Интерлюдия 7а: Дженис

      Руна откинулась на мягкое сиденье лимузина, пока тот мчался по дороге. Её костюм, и без того неудобный в эту тёплую ночь, был буквально пропитан потом. Руки дрожали, лежа на коленях.              — Руна, расслабься, — сказала Оракул. — Мы справились.              Руна сглотнула.              — Ты спровоцировала кейпа, которая сражалась против Губителя, — произнесла она. Голос у неё был на целую октаву выше обычного.              — Следи за словами, Руна, — прорычал Крюковолк сидящий перед ней и Оракул. — Ты как-то подозрительно хорошо начала говорить о героях.              — Я не…              — Не нужно давить, Крюковолк, — невозмутимо произнёс Кайзер со своего места рядом с Чистотой. Он повернулся к ним, доспехи блестели серебром в свете уличных фонарей снаружи и приборной панели впереди. — Аннатар — опасный парачеловек, Руна. Но чем дольше она делает что хочет, тем опаснее она становится.              — И чем сильнее она становится, — мрачно добавила Оракул, — тем больше она будет злоупотреблять этой силой. Мы должны её остановить. — Она издала презрительный смешок. — В конце концов, не похоже, что чёртовы герои это сделают.              Руна взглянула на новичка в их команде. Оракул была странной. Она нашла их вскоре после нападения Левиафана. Обычно, если кейп не проходил через триггер как член Империи, его медленно и целенаправленно вербовали.              Собственно, именно так произошло и с самой Руной.              Внезапно ей в голову пришла мысль.              — Аннатар действительно замастерила всех своих товарищей? — спросила она.              Оракул повернулась к ней.              — В каком-то смысле. Моя сила довольно ясно показывает, что в них есть… что-то, и это выглядит как эффект от сил властелина — но, похоже, это не делает их безвольными куклами. — Она покачала головой. — Хотя я могу ошибаться. Их всех очень трудно читать. Слишком много переменных, слишком много влияния от этих Колец.              — Эх, я помню, когда говорили, что телепатов не бывает, — сухо заметил Алебастр. — Славные были времена…              — Я не телепат, — сказала Оракул. — Было бы прекрасно, если бы я была телепатом.              — Да какая разница, — проворчал Алебастр. — Умник с рейтингом властелина? Вроде так ты говорила. Это жутковато.              — Говорит парень, который собирался назвать себя Зомби Шрёдингера, — язвительно заметила Отала.              — Это другое, — ответил Алебастр, и хотя он сидел к ней спиной, Руна слышала усмешку в его голосе.              — Друзья мои, пожалуйста, — произнёс Кайзер покровительственным тоном, словно обращался к детям, а не к коллегам. — Давайте не будем устраивать ссоры. У нас есть дела поважнее. Во-первых, мы все должны поблагодарить Запасника за машину. Отличная работа.              — Да, ты справился отлично, — согласился Криг, его слова звучали неуклюже из-за наигранного немецкого акцента. Руна едва сдержалась, чтобы не закатить глаза.              Молодой человек, сидевший на водительском месте, никак внешне не отреагировал на похвалу.              — Это моя работа, — сказал он ровным, спокойным голосом. Лёгкий настоящий немецкий акцент делал акцент Крига ещё более нелепым. — Я был бы плохим технарем, если бы не смог поддерживать машину в рабочем состоянии.              — Что ж, сегодня ты определённо превзошёл все ожидания, — великодушно сказал Кайзер. — Во-вторых, мы скоро доедем до Медхолла.              Оракул подняла руку.              — Если вы не против, сэр, — сказала она, — я бы хотела остаться в здании на пару часов, чтобы развеять подозрения родителей. Они не ждут меня раньше, чем через пару часов. Если они услышат, что мою стажировку внезапно прервали в ту же ночь, когда был рейд на Империю…              — Ты могла бы просто сказать им, что мероприятие проходило в той части города, — предложил Криг. — И что его отменили из-за рейда.              Оракул покачала головой.              — Мой отец — юрист, — сказала она. — Он попытается подать в суд за то, что меня оставили одну в опасном месте. Никому этого не нужно.              — Я предлагаю, — произнёс Кайзер с ленивой улыбкой в голосе, — доверять нашему пророку, когда она говорит, что следует и чего не следует рассказывать её отцу.              — Я не пророк, — тихо сказала Оракул, опустив взгляд.              — Руна, — Кайзер оглянулся на неё. — Как думаешь, ты могла бы составить Оракул компанию хотя бы на часть того времени, пока она будет оставаться в здании?              Руна сглотнула.              — Да, сэр.              — Спасибо, — сказала Оракул ровным голосом, и Руна невольно задумалась о том, что же сила девушки сказала о ней.       

***

      — Итак, Руна.              Руна оторвала взгляд от газеты. Оракул сидела напротив неё за журнальным столиком в одной из комнат для персонала Медхолла. На другой девушке всё ещё была маска, но мантия была снята и аккуратно сложена на стуле рядом. На ней была зелёная блузка, которая подчёркивала яркий цвет её волос, и простые синие джинсы.              Руна почувствовала зависть. Она не думала, что когда-нибудь сможет так хорошо выглядеть в такой простой одежде.              Оракул поставила кружку с пряным сидром. Руна почувствовала, как взгляд девушки скользит по ней, изучая её, словно насекомое, пришпиленное к доске.              Вдруг Руна поняла, что Оракул ждёт ответа.              — Да?              — Что привело тебя в Империю? — спросила Оракул.              Руна прищурилась.              — Это довольно личный вопрос.              — Ты не обязана отвечать, — быстро сказала Оракул. — Мне просто интересно.              Вот в чём проблема с этими чёртовыми умниками. Руна всегда чувствовала, будто играет в покер с огромными ставками, а она ужасно играла в покер. Она никогда не знала, говорит ли Оракул честно или это тщательно продуманная ложь, чтобы манипулировать окружающими.              Но ей часто придётся работать с Оракул. Она не может быть грубой. Выложить карты на стол — это риск, да, но она будет начеку. И рейтинг Оракул всё-таки не очень высок.              — Я связана с Херренсами, — сказала она наконец. — Знаешь о семье Оталы? Мои родители откололись от клана, но я вернулась. Попала в исправительную колонию из-за проблем в школе, там и получила свои силы. Вступила в Империю, как только выбралась.              Оракул снова смотрела на неё тем самым взглядом — пронзительным, изучающим. Руна вздрогнула и уже собиралась открыть рот, когда Оракул отвела глаза.              — Извини, — сказала она. — Я знаю, что это тебя напрягает. Просто… мне трудно удержаться.              Руна стиснула зубы.              — Может, расскажешь, что говорят карты таро, ясновидящая?              — Я не ясновидящая, — Оракул словно съёжилась, немного сгорбилась, спряталась в свою раковину.              Руна отвернулась, борясь с тошнотворным ощущением в животе. Некоторое время стояла тишина.              — Ты веришь в это? — спросила Оракул наконец.              Руна взглянула на неё. Оракул старательно не смотрела в её сторону. Она всё ещё сидела, согнувшись над своей кружкой сидра, всё ещё сгорбленная. Рыжие волосы падали вокруг маски, словно занавес.              — Во что? — спросила Руна.              — В это. Расизм, национализм. Во всю эту нацистскую тему.              — Да. Меня бы здесь не было, если бы не верила.              Оракул боролась с собой несколько мгновений, а потом наконец подняла руки и закрыла ими лицо.              — Хорошо, — сказала она. — Я тебе верю.              Ей было больно смотреть.              — Чёрт, — выругалась Руна. — Ладно, тогда я не верю! Просто расслабься!              Оракул судорожно покачала головой.              — Не надо, — прошептала она. — Теперь ещё труднее.              Руна моргнула.              — Что?              Руки Оракул всё ещё закрывали маску.              — Когда я смотрю на человека, — сказала она, — я вижу причину, почему он делает то, что делает в данный момент. Чем глубже я заглядываю, тем больше узнаю — но я могу делать это только при прямом зрительном контакте. Пожалуйста… не искушай меня смотреть, если в этом нет необходимости. Я знаю, что тебе это не нравится.              Руна поморщилась. Сгорбившаяся, сжавшаяся в комок Оракул выглядела как щенок, которого пнули.              — Это… больно? — спросила она. — Не использовать свою силу?              Оракул покачала головой.              — Нет, просто… — она замолчала. Сглотнула. — Ну. Ты ведь тоже прошла через триггер.              Руна невольно поморщилась.              — Если… если ты не против…              — Моя лучшая подруга угрожала… причинить мне боль, — тихо произнесла Оракул. — Очень сильную боль. Я не… я не понимала почему. У меня не было ни малейшей идеи. Не было ничего, а потом вдруг она просто… исчезла.              — Это отстой.              Оракул фыркнула.              — Не самый худший триггер, ага? — грубо спросила она. — И вот я здесь, окружённая людьми, которые прошли через триггер из-за изнасилования, или из-за смерти близких, или из-за вещей, которые я даже представить не могу, а я жалуюсь из-за того, что подруга меня предала.              — Предательство — это дерьмо, — твёрдо сказала Руна.              Оракул вздрогнула.              — Да, — прошептала она, всё ещё закрывая лицо руками. — Да, это так.              Руна внимательно посмотрела на неё.              — Но какое это имеет отношение к…              — Я не понимала её, — тихо сказала Оракул, и голос у неё дрожал. — И это мне дорого обошлось. Это… это страшно — не понимать.              Ох.              — Мне жаль, — сказала Руна.              — Всё нормально, — ответила Оракул. Лицо она так и не открыла.              "Она пытается, — сказала себе Руна. — Она так отчаянно старается завоевать твое расположение. Чёрт, если она всё-таки врёт, то она лучшая лгунья, даже лучше Кайзера. Возьми себя в руки хотя бы на минуту и помоги бедной девушке!"              — Ты можешь… — Руна замялась. — Можешь убрать руки от лица. Если хочешь.              Оракул напряглась и не пошевелилась.              — Ты… ты уверена? Я не хочу…              — Да, — быстро сказала Руна, пока не передумала. — Да, я уверена.              Медленно Оракул убрала руки и посмотрела на неё.              — Спасибо, — пробормотала она. — Извини. Я…              — Всё нормально.              Оракул сглотнула.              — В общем, — сказала она, встряхнувшись. — Да. Ты действительно веришь во всё это?              Руна поморщилась.              — Да? Не знаю. В это трудно поверить. — Она внимательно посмотрела на девушку напротив. — А ты? Знаешь, верю ли я…              — Да, — отрывисто ответила Оракул.              Руна ждала.              — Ты должна спросить, — тихо сказала Оракул. — Я не чёртова Аннатар. Я не собираюсь рассказывать тебе о тебе самой, если ты не хочешь этого слышать.              Руна нахмурилась.              — При чём здесь Аннатар…?              — Как, по-твоему, Кайзер узнал её личность? — спросила Оракул. — Я ему сказала.              Глаза Руны расширились.              — Ты раскрыла её личность?              — Она опасна, — прорычала Оракул. Руна вздрогнула, поражённая ядом в её словах. — Она как я — только в сто раз хуже. И она не позволит тебе прятаться, если ты этого захочешь. Она схватит тебя за волосы и заставит лицом к лицу столкнуться с самыми уродливыми частями себя, а потом оставит гнить то, что от тебя останется.              — Всё настолько плохо?              — Хуже. — Внезапно Оракул отвернулась. — И это моя вина. Я знаю, что это моя вина. Я знаю кто она.              — Так вот как ты узнала её личность?              — Да. — Оракул снова сгорбилась, свернулась в комок. — Я… я стала причиной её триггера.              Руна моргнула. У неё едва не отвисла челюсть.              — Ты, нахрен, что?              — Да, знаю. Это было… глупо не совсем подходящее слово. Скорее, подло.              — Ну ещё бы! — Руна уставилась на другую девушку с изумлением. — Ты же сама знаешь, каково это пройти через триггер! Как ты могла сделать такое с кем-то другим?              — В тот момент я не знала…              — Это не гренное оправдание! Нельзя делать такое с другим человеком!              "Это тебе конец, нацистская сука, — прорычал чёрный парень, в последний раз поднимая шлакоблок. Она попыталась моргнуть, чтобы кровь не заливала глаза. — Когда попадёшь в ад, передай привет Гитлеру от меня!"              — Я знаю! — голос Оракул, хриплый от горя и стыда, вырвал Руну из воспоминаний. — Я знаю. Я была чудовищем. И я создала чудовище, которое гораздо хуже, чем я когда-либо могла быть. — Она сглотнула. — Я просто хочу… хочу, чтобы она не делала всего этого. Хотела бы я вернуть её и извиниться. Но уже слишком поздно, и я должна попытаться её остановить.              — И поэтому ты присоединилась к Империи? — спросила Руна. — Чтобы исправить то, что сломала?              — Да. Кайзер — единственный, у кого достаточно сил и кейпов, чтобы сражаться с ней. Это моя вина — я должна это исправить.              — Ну… — Руна обнаружила, что ей не хватает слов.              Оракул смотрела на неё — Руна была уверена, что через скрытые тканью отверстия в маске.              — Я была глупой, — сказала она. — Я была сломанной маленькой девочкой со своими травмами. Я знаю, что это не оправдывает меня, но я пытаюсь всё исправить. Я сделаю всё, что смогу, даже если этого никогда не будет достаточно.              Руна поморщилась. Она никогда не умела хорошо ненавидеть или даже долго злиться на таких людей. На грубых, опасных и отвратительных — да, но если у неё и была слабость, то это была жалость.              — Думаю, я могу это понять, — тихо сказала она.              — Я… я ценю это... — Оракул покачала головой. — Если хочешь узнать о себе — спрашивай. Но если ты не хочешь этого, я буду молчать.              Руна поджала губы.              — Ты же понимаешь, насколько это соблазнительно, да?              — Да, — с сожалением ответила Оракул. — Но… лучше иметь выбор, правда? — Она вздохнула. — Я правда ненавижу свои силы. Они невероятно полезны, невероятно мощные — но я никогда этого не хотела. Я никогда не хотела видеть, что мой отец — сломанный человек, который держит себя в руках только благодаря деньгам. Я никогда не хотела видеть, что единственная причина, по которой мама с ним не развелась — это я. Я никогда не хотела видеть, что моя сестра буквально ненавидит родителей — по-настоящему ненавидит и находиться в шаге от попытки их убить... И я не собираюсь заставлять кого-то другого проходить через это, если они сами не попросят.              — Ты сделала это с Аннатар, — заметила Руна.              — Это, — прошипела Оракул, — было другое. Аннатар — чудовище. Она сильная, опасная, и она готова причинить боль любому, кто встанет у неё на пути. Ей давно пора попробовать своё собственное лекарство.              Руна подняла бровь. Эта девушка определённо была слишком язвительной для человека, который винил себя во всём этом. Вслух же она сказала только:              — Она не показалась такой уж плохой во время боя с Губителем.              — Нет? — Оракул покачала головой. — Она харизматичная. Ты должна была видеть то, что видела я, когда смотрела на остальных Стражей. Они преданы ей. Она готова сказать что угодно, лишь бы забраться людям в голову. Если она может их использовать, она пытается сделать так, чтобы они были лояльны ей. Если не может…              Оракул подняла руки и резко сдёрнула с себя маску. Бледное лицо, смотревшее на Руну, когда-то, должно быть, было красивым — с высокими скулами и тонкими губами. Глаза были большими и голубыми. Она была худой — болезненно худой, и Руна теперь видела это сквозь яркую одежду.              — Вот что она делает, если не может тебя использовать, — мрачно сказала Оракул.              — Что она сделала? — спросила Руна.              — Сломала меня, — ответила Оракул с содроганием. — А потом послала свою ручную собачку добить. Я провела неделю в больнице после психического срыва. Она сделала это со мной, потому что решила, что не сможет меня использовать.              На каком-то уровне Руна почти почувствовала удовлетворение от этой мысли. Это казалось кармическим возмездием. Это казалось правильным.              "Что посеешь, то и пожнёшь, нацистская шлюха!"              Внезапно ей стало дурно. Никто не заслуживает триггера.              — Ты это узнала, прочитав её? — спросила она.              Оракул отвела взгляд.              — Да, — сказала она. — Аннатар сложнее читать, чем кого-либо другого. Дело не в том, что я не могу проникнуть ей в голову — дело в том, что я получаю слишком много. Я увидела… — Она внезапно оборвала себя, вздрогнув. — Обычно я просто получаю идеи. Концепции. С Аннатар я получила слова и образы. Они переполнили моё восприятие, я едва не потеряла сознание. Огонь, пепел и пыль, застилающие небо… армии чудовищ, пожирающие всё на своём пути… и её око надо всем этим, наблюдающее, командующее бойней и разрушениями. — Она сжала руки, и Руна увидела, что они дрожат.              — Так что… что? Она какая-то злобная повелительница темных легионов? — недоуменно спросила Руна.              — Не Тейлор, — тихо сказала Оракул. — А вот Аннатар внутри неё? Да. Я не знаю, что всё это значило, но одно я знаю точно: причина, по которой она была готова причинить мне боль, а не… — Она замолчала. Устало покачала головой. — Полезность, — сказала она, и в голосе слышалось полное изнеможение. — Я не была полезна. Для меня не было места в её армии.              — Ну, — сказала Руна. — Кайзер явно считает, что ты вполне полезна. — И если ты действительно можешь вывести из равновесия кого-то вроде Аннатар своей силой, то я должна сказать, что он не ошибается.              Оракул слабо улыбнулась ей.              — Я рада быть полезной, — сказала она, — если это значит, что мы остановим её.              — В любом случае, раз уж мы тут срываем покровы… — Руна подняла руки и с лёгкой тревогой опустила капюшон.              Её личность на самом деле не была такой уж важной — она всё равно была в розыске после побега из исправительной колонии, так что это не сильно подставляло её. Оракул рисковала гораздо больше, показывая своё лицо, и она уже это сделала. Ответить взаимностью было легко.              Она протянула руку.              — Приятно познакомиться, — сказала она. — Дженис Раш.              Оракул моргнула, потом слабо улыбнулась и приняла протянутую руку.              — Взаимно, — сказала она. — Эмма Барнс.