Глава седьмая: Прошлое

      — Мне нужно, чтобы ты вытянула руки вперёд, сосредоточилась и заставила энергию внутри себя циркулировать. Это ведь не сложно? — Черномир готов на себе волосы рвать. Да только и это не помогает. Как бы он ни старался — ворожба у Варвары не выходит. Сначала она была слишком расслабленной, затем начинала всё больше и больше злиться на своего учителя. Раз за разом она ошибается в мелочах. И от этого сгорает изнутри.       — Ну же, колдовство не делается из злобы. По крайней мере — эта магия.       — Так научи меня той, которая делается! — взрывается царевна. — Ты же видишь, что злиться выходит у меня лучше, чем сосредотачиваться! Черномир опускается на землю, опирается на дерево спиной и старается выдохнуть. С момента их встречи с Горной Хозяйкой прошло три дня. Всё это время они спокойно шли по лесам, ночевали в избушках леших. А на привалах устраивали быстрые тренировки. Больше прочего после совместных испытаний Черномиру хотелось разгадать природу Варвариного колдовства. Разобрать его суть. Но пока ничего не выходило. Он никогда не выступал в роли учителя. И никогда не интересовался, в самом деле, с чего начинается колдовство. У него самого оно выходило так же просто, как дышать. Поэтому, несмотря на уйму часов, проведенных за изучением книг, он мог объяснить сложные материи, но никак не мог рассказать базу, с которой следовало начать.       — Ладно, допустим, я плохой ученик…       — Что значит допустим?! — Черномир закрывает лицо руками. — Ты плохой ученик и точка.       — Как и ты плохой учитель! — не остаётся в долгу царевна. — Но я лишь хотела предложить сменить заклинание. Ты хочешь научить меня поднимать предмет в воздух…       — Потому что это самое простое. Поднять лёгкий предмет в воздух. Все с этого начинают.       — Значит, я не все, — у Варвары нет сил ругаться, она присаживается на корточки рядом с Черномиром, чтобы было удобнее заглянуть ему в глаза. — Научи меня добывать воду. По крайней мере, я точно знаю, зачем мне нужно освоить это колдовство. Сначала парень хочет закатить глаза и наигранно тяжело вздохнуть. Но потом до него доходит смысл слов царевны. Азарт берёт верх, и он включается в игру, отлипая от дерева. Однако, в этот раз ничего не ждёт. Ему становится всё равно, получится у неё или нет.       — Смотри, есть несколько способов добыть воду с помощью ворожбы, — Черномир находит ветку и начинает чертить на земле. — Вариант первый: если ты можешь её почувствовать под землёй, то можешь позвать её на поверхность. Вариант второй: ты можешь собрать её из воздуха — это будет небольшое облако, которое прольётся дождём, но ты сможешь собрать эту воду и выпить. Вариант третий: если твоя ворожба дружна со стихией воды, ты сможешь получить её по собственной воле и сразу в свою ладонь. Она всё так же соберётся из окружающей среды, просто не будет промежуточной стадии в виде облака.       — Неплохо, — Варвара слушает, как заворожённая, и будто бы и сама расслабляется. Такой заинтересованной Черномир её ещё не видел. Она проглатывает каждое его слово.       — Теперь почувствуй: вода — это часть тебя. Ты сама состоишь из воды. Если её нет — ты погибаешь. Осознай это. Эмоция должна идти изнутри. Он просто забывает сказать про концентрацию и собранность. Будто и сам сейчас плывёт по течению. Варвара закрывает глаза, вспоминая, как тяжело ей было подниматься в гору. Во рту было сухо, мерзкое чувство. Казалось, что в груди всё сжимает, организм пытается найти хоть каплю влаги. Дышать становится неприятно. А сердце бьется так, будто для него слишком много трения. Каждый прогон крови отзывается в груди. Но сейчас — не так. И так больше никогда не будет.       — Хорошо, — Черномир кивает, окончательно убеждаясь, что её магия не похожа на ту, которой он сам владеет. Интересно, его мать колдует так же? Почему они никогда этого не обсуждали?       — А теперь прими, что ты часть этого мира, носитель магии, и всё, что тебя окружает, заботится о тебе. Ты получаешь то, что хочешь. Всегда. Магия проходит сквозь тебя, поднимается через ступни из земли и… Он замолкает, наблюдая, как царевна вытягивает вперёд руку. Над её ладонью образовывается маленькое облачко. Мгновение — и её пальцы становятся мокрыми от дождя.       — Получилось! — звонкий голос Варвары разносится в разные стороны. — Получилось! На радостях она выпрямляется и подпрыгивает, брызги с её руки летят в сторону Черномира, заставляя сначала зажмуриться, а затем улыбнуться. Парень выпрямляется вслед за ней. И, как только это происходит, царевна на радостях повисает на его шее. Секунда. Ладони Черномира сжимаются на талии Варвары. Ещё секунда. Девушка быстро отстраняется. А вся веселость исчезает с её лица, сменяясь смущением.       — Извини, я не хотела.       — Всё в порядке, — Черномир и сам смущён. Он отряхивается от оставшихся на одежде капель. Это было неожиданно. И, что хуже — приятно. Ему редко приходится сталкиваться с подлинными эмоциями. А после встречи с Горной Хозяйкой именно они и хлещут из Варвары через край.       — Здорово, что у тебя получилось, — он рассеяно чешет затылок. — Кажется, нам пора двигаться дальше.       — Да, задержались, — Варвара выдавливает улыбку. — Может, мы сегодня сможем до речки или озера добраться? Я бы хотела у водоёма заночевать. И заодно разберём до конца воду.       — Хорошая мысль, — но Черномир уже увлечён сбором вещей и подпругой коня. — Попробуем так и сделать. Заодно покажу тебе русалок и настоящих кикимор.

***

      — Неужто лёд треснул? — Иннокентий, он же клубок, едва не подпрыгивает от радости.       — Да рано, рано радуешься. Ишь, как перепугались. И вообще, кто тебе сказал, что есть какой-то лёд посреди лета? — бурчит себе под нос Боровик.       — Так я же специально вёл. Она судьбу свою хотела встретить! А я по всему лесу его искал. Знаешь, сколько сил потратил? Темного колдуна пойди найди, коли он сам того не хочет! Да еще и в светлой Нави!       — Чего? — Боровик резко тормозит.       — Я же говорил, волшебный я клубок, не простой. Мне на голос наплевать, я за зовом сердца иду. Царевна твоя судьбу хотела найти… вот я и привёл.       — А не смутило тебя часом, что царевна проклята? И судьба её, быть может, умереть в Нави? А тут этот. За тьмой гоняется… Иннокентий сначала усмехается, собираясь ответить что-то смешное, а потом резко осознаёт, что в самом деле случилось.       — Вот же… я же…       — Так себе из тебя сваха, — домовой хмурится, злясь. — Да палач хорош. До него самого только сейчас доходит, что на самом деле произошло в день, когда они встретили Черномира. А он ведь радовался. В самом деле радовался в тот момент, что на пути у Варвары встретился учитель да проводник по Нави. И самого главного не заметил… Всё до этого момента можно было изменить. Со всем можно было справиться. А теперь — лишь ждать неминуемой участи и наслаждаться, пока конец не настал. Не уберёг ты её. Ни черта у тебя не получилось.

***

      — Это идеально! — Варвара заглядывает в зеркальную поверхность небольшого водоема. Прозрачный, тихий и скрытый от чужих глаз вековыми соснами. Царевна не может дать точного определения: для пруда водоем слишком чист, для озера слишком мал. А вокруг него словно мир иной. Кажется, что даже птицы и насекомые звуки перестают издавать. И сам ветер замирает, боясь пустить гладь по зеркальной поверхности.       — Действительно идеально, — Черномир спешивается следом за царевной. Но радости её не разделяет. Вместо этого он начинает отправлять в разные стороны поисковые импульсы, желая убедиться, что они находятся в безопасности. Черномир судорожно начинает вспоминать детали их пути от Горной Хозяйки. Однако, ничего необычного припомнить не может. Нигде пространство не дрожало и не преломлялась. Чуждой ему магии не было. Только вот они стоят здесь, хотя вел он их совсем к другому месту… Ни один из импульсов с известием об опасности не возвращается. И временно Черномир разрешает себе подуспокоиться. На поляну перед водоемом накладывает защитные чары, оставляет Боровика с Иннокентием заниматься ужином, отпускает коней в чертог щипать траву. А сам спускается вниз по берегу к воде рядом с Варварой. Касается пальцами ледяной глади.       — Ну, давай, выходи, — тихий шёпот становится слишком громким, отражаясь от воды.       — С кем это ты? — удивляется царевна. Но ответ на её вопрос не требует слов Черномира. Сначала поверхность водоема покрывается рябью. Затем по ней расходятся круги, будто камень приземлился. А после из-под толщи воды показывается голова девушки. Её лицо обрамляют тёмно-синие спутанные волосы, украшенные водорослями. Глаза неестественно большие, светло-серого цвета. Кожа белая. Губы алые, манящие. Она поднимается выше, её нагое тело показывается из воды. Красивые изгибы блестят под светом алой луны, успевшей подняться над Навью.       — Давно не виделись, — губы девушки касается улыбка, она вызывающе смотрит на Черномира, подходя ближе. — Здравствуй.       — Одеться забыла, — парень равнодушно щёлкает пальцами. И на теле незнакомки появляется сеть, скрывающая кожу. — Зачем позвала? Девушка обижается, её голова неестественно движется, наклоняясь то влево, то вправо. Она отступает, погружаясь в воду, скрывается по ключицы, будто стыдясь, что её красивое тело укрыли.       — Делать мне больше нечего — звать тебя. Незнакомка уходит под воду, и над озером вновь берет вверх тишина. Варвара успевает открыть рот для новых вопросов, но не успевает их озвучить. Девушка с темно-синими волосами снова показывается из-под воды, в этот раз еще больше приближаясь к берегу.       — Может, сердце твоё затосковало? А наш водоём тут как тут… Черномир нахмуривается, осматривая поверхность воды вокруг русалки. Но гладь не тронута, никто, кроме неё, не спешит к поверхности.       — Странно тебя одну видеть. Где батюшка твой? — прищуривается Черномир.       — В трясине. Уже пару недель как выходить отказывается. Только если тебе к нему нырнуть…       — Не стоит, — Варвара цепляется пальцами за предплечье Черномира. — Что если он как… как та…?       — А это кто? — девушка обращает свой взор на незнакомку, будто только сейчас замечает, что сын Кощея явился не один. Она наклоняет голову набок, изучая царевну. И, не найдя в ней ничего опасного или неприятного, продолжает: — меня зовут Тишель, дочь Водяного. Русалка по праву рождения, — она горделиво задирает нос.       — И дюже самовлюблённая из-за этого. Нынче много утопленниц развелось, — заканчивает за неё Черномир. — Это Варвара, царевна из Яви. Я её ворожбе учу.       — Хорошее это дело, — русалка быстро оказывается у самого берега, протягивает пальцы к Варваре и всматривается в ее лицо. — Никогда так близко царевен из Яви не видела… Интересно!       — А разве вы в наших водоёмах не бываете? Тишель опешивает на мгновение, одергивая руку. А когда до нее доходит смысл вопроса, заливается звонким смехом:       — У вас как раз, в основном, утопленницы. Да неупокоенные души. А я по эту сторону переход сторожу. Попросишь — домой тебя отправлю. Через наш водоём путь такой же близкий, как через избу Яги, для гостей из Яви.       — Нет, спасибо, — Варвара отодвигается подальше от глади воды, не желая случайно покинуть Навь.       — Ну, как хочешь, — Тишель теряет к ней всякий интерес и вновь возвращает внимание сыну Кощея. — Я могу попробовать его уговорить подняться, но лучше всё же тебе нырнуть. Черномир в свою очередь переводит удивлённый взгляд с русалки на царевну и обратно.       — Ты ничего необычного не почуяла?       — А должна была? — Тишель вновь наклоняет голову, глаза поблёскивают. — Какой-то ты напряжённый, случилось чего?       — Нет, — тянет Черномир, стараясь как можно быстрее собрать пазлы в общую картину. — Мы вместе с Варварой к твоему отцу нырнём. Прямо сейчас.       — А Боровик с Иннокентием? — Варвара опешивает. — Давай предупредим.       — Нет времени, — но парень настроен решительно и не даёт себе даже малейшего шанса передумать. — Заходи в воду за мной и ничего не бойся.       — Смешные вы, — Тишель поправляет волосы, обдавая брызгами гостей. — Ну, идём, раз откладывать не намерен. Русалка направляется к центру водоёма, постепенно уходя под воду. Варвара и Черномир ступают за ней. Сначала намокает их обувь, затем одежда. Холодная вода обволакивает, не обещая ничего хорошего. Изо всех сил царевна старается не думать о происходящем. Абстрагироваться и не чувствовать холод, который сводит тело сантиметр за сантиметром. Болезненные волны пробегают по ее коже. Все нутро сопротивляется неприятному погружению под блестящую гладь, да темноту по ней.       — Вспомни про энергию, — шепчет Черномир, не поворачивая головы. — Ты всё ещё на твёрдом стоишь. Земля под ногами, а значит и согреть себя можешь. Только поверь в это. Варвара не верит. Старается. Только никак не может заставить себя расслабиться. И магия не откликается на ее зов. Холодная вода продолжает обволакивать замерзающее тело. Когда и лицо тоже погружается — вокруг головы образуется воздушный пузырь, который позволяет продолжать дышать.

***

Там, где начинается трясина, под корягами, скрытый от солнечного и лунного света, обосновался Водяной. Варвара дивится тому, как он выглядит: в отличие от дочери ног у него нет — вместо них рыбий хвост, чешуя дотягивается почти до плеч. На руках — плавники. Вместо ушей — жабры. Голова лысая.       — Здравствуй, Велес, — Черномир склоняет голову, здороваясь. Медленно Водяной поворачивается в сторону гостей. На его бледном лице выделяется черная борода. И глаза — такие же большие и серые, как у русалки. Только грустные, потерянные. Варвара выдыхает, не увидев в них темноты. Это живое существо. На мгновение глаза становятся живыми, но, когда он понимает, кто перед ним, возвращается к своему меланхолическому состоянию.       — Здрав будь, дорогой. Какими дорогами? Аль отец послал?       — Ноги сами к тебе вывели. А раз уж здесь — заглянуть решил. Проведать.       — Хорошее это дело старика навестить, — Водяной хмурится. Промеж глаз формируются две морщинки. — Да не под лунным светом. Зачем пришел? Черномир переминается с ноги на ногу. Бросает быстрый взгляд на русалку — и та исчезает в черной воде, будто и не было её здесь никогда.       — Из слов Тишель достроил картину. Тьма у тебя здесь поселилась. На удивление ни единый мускул на лице Водяного не дергается. Ничего не выдает в нем удивления или испуга. Лишь цокает языком, устремляя недовольный взгляд в сторону сына Кощея. Вода становится еще холоднее и невыносимей.       — Так тем более зачем пришел? Обходить стороной такое надобно, а не лезть в жерло, — голос его звучит по-старчески хрипуче. Черномир прищуривается, оценивая обстановку. Оберегает его? Или поддался соблазну и теперь на другой стороне — оттого не рад, что старый знакомый нашел его в таком состоянии?       — Мне бы воды живой да мёртвой, поделишься? — колдун резко меняет тему. И слова его отзываются в глазах старика болью.       — Почём меня мучаешь? Раз понял всё — так, значит, и догадаться можешь, что источники мои иссохли, — вся уверенность с лица Водяного исчезает. Горделивая осанка сходит на нет. — И я вместе с ними. Иди дальше. Да иди быстро, пока тьма и тебя догонять не начала.       — Она меня ведёт, а не догоняет, — голос Черномира становится низким, глубоким. — Вот и к тебе привела. Девушка от неё умирает, — он кивает в сторону Варвары, стоящей в оцепенении позади него. — Найди мне воды. А если не найдешь, так позволь сразиться с тем, что твой водоём уничтожает. Я смогу вернуть тебе воду. Велес тяжело вздыхает.       — Ты всё больше и больше похож на своего отца. Из уважения к нему хотелось бы мне тебе помочь. Только я в первую очередь служу Нави, а Навь ныне принимает тьму, — лицо его становится бледнее, морщинки на нём рассматриваются отчётливее. Глаза Водяного становятся тёмными, но не пустыми, как у Кикиморы. Черномир невольно отступает к Варваре, закрывая её своей спиной.       — С чего ты это взял? — но голос сына Кощея продолжает звучать уверенно. — Это проклятье убивает всё живое и неживое. Мы боремся и защищаем другую Навь. Велес буравит парня взглядом:       — Легко тебе говорить. Вы сами свой путь выбираете. А моя жизнь, как и многих других жителей Нави, предопределена: меня наделили силой необыкновенной для водяных, приставили к водоёму с живой и мёртвой водой. Наказали моим дочерям дорогу в Явь сторожить. Я — часть Нави, ее слуга…       — Ну так найди в себе силы это изменить. Кажется, что у Водяного заканчивается воздух внутри. Лицо его искажается нестерпимой болью.       — Твой отец так же говорил. И я поверил. А потом здесь оказался. Прикованный к этому водоёму. Связанный клятвами. Нет… убирайся отсюда по добру, по здорову, чтобы нам всем хуже не стало. Хватит с меня. Моя работа: из Нави никого и ничего просто так не выпускать. Живую и мёртвую воду охранять. А всё остальное — в обход меня. Черномир набирает воздух в лёгкие, чтобы поспорить. Но вдруг осознаёт, как это бессмысленно. Чего ты хочешь добиться? Исправить старика? Да кто ты такой, чтобы читать ему нотации? И много ли в самом деле понимаешь?       — Пойдём отсюда, — он касается ладони Варвары за своей спиной. И первым выходит из укрытия Велеса, забирая с собой царевну.       — Узнал, что хотел? — Тишель вновь появляется из ниоткуда. Но в этот раз на её лице нет улыбки. Глаза не горят искрой насмешки. Она абсолютно серьёзна. И готова впитывать каждое слово, что сын Кощея скажет.       — А ты? — Черномир буравит русалку взглядом, злясь за то, что она ни слова не сказала о состоянии своего отца. Могла бы предупредить, да совет какой дать. А так сунулся неподготовленный и ушел ни с чем. Еще раз вот так просто прийти не выйдет. Водяной хоть и добрый друг семьи, а все же если один раз погнал, второй и утопить может.       — Я думала, про неё только нам известно, не хотела пугать… — русалка стыдливо опускает взгляд.       — Так ты узнала, что хотела? — вновь повторяет свой вопрос Черномир. Выражение его лица становится злее. — Что, если бы мне пришлось его убить?! Ты хоть на секунду задумалась?..       — Моя вотчина проста, — русалка перебивает гостя. — Я дочь своего отца. Живу в водоёме с волшебной водой, охраняя путь в Явь… — слова, словно песня, выученная тысячу лет назад, слетают с ее губ. И не вызывают никаких эмоций, кроме жгучей боли, разливающейся глубоко изнутри.       — Да спелись вы оба, что ли?! — не сдерживает злости Черномир. — Я это за сегодня слышал уже несколько раз, и…       — Тьма рвётся в Явь? — Варвара неожиданно подаёт голос. Тишель мгновенно реагирует на её вопрос, зрачки её становятся шире. А на лице проскальзывает проблеск интереса.       — Рвётся ли?.. — задумчиво тянет русалка. И оборачивается, будто опасается чего-то. — Пора вам возвращаться на воздух. Негоже так долго в нашем царстве бывать без приглашения Водяного.       — Я могу чем-то помочь? — не оборачиваясь и держа путь к поверхности, спрашивает Черномир.       — Отец тебе явно дал понять, что будет выполнять дело, для которого его здесь поставили, до последнего. И мы с сёстрами — вместе с ним. Не влезая в дела людей. И в твой путь лезть не будем. У семьи Кощея своя дорога. Варвара сглатывает. Внутри становится не по себе. В дела людей…       — Вот. Ты просил ее у отца, — когда пузыри вокруг голов исчезают, и лёгкие снова дышат свежим хвойным воздухом, Тишель едва касается пальцев Черномира и оставляет в его руке две небольшие склянки. — Сейчас её действительно нет, мы закупорили родники на всякий случай. Но я сохранила немного. Мало ли что произойдет… А после поправляет волосы, вновь обдавая брызгами гостей, отворачивается и, не прощаясь, с громким всплеском ныряет, скрываясь под толщей воды.       — Я даже не знаю с чего начать задавать свои вопросы, — выдыхает Варвара.       — Тогда отложи их на время. Все равно у меня сейчас нет ни единого ответа, — Черномир потирает глаза пальцами.       — Может тогда просто обсудим? — с надеждой в голосе тянет царевна, осознавая, что оставаться один на один с пережитым ей сейчас совсем не хочется. А как объяснить, что ее волнует, кому-то, кто вместе с ними не погружался под толщу воды, она понятия не имеет. Что она скажет Боровику? Что ей не понравился взгляд Водяного? Глупости какие. Придется описывать все в мельчайших подробностях, чтобы он действительно понял… И может быть ей и хочется это сделать, но точно не хочется все заново переживать, рассказывая вслух.       — Нет, — но Черномир только отмахивается, уходя к их небольшому лагерю вперед царевны. — Выпей на ночь воды. Она может помочь от твоего проклятья.

***

Над полем тянется густой дым от костров, зажжённых в Велесову ночь. Солнце неумолимо опускается за горизонт, окрашивая небо в ярко-алый цвет. Воздух становится всё холоднее. Молодая девушка идёт по полю не спеша. Её волосы убраны в тугую косу. Под тёмно-синим сарафаном — плотная белая рубаха, а поверх — меховой тулуп без рукавов. И взгляд потерянный: не то ищет кого, не то убегает.       — Потерялась? — будто из-под земли вырастает перед ней другая девушка. На вид — её ровесница. Очи у неё тёмные. Волосы, как смоль, рассыпаны по плечам. Кожа белая, будто вся кровь от лица отошла. На девушке алый, как кровь, сарафан. А тёплого из одежды ничего и нет.       — Чернобога на тебя не хватает, Аглая! — всплескивает руками первая. — Седой меня раньше времени оставишь.       — Сама на это напрашиваешься. Почём с праздника сбежала так рано? Мы тебя ждали позже.       — Скука смертная, по третьему разу песни петь начали. Так и уснуть можно, а мне нельзя. Батюшка такого позора не переживёт при гостях. Уж лучше с глаз исчезнуть. Ульяна уже пришла?       — Нет ещё, жду с минуты на минуту, — Аглая опускает взгляд, вся ее былая уверенность сходит на нет. — Сижу в одиночестве, как дура.       — В глубине души я боялась опоздать, — девушка опускается на стог неубранного сена. — Ты думала, что дальше будет?       — Веся, ты передумать хочешь? Аглая хмурится. Но, будто что-то вспомнив, садится перед подругой, чтобы их глаза оказались на ровне, и берёт её ладони в свои.       — Это же просто шутка. Старый обряд. Сама подумай, если бы он работал — все бы иначе жили. Посмеёмся, да вернёмся домой.       — Вот вы где! — Ульяна появляется в простом льняном платье да протёртом тулупе. Её волосы, так же как у Веси, убраны в косу, да только отливают рыжиной. Она чуть выше подруг, фигура мощнее. А вид проще. Кажется, что им троим не суждено было никогда встретиться.       — Ну всё, идём, пока совсем не стемнело, — Аглая быстро поднимается. И, не отпуская ладонь подруги, помогает той встать. А затем осматривает Ульяну с головы до ног:       — Вы не отмечали, что ли? — она удивляется неряшливому виду.       — Я костры помогала разжигать. Не успела переодеться. Кажется, родителям в этом году совсем туго, раз они за эту работу взялись.       — Может… — неловко начинает Веселяна.       — Забудем эту тему, — но Ульяна жёстко отрезает. — Идём к реке. Подруги, взявшись за руки, устремляются по полю к тонкой лесополосе. Приблизившись, проходят меж тонких стволов деревьев, да преодолев их преграду, спускаются в низину к реке. К этому времени совсем вечереет. Теперь весь свет идет только от луны да звёзд. И, конечно, костров в далеке, которые указывают направление пути к людям.       — Готовы? — Аглая поднимает лицо к небу, всматриваясь в яркие небесные светила на черном небе.       — Да, — тихо шепчет Ульяна за себя и Веселяну. «Я не бегу. Я иду. К себе — в темноте. Пусть выйдет та, кого я прятала. Пусть скажет: чего она хочет. Я не отрекусь. Я услышу. Я приму. Если мы одно — будь со мной.» Их шёпот разносится над гладью небольшой речки, заставляет ветер пошевелить листья оставшихся позади деревьев. Но более ничего не происходит.       — Вы что-нибудь чувствуете? — Аглая первой открывает глаза.       — Н-нет, — Веся осматривает себя, а затем подруг. — Нет, кажется, ничего…       — Ну как же?! — Аглая толкает камень, который лежит под её ногой. А потом опускается, закрывая лицо руками. — Ну как же?       — Да ладно тебе, — Ульяна приседает рядом с подругой. — Это же шутка. Ты ведь не думала, что древняя ведьма в тебе всерьёз проснётся? Проходит несколько минут. Аглая вытирает слёзы. Медленно поднимается.       — Не думала, но небольшая надежда внутри жила. Видать и правда придётся тебе замуж выходить без любви за выбор родителей. Прости, Уль, я так в это все поверила… мне так хотелось помочь…       — Ты… — Веселяна резко переводит взгляд на Ульяну. — Ты почему мне не сказала раньше?!       — А толку? Веселяна набирает воздух в лёгкие, чтобы ответить, но слов не находится. Пожалеть, посочувствовать. А что ещё? У батюшки–царя помощи попросить? А как ты ему расскажешь, что с простой девкой из деревни подружилась?       — Послушайте, ничего страшного не произошло, — Ульяна на секунду прикусывает щеку с внутренней стороны, чтобы голос звучал увереннее. — Может не сразу заговор должен подействовать, может магии время нужно? Аглая, обводит подругу сочувствующим взглядом. И, не имея достаточно такта, но обладая чрезмерной прытью и самоуверенностью, продолжает настаивать:       — Оно обязательно сработает. В конце концов, ты одного только у неба молила — по любви замуж выйти и в любви жизнь прожить. Ульяна усмехается в ответ и обнимает подругу за плечи:       — Но, видать, не слышат меня небеса. Да и кто я такая, чтобы они меня слышали? — дружелюбный тон смягчает вопрос. — Только что у речки в Велесову ночь пыталась в ведьму обратиться. Таких разве слушают небеса? Аглая замирает, смотрит на подругу, не понимая. А потом начинает истерично смеяться. Долго. Громко. Неприлично для молодой девушки.       — Тоже верно, не у небес нам теперь милости просить. Сами свою дорогу выберем.       — Возвращаться пора, — Веселяна перебивает подруг, стараясь скрыть в голосе обиду от того, как много они друг про друга знают, и как мало рассказали ей. — Последний костёр догорает.

***

      — Я не бегу. Я иду. К себе — в темноте. Пусть выйдет та, кого я прятала. Пусть скажет: чего она хочет. Я не отрекусь. Я услышу. Я приму. Если мы одно — будь со мной.       — Эй, ты чего во сне бормочешь? — Иннокентий подпрыгивает около царевны, спеша разбудить. — Заговоры надобно бодрой читать!       — А? — Варвара резко открывает глаза, хватает ртом воздух, будто все это время лежала без дыхания. А спустя минут десять сидит, словно на скамье перед няньками, да учителями и пересказывает свой сон, стараясь не упустить ни одной детали.       — Ты уверена, что это тебе приснилось, и ранее ты нигде такой истории не видала и не слыхала? — Черномир слушает ее с крайне серьёзным лицом, не отводя взгляд от Варвары ни на мгновение, стараясь различить каждое изменение в ее эмоциях.       — Я пока в себе и могу быль от небыли отличить, — ощетинивается в ответ девушка.       — Странный это сон, не к добру он, — встревает в разговор Иннокентий. — Но, может, ты чего необычного делала вечером? Просила чего?       — Воду выпила. Из водоёма этого вашего, — Варвара складывает руки на груди. Черномир снова нахмуривается, анализируя происходящее. Ответы на вопросы в снах — распространённая история. Но не может же быть такого, что ей снится то, чего ни он, ни Горная Хозяйка не смогли увидеть? Ерунда какая-то!       — Ты слышала где-нибудь раньше эти имена?       — Нет, — Варвара отрицательно машет головой. — Ну, то есть слышала, конечно, но девушек этих не знаю. Я тоже думала, что, может, они как-то со мной связаны. Но едва ли.       — А ты? — Черномир резко переводит своё внимание на домового. — Ты ведь давно с её семьей живёшь.       — Ни Аглая, ни Веселяна, ни Ульяна мне неведомы. Ежели и были — то до моего прихода в дом, — Боровик насупливается. В воздухе на несколько секунд повисает напряжение.       — Если еще раз приснится — дай знать, — наконец выдыхает Черномир. — Но пока мне кажется, что ты просто по дому заскучала, вот и увидела Явь, да девушек из нее.       — Но ты же говорил… — начинает спорить Варвара, обижаясь на холод резко появившийся в тоне сына Кощея.       — И я тоже могу ошибаться, — отрезает он, и демонстративно начинает складывать вещи, давая понять, что их привал окончен и пора двигаться дальше.