, обвиняющие, жгли сильнее, чем любая метка.     Утро обрушилось на него, как тяжёлая тень из того же кошмара. За стрельчатыми окнами висело свинцовое небо, давящее, без намёка на свет, точь-в-точь как чернота над долиной из сна. Тело ломило: мышцы ныли от вчерашней тренировки на пустыре, где он валялся в грязи, а рёбра саднили, напоминая о каждом падении. Грязная мантия лежала у кровати бесформенной кучей, пропитанной землёй и травой, рядом мятая рубашка и брюки, от которых разило за километр. Он сморщился, потирая шею, всё ещё ощущая, как кожа пылает. Взгляд упал на часы — стрелки уже перевалили за начало первого урока. Проспал. Чёрт.     Драко вскочил, наспех натягивая чистую одежду, но тяжесть сна не отпускала — ноги дрожали, как будто он всё ещё тонул во сне, а в горле стоял привкус железа. В коридоре он налетел на Блейза Забини, который лениво крутил палочку между пальцев, прислонившись к стене.     — Малфой, ты плохо выглядишь, — бросил Блейз с лёгкой ухмылкой, прищурив тёмные глаза. — Опять Снейп выжал из тебя душу? Или…     — Заткнись, — буркнул Драко, проталкиваясь мимо. Голос Блейза отскочил от стен, но оборачиваться не было сил.     Первый урок — трансфигурация прошёл в густом тумане полусна. Макгонагалл что-то вещала о превращении металла в стекло, её голос звенел, но слова тонули в обрывках кошмара: зелёный свет, крик матери, взгляд Люциуса. Он вздрагивал, когда боль в спине или плече выдергивала его из дрёмы, и машинально чертил круги на пергаменте, пока не поймал её строгий взгляд. «Мистер Малфой, если вы не желаете участвовать, можете покинуть класс», — отрезала она. Он стиснул зубы, промолчав, но образ Гермионы, падающей под Авада Кедаврой, мелькнул перед глазами.     Второй урок был хуже — зелья со Снейпом. Драко спускался в подземелья, чувствуя, как холодный воздух обжигает лёгкие. После вчерашней тренировки и ночного кошмара он не знал, чего ждать. Снейп из сна — яростный, с «ты жалок» — накладывался на реального, и это пугало. Он толкнул дверь класса, тяжёлый скрип петель разнёсся по комнате.     Свет факелов дрожал на влажных стенах, отражаясь в лужицах конденсата, а в центре класса, у массивного стола, возвышался Снейп. Его взгляд скользнул по опоздавшему Драко с привычной смесью презрения и ожидания. Котлы шипели, выпуская клубы пара, а воздух был пропитан чем-то едким — то ли серой, то ли сушёным корнем валерианы. Драко занял своё место в заднем ряду, стараясь не встречаться глазами с профессором.     Снейп хлопнул в ладоши, и шипение котлов разом стихло. Класс замер.     — Сегодня, — начал он, растягивая слова. — Мы не будем варить зелья. Вы слишком привыкли прятаться за рецептами. Пора проверить, чего вы стоите без подсказок. Добро пожаловать на испытание интуиции.     Он взмахнул палочкой, и из угла комнаты, где обычно громоздились старые фолианты, с грохотом выкатился деревянный сундук, покрытый потёртой резьбой в виде переплетённых змей. Крышка откинулась, и изнутри поднялся слабый дымок, переливающийся тусклыми оттенками зелени и пурпура. В сундуке лежали десятки стеклянных флаконов — без этикеток, без намёков, лишь мутные жидкости внутри поблёскивали в свете огня. Одни искрились, как расплавленное серебро, другие казались густыми, как смола, а третьи дрожали, будто живые.     — Ваша задача, — продолжил Снейп, обводя класс взглядом, от которого у некоторых гриффиндорцев задрожали руки. — Определить, что перед вами. Яд, лекарство, иллюзия? Вы не найдёте ответов в книгах. Только нюх, вкус, чутьё. Ошибётесь — и последствия будут… поучительными.     Он щёлкнул пальцами, и рядом с сундуком возникла длинная стойка с инструментами: пипетки, серебряные ложки, пергамент для записей. Класс загудел, но Снейп поднял руку, пресекая шум.     — Работать будете в группах. Я распределю вас сам, чтобы исключить… излишнюю предсказуемость.     Драко напрягся, предчувствуя неладное. Снейп начал называть имена, и каждое звучало как приговор. Когда очередь дошла до него, голос профессора стал чуть ниже, с едва уловимой насмешкой:     — Малфой, Грейнджер, Паркинсон. Садитесь вон туда, — он указал на стол у окна, где лунный свет, пробиваясь сквозь мутное стекло, смешивался с отблесками факелов.     Драко замер. Гермиона. Пэнси. Это было хуже, чем он мог представить. Он медленно поднялся, чувствуя, как ноющее тело протестует, и направился к столу. Гермиона уже сидела там, её каштановые волосы слегка растрепались, а перед ней лежал аккуратно разложенный набор инструментов — пипетка, перо, стопка пергамента. Она подняла на него взгляд — быстрый, острый, с ноткой недоверия, оставшегося после их последнего разговора на башне. Драко сглотнул, отводя глаза, и плюхнулся на стул.     Пэнси подошла следом, её каблуки цокнули по каменному полу. Она бросила сумку на стол с демонстративным стуком и скрестила руки, оглядывая их обоих с кислой миной. Её чёрные волосы всё также блестели, а губы уже кривились в привычной насмешке.     — Великолепно, — протянула она, растягивая гласные. — Грязнокровка и ходячий труп. Это будет весело.     Она наклонилась к Драко, понизив голос:     — Ты хоть выспался, Малфой, или опять всю ночь кошмары мучили? Выглядишь, будто тебя гиппогриф топтал.     Драко стиснул зубы, игнорируя её, и потянулся за флаконом — мутным, с зеленоватым отливом, похожим на тот свет из его сна. Гермиона тут же перехватила его руку, не касаясь:     — Не трогай голыми руками. Сначала понюхай. Если это вытяжка из аконита, ты пожалеешь.     Он отдёрнул руку, бросив на неё раздражённый взгляд, но промолчал. Пэнси фыркнула, закатив глаза, и схватила пипетку, небрежно капнув жидкость на пергамент. Капля зашипела, оставив чёрный след, и она отшатнулась с коротким вскриком.     — Это что, яд? Снейп хочет нас угробить!     Гермиона поджала губы, сдерживая улыбку, и аккуратно поднесла флакон к носу, принюхиваясь. Её движения были точными, выверенными, как всегда, но Пэнси тут же это заметила. Её глаза сузились, и она резко выпрямилась, ткнув пипеткой в сторону Гермионы.     — Что смешного, Грейнджер? — прошипела она. — Думаешь, ты тут самая умная?     Гермиона подняла взгляд, её брови слегка приподнялись, но она промолчала, лишь сильнее сжала флакон в руках. Драко, не выдержав, коротко пшикнул, бросив на Пэнси раздражённый взгляд:     — Заткнись, Пэнси.     Паркинсон фыркнула, откинув волосы назад с театральным возмущением, но замолчала, скрестив руки и демонстративно отвернувшись. Драко отвернулся тоже, чувствуя, как в груди снова шевельнулся образ из сна: её тело, падающее под зелёным светом. Он стиснул флакон сильнее, чем следовало, и стекло хрустнуло в его пальцах, выпустив едкий запах, от которого защипало в глазах.     Снейп прошёл мимо и сказал:     — Меньше болтовни, больше дела. У вас полчаса.     Драко выдохнул, пытаясь сосредоточиться, но атмосфера за столом накалялась. Пэнси, всё ещё раздражённая предыдущим обменом, скользнула взглядом по Гермионе, которая методично капала жидкость из флакона на серебряную ложку. Её лицо оставалось спокойным, но уголок губ вновь дрогнул в едва заметной усмешке. От Пэнси это не ускользнуло — её глаза сузились, и она подалась вперёд.     — Молодец Грязнокровка, десять очков гриффиндору, — процедила она. — Думаешь, твои фокусы с ложечкой впечатляют? Или это просто способ спрятать свою никчёмность?     Слово «грязнокровка» резануло его слух, оставив неприятный осадок. Раньше он сам бросал его в лицо Гермионе с легкостью, почти с удовольствием. Чтобы задеть её, поставить на место, напомнить о том, что он считал своим превосходством. Но теперь... теперь оно звучало иначе. От Пэнси оно вылетело с презрением, с пустой злобой, и Драко вдруг почувствовал, как внутри что-то сжалось — не гнев, а отвращение. Не к Гермионе, а к этому слову, к тому, как оно повисло в воздухе, унижая не только её, но и его самого.     Гермиона отложила ложку с резким стуком, её пальцы застыли над столом. Она подняла взгляд — холодный, пронизывающий, с искрами сдерживаемой ярости.     — Никчёмность? — переспросила она. — Это от тебя я слышу, Паркинсон? От той, кто только и умеет, что цепляться к чужим усилиям, не приложив своих?     Пэнси стиснула зубы, её ногти впились в дерево стола, оставляя тонкие борозды. Она наклонилась ближе, дыхание стало тяжёлым, а слова — острыми, как осколки стекла:     — Если ты такая уверенная в себе, докажи. Сегодня в гостиной Слизерина будет вечеринка — все там будут, даже пуффендуйцы. — Она усмехнулась, но в этой усмешке сквозила злоба. — Ради забавы, конечно. Приходи, если осмелишься.     Драко, до того молчавший, ещё больше напрягся, его пальцы сжали край стола. Он бросил взгляд на Гермиону — её лицо было непроницаемым, но глаза выдавали боль. Он хотел вмешаться, сказать что-то резкое, чтобы пресечь этот вызов, но слова застряли в горле. Когда-то он бы ухмыльнулся, услышав подобное, но сейчас ему захотелось стереть её, заглушить яд Пэнси чем-то другим. Почему всё изменилось? Потому что он увидел в ней не «грязнокровку». Не девчонку с книжками, которую он ненавидел за её упрямство и ум, а Гермиону. Ту, что стояла с ним на Астрономической башне, чьи пальцы сжимали его руку. Она стала для него реальной, живой, и это чувство росло в нем, как заноза, которую он не мог вытащить.     Пэнси тем временем повернулась к нему, её рука медленно легла на его предплечье, пальцы задержались с лёгким нажимом, а голос стал мягче, но с привкусом манипуляции:     — Ты ведь тоже там будешь, Малфой, верно? — она слегка наклонила голову, изучая его реакцию.     Драко отдёрнул руку, его лицо исказила гримаса раздражения, смешанного с усталостью. Он открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент тень Снейпа накрыла их стол. Его прозвучал тихо, но с угрозой:     — Ещё одно слово не по делу, и я лично прослежу, чтобы ваши оценки стали таким же позором, как ваше поведение. Работайте.     Тишина рухнула на класс. Снейп отступил, но Пэнси, наклонившись к Гермионе, прошептала, прикрыв рот ладонью, чтобы голос не разнёсся дальше:     — Я жду тебя, Грейнджер. Не разочаруй.     Драко сжал кулаки под столом, его взгляд метнулся к Гермионе — её скулы напряглись, но она не ответила. Напряжение между ними повисло в воздухе… Он смотрел на неё. На её сжатые губы, на то, как она вернулась к работе с ложкой, будто ничего не произошло. И почувствовал, как в груди растёт что-то новое. Не просто раздражение на Пэнси, а желание защитить Гермиону. Не потому, что она нуждалась в этом — она могла дать отпор кому угодно. А потому, что он больше не хотел видеть, как её ранят словами, которые он сам когда-то бросал бездумно.     Снейп уже двигался к доске, его голос резанул по классу:     — Время вышло. Оставьте результаты на столах. Убирайтесь.     Класс загудел, стулья заскрипели, ученики потянулись к выходу. Гермиона молча собрала свои вещи — пипетку, пергамент, флакон — ее движения были быстрыми, точными, но Драко заметил, как ее пальцы дрогнули, когда она убирала ложку. Пэнси бросила на нее последний презрительный взгляд, подхватила сумку и цокнула каблуками к двери. Драко поднялся, его тело ныло от вчерашней тренировки, но он не мог уйти просто так.     — Гермиона, — сказал он тихо, когда она направилась к выходу. Она замерла, не оборачиваясь, но ее плечи напряглись. Он шагнул ближе, холод подземелий пробирался под рубашку, смешиваясь с запахом зелий. — Ты ведь не собираешься идти туда, правда?     Она медленно повернулась, ее карие глаза встретились с его.     — А ты? — ответила она. — Хотя, знаешь, это не моё дело.     Драко сжал кулаки, ногти впились в ладони.     — Я хотел... — начал он, но замолчал, чувствуя, как слова застревают в горле. — Я хотел сказать ей заткнуться. Там, за столом. Но не успел.     Ее брови слегка приподнялись, но взгляд остался безразличным.     — Не успел? — переспросила она. — Или не захотел? Ты всегда молчишь, когда это удобно, Драко.     Эти слова ударили сильнее, чем он ожидал. Он шагнул ближе, его голос стал ниже, почти шепотом:     — Ты думаешь, мне это нравится? Слушать, как она... как она называет тебя так? Это слово... оно теперь ни к чему. И я ненавижу его.     Гермиона замерла, ее дыхание сбилось на миг. Она смотрела на него, словно пытаясь найти подвох. Но в его глазах была только усталость и что-то, что она сама не до конца понимала. Она отвела взгляд, сглотнув, и тихо сказала:     — Тогда почему ты ничего не сделал?     — Потому что я не знаю, как, — выдохнул он, его голос сорвался. — Не знаю, как остановить это, не сделав хуже. Для тебя.     Гермиона сжала сумку сильнее, ее губы дрогнули, но она не ответила. Вместо этого она развернулась и ушла. Драко стоял в пустом коридоре подземелий, глядя, как фигура Гермионы исчезает за поворотом. Ее последние слова: «почему ты ничего не сделал?» — звенели в ушах, как эхо кошмара, от которого он все еще не мог отойти. Холодный воздух кусал кожу, пробираясь под тонкую рубашку. Он сжал кулаки и повернулся к гостиной Слизерина,     День задался ужасно… Но ее взгляд добивал его ещё больше. Он должен был что-то сделать. Но что?     У входа в гостиную его ждала тень: высокая, чуть сутулая фигура, прислонившаяся к стене. Себастьян Сэллоу. Его темные волосы были растрепаны, усталые глаза блестели в полумраке факелов, а тонкая улыбка играла на губах, как у человека, знающего больше, чем говорит. Он небрежно крутил палочку между пальцами, и этот жест: слишком спокойный, слишком уверенный тут же насторожил Драко. Себастьян оттолкнулся от стены, шагнув навстречу, его шаги были почти бесшумны на каменном полу.     — Малфой. Слышал, у нас тут намечается веселье? Вечеринка в гостиной. Даже пуффендуйцы будут, представляешь? — он усмехнулся, скрестив руки. — Отличный шанс, не находишь?     Драко остановился, его взгляд сузился.     — Шанс для чего? — бросил он. Кошмар все еще маячил перед глазами — зеленый свет, падающая Гермиона и присутствие Себастьяна только усиливало раздражение.     Себастьян наклонил голову, его улыбка стала шире.     — Для сближения, конечно. С Грейнджер. Ты же сам всё слышал. Она может прийти. И если она там будет… — он сделал паузу, подмигнув с явной издевкой. — это твой момент, Малфой. Действуй. Можете даже уединиться где-нибудь в замке. Поболтать. Узнать побольше.     Драко стиснул зубы, чувствуя, как жар приливает к щекам.     — Я не собираюсь играть в твои игры, Сэллоу, — отрезал он, шагнув ближе. — Это не твое дело.     Себастьян поднял руки, словно сдаваясь, но его глаза оставались холодными.     — Мое дело — Анна, — сказал он, и его голос стал тверже. — А твое — наша сделка. Ты обещал. Вечеринка — идеальный способ. Она расслабится. Ты сблизишься, и мы узнаем, что в ней такого, что может пригодиться. Или ты забыл, ради чего это все?     Драко сжал кулаки сильнее, ногти впились в кожу до боли. Он вспомнил ее пальцы на своей руке, ее голос на башне: «ты можешь сказать мне», и ярость вспыхнула в груди.     — Я не забыл, — прорычал он. — Но я не буду использовать ее. Не так.     Себастьян прищурился, его улыбка исчезла.     — Использовать? — переспросил он с легкой насмешкой. — Это не использование, Малфой. Это выживание. Для нас обоих. И для нее, если ты так о ней печешься. Подумай об этом.     Он отступил назад, бросив через плечо:     — Увидимся там. Не упусти шанс.     Драко смотрел ему вслед, пока тень Себастьяна не растворилась в полумраке коридора. Его грудь тяжело вздымалась, а в голове гудело. Он ненавидел это — ненавидел давление Себастьяна, его слова, его проклятую сделку. Но хуже всего было то, что где-то внутри он знал: Себастьян прав. Вечеринка могла стать шансом — не для Темного Лорда, не для Анны, а для него самого. Чтобы понять, что делать с Гермионой, с этим чувством, которое росло в нем. Он пробормотал пароль и шагнул в гостиную.

    Внутри уже кипела суета. Пэнси стояла у длинного стола, заставленного свечами, которые она зажигала взмахами палочки, их пламя дрожало, как живые языки. Рядом Крэбб и Гойл тащили ящики с кубками и флаконами зелий. В углу Блейз возился с граммофоном, подкручивая его, чтобы мелодия стала громче. Запах зелий — сладковатый, с резким привкусом — смешивался с дымом свечей, создавая тяжелую, почти удушающую атмосферу.     Пэнси заметила его и она бросила через плечо, не оборачиваясь полностью:     — О, Малфой, явился. Надеюсь, ты не собираешься весь вечер стоять с кислой миной. Грейнджер все равно не придет — кишка тонка у этой грязнокровки.     Драко замер. Он больше не собирался это терпеть. Он шагнул к ней, голос сорвался на рык:     — Держись от нее подальше, Пэнси. Я серьезно.     Она обернулась, ее глаза сузились, а губы изогнулись в ядовитой усмешке.     — Что это с тобой, Малфой? — протянула она, скрестив руки. — Защищаешь свою подружку? Это что, теперь твое хобби — спасать грязнокровок?     Он сделал еще шаг, его лицо исказилось от гнева, а голос стал низким, угрожающим:     — Еще раз это скажешь, и пожалеешь. Я не шучу.     Пэнси прищурилась, но что-то в его взгляде — холодное, почти дикое — заставило ее отступить. Она фыркнула, отмахнувшись, но ее улыбка дрогнула.     — Ладно, как скажешь, — бросила она, возвращаясь к свечам.     Драко отвернулся, чувствуя, как сердце колотится в груди. Он отошел к камину, его пальцы сжали край мантии, а взгляд метнулся к двери. Внутри него все смешалось. Слова Себастьяна, яд Пэнси, ее голос из сна: «ты выбрал их». Он ненавидел это место, эту ночь, но больше всего — себя за то, что не мог просто уйти.

***

    Вечер опустился на Хогвартс, и гостиная Слизерина преобразилась. Зеленые огни факелов дрожали на стенах, отбрасывая длинные тени, гобелены со змеями казались живыми в полумраке. В воздухе витал запах зелий: сладковатый, с резким привкусом, смешанный с дымом от свечей, плавающих под потолком. Столы были заставлены кубками с шипящими напитками, граммофон скрипел зловещую мелодию, от которой по спине пробегали мурашки. Гостиная гудела: слизеринцы, гриффиндорцы, когтевранцы и пуффендуйцы растворились в общей толпе, их голоса сливались в шумный гул, как волны, разбивающиеся о камни. Слизеринцы смеялись громче всех, гриффиндорцы спорили у камина, когтевранцы шептались у полок с книгами, а пуффендуйцы жались ближе к столам с напитками, но границы факультетов стерлись в этом хаосе звуков и теней.     Драко стоял у камина, его чистая мантия висела ровно, но он чувствовал себя неуютно, словно чужак среди этого шума. Огонь грел спину, но не мог прогнать холод, сковавший его изнутри. Пэнси крутилась рядом, ее голос звенел.     — Больше света у входа, пусть видят, кто пришел, — бросила она, а затем повернулась к Драко, ее глаза блестели насмешкой. — Ты готов повеселиться, Малфой? Она ведь не придет, знаешь. Слишком трусит.     Он сжал кубок в руке, не отвечая, но его взгляд метался к двери. Слова Себастьяна — «действуй, Малфой, уединитесь» начали действовать на нервы. Он ненавидел эту мысль, но не мог отрицать: если Гермиона придет, он не сможет просто стоять в стороне. И когда дверь отворилась с тихим скрипом, кубок чуть не выпал из его пальцев.     Гермиона вошла, в простой черной мантии, с высоко поднятой головой, но ее глаза выдавали тревогу. Тишина прокатилась по гостиной, сменившись шепотом в общем гуле. Пэнси шагнула вперед, ее улыбка стала шире, ядовитее, и она протянула кубок с чем-то пурпурным, шипящим, как зелье из класса.     — Ну надо же, Грейнджер, — протянула она. — Решила доказать, что у тебя есть смелость? Выпей это. Настройся на веселье.     Гермиона остановилась, ее взгляд скользнул от Пэнси к Драко, и в нем мелькнула тень боли та же, что он видел в коридоре. Драко шагнул вперед, отбирая кубок из рук Пэнси с такой силой, что жидкость плеснула на пол, шипя и оставляя черный след на камне.     — Хватит, Пэнси, — рявкнул он, его голос дрожал от гнева. — Это не игра.     Пэнси отступила, ее глаза сузились, но улыбка не исчезла.     — О, Малфой, ты теперь ее защищаешь? — прошипела она. — Как мило. Может, вам и правда уединиться, как Сэллоу шепнул?     Блейз Забини, стоявший неподалеку у стола с напитками, хмыкнул, переглянувшись с Гойлом, который лениво жевал что-то из тарелки.     — Это что, теперь официально? — пробормотал Блейз, его голос был еле слышен в гуле, но Драко уловил насмешку. Гойл только кивнул, не отрываясь от еды, его взгляд скользнул по Гермионе.     Драко смотрел только на Гермиону. Ее лицо было непроницаемым, но в ее глазах мелькнуло удивление, и что-то еще, теплое, что он заметил на башне. Напряжение между ними вновь вспыхнуло. Он понимал: эта вечеринка станет испытанием не только для Гермионы, но и для него. Между долгом Себастьяну, с его проклятой сделкой, и желанием защитить ее, сохранить то, что росло между ними, несмотря на все.     Гермиона сделала шаг вперед, ее голос прорезал шум, твердый, но с легкой дрожью:     — Мне не нужны твои спектакли, Паркинсон. Я здесь не ради тебя.     Пэнси прищурилась, ее пальцы сжали край кубка, который она взяла со стола.     — О, конечно. Ты здесь ради него, да? — она кивнула на Драко. — Ну что ж, посмотрим, как долго он будет играть в твоего спасителя.     Драко стиснул зубы, его рука дрогнула на кубке, который он все еще держал. Он хотел бросить его, шагнуть к Гермионе, сказать что-то, что угодно, чтобы пресечь эту перепалку. Но шум толпы, взгляды Блейза и Гойла, тень Себастьяна где-то в углу — все это давило на него. Гермиона посмотрела на него, ее взгляд задержался на миг дольше, чем нужно, и в нем мелькнуло ожидание. Она отвернулась к Пэнси, ее голос стал холоднее:     — Если это все, что ты можешь предложить, я зря трачу время.     Пэнси открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент из толпы выступил Себастьян. Его шаги были мягкими, почти неслышными. Он остановился рядом с Пэнси, его усталые глаза скользнули по Гермионе, затем по Драко, и тонкая улыбка вернулась на его лицо.     — Не торопись уходить, Грейнджер. Вечер только начинается. И, знаешь, — он бросил взгляд на Драко и подмигнул. — Малфой прав. Это не игра. Это… нечто большее.     Драко почувствовал, как кровь отхлынула от лица. Себастьян знал: знал, что делает, знал, как надавить. Гермиона нахмурилась, ее взгляд метнулся между ними, и в нем мелькнуло подозрение. Она сжала губы, но осталась стоять, не отступая, ее мантия слегка колыхнулась от сквозняка. Драко смотрел на Гермиону, чувствуя, как его грудь сжимается. Себастьян растворился в толпе, оставив за собой тишину. Пэнси отошла к столу, ее злобный взгляд мелькнул напоследок, но Драко не обратил на нее внимания. Он шагнул ближе к Гермионе, не говоря ни слова, и она, словно почувствовав его движение, повернулась к нему. Их взгляды встретились на миг напряженные, но не враждебные. И, не сговариваясь, они двинулись вглубь гостиной, подальше от входа, где шум толпы заглушал все остальное.     Гул голосов окружил их слизеринцы, гриффиндорцы, когтевранцы и пуффендуйцы смешались в хаотичной массе, их смех, шепот и споры сливались в единый поток. Зеленые огни факелов отбрасывали тени на лица, делая их размытыми. Драко шел рядом с Гермионой, чувствуя, как ее присутствие давит на него сильнее, чем шум вокруг. Они пробирались сквозь толпу, когда из нее внезапно вынырнула знакомая фигура, долговязая, с рыжими волосами и широкой ухмылкой. Было непонятно, кто это: Фред или Джордж. Драко их совсем не различал, да и не стремился к этому, для него все Уизли были как одна раздражающая масса, шумная и вездесущая, словно рой мух над гнилым яблоком. Их вечно растрепанные волосы, дурацкие шуточки и манера говорить так, будто весь мир обязан их слушать, выводили его из себя. Он скривился, бросив на рыжего короткий взгляд, полный презрения.     — Ну надо же, какие гости! — воскликнул он, его голос перекрыл гул, а глаза блестели озорством. Он остановился перед ними, скрестив руки, и наклонил голову, разглядывая Гермиону с ног до головы. — Гермиона, как тебя сюда занесло? Слизерин внезапно стал твоим любимым местом?     Гермиона прищурилась, ее губы дрогнули в слабой улыбке, но она ушла от ответа, скрестив руки в ответном жесте.     — А ты что тут забыл, Фред? — бросила она, ее тон был ровным, но с легкой насмешкой. — Не похоже, что тебя сюда звали.     Ах да. Оказывается это был Фред. Если бы Гермиона назвала его Джорджем, для Драко, в целом, ничего бы не изменилось.     Фред рассмеялся, его ухмылка стала шире.     — О, я просто не мог пропустить шанс! — сказал он, театрально разведя руками. — Слышал, тут раздают бесплатное зелье, которое превращает в жабу. Думаю испытать на Джордже, он давно напрашивается.     Он подмигнул, явно выдумывая на ходу, но его взгляд скользнул к Драко, и ухмылка слегка поблекла.     — Драко, — произнес он, его тон стал ниже, с ноткой то ли непонимания, то ли сдержанной злости. Его глаза сузились, изучая его, и в них мелькнула тень старой вражды. Драко встретил его взгляд, его пальцы сжались в кулаки, но он промолчал.     Прежде чем кто-то успел ответить, из толпы раздался голос:     — Фред, иди сюда, тут Ли что-то разлил! — Фред закатил глаза, но повернулся к Гермионе с той же озорной улыбкой.     — Хорошего вечера, Гермиона, — сказал он, подмигнув. — Только не задерживайся тут надолго, мало ли что. — Он бросил последний взгляд на Драко и растворился в толпе, оставив за собой легкий смешок.     Драко и Гермиона переглянулись, молчание между ними стало тяжелее. Они двинулись дальше, пробираясь к столу с напитками в углу гостиной. Кубки и флаконы стояли в беспорядке, их содержимое шипело и переливалось — от золотистого до мутно-зеленого.     В углу Теодор Нотт подливал что-то шипящее в кубок пуффендуйца, который нервно хихикал, а у камина Симус и Дин спорили о квиддиче, размахивая руками так, что чуть не опрокинули свечи. Незнакомый Драко когтевранец листал старый фолиант, шепча заклинания, чтобы заставить страницу светиться потехи ради. Шум голосов, смех и скрип граммофона сливались в фон, но взгляд Драко был прикован к Гермионе.     Она держала кубок с прозрачной, искрящейся жидкостью, ее пальцы слегка дрожали, но она поднесла его к губам и сделала маленький глоток. Ее лицо дрогнуло: резкий вкус кольнул язык, и она чуть нахмурилась, но быстро взяла себя в руки, опустив кубок. Драко смотрел на нее, его собственный кубок оставался нетронутым, а пальцы сжимали его так сильно, что костяшки побелели. Тишина между ними накалялась.     Гермиона подняла взгляд, ее карие глаза поймали его, и решилась нарушить тишину.     — Драко, — начала она тихо. — Что тогда произошло в Большом зале? С Гарри и Роном?     Он опешил, слова застряли в горле как ком. Ее взгляд будто сверлил его, требуя ответа, и он почувствовал, как внутри все сжалось. Он отвел глаза, пытаясь собраться с мыслями, но ее внезапный вопрос выбил почву из-под ног. Ему было сложно начать говорить. Это значило открыть что-то, чего он избегал. Что-то откровенное и чувственное, совершенно непривычное для него. Он сглотнул, его голос вышел хриплым:     — Это было недоразумение, я… — он замялся, его пальцы дрогнули на кубке. — Просто я почувствовал то, что для меня не свойственно.     Гермиона посмотрела на него вопросительно и в глазах загорелся интерес.     — Не свойственно? — переспросила она, ее голос стал мягче. — Что ты имеешь в виду, Драко? Что ты почувствовал?     Он сжал губы, его взгляд метнулся к ней, затем обратно к столу. Он ненавидел это — ненавидел, как слова рвались наружу, обнажая его, но ее взгляд не отпускал.     — Я почувствовал злость, — выдавил он наконец, его голос стал ниже, почти шепотом. — Из-за их осуждения наших встреч. Они смотрели на меня так, будто я… будто я не имел права даже стоять рядом с тобой.     Ее глаза расширились на миг, и в них мелькнуло удивление, но за ним скрывалось что-то еще — тепло, которое она тут же попыталась спрятать. Она сделала еще глоток из кубка, словно выигрывая время, и ее пальцы сжали его чуть сильнее.     — Злость? — переспросила она. — Ты хочешь сказать, что это их осуждение… задело тебя? Почему?     Драко сжал кубок так, что он чуть не треснул, и его голос дрогнул, когда он продолжил:     — Потому что это было несправедливо. Они не знают… ничего не знают. О том, что было на башне, о том, что ты… — он оборвал себя, чувствуя, как жар заливает щеки. — Я не хотел, чтобы они думали, что я… что я какой-то враг для тебя.     Гермиона замерла, ее дыхание стало чуть глубже, и она посмотрела на него с чем-то новым — смесью удивления и скрытой радости, которую она не могла полностью утаить. Ее губы дрогнули в слабой улыбке, но она быстро опустила взгляд, пряча это за кубком.     — Драко, я все понимаю, — сказала она, ее голос был ровным, теплым. — Но не нужно переходить черту. То, что ты сделал в зале… это было чересчур, ты же понимаешь?     Он кивнул, чувствуя, как стыд смешивается с облегчением.     — Да, согласен, — пробормотал он. — Не знаю, что тогда на меня нашло… я просто…     Он замялся, не решаясь продолжить.     — Что ты просто? — она шагнула чуть ближе, ее глаза снова поймали его. — Скажи, Драко. Что с тобой было?     Он поднял взгляд, его серые глаза встретились с ее, и он почувствовал, как что-то внутри рушится.     — Я переживал, что ты пропала после того разговора на башне, — выдохнул он, его голос был тихим, но полным чувства, которое он не мог больше сдерживать. — Я думал… думал, что ты решила, что я не стою этого. Что ты ушла, потому что я… потому что я не справился.     Гермиона замерла, ее губы приоткрылись, и на миг она будто расплылась от его слов.     — Драко… я не ушла из-за тебя. Я просто… мне нужно было время. Но я не думала, что ты… что ты так это воспринял.     Он смотрел на нее, чувствуя, как его сердце колотится в груди.     — Я не мог не воспринять, — сказал он, его голос стал чуть громче. — Ты… ты не понимаешь, что это значит для меня. Стоять здесь, говорить с тобой, зная, что они все думают… и все равно не уходить.     — Хорошо, Драко, я тебя поняла, — сказала она. — Но и ты пойми — они мои друзья. Они тоже переживали. И я не хочу, чтобы ты из-за этого… делал что-то, о чем пожалеешь.     Драко кивнул, ощущая вес ее слов, их близости, этой откровенности, которая была для него такой непривычной. Он открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент Гермиона вдруг шагнула ближе, ее рука мягко взяла его за запястье. Она потянула его за собой, и Драко опешил, не ожидая такой близости — особенно здесь, у всех на глазах. Его сердце заколотилось, ноги двинулись за ней почти инстинктивно, а ее теплая ладонь вела его через толпу.     Вокруг мелькали взгляды: Нотт у стола с напитками приподнял бровь, Фред Уизли замер на миг, его ухмылка сменилась удивлением. Пэнси резко повернулась, ее глаза сузились от злобы. Даже Себастьян, прислонившийся к стене в углу, поймал его взгляд. Его усталые глаза блеснули слегка одобряющей, но издевательской насмешкой. Драко заметил все это, но ему было все равно. Самое важное — ее рука, которая тянула его вперед, и он не сопротивлялся.     Они пробирались к выходу, толпа расступалась перед ними. У самой двери Пэнси возникла из ниоткуда. Она скрестила руки, ее губы изогнулись в язвительной улыбке.     — Уже уходите, голубки мои? — протянула она.     Она потянулась к руке Драко, пытаясь схватить его, но он резко увернулся, выдернув запястье из ее досягаемости.     Гермиона фыркнула, бросив ей что-то тихо: слишком тихо, чтобы разобрать слова, но достаточно резко, чтобы Пэнси отступила на шаг, ее улыбка на лице исчезла. Они вышли за дверь гостиной Слизерина, и шум вечеринки тут же приглушился, сменившись прохладной тишиной коридора. Несколько парочек стояли вдоль стен: кто-то шептался, прижавшись друг к другу, кто-то лениво потягивал напитки из кубков, их голоса были мягким фоном. Музыка из гостиной доносилась приглушенно, но отчетливо.     Драко, чуть запыхавшийся от быстрого движения и этой неожиданной близости, все еще держал Гермиону за руку. Он шагнул к ней ближе и спросил:     — Почему мы здесь? — спросил он тихо, его голос был чуть хриплым, но мягким.     — Мне здесь лучше… спокойнее, и меньше глаз, которые нас разглядывают.     Гермиона повернулась к нему, ее ладонь все еще покоилась в его, и в этот момент ее плечи слегка опустились. Напиток, казалось, расслабил ее, смягчив привычную резкость. Она стояла близко, ее дыхание чуть теплее прохлады коридора, и вдруг ее пальцы начали плавные движения. Она качнулась, подхватывая приглушенный ритм музыки, что доносилась из гостиной, вплетая его в свой собственный танец.     Драко смотрел на нее с изумлением. Она обхватила его запястье обеими ладонями и повела его — мягко, ритмично, рисуя в воздухе волны. Ее пальцы скользили вдоль его руки, поднимая ее вверх, затем опуская вниз, следуя глухому пульсу мелодии. Это было ненавязчиво, но с едва уловимым покачиванием.     Драко не мог отозваться на это, его тело оставалось напряженным, неподатливым. Это было для него неизведанным, и он не знал, как ответить. Он просто смотрел, поглощенный ею, разглядывая ее в этом неловком, но притягательном ритме. Она прикрыла веки, черты лица разгладились, и свободная рука расправилась в сторону, пока она покачивалась, отдаваясь музыке. Ее жесты становились шире: легкий наклон, мягкий взмах. И это было именно то, что ей требовалось, чтобы раствориться в мгновении.     Он не отрывал от нее глаз, ощущая, как внутри что-то оттаивает. Ее волосы вились вокруг лица, мягкие пряди следовали за поворотами головы, и он был заворожен. Это было красиво — неумело, скромно, но так маняще, что его дыхание сбилось. Наконец он зажмурился, уступая, и его пальцы крепче сжали ее ладонь. Он начал следовать за ней: медленно, неуверенно, позволяя их рукам скользить вместе, повторяя ее волны. Их ладони двигались в унисон, то вверх, то вниз, в этом робком, но искреннем ритме. Это становилось танцем: сдержанным, почти неуловимым, но их собственным.     Она чуть ускорила темп: легкий изгиб корпуса, мягкий поворот кисти. И Драко, все еще касаясь ее ладоней, ощущал, как их танец обретает форму. Это был еще один момент, тот, о котором он грезил, которого жаждал, не признаваясь себе. Ее тепло, пульс, близость затягивали его. И он растворялся в этом, забыв про все остальное.     — Пойдем, — выдохнул он, поддавшись внезапному импульсу.     Гермиона, не раздумывая, шагнула за ним. Они почти побежали, шаги гулко отдавались в коридоре, а приглушенная мелодия из гостиной затихала вдали. Их ладони то случайно соприкасались, то ненадолго сплетались, пока они поднимались по винтовым лестницам, минуя темные повороты и каменные стены. Они знали, куда идут, туда, где им было место в этот вечер. Астрономическая башня.     Гермиона, запыхавшись, замедлила шаг, подойдя к парапету. Она вздохнула и устремила взор в небо. Ночь была ясной: звезды сияли, а теплый ветерок, редкий, ласково касался ее лица, шевеля пряди волос. Драко приблизился следом, его грудь вздымалась от бега, но он замер, завороженный этим зрелищем. Бесконечным небом, ее силуэтом. Этим мгновением, которое принадлежало только им. Он шагнул ближе и нежно коснулся ее ладони, скользя по ее теплой коже.     Она обернулась к нему, ее взгляд поймал его, и они застыли, глядя друг на друга. Драко ощущал, как пульс отдается в висках, как ее тепло проникает в него, смывая все тени кошмара. Это было больше, чем он мог осознать — волна облегчения, влечения, уязвимости, которая пугала и манила. Он утопал в ее взгляде, глубоком, как это звездное небо, и понимал, что не хочет выплывать. Это было то, чего он жаждал — быть здесь, с ней, в этом безмолвном, бесконечном сейчас.     — Драко, к чему все это… как… — начала Гермиона, но ее голос дрогнул, мысль оборвалась, и она замялась, опустив взор. — Я не знаю…     Он просто любовался ею — ее растрепанными локонами, губами, что искали ответ. Его разум кружился, как звезды над ними, и он тонул в ее взгляде, не находя нужных фраз.     — Гермиона, я… — выдохнул он, но голос подвел, и он снова замолчал.     — Почему все так странно? — шепнула она. — Почему я…     — Я хочу быть ближе, — выдохнул Драко, его голос сорвался, но он шагнул еще ближе, их дыхание смешалось. — Прости меня за…     Он оборвал себя, мысль застряла, и наступила тишина. Их пальцы переплелись: его касались ее ладони, ее — гладили его запястье. Мягко, почти невесомо, но это было как искры, пробегающие между ними.     — Думаю, нам пора… — еле слышно выдавила Гермиона, ее голос дрожал, но она не успела договорить.     Драко наклонился вперед, и его губы нашли ее в нежном, мимолетном поцелуе. Это было легкое касание: теплое, искреннее. И он тут же отстранился, оставив ее замершей, с чуть приоткрытыми губами...