Глава пятая: Тьма

      — Ты можешь идти по его следу? — Черномир, нахмурившись, обращается к клубку. Тот подпрыгивает от неожиданности. Кажется, становится краснее обычного от полученного внимания. До этого сын Кощея предпочитал его игнорировать и дорогу выбирал самостоятельно.       — Я не пробовал никогда. У меня иная работа…       — Так вот теперь твоя работа вывести нас к месту, где мальчишка подхватил заразу. И если поймёшь, что не справляешься, дай мне знать. Всё понял? Варвара удивляется, что своенравный клубок миролюбиво кивает, слушаясь Черномира. Есть в его тоне что-то такое, чему сложно сопротивляться. Его голос низкий, пронизанный магией. Но что важнее — он, как и клубок, принадлежит этому миру. Почему-то именно сейчас это становится особенно заметным для Варвары. Они заходят все глубже в лес, и, несмотря на раннее время суток, внутри оказывается темно, как вечером. Дождя накануне не было, но пахнет сыростью, и земля влажная. Царевна поёживается. Черномир уверенно идёт впереди, следуя за клубком, а замыкающий процессию Боровик недовольно кряхтит. Их шаги глухо отдаются в мокрой земле. Чем глубже они заходят, тем плотнее становится воздух. Грибной, гнилой, тянущий из-под земли — иными словами самый что ни на есть запах тлена.       — Нам долго ещё идти? — вопрос не к месту, но Варваре до дрожи хочется избавиться от тишины вокруг.       — Не могу знать, — звонко отвечает клубок. — Пока нечисти не видать.       — А когда дойдём, какой у нас план? — она продолжает, не замечая, как Черномир начинает злиться. Долго ждать реакции не приходится:       — План простой. Не мешать мне, — он не удосуживается обернуться. — Прекрати болтать, это сбивает с толку. Если нечисть появится — держись подальше. Если поймёшь, что всё идёт не по плану, колдуй. До этого у тебя неплохо получалось. Варвара прикусывает язык. Снова этот высокомерный тон, делающий одолжение. Кажется, что до этого момента Черномир был человечнее. А теперь вновь, как при первой встрече, показывает свою истинную натуру. Что в общем-то неудивительно. Они все идут навстречу неизвестному. Смертельному неизвестному, если быть точнее. И это ты организовала. От этой мысли становится не по себе. Варвара сжимает кулаки, заставляя себя собраться. Но той семье нужна была помощь. И глупо было бы отпускать Черномира одного с этим разбираться, когда ты затеяла играть в спасателя.       — Эй, — Боровик тянет царевну за штанину. — О чём пригорюнилась? Не сбивая шаг, Варвара оборачивается на домового, пытаясь понять, как ответить на его вопрос: сердце сжимается от незнакомого чувства внутри. С детства её учили помогать людям, она занималась этим много и всегда с чувством удовлетворения от собственной значимости. Вот и сейчас — по привычке влезла. Только раздавать деньги, да угощения, заботливо приготовленные для тебя нянями, и вправду помогать — оказывается, разные вещи. Гнетущая обстановка вокруг и собранный вид Черномира уверенности в происходящем не добавляют.       — Не знаю… — Варвара не решается произнести вслух, мучащие ее мыли. Или даже внутри себя не может признать, чем отзывается внутри ответственность за свои решения и поступки. Настоящая ответственность. Которая сначала толкает тебя в Навь со всеми вытекающими, а теперь — на верную погибель. Возникает непреодолимое желание извиниться перед спутниками за то, во что она их втянула. Боровик усмехается себе под нос, но дальше в душу не лезет.       — Тсс… — Черномир тормозит так резко, что Варвара по инерции врезается в его спину, удивляясь, что она оказывается почти каменной и по-человечески теплый. Совсем не такой, как его холодные слова и ледяной взгляд.       — Недалеко мальчишка в лес ушёл, — доносится тихий выдох Боровика из-за спин.       — Я много дорог повидал, но так близко нечисть обычно не селится к деревням, — клубок откатывается назад, прячась за Кощеева сына.       — Не нечисть это… — тянет Черномир. — Вернее, уже не нечисть. Оставайтесь все за моей спиной. Не вздумайте приближаться. А если что — бегите, не оборачиваясь. И бейте тревогу в деревне. Он делает шаг вперёд и обнажает меч, принимая боевую стойку.       — Так нет ведь никого, — шёпот Варвары в абсолютной тишине оказывается оглушающим. Черномир предпочитает проигнорировать её замечание.       — В этом и беда, — Боровик переступает с ноги на ногу. — Никого не видать, а тьма повсюду. Но картина быстро меняется — будто из-под земли посреди тянущихся болот вырастает Кикимора. Она появляется на границе корней двух вековых деревьев. Голова у неё в два раза больше, чем должна быть с таким телом. Нос огромный, кожа тёмная — будто покрыта грязью. И глаз нет: вместо них — два чёрных провала. Волосы спутаны колтунами — торчат в разные стороны. И запах от нее тянется такой, что глаза щиплет. Кикимора не движется. Однако от ступней её тянется клубами темный дым — и ползёт аккурат к непрошенным гостям.       — Сын Кощея, — сипит нечисть. — И царевна из Яви. Я уж было начала думать, что вы не явитесь никогда.       — Назад, — шепчет Боровик. — Назад надо.       — Поздно, — отзывается клубок, не двигаясь с места. — Позади дорог для нас больше нет. С ними пришли. А им двоим не убежать. Варвара неожиданно для самой себя делает шаг вперёд. Неизвестное тянет её, дурманя разум, управляя словами и телом.       — Кто ты? Над землёй расползается хохот: скрипучий, он прорывается будто из-под земли. И не принадлежит ни чему, что может топтать Явь или Навь.       — Думаешь, у тебя есть право со мной говорить? — нечисть наклоняет голову вбок. — Я твоё будущее. Черномир напрягается. Его ладонь сильнее сжимает рукоять меча. Ты же был готов встретиться? Ты же сам ее искал. Но внутренности сводит страхом. Сразиться с нечистью — привычное дело. Но то, что перед ним, не поддаётся разуму. Всю Навь он успел изучить, как свои пять пальцев. Не было в ней ничего необычного. Ничего неподвластного ему. А это… это не просто не подчиняется — оно бросает вызов. Все так, как ты и представлял.       — Сейчас она начнёт нами питаться, — шепчет Варвара. — А потом жизни не останется. Чувствуешь?       — Я… — Черномир медлит. На секунду он забывает, что девушка чужая в Нави. Он отвечает ей так, будто беседует со старым другом, с которым всерьёз может обсудить тёмные материи. — Мне нужно понять, что за гадость забралась в неё. Есть предположение…       — Тогда чего ты ждёшь? — Варвара поворачивается к нему. Глаза тёмные и бездонные. На ее лице одновременно считываются страх и ярость. — Ты же герой. Будущий правитель Нави. Или только на словах? Губы растягиваются в усмешке. Секунда. Призрачная, длинная, растекающаяся по воздуху. Тело Кикиморы покидает жизнь. Но тьма с ней ещё не закончила — лишь перебралась в новую оболочку.       — Бей же, — шипит царевна не своим голосом. — Бей, чтобы узнать… Как же быстро слилась с ней и завладела разумом. Вдруг выражение лица Варвары становится пустым. Она оседает, впивается пальцами в землю. Разум возвращается, она пытается найти в себе старые заговоры, но слова путаются. А голова начинает болеть и кружится.       — Варвара! — Боровик зовёт её. Но голос его будто через воду. В этот момент Кикимора возникает будто из ниоткуда. Совсем близко. И касается её, пока никто не успел опомниться. Это прикосновение — боль, хлынувшая в кости. Варвара пытается издать крик: тело содрогается. Вот только звука не слышно. Она корчится на земле. Сначала тело борется, пальцы в надежде на спасение льнут к земле. Только сил в почве нет. И помощь не приходит. Ее глаза вновь темнеют. И тогда Черномир срывается с места, пытаясь успеть до того, как девушка полностью потеряет над собой контроль. До того, как тьма переберется в нее полностью, освободив измученное туловище кикиморы. Меч взмывает вверх, рассекая воздух. И тяжело опускается, останавливая пытку Варвары. Голова и тело Кикиморы падают на землю по отдельности. В то же мгновение болото поглощает их, стараясь как можно быстрее скрыть свою дочь. Убаюкать её в последний раз. Защитить от инородной силы, которую по неосторожности к ней подпустило. А тьма растворяется в воздухе. Будто и не было никогда. На мгновение кажется, что всё закончилось. Только лес не может выдохнуть. Умудрённый жизненным опытом — продолжает ждать развязки, замерев. Черномир касается холодной ладони Варвары: её тело неестественно лежит на земле будто мертвое, только болото её принять не готово. Стало быть, жизнь в ней ещё теплится. Застряла посреди миров, душа еще здесь.       — Ты сможешь её вытащить? — голос Боровика дрожит. Маленькие ладошки касаются царевны, пугаясь холода, который исходит от её тела.       — Естественно, — грубо выплёвывает Черномир. Он тихо выругивается, принимаясь чертить на земле понятные только ему древние знаки. Его конечности тяжелеют, а в лёгких, кажется, совсем заканчивается воздух: каждый новый вдох даётся тяжелее предыдущего. Отец когда-то рассказывал, как облегчить влияние подобных заклинаний во время ворожбы. Да только едва ли Черномир его тогда слушал. Будто и не верил, в самом деле, что однажды может соприкоснуться с этой магией. Не думал, что в Нави кто-то способен на убийство важного для него человека, которого ему придется возвращать. Он одёргивает сам себя. Эта девчонка — лишь часть его пути. Не более того. Но даже так никто не должен был покушаться на её жизнь. Знаки, вычерченные Черномиром, загораются алым цветом. Воздух на мгновение сжимается. А затем Варвара издаёт звук и делает глубокий вдох. В кроны деревьев возвращается ветер. Лес выдыхает, словно только и ждал, когда сын Кощея закончит свою ворожбу.       — Отпусти, — еле слышно просит царевна.       — Хотел бы, да ты мне живая нужна… — неловко произносит Черномир, чувствуя, как внутри начинает вскипать злость. Он столько сил потратил, а она вместо благодарности хочет умереть.       — Да нет, — Варвара открывает глаза. — В прямом смысле отпусти. Ты так больно меня сжимаешь. И ещё это очень неприлично. Черномир закатывает глаза, но отпускает. Медленно. Почти бережно. Проводит ладонью, чтобы убедиться, что тьма всерьёз её отпустила. И, получив подтверждение, что девушка в порядке, наконец выдыхает.       — Что это было? — хрипло спрашивает Варвара. Черномир молчит в ответ. Смотрит на нее тяжелым взглядом и надеется, что она передумает задавать этот вопрос.       — Нет, правда, что это было? — подскакивает на месте Клубок. — Ты…       — Я понятия не имею, — Черномир резко перебивает. Будто боится, что тот скажет лишнего и обнажит его собственные страхи. А последних оказывается слишком много. Пустые глаза девушки, и ты ничего не заподозрил. Повёлся. Тьма просочилась в неё так легко, будто домой зашла. И заговорила с тобой. Она хотела, чтобы ты убил её. Вместо того, чтобы убить тебя, воспользовавшись эффектом неожиданности. Не слишком ли странно? Черномир переводит дыхание, складывая противоречащие факты в своей голове. Но картинка никак не хочет собраться. Долгожданная встреча принесла ему новые вопросы и не дала ни одного ответа.       — Мы пойдём вперёд, проверим, безопасно ли тут теперь, — Боровик нехотя толкает клубок.       — Но… — сопротивляется тот.       — Мы пойдём. И когда они скрываются за стволами деревьев, Варвара поднимает уставший взгляд на Черномира.       — Спасибо, — едва слышно.       — Мы теперь в расчёте, на самом деле. Жизнь за жизнь, а не просто помочь переночевать в лесу, — второй раз, как он говорит с ней на равных. Но в этот раз — абсолютно точно с ней.       — Если счёт вести, тогда я должна тебе дважды. Первый за то, что не убил меня. Второй за то, что не дал мне умереть. Он смотрит на неё не отрываясь. Откуда она знает? Неужели была способна почувствовать, что произошло? А если да, то осознаёт ли важность этого? Правильнее сменить тему. И не пытаться получить ответы на вопросы, которые могут тебе не понравиться. По крайней мере не сейчас, когда сил чертовски мало, а земля под ногами вязкая.       — Лучше скажи, почему тебя кикимора царевной из Яви назвала? Кажется, ты иначе представилась. Варвара молчит, только взгляд опускает. Внутри становится не по себе. На лжи её ещё никогда не ловили так явно.       — К царевнам слишком много внимания и требований, — она робко поднимает взгляд на парня, заглядывая в темные глаза. — Хотелось хоть немного пожить без проклятия своего происхождения. Черномир в ответ понимающе хмыкает. И более ничего. Хорошо бы знать побольше о своей спутнице, да время для допроса ещё найдётся. Теперь, по крайней мере кое-что встает на свои места.       — Ты просила научить тебя колдовать и ориентироваться в Нави, — Черномир хочет перевести тему. — Я возьмусь тебя учить. И предлагаю мир.       — Мир? Разве мы ссорились? Он усмехается в ответ.       — Ну, так и не дружили. Выбора у тебя всё равно нет. Вытащив с того света, оказываешься связанным. В какой-то мере я теперь несу ответственность за твоё пребывание здесь.       — Не повезло тебе, — выдыхает Варвара. И этим разряжает обстановку. Черномир не сразу, но начинает смеяться. На секунду-другую напряжение отступает. Однако годы закалки дают своё, и Черномир быстро приходит в себя, соединяя чувства и разум воедино. Всё бы ничего, но с этого мгновения его жизнь переменилась — разделилась на «до» и «после». До этого он долго скитался по Нави, пытаясь найти Тьму. Он преодолел сотни километров, увидел несколько десятков поселений людей и иных существ. Ему казалось, что он ходит по следу таинственной сущности, разъедающей Навь. Но в самом деле лишь бессознательно её избегал. И все это время искал не там. Однако Варвара, случайно появившаяся на его пути, не оставила ему выбора. Понимала ли она, что делает? Кто ж её знает. Но теперь обратного пути нет. Они встретились, и дальше будет становиться только хуже. Что ещё страшнее — Варвара эту Тьму приняла. Случайно или нет? И как теперь понять может ли Тьма врываться в неё в любой момент, или она просто будет искать и находить ее снова и снова? Черномир судорожно пытается вспомнить, какие руны он чертил и какие заговоры проговаривал. Может быть, всё-таки… Но нет. Память ему не изменяет. Он вытащил её с того света. Он связан с ней, она — с Тьмой. А Тьма связана с ним от его рождения. Всё закольцевалось.       — Ладно. Пора возвращаться в деревню, — Черномир поднимается на ноги и протягивает Варваре руку. — Вернёмся, подыщем тебе лошадь. А на рассвете двинемся дальше. Полагаю, нам больше нельзя останавливаться надолго в одном месте.       — Ты можешь все-таки рассказать мне, что здесь происходило? — Варвара отказывается забывать свой вопрос. — С чем мы встретились? В ответ тишина. Черномир оглядывается по сторонам, оценивая обстановку.       — Могу, но однозначно не здесь. Убраться бы подальше с этого места.       — Но ведь всё закончилось? — в голосе Варвары легко различимы нотки недоверия.       — Я ведь уже сказал, что не здесь, — Черномир оглядывается по сторонам. — Идем, — последнее он намеренно произносит громче, чтобы Боровик и клубок услышали. И не теряя времени подталкивает Варвару вперед по тропе за ними. А сам, еще раз осмотрев место, где произошла встреча, замыкает процессию.

***

В деревне Черномир направляется прямиком к старосте узнавать про лошадь для Варвары. А царевна тем временем с Боровиком и Клубком идёт в дом к мальчонке, узнать, как у того дела. В избе по-прежнему сыро, пахнет травами, окна заколочены, но грусти больше нет. Атмосфера резко меняется: теперь слышен детский смех. А женщина будто бы ожила — розовощёкая, встречает гостей в сенях, всплёскивая руками:       — Спасибо вам! Я вовек не забуду такой помощи! Сын мой в себя пришёл, ожил! Как благодарить вас? Может быть, на ужин останетесь? Может быть… Варвара перебивает её:       — Я просто зашла проведать. Убедиться, что всё в порядке. Нам ничего не нужно.       — Ох… — женщина выдыхает. — Я поверить не могла. Счастье такое было. Он… он лежал, а потом как глаза открыл. И вот, жизнь его вернулась. Да я и сама ожила. Варвара кивает. Внутри неё сжимается что-то новое, удивительно болезненное:       — Я рада за вашего сына, — она сжимает ладони матери. — Мне пора. Берегите семью. И сами будьте осторожны. Она старается как можно быстрее выйти на воздух. И как только дверь за её спиной закрывается, вдыхает полной грудью. Поднимает глаза к небу, задирая лицо, и старается не разрыдаться.       — Эй, а теперь-то что приключилось? — Боровик в привычной ему манере переминается с ноги на ногу. Они с клубком оставались ждать на улице. Варвара не знает, что сказать. Странные эмоции нахлынывают. Она в детстве тоже болела. Но как резко поменялась атмосфера в этом доме… Как много зависело от сына, и как любовь к нему сначала чуть не убила эту женщину, а потом вознесла до небес. Она вспоминает, как однажды, в день своего рождения, никому не сказала, что ей плохо. Молча позволила нанести на себя грим, надела венок, счастливая вышла… А в конце праздника упала в обморок и пролежала без сознания несколько минут. Так ей было плохо. А что теперь? Стоит ли вспоминать, да задаваться вопросом: «Была ли любовь?»       — Ты ведь давно в нашем доме? — спрашивает Варвара Боровика, переминаясь с ноги на ногу, будто сама боится того, что произносит.       — Так выясняли же уже. Дольше твоего буду, — отзывается домовой.       — Меня любили?       — С ума сошла?! — ему и секунды не нужно, чтобы ответить. — Царевна, ты любимая дочь царя! Ты…       — Ну… так любили?       — Ух ты, ёх ты… — выдыхает Боровик. — Кто ж тебя укусил-то?       — Не бери в голову, — Варвара заставляет себя прийти в норму. — Надо Черномира найти. Пойдёмте. И выходит первой из калитки. Оказывается, сын Кощея давно вернулся. Сидит у кустов, так что со двора не видать. Но так близко, что явно всё слышал. Однако про диалог не спрашивает и никак его не комментирует. Варвара тоже молчит — от её секундного помутнения не остается и следа. Но, заглянув в тёмные глаза парня, неожиданно для себя понимает — он понял. В отличие от Боровика, всё прекрасно понял. Он точно знает, о чём она спрашивает. Чувствовал все детство то же самое.       — С ним всё в порядке, — выдыхает Варвара. Черномир кивает в ответ.       — У меня новости хуже: лошади для тебя нет. Но решать эту проблему будем уже завтра. Мы сегодня хорошо поработали и заслуживаем ранний ужин и ранний сон. Вернёмся в трактир. А на рассвете, как солнце взойдёт, — выйдем дальше.       — Хорошо, — Варвара выдавливает из себя улыбку.

***

Около четырёх утра солнце отрывается от горизонта, и красное зарево окрашивает лес, распугивая ночной сумрак. Потом солнце поднимается выше, и первые лучи падают на деревню. Ночной туман начинает рассеиваться. Варвара просыпается от того, что кто-то касается её плеча невидимой рукой и приглашает в новый день. Она садится на кровати и тихо зовёт Боровика, спящего в кресле:       — Мне такой сон приснился странный.       — Ну-ка? — кряхтит домовой, разлепляя глаза.       — Я будто бы зашла в терем. Домой. Прямиком в свою комнату, — она опускает глаза, чувствуя неловкость. — И посмотрела на своего деревянного коня в углу. Свистнула ему. И говорю: «Сивка, время пришло. Идём». И он пошёл. Представляешь?       — Приснится же, — усмехается клубок из-под кровати.