Интерлюдия 2а: Колин

      — Колин? — голос Дракон зазвучал в наушнике, вырвав его из раздумий.              На столе перед ним лежали серебристые доспехи Аннатар — по её словам, они были из мифрила, металла, который она могла создавать из других материалов.              — Да, Дракон?              — Директор Пиггот хочет с нами поговорить. Есть успехи с бронёй?              — Ну... я не могу повредить её ни обычным оружием, ни лазерами, — ответил Колин, отворачиваясь и поднимая свою алебарду, прислонённую к стене, после чего направился к выходу из лаборатории. — Лезвие с мономолекулярной заточкой пока не пробовал.              — А если повредишь — сможешь починить?              — Вряд ли, — признал он. — Поэтому я действую очень осторожно. К тому же, мы уже проводили тесты, когда Аннатар была здесь.              — Тогда зачем... подожди. — Дракон замолчала на секунду. — Ты хочешь сказать, ты вообще не можешь её повредить? Даже чтобы взять образец на анализ?              — Верно, — сказал Колин. — Я ведь не могу просто взять и засунуть весь костюм под микроскоп. По моим наблюдениям, он устойчив к большинству видов ионизирующего излучения. Альфа, бета и гамма-лучи отражаются от него почти полностью, без потерь. К тому же он очень хорошо отражает свет — применять лазеры я бы точно не советовал.              — Полезно знать, — откликнулась Дракон. — Что насчёт копья?              — Аннатар сказала, что его название означает... Сосулька. И это не образное выражение. Лезвие на ощупь настолько холодное, что удивительно, как от него не идёт пар. Оно также гораздо острее, чем можно было бы ожидать от обычного металла, особенно если учитывать, насколько ограниченна она была в производстве. До уровня моей алебарды оно не дотягивает, но достаточно острое, чтобы прорезать сталь при хорошем замахе. И ещё — оно мгновенно замораживает органику, через которую проходит.              — Мгновенно замораживает? Оно настолько холодное?              — Всё немного сложнее. На ощупь лезвие — около −13°C. Но при проникновении в материал его температура, похоже, резко падает. Я отследил, как нагревался кусок глины, разрезанный этим клинком и по этим данным рассчитал начальную температуру. В момент рассечения температура материала, по моим подсчётам, опускалась примерно до −203°C.              — Это же ниже точки кипения азота, — заметила Дракон.              — Я в курсе, — коротко ответил Колин.              — И ты всё ещё не нашёл никаких признаков электрической активности в устройстве?              — Ни малейших.              После этого в коридоре повисло напряжённое молчание. Колин шагал по направлению к кабинету директора Пиггот.              — Это... странно, — наконец сказала Дракон.              — Я начинаю думать, что её силы не имеют ничего общего с тинкертехом, — произнёс Колин. — Нужно будет проверить, сможешь ли ты проанализировать её снаряжение. Пока оно больше похоже на силу козыря, как у Бесстрашного.              — Придётся спросить у неё разрешения взять что-нибудь из её экипировки, — сказала Дракон. — Или дождаться окончания испытательного срока, чтобы подать официальную заявку.              Колин кивнул, хотя Дракон и не могла этого видеть.              — Посмотрим, что скажет директор. Кстати, раз уж об этом зашла речь — как прошёл её разговор с Призрачным Сталкером?              Дракон задумчиво протянула: — Это… сложный вопрос, — сказала она с заметной неуверенностью. — Аннатар... её манера речи резко изменилась, когда они остались наедине с Призрачным Сталкером.              — В каком смысле изменилась?              — Она стала гораздо более официальной. Почти загадочной. Начала использовать архаичные или чрезмерно формальные выражения. Даже язык тела изменился — будто она пыталась избежать синхронизации, причём, скорее всего, неосознанно.              — Синхронизации?              — Это бессознательное отзеркаливание в диалоге. Когда один собеседник наклоняется вперёд, другой часто повторяет этот жест. Считается, что это способ установить доверие, по мнению некоторых психологов. Но Аннатар с самого начала вела разговор и ни разу не поддалась этим сигналам. Думаю, она делала это неосознанно.              — Побочная сила умника?              — Возможно. Но это явно выбило Призрачного Сталкера из равновесия, — сказала Дракон. — И это только сыграло на руку Аннатар: та разговорилась.              — И о чём они говорили?              Дракон тяжело вздохнула.              — Думаю, директор Пиггот захочет прослушать разговор целиком, — сказала она. — Я воспроизведу запись для вас обоих.              — Отлично, спасибо.              Колин подошёл к кабинету Пиггот и постучал.              — Войдите, — отозвалась женщина усталым, резким голосом. Он вошёл.              Пиггот сидела за столом, печатая что-то на компьютере. Её лоб был нахмурен. Она кивнула Колину при его появлении.              — Оружейник, — поприветствовала она. — Дракон, ты здесь?              — Да, — раздался голос канадки из динамиков. — С чего хотите начать, директор?              — Начнём с силы властелина, — спокойно произнесла Пиггот. — Дракон, ты наблюдала за нашими беседами с ней. Насколько, по твоему, это на нас повлияло?              — Незначительно, — ответила Дракон. — Возможно, вы стали чуть более склонны воспринимать её всерьёз, но не настолько, чтобы согласиться с тем, с чем обычно бы не согласились. Судя по анализу микромимики, вы вели себя так, как если бы имели дело с независимым героем возраста Протектората, а не юным участником Стражей.              — Не так уж и плохо, — медленно сказала Пиггот. — Раздражает, особенно если она не может контролировать эту способность. Хотя, по сравнению с регулярными беседами со Славой — вполне терпимо. Это всё, на что способна эта сила?              — Вовсе нет, — ответила Дракон. — Когда она повредила ваш стол, её аура, по-видимому, была… перенасыщена. То же самое произошло во время её личного разговора с Призрачным Сталкером и снова — при первом знакомстве с участниками Стражей. В такие моменты аура проявляется как нечто, напоминающее устрашающее поле Славы. Если бы Оружейник был кем-то другим, он, возможно, отступил бы, когда она посмотрела ему в глаза.              — Это действительно удивило меня, — пробормотал Колин. — Я её не боялся, но мне было трудно удержать в голове, что именно я — герой Протектората, а она всего лишь кандидат в Стражи на испытательном сроке.              — Именно, — подтвердила Дракон. — Суть её сил, по всей видимости, в том, чтобы нарушать восприятие иерархии в разговоре. Она будто бы придаёт себе больше значимости, чем есть на самом деле. Ближе всего это напоминает силу Хорошего Парня, но она куда менее опасна. Максимум, на что Аннатар способна, — заставить собеседника вроде Призрачного Сталкера воспринимать всерьез её слова, вместо того чтобы отмахнуться от них. Во всяком случае, именно к такому выводу приводит мой анализ.              — Как думаешь, рейтинг властелин 2, который мы ей присвоили, оправдан? — спросила Пиггот.              — Если честно, я бы, скорее, понизила его до властелина 1 или даже до нуля, — ответила Дракон. — Эта сила не даёт ей возможности создавать миньонов — не больше, чем природная харизма.              — Прекрасно, — сухо заметила Пиггот. — Её потенциальная сила властелина/контакта от другого модуля и так вызывает беспокойство. Нам только не хватало движка/властелина, неспособной держать себя в руках. А теперь — её разговор с Призрачным Сталкером. Вы можете включить запись?              — Сейчас выведу на экран, — сказала Дракон.              Они молча наблюдали, как Призрачный Сталкер вошла в комнату — и почти сразу же была морально уничтожена. Колин и Пиггот внимательно следили за происходящим. Когда обе девушки покинули комнату, запись остановилась.              — У меня есть несколько вопросов, — сухо заметила Пиггот. — Начнём с простого. Квэнья?              — Она мне сказала то же самое, — подтвердил Колин.              — Я выяснила, — добавила Дракон. — Квэнья как язык не существует. Либо она его выдумала, либо её сила дала ей полное знание языка, на котором не говорит ни одна известная культура. Впрочем, это не самое странное, на что способны силы.              — Да, но всё же довольно высоко в списке, — произнесла Пиггот. — Есть признаки, того, что это может быть чем-то важным?              — Пока нет.              — Тогда пока не будем заострять на этом внимание, — решила Пиггот. — Спросим у неё, если и когда она официально вступит в Стражи. А теперь — её размышления о природе героев и злодеев. Такое я бы ожидала от студента-философа, но никак не от юного героя, беседующего с другим юным героем. Что это было?              — Похоже, она пытается вызвать у Призрачного Сталкера внутренний конфликт, — ответила Дракон. — Призрачный Сталкер считает себя героем, а Аннатар заставляет её задуматься над тем, что её поведение, возможно, ближе к злодейскому. Это определённо выбило её из колеи.              — Звучит тревожно, — медленно сказала Пиггот. — Аннатар, судя по всему, имеет очень чёткое представление о том, что значит быть героем. Если однажды она решит, что мы не соответствуем этому представлению…              — Если мы перестанем соответствовать идее "защиты людей", — спокойно заметил Оружейник, — Аннатар будет не единственным героем, о чьём уходе вам стоит волноваться, директор.              — Я учту это, — усмехнулась Пиггот без радости. — Полагаю, ни один из нас не оказался бы здесь, не будь в глубине души идеалистом, верящим, что человечество всё ещё можно спасти. Ладно. Дракон, как бы ты оценила Аннатар с точки зрения угрозы безопасности?              — Низкий, — сразу ответила Дракон. — Ниже, чем у Призрачного Сталкера, даже до того, как мы узнали большую часть её сил. Выше, чем у Висты, но не выше, чем у большинства Стражей. Она удивительно уравновешенная девушка с мощными, хоть и немного пугающими силами. Но это само по себе не делает её угрозой. В качестве полноценного члена отряда она будет крайне полезна.              — Хорошо. Похоже, она сама этого хочет, — вздохнула Пиггот. — Теперь к сложному. Уинслоу. Я не могу вытащить её оттуда до завершения перевода в Аркадию — как государственный служащий я не имею права поощрять прогулы. Но что-то нужно предпринять.              — Похоже, она и сама сможет держать Призрачного Сталкера в узде, — сухо заметил Колин.              — Синдром выученной беспомощности может стать серьёзной проблемой в таких ситуациях, — заметила Дракон. — Но, в данном случае, я согласна.              — Хорошо, — сказала Пиггот. — Однако есть проблемы и с нашей стороны. Блэквелл, администрация Уинслоу, офицер Пампс.              — Пампс полностью в вашем распоряжении, директор. — сказала Дракон.              Колин вмешался:              — Что бы вы ни решили, скрыть это от Аннатар будет, пожалуй, проще всего, особенно если вы всё-таки решите не увольнять её — чего она, скорее всего, и ожидает.              Пиггот покачала головой:              — Её задача была — присматривать за Призрачным Сталкером и не давать ей делать глупости. Я передаю все соответствующие материалы в полицейский департамент, пусть разбираются, как сочтут нужным. Я попрошу сохранить информацию в тайне, но в остальном — это их офицер, их ответственность. Если Аннатар спросит — это всё, что ей нужно знать.              — А как насчёт школы Уинслоу? — спросила Дракон. — Она точно не входит в нашу сферу влияния. Мы практически ничего не можем с ней сделать.              — Верно, — холодно ответила Пиггот. — Но у меня есть претензии к людям, которые занимают руководящие должности и не могут взять на себя ответственность. Я объясню это напрямую Блэквелл, а затем направлю в школьный округ официальное письмо с выражением озабоченности по поводу ситуации, которую она пустила на самотёк.              — Отлично, — сказала Дракон. — Если повезёт, этого хватит и для Призрачного Сталкера. Я бы рекомендовала направить к ней психотерапевта — пусть навещает её чаще, чем предусмотрено стандартной процедурой.              — Как думаете, Аннатар может понадобиться терапия? — спросила Пиггот.              Дракон вздохнула.              — Думаю, терапия нужна практически каждому парачеловеку, — мягко сказала она.              — В таком случае ей придётся обойтись стандартными процедурами, — резко перешла к делу Пиггот. — Теперь о модулях Аннатар. Она обеспокоена вопросами безопасности. Если они хотя бы наполовину так мощны, как она говорит, мы не можем допустить, чтобы они попали не в те руки. Сейчас они хранятся у неё дома, но, если кто-то серьёзно захочет, вычислить гражданскую личность кейпа не так уж сложно. Я не хочу, чтобы у злодеев появился соблазн это сделать. Мы можем обеспечить их хранение в твоей мастерской?              Колин кивнул:              — Можем. Вместе с моими запасными алебардами они будут в полной безопасности.              — Отлично, — сказала Пиггот. — Я, пожалуй, подожду с этим разговором до её официального вступления в Стражи. Кроме того, обязательно объясни ей важность своевременного отчёта: когда она использует модуль и какой именно. Нам нужно хотя бы знать, когда она применяет свои силы властелина.              — Понял.              — Отлично. Раз уж мы заговорили об этом, Дракон, есть какие-нибудь догадки, собирается ли она присоединиться? — спросила Пиггот.              — Она собиралась вступить ещё до того, как узнала о пробной программе, — ответила Дракон. — Я сильно удивлюсь, если она откажется сейчас, если только мы сами не отпугнём её каким-то образом.              — Аннатар — сильный кейп, — сдержанно заметила Пиггот. — Как и в случае с другими героями и Стражами, мы сделаем всё возможное, чтобы она поняла: СКП и Протекторат существуют, чтобы помогать. Ладно, перейдём к следующему. Я полагаю, ты изучал её снаряжение? — обратилась она к Колину.              Тот кивнул:              — Её мифрил трудно поддаётся анализу — он устойчив ко многим моим методам воздействия, включая те, что используются для исследования. Но прогресс есть. Думаю, к ночи у меня уже будут результаты.              — Постарайся поспать, Оружейник, — с мольбой в голосе сказала Дракон. — От тебя мало пользы, если ты валишься с ног.              Колин вздохнул.              — Постараюсь, — пообещал он.              — Убедись, что её снаряжение вернётся в шкафчик до утра, — приказала Пиггот. — На случай, если она решит заглянуть пораньше. У нас, конечно, есть разрешение на изучение её оборудования, но я бы предпочла не напоминать ей, что мы можем вытащить его в любой момент.              — Понял.              — Хорошо. Жду предварительный отчёт у себя на столе завтра после обеда. Свободны.