Глава четвертая: Судьба

Незнакомец стремительно приближается к Варваре. Его движения будто и не человеческие: слишком быстрые и резкие. Он нависает над царевной, затормозив слишком близко. Взгляд его тёмный, острый, заставляющий поежиться. Он молча смотрит на девушку, бесцеремонно разглядывая от макушки до пят. И пронзительная тишина, повисшая между ними, норовит задушить.       — Ты кто такая и что здесь делаешь? — голос грубый. И вопрос звучит, как обвинение. Впервые в жизни царевна чувствует столько пренебрежения в свою сторону. Кем бы ни был незнакомец, он определенно думает о себе слишком много. Но вместо спора под его натиском Варвара отступает. От него веет смертью и вся ее жизненная прыть сходит на нет.       — Я… — она задумывается на секунду. Внутри что-то мерзко екает. Не говори. Не говори ему…       — Варвара. Я из Яви пришла…       — Варвара? — незнакомец приподнимает бровь. — Не Василиса Премудрая? Не Царевна-лягушка? Кто тебя так неудачно похитил?       — Вообще-то… — Варвара втягивает воздух для ответа. Страх, родившийся в ней от взгляда незнакомца в самом начале, улетучивается. Дразнит и подначивает совсем, как мальчишка из Яви. И обесценивает подвиг, который Варвара сама для себя возвела в абсолют. Только в чем собственно он не прав? И следом за этой мыслью приходит необъятная жалость к себе. Царевны, да и в целом девушки из Яви, редко по доброй воли приходят в Навь. А она стоит здесь, и понятия не имеет, что делать дальше, что с ней происходит и какой у всего этого пути конец.       — Я… батюшку ищу.       — Батюшку? — незнакомец усмехается. — Что ж, ну удачи тебе в этом. Приятно было познакомиться. В добрый путь! С миром! И чего там еще желают обычно? С этими словами он разворачивается и всерьез собирается уйти, теряя всякий интерес.       — Подожди! А ты? Ты-то кто будешь? — Варвара хмурится. — Невежливо вот так уходить даже спасибо не сказав! Холодный воздух ночного леса сгущается. Всё вокруг будто становится слишком живым и настороженным. По земле начинает расстилаться густой туман. И незнакомец, собирающийся уйти, вдруг, замирает. Он поворачивается медленно, а как только его взгляд встречается со взглядом Варвары, наклоняет голову вбок.       — Черномир. Сын Кощея, — просто отвечает он. Клубок подпрыгивает на месте, наблюдая за реакцией царевны. А Боровик переминается с ноги на ногу, нервничая. Ситуация выходит из-под контроля. Они все его не узнали. И они оба понятия не имеют, как себя дальше поведет Варвара.       — Сын Кощея? — но царевна никакого подвоха не чувствует. В ее голосе и недоверие, и лёгкое презрение. — Шутишь над о мной? Уж не думаешь же ты, что я тебе поверю? Кощей — монстр, чудовище, состоящее из костей. Глазницы у него пустые, корона костяная. А ты… ты на человека похож! Хоть и взгляд у тебя до одури холодный. Черномир пару секунд медлит, прокручивая в своей голове услышанное. А как картинка складывается воедино — начинает смеяться: звонко, громко. Смех разносится над деревьями, заставляя спящих птиц встрепенуться.       — Так ты и правда не из нашего мира? Варвара, как тебя угораздило в Навь попасть?       — Я ведь уже сказала, что пришла отца отыскать и домой вернуть, — для пущей уверенности она даже ногой о землю топает. И в этот раз даже для самой себя звучит убедительно. Стоит это запомнить и более не забывать. Чтобы не происходило дальше в этой фразе есть определенность, за которую можно держаться.       — Понятно, — выдыхает Черномир. — Я подумал, что это русалки, али кикиморы над о мной шутить изволили, — он медлит еще некоторое время, будто чего-то ждет. И, не дождавшись, продолжает:       — Ночь в Нави не лучшее время суток. Без укрытия вы её вряд ли переживёте. Но я могу помочь. Предлагаю жизнь за жизнь, и мы с тобой будем квиты.       — Предложение интересное, но я предпочту найти избушку лешего, — Варвара разворачивается, чтобы уйти. — Счастливо оставаться. Наставнические нотки в голосе Черномира приводят ее в бешенство. Парень будто знает и понимает больше ее. Так оно может и есть — но она только-только выбралась из-под контроля. И снова попадать в ту же ловушку не собирается.       — Идея хорошая, только не осуществимая, — усмехается Черномир, непроизвольно вступая в словесный поединок. — Здесь нет избушек. Полагаю, что упыри спугнули магию леших… Так что мое предложение в силе, но если очень хочется умереть этой ночью, то настаивать не буду.       — Вот черт, — выругается Варвара. Но попыток уйти больше не предпринимает. Ей хотелось бы оспорить его предложение: не столько из вредности, сколько для того, чтобы сбить с него спесь. Слишком высокомерно звучит предложение о помощи, слишком много он о себе думает. Но едва ли у нее хватит сил, чтобы не спать всю ночь и оставаться начеку. Да и уснуть теперь едва ли удастся: будет думать об упырях и других опасностях Нави. Черномир снова окидывает новых знакомых внимательным взглядом. В этот раз его внимания удостаиваются и Боровик с Клубком.       — Всё в порядке? — неуверенно спрашивает Варвара.       — Да, — задумчиво тянет он. Прикладывает пальцы к губам и свистит. Издалека раздается лошадиный топот. Ветки ломаются, кусты трещат. Из темноты появляется белоснежный конь. Смиренно подходит к Черномиру и склоняет голову для поглаживания. Совсем не под стать хозяину.       — Это Туман. Я его на болотах нашёл. Он вроде как… призрак. Ни живой, ни мертвый. От того и в Нави рядом со мной себя чувствует хорошо. И служит исправно, — поясняет Черномир, будто оправдываясь. На одно мгновение его образ перестает быть устрашающим. Как будто конь выбивает его из равновесия, позволяя на долю секунды стать искренним. Однако, Варвара такого изменения уловить не способна. А потому тут же меняет тему, беспокоясь о своем будущем:       — Так мы будем вместе искать ночлег? Если не избушка лешего, то что?       — Разожжём костёр прямо здесь, — холод возвращается в тон Черномира. — Я, собственно, это и собирался сделать, пока упыри не вылезли.       — Разве это не опасно? — царевна оглядывается, поеживаясь. — Раз здесь упыри… Я хотела бы убраться отсюда как можно дальше.       — И найти новую нечисть? — пренебрежительно бросает Черномир. — Упыри по-крайней мере просто так не лезут. Их еще привлечь надо. Я нарушил правила, вот они и пришли. Теперь будем осторожнее. Наколдую защиту…       — Ты колдуешь? — неподдельный восторг Варвары, перебивший монолог, вызывает у Черномира веселье. Он не отвечает, молча смотрит на нее, пока до нее дойдет глупость этого вопроса. Сын Кощея. Великого колдуна Нави. Варвара поджимает губы, замечая во взгляде насмешку.       — Я не понимаю, как это работает, — голос звучит глуше, но любопытство заставляет продолжить. — В одно мгновение, как вспышка, меня охватывает чувство… Впрочем, зачем тебе это… Хочется саму себя ударить за то, что начала. Да, ей необходим учитель. Но неужели во всей Нави нет кого-то дружелюбнее, чем этот хмурый темный маг?       — Утро вечера мудренее, — ставит точку Черномир. — Завтра расскажешь. И тише, будто для самого себя, добавляет:       — Лучше после того, как я исчезну. Он снова отворачивается. Но в этот раз не уходит: вскидывает руки вверх и начинает читать стихи на непонятном Варваре языке.       — Но мне необходимо разобраться… — она смотрит за его движениями, как завороженная. А слова вылетают из ее уст по инерции, она бы с радостью удержала их внутри, если бы могла сейчас себя контролировать и думать о чем-то кроме того, как Черномир творит свое колдовство.       — Костёр, ужин и сон. Утром, если успеешь, задашь свои вопросы, — быстро и сухо, лишь ненадолго отвлекаясь от волшебства. И спорить с ним кажется какой-то невероятной глупостью, поэтому Варвара прикусывает язык. Боровик собирает сухие ветки, стаскивает их в одно место и раскладывает в форме шалаша. Черномир щёлкает пальцами — огонь вспыхивает. И вот уже языки пламени весело пляшут, согревая путников. На ужин из общих запасов удается достать: вяленое мясо, ягоды, хлеб, да воду. Они ужинают молча. Напряжение в воздухе достигает своего пика. Только почувствовать это способны лишь Боровик, да Клубок. Варвара перебирает в голове, как могла бы проучить Черномира, будь они в Яви. А тот в свою очередь выстраивает привычную невидимую стену между собой и окружающими. После, все в той же тишине, они ложатся вокруг костра. И только Клубок остаётся на страже — патрулируя поляну по кругу, вдоль защитного контура.

***

В Нави утро — волшебное время. Природа оживает. Птицы заливаются трелями. Будто все живое стремится забыть, что здесь происходило ночью. Черномир из тех, кто спал, открывает глаза первым. Обходит поляну кругом не то разминая ноющее тело после сна на жесткой земле, не то проверяя периметр. Варвара просыпается позже, потягивается, находит взглядом Боровика и клубок. Затем замечает белоснежного коня и вспоминает про сына Кощея. Последний, словно нутром почувствовав, что царевна проснулась, возвращается к костровищу. Быстро собирает вещи, подзывает коня и подвязывает котомку к седлу.       — Жизнь за жизнь, и я свою часть тоже выполнил, — Черномир вскакивает в седло. — Может, ещё увидимся. Не поминайте лихом. Будто хочет убраться как можно скорее. Взгляд его холоден. Глаза кажутся темнее, чем были ночью. Но Варвару все это ни на секунду не останавливает. Она успевает подняться на ноги, рвануть в сторону колдуна и, не успев толком подумать, схватить поводья коня. У нее была целая ночь, чтобы напомнить себе, что Явь осталась позади, здесь у нее нет возможности дуть губы и упускать возможность узнать больше. Ей нужны, нет, ей просто необходимы ответы на вопросы. И просто так дать уехать сыну Кощея она не может. В этот же момент рукав её рубахи сползает, оголяя запястье. Черномир хмурится, хватая её за руку, и наклоняется, чтобы лучше разглядеть отметку на коже. Выругивается. Отпускает ладонь Варвары. Спрыгивает с коня. И, будто забыв про царевну, смотрит на Боровика, прожигая взглядом.       — Что с ней случилось? — голос его становится ужасающим, словно не человек говорит. Звук проходит сквозь воздух волной энергии и отбрасывает Боровика своей силой наземь.       — Я… я не знаю… — домовой лепечет.       — Что. С ней. Случилось? — домового прижимает к земле.       — Она колдовала! — выкрикивает он. — А потом это появилось. Я понятия не имею, почему! Черномир приседает, чтобы оказаться с Боровиком на одном уровне.       — Домовой, который покинул дом… — он растягивает слова, злясь на себя, что вчера не подметил такой малости. — Разве ты не должен был её беречь за это?       — Я… я клялся… я же домовой… она ж как бы… но я же… Пальцы Черномира касаются головы Боровика. И в это же мгновение боль пронзает тело домового. Будто нити проходят через него, тысячи нитей — и каждая норовит разорвать изнутри. А губы не размыкаются, не дают издать хоть какой-нибудь звук. Все остается внутри. Черномир отдёргивает руку. Хмурится сильнее прежнего, но домового оставляет в покое.       — На твоей руке проклятие, — он поднимается, поворачиваясь к Варваре. Теперь он всматривается в нее по-настоящему: острые черты лица, глаза большие, взгляд не здешний. Мужской наряд, слегка великоватой для хрупкой фигуры. Волосы короткие, неряшливо растрепанные — определенно Баба Яга постаралась. Да только без оружия почему-то отпустила... Если бы его попросили описать Варвару одним словом, он бы выбрал — «странная». Все в ней не так. Как только Навь позволила ей так далеко пройти?       — Его задача убить тебя, — Черномир продолжает ровным голосом. Будто желает проверить на прочность. Посмотреть, что будет делать с этим? Разревется? Или начнет отрицать?       — Спасибо, — но Варвара лишь спокойно кивает. — Подбадривающая информация.       — Ты думаешь, я шучу?       — Нет, просто не знаю, как реагировать, — знает. Но внутри все настороженно замирает, боясь, что слова достигнут цели, и придет осознание неизбежного. — Обычно приличные люди такие вещи в лоб не говорят.       — И от того много врут, — отрезает Черномир, чувствуя, что ее реакция его задевает: не этого он ждал. — Думаю, что я смогу тебе помочь. От последней фразы он сам на себя злится. Последнее, что ему нужно в дороге, это не путевые спутники, которые будут только мешать и замедлять его. Даже если девчонка колдует — без знаний о Нави, без обучения и нормального оружия, она лишь ходячий труп, который ждет своего времени. Да сделать уже ничего не может.       — И снова жизнь за жизнь? — Варвара сужает глаза.       — Мне будет достаточно, если я найду того, кто оставил эту метку. Ты подцепила то, к чему не имеешь никакого отношения. Оказалась не в то время, не в том месте. Но это решаемо. Пауза. Варвара не решается заговорить, а метка на руке начинает зудеть, привлекая к себе все ее внимание.       — Надо раздобыть тебе коня. Пешком будем долго бродить, — Черномир быстро переходит к организации дальнейшего совместного пути. — И… установить правила. Я ненавижу болтовню. Ненавижу нытьё. Отвечать на бесконечные вопросы мне тоже неинтересно. И тут царевну будто ледяной водой обдает:       — Ты вроде бы сказал, что я след, который тебе нужен. Так что условия будут с двух сторон, — она упирает руки в бока, находя внутри не пойми откуда взявшуюся смелость. — Во-первых, ты научишь меня контролировать ворожбу. Во-вторых, ты будешь отвечать на мои вопросы, пока не сделаешь меня своей в Нави. И в-третьих…       — Довольно, — перебивает Черномир. Но едва ли Варвара с ним согласна, она буравит его недовольным взглядом. И сын Кощея сдается, не желая дальше тратить время на распри:       — Два условия ты назвала, третье — твоя жизнь. На этом и сойдемся. Но слушаться ты меня будешь беспрекословно, пока не освоишься. Иначе мы долго здесь не протянем. Варвара молчит. Переваривает все, что сейчас произошло. Часть ее радуется, что дальше одной идти не придется. Черномир, несмотря на всю свою грубость и холод, выглядит уверенным и сильным. С ним не так страшно по лесам бродить. А его происхождение что-то да должно значить. Да и знает он куда больше, чем она, Боровик и клубок вместе взятые… Вот только его высокомерие сводит с ума и вызывает внутри ярость. Однако, это весьма приемлемая плата за услуги проводника.

***

Черномир усаживает Боровика на своего коня. Сам он идёт пешком рядом с Варварой, объясняя это решение тем, что скорость их будет равно шагу самого медленного, а у домовых, как повелось, короткие ноги и мелкий шаг. Они вновь углубляются в лес, и тропы, которые выбирает Черномир, сильно разнятся с теми, по которым царевну водил клубок. Сначала краски в лесу становятся ярче, затем темнее. Кажется, что появляется больше грибов, животные не боятся показываться между стволами деревьев. Варвара готова поклясться, что успела увидеть зайца, лису и даже издалека заметила хвост волка. Деревья становятся ниже, их ветки гуще. А птицы будто совсем перестают петь: мёртвая тишина, и в этой тишине большую часть времени слышен только хруст веток из-под их ботинок. Если же какие-то звуки и прорываются сквозь эту тишину Черномир замирает. Затем подозрительно оглядывается и сжимает ладонь на рукояти меча. Варваре все это кажется странным — сын самого Кощея! В ее представлении это его в Нави должны бояться. К обеду они останавливаются на привал на небольшой поляне. Черномир повторяет обряд накладывания защитных чар, прежде чем сесть рядом со спутниками.       — Кого ты так опасаешься? — не без ехидства в голосе уточняет Варвара. Черномир определенно к ответу на этот вопрос не готов. Однако единственное, что это выдает: резкий поворот лица в ее сторону. Ни единой мышц боле на его лице не дрогнуло. И даже безразличие не исчезло из взгляда.       — Опасаюсь? С чего ты это взяла?       — Оглядываешься все время, чары свои накладываешь… — царевне становится неловко, от того, что она произносит свое предположение вслух. От взгляда сына Кощея дрожь пробирает тело. Как ты вообще осмелилась подумать, что он может кого-то бояться? Черномир не отводит взгляда, пристальнее разглядывая Варвару. Держит паузу около минуты, позволяя девушке продолжить. Но, поняв, что она свой язык прикусила и снова на эту тему не заговорит, усмехается:       — Ешь быстрее, у нас впереди долгий путь, нужны силы.       — А цель у нашего пути есть? По лесу блуждать у меня и с предыдущим проводником неплохо получалось. Клубок от возмущения подпрыгивает на месте. Но Боровик грозит ему, и тот успокаивается, не начав спорить. Черномир успевает уловить их движения, оборачивается, смеряет взглядом. Нахмуривается, задумавшись. А после и вовсе теряет всякий интерес, растягиваясь на земле. Он делает вид, что его с головой увлекают низкие облака, проплывающие по небу.       — К вечеру мы должны выйти к деревне. В разных сторонах Нави происходят странные вещи, я стараюсь их собирать.       — Но я была первым следом…? Он раздосадовано прикрывает глаза.       — Да, — отвечает так лениво, как только может. Царевна поджимает губы, начиная сердиться. Вялый голос и абсолютное отсутствие интереса со стороны Черномира подначивают ее попробовать разговорить столь отстраненного от нее человека.       — Ты сказал деревня, — Варвара на секунду задумывается. — А кто в ней живет? Парень вновь поворачивает лицо в ее сторону, в этот раз смотря, как на умалишенную.       — Тебе будет сложно поверить, но люди. У вас в Яви разве не так же?       — Ну… я думала, здесь только кикиморы, лешие, Баба Яга, чародеи… Тот же Кощей Бессмертный. А люди вам зачем? Черномир несколько раз молча моргает, прежде чем громко рассмеяться:       — Я много баек слышал, как царевичи в Нави удивляются, но думал, что это шутки все!       — А откуда им про Навь узнавать? — вступается за Варвару Боровик. — «Счастлив тот, кто свой век провел, да про Навь не услышал». Так в Яви говорят. От того если и добираются до вас: охают, ахают, да вопросы глупые задают. Счастлив… не то слово! Черномир не находит в себе сил ответить, но с земли встает, отряхивается, да Тумана подзывает.       — Хватит время терять, идти пора, — его голос снова становится сухим. Веселье исчезает так же быстро, как появилось.       — А как мне стоит себя вести, чтобы они не поняли, что я не местная? — Варвара предпринимает попытку продолжить разговор больше по инерции. Ей совершенно не нравится, как Черномир себя ведет. Ей так хотелось встретить человека, чтобы идти дальше не только с клубком, да Боровиком. Но судьба на ней изрядно посмеялась отправив сына Кощей.       — То что ты не местная — они в любом случае догадаются. Только не их это дело, — и больше ни слова до деревни не произносит.

***

К поселению они выходят ближе к ночи. Одинокие окна светятся тёплым жёлтым светом. Но пугает тишина, которая стоит в этом месте. Ни скота, ни птиц, ни сверчков, ни пьяных голосов, ни смеха, ни даже ветра. Только шаги от незваных гостей. Черномир идёт прямо по центральной улице, выискивает самый крупный дом. Стучится в ворота. Дверь открывает пухлый мужчина. Осматривает их с головы до пят. Хмурится. Лоб вспыхивает испариной. Он будто узнаёт Черномира. Отступает, сглатывает и устало произносит:       — Чего надобно, путник?       — Ночлег. На пару дней, — твёрдо произносит Черномир.       — Ох… — хозяин вздыхает и открывает калитку, пропуская во внутрь. Дом оказывается трактиром. Пустым и тихим, как и вся деревня. Хозяин, тяжело дыша, снимает ключи со стены и указывает на лестницу на второй этаж.       — По номерам на дверях надейтесь. Утром на завтрак спускайтесь. Доброй ночи! — и более времени на гостей не тратя, удаляется к себе, издавая громкий звук тяжелой щеколдой. На лестнице Варвара останавливается и тихо спрашивает:       — Ты уверен, что завел нас в нормальную деревню, а не в ловушку?       — С чего мне сомневаться? — Черномир хмурится, реагируя на ее голос.       — Ну… на улице тишина мертвая, трактир пустой. И ужин, — Варвара состраивает гримасу, округляя глаза для пущей убедительности. — Он даже не предложил нам поесть! Здесь все будто не живое…       — Откуда живому в Нави взяться? — отрезает парень. И скрывается за дверью своей комнаты, не пожелав доброй ночи.       — В деревне при полной Луне никто есть не станет, — заканчивает за него Боровик ответ на вопрос царевны.       — И что это значит? — Варвара возмущённо сводит брови к переносице, обращаясь к закрытой перед ее носом двери. Многим Навь отличается от привычного ей мира. Но более прочего в ней выделяется невоспитанность Черномира. Оборвать разговор с царевной! Хотя он и не знает толком, с кем общается. Боровик тянет Варвару за брючину, привлекая к себе внимание.       — В Нави странные порядки, царевна… Луна, как сама Навь, с потусторонней стороны. Когда она полная — колдовство сильней. Всякое произойти может: несъедобное покажется яством, ложь прозвучит, как правда. Великого ума не надо быть, чтобы проклятье схлопотать. Вот и прячутся все. Нормальный человек на улицу не выйдет.       — Поэтому сегодня мы ночуем вне леса? — поджимает губы Варвара.       — В голову сына Кощея мне залезть не дано, — пожимает плечами Боровик. — Но полагаю, что так и есть, — на этих словах он толкает дверь и жестом зовет царевну зайти в комнату. Продолжать разговор у Варвары сил нет. Она устала. Слишком устала. Последние дни были слишком тревожные, ночи были холодными, а от сна на земле начинало ныть тело. Здесь же, пусть крохотная, но настоящая комната. Кровать, подушки, одеяло. Ничего больше и не нужно. Она засыпает мгновенно, едва голова касается подушки.

***

Солнце будит Варвару своими лучами, пробиваясь сквозь щели в деревянных ставнях. Девушка потягивается, вдыхает аромат свежего постельного белья, улыбается своим мыслям. А открыв глаза, да разглядев окружающий ее уют, чувствует, как в груди что-то больно укалывает. Быстро одевшись, вместе с Боровиком и клубком, царевна выходит из комнаты и по лестнице спускается в общий зал Таверны. Не под стать вчерашнему вечеру помещение наполнено людьми: гул стоит, что с ума сойти можно. За столами почти нет свободных мест. Завидев спутников, Черномир поднимает руку, подзывая их к себе за стол. Его выражение лица привычно хмуро, одежда выделяется на фоне разноцветных нарядов сельчан темным пятном.       — Как спалось? — вопрос больше из вежливости.       — Хорошо, — царевна вздрагивает от неожиданности. — Как дома. Неожиданно, если честно.       — Согласен, попадание точное. Хорошее чародейство, верно? — он обращается к Боровику, понимая, что Варвара все равно его вопроса не поймет.       — Что? — удивляется Варвара, встревая в начинающийся разговор. Боровик поджимает губы, сердито глядя на сына Кощея. Молодой парень оказывается наблюдательнее и умнее, чем он мог себе представить. Что хуже: он чувствует не только подвластную колдунам магию. Одним словом отпрыск Кощея.       — Каждому гостю не угодить. А так один раз чары наложил, и каждый счастлив спать, там куда его сердце тянет, — равнодушно бросает парень, не отрывая взгляда от Боровика. — Так что, домовой, хорошо трактирщик с помощниками постарался?       — Добротная ворожба, я бы лучше не сделал, — под нос себе бурчит Боровик. Ответа ему нет. Однако, что-то в лице Черномира меняется. Он и сам знал, что колдовство хорошее — да только кто его сотворить смог взять в толк не может.       — Ты хочешь сказать, мираж здесь всё? — Варвара оглядывается по сторонам, вырывая из мыслей.       — Почти, — бросается отвечать Боровик, желая переключить свои мысли. — Комнаты точно мираж. Этот зал и еда нет.       — Разве ж это честно? — царевна напрягается, хмурясь, игнорируя напряжение, которое успело охватить Черномира. — А если кто-то решит остаться здесь навсегда из-за схожести с домом? Особенно, если дом давно потерян?       — Местные об этой ворожбе знают и готовы щедро за нее платить, — в разговор встревает клубок. — А сердце у всех домой просится. Уж мне можешь поверить, я много путников видал. Какая бы цель великая у человека не была нет-нет, да домой ему хочется… Так уж лучше в трактир зачарованный привести, чем назад развернуться. Дом… Варвара кивает. А волна грусти подкатывает к горлу. Мысли о доме, которые она успешно гнала прочь до этого момента, захлестывают ее с головой. Она поддаётся этим мыслям — и по лицу её становится заметно, как сжимается сердце. Боровик тянется к ней своей крошечной рукой, чтобы поддержать — но замирает в сантиметре так и не дотронувшись. Нужна ей больно его поддержка. Люди странные существа в своей тоске. Иногда им просто нужно время.       — Что ж, — не обращая внимания на происходящую драму продолжает Черномир, — завтракаем и двигаемся дальше. Сегодня нашей задачей будет обойти деревню: пообщаться, да понаблюдать. Домовой, к тебе особая просьба по сторонам смотреть. Увидишь похожу магию, дай мне знать. Никто не спорит, только молча кивают, возвращаясь к завтраку. Варвара старается отвлечься, рассматривая гостей трактира. Ей хочется найти в них что-то необычное. Быть может даже отталкивающее, чтобы еще раз напомнить себе, как далеко она зашла. Но едва ли местные жители отличаются от народа Тридевятого царства. И это нагоняет еще больше тоски.       — Я все про комнаты думаю, — неожиданно Черномир снова начинает разговор. — Домовые сильнее людей в домашней ворожбе, но ведь этот мираж и домовому не под силу? Боровик закашливается:       — Не думал я об этом. Вернуться проверить?       — Да нет, — лениво тянет Черномир. Одергивая себя. — Вечером сам разберусь. После завтрака они выходят на улицу. Черномир уверенно направляется в центр деревни, выбирая для себя сначала основную дорогу, а затем, сворачивая с нее на другие по уже. Будто хочет охватить как можно больше, без показных фасадов и вылизанных для гостей оконных рам с кружевными занавесочками. По сравнению с вечером деревня оживает: теперь здесь слышны звуки почти как в Яви. Но всё же дома другие. Нет резных узоров, нет ярких красок. Простые: из украшений лишь мох, плющ, да цветущие травы. Словно их строила сама природа. Они лишены излишеств.       — Почему дома такие разные? — Варвара щурится, заглядывает за заборы. — Одни огромные, другие едва на этаж тянут.       — Так и живут по-разному. Где большая семья, а где один ютится, — Боровик пожимает плечами. — А ежели домовой живет, так нам высоких потолков не надобно.       — А люди его как?       — Это в Яви мы у людей в домах живем. А в Нави мы, ну… можем и сами свой быт строить. Кто-то после Яви в себя приходит, кто-то наоборот так принимает решение в Явь уйти. А некоторые себя свободными от условностей ощущают, и в самом деле строят свое хозяйство.       — Интересно, — тихо тянет Варвара. Ей бы хотелось поспрашивать еще. Тем более что вокруг ничего не происходит: они петляют по деревне, рассматривая заборы и дома за ними. Изредка встречают людей на пути, здороваются. Слушают звуки от скотины и птиц. Так они доходят до площади в центре, которую очевидно держат для ярмарок и празднеств. Но сейчас иной день, нет ни торговцев, ни повода отмечать. О важности этого места для деревенских жителей говорит лишь песнь гармоники в руках старика, сидящего на завалинке. Песнь у него выходит громкой, только совсем не веселой. Музыка будоражит нутро и вызывает тревогу, разливающуюся по телу мурашками.       — Какой странный музыкант, — тянет Варвара.       — Песнь у него будто не из этого мира, — поддакивает ей клубок. — Боюсь представить, куда бы меня его сердце завело.       — Не вся музыка для радости создана, — огрызается Черномир. И продолжает будто отмахиваясь: — быть может он по молодости у отца моего, али другого колдуна служил. Там такая музыка привычна. Спокойнее от его слов не становится. Они уходят с площади, направляясь в противоположную от трактира сторону деревни. И каждый шаг теперь Варвара ощущает иначе, пропитавшись необычной для нее музыкой. Ей кажется, что интрумент пробудил в ней что-то новое. А что — она разобрать не может. И теперь идет, прислушиваясь к нутру. Из мыслей выдергивает громкий плач. И он настолько не вписывается в умиротворенную картину этой деревни, что невольно приковывает к себе все внимание. Источником звука оказывается дом поблизости с открытым окном. Протяжный и болезненный — плач не может оставить никого равнодушным.       — Заглянем? — Варвара перегибается через изгородь, осматриваясь нет ли преграды в виде сторожевого пса.       — Незачем, — Черномир хмурится. Поворачивается, будто хочет уйти.       — Нет-нет. Подожди. Мы же здесь что-то ищем? Мы ищем ведь? — Варвара будто нарочно повторяет, делая голос твёрже. — Да, наверняка ты это и имел ввиду, когда потащил нас понаблюдать. Так значит, заходим? Вдруг здесь есть ответы. Это первый дом, в котором не всё идеально. Черномир хмурится, сжимая кулаки. Губы, напрягаясь, превращаются в тонкую полоску. Он злится на нее. На то, что вообще взял их с собой. Но делает шаг и первым открывает калитку. Стучится в дверь. Открывает молодая женщина: глаза черные, лицо бледное, спина осунувшаяся. И влажные от слез щеки.       — Мы услышали… странные звуки, — глухо произносит Черномир, желая всем своим нутром убраться отсюда как можно дальше. — Хотели узнать, что случилось. Женщина мгновенно узнаёт его. Отступает на шаг. Голос чуть подрагивает:       — Всё в порядке. Прошу, идите дальше. И Черномир будто иного и не ждал, кивает и снова разворачивается, пытаясь уйти. Однако, из-за его плеча успевает выглянуть Варвара:       — Мы с миром пришли. Помочь хотели. Что у вас случилось? Она говорит тихо. Голос её льется в мир, словно мед. И женщина не выдерживает: слезы градом начинают литься из глаз.       — Сын… Проклятие подхватил, — сквозь рыдания выговаривает она. — Не могу его удержать. Страдает он, а я… я ничем помочь не в силах. Силы покидают, а ему хоть бы что.       — Можно мы зайдём? — почти шёпотом спрашивает Варвара.       — Да… конечно, — кивает женщина. — Только… — она бросает тревожный взгляд на сына Кощея, — вы простите и за бардак, да и кормить не чем…       — Ничего… — Черномир неловко откашливается, и первым, осунувшись, заходит. Внутри избы оказывается темно и сыро. Будто в бане печь топит. Повсюду стоят ведра с водой, висят мокрые тряпки.       — Это вы зачем делаете? — оглядывается по сторонам Варвара.       — Легче ему так, а я все сделаю, лишь бы сыну жизнь продлить. На лавках в темном углу комнаты лежит мальчишка лет десять. Кожа у него бледнее, чем у матери, глаза потухшие, под глазами залегли синяки.       — Давно он так? — подает голос Боровик, перетаптываясь на месте.       — Как из лесу вернулся позавчера. Варвара приседает перед мальчонкой, смотрит на него внимательно:       — Никогда такого не видела… — и вдруг, будто вспоминает, что пришла не одна. — А ты? Черномир стоит у противоположной стены. Лицо его бледное и лишенное интереса. Он стискивает ладони за спиной и не хочет лишний раз шевелиться. Но на голос царевны, нехотя, реагирует.       — Прокляли его в лесу. Чтобы жизнь вернуть, нужно проклявшего убить, — будто с учебника читает. Мать охает, плач становится громче.       — Мы сможем? — Варвара поднимается, сжимая кулаки.       — Мы? — Черномир едва сдерживает смешок. — Такой же вернешься, ежели пойдешь.       — Но я ведь с тобой пойду!       — А кто сказал, что я туда сунусь? Мне есть чем заняться, — грубо. Разве не за этим ты сюда шел? Разве не это искал? Ситуация требует от него сопереживания, только эмоции такой внутри не находится. Он слишком хорошо считывает след проклятья. Сам бы такое мог наложить — а вот отец его нет. Следовательно тьма не родовая. С ним она связана. Все-таки с ним. Сколько же в ней мощи и величия…       — Пожалуйста, — тихий голос Варвары проникает внутрь, распространяясь по венам и на несколько мгновений блокируя внутренние распри. Интересно, она это делает, потому что ей действительно жаль мальчишку? Или потому что привыкла играть в героя, когда ей это ничего не стоит? Черномир не хочет об этом думать. Часть его согласна с Варварой, однако, у части этой голос тихий и почти невесомой. Но когда его желание озвучивается со стороны, услышать его оказывается намного легче.       — Мы выйдем сегодня по его следу. И если до завтра не вернемся — бейте тревогу. Да сходите к старосте деревни, скажите, чтобы не пускал людей в лес, пока там эта дрянь живет.