Интерлюдия 7Б: Мисси

      В тот момент, когда задержанных поместили в фургон и машина направилась обратно к зданию СКП, плотину словно прорвало.              — Какого хрена? — сказала Призрачный Сталкер. — Силы в флаконе?              — В такое трудно поверить, — согласился Кид Вин. — Даже представить странно. Люди получают силы без... ну...              — Это полный бред, — закончила за него Виста. — Триггер был единственным, что объединяло нас всех. А теперь, выходит, даже этого нет?              — Это не может быть правдой, — сказал Стояк. — Полный бред.              — Это правда.              Голос Аннатар словно нож прорезал поднявшийся шум. Все сразу замолчали и посмотрели на неё.              Она сидела, опустив взгляд на чемоданчик, закреплённый на полу фургона.              — Вилья буквально кричала, требуя дослушать Толкача, — продолжила она. — То, что он говорил, было важно. Слишком важно для простой лжи. Это правда. Эти флаконы...              Она осеклась и поморщилась, будто почувствовала во рту что-то кислое.              Виста сглотнула. Аннатар не стала бы нам лгать, напомнила она себе. Если она говорит, что это правда... значит, так и есть. Силы в флаконе.              — Я даже... — начала она и замолчала. Потом попробовала снова. — Это... это просто не укладывается в голове.              — Ага, — согласилась Призрачный Сталкер. — Это не имеет смысла. В смысле, сами силы тоже не особо логичны, но триггер всегда казался единственной постоянной. А если убрать даже это...              — Я пока даже не готов думать о том, что это значит. Для нас или вообще для всех, — сказал Эгида, нервно барабаня пальцами по колену. — Меня больше интересует, откуда взялись эти флаконы. Как Барыги вообще их получили? И есть ли ещё такие?              — И если есть... кто их уже использовал? — спросил Страшила. — Мы вообще знаем кого-нибудь, кто получил силы из флакона?              — Да. Знаете.              Виста моргнула.              Медленно она повернула голову к сидевшему рядом юноше.              Дин сидел, сгорбившись. Голова почти опустилась между коленями, взгляд был прикован к собственным ботинкам. Предплечья лежали на бёдрах, а руки безвольно свисали между ног. Его броня тихо позвякивала, и Виста вдруг поняла, что он слегка дрожит.              Раньше она видела его таким лишь однажды.              — Рыцарь? — тихо спросил Эгида.              Дин не пошевелился.              — Может, подождём до возвращения на базу? — спросил он. — Я... Эми тоже должна это услышать. И Мрак, наверное, тоже.              — Да ну нахрен, — выдохнул Стояк. — Да ну нахрен...              Он буквально озвучил то, что вертелось у Висты на языке. Впрочем, у неё всё равно не хватило бы воздуха это сказать.              Грудь будто сдавило тисками, горло перехватило. Губы шевелились, словно пытаясь выговорить слова, но звука не было.              Дин? Добрый, честный, замечательный Дин?              — Пожалуйста, — наконец прошептала она. — Скажи, что я ошибаюсь, Дин.              Он не ответил.              После этого до самой базы в фургоне царила тишина, а компанию Висте составляли лишь беспорядочные, незавершённые мысли, кружившие у неё в голове.

***

      Они расположились полукругом на диване перед телевизором, словно туристы вокруг костра. Стражи не часто собирались здесь все вместе. Обычно комната отдыха предназначалась для тех, кто был не на дежурстве или оставался на базе.              Виста с теплотой вспоминала те немногие случаи, когда они вот так собирались. Телевизор работал где-то на заднем плане, но никто не обращал на него внимания. Была еда, разговоры и смех. Крис и Деннис наверняка играли бы в какую-нибудь видеоигру.              Сейчас всё было совсем иначе.              Дин стоял перед тёмным экраном телевизора, заложив руки за спину. Броня была на нём, но шлем он снял. Его глаза покраснели, однако челюсть была упрямо сжата.              — Ну, Дин? — подтолкнул его Эгида.              Дин сглотнул. Виста могла пересчитать по пальцам одной руки случаи, когда видела его настолько напуганным.              — Несколько лет назад, — начал он хриплым голосом, — я был... ну, вы знаете такой тип людей. Избалованный богатенький мальчишка, который считает, что может получить всё, что захочет. Не потому, что злой. Просто он не знает ничего другого. У его родителей есть деньги, власть, влияние — и нет времени научить сына таким вещам, как чувство меры. Этим мальчишкой был я. И, как у многих парней моего возраста, у меня были свои герои. Люди, на которых я хотел быть похожим. Люди, которыми я восхищался. У моих героев были силы. Легенда, Александрия, Эйдолон, Шевалье, Мирддин... Ну, вы понимаете. Они были... — он поморщился, — такими крутыми. Тогда я ничего не знал ни о триггерах, ни о травмах, ни о неписаных правилах. Я просто хотел быть похожим на этих сильных и благородных героев, которые побеждают злодеев и которых все уважают. Хотел быть в центре внимания. И... думаю, если честно, часть меня до сих пор этого хочет.              Висте хотелось возразить, сказать, что Дин слишком несправедлив к себе. Он выбрал себе одно из самых благородных имён, какие она только знала, — Рыцарь, — и всегда ему соответствовал. Он был щедрым, внимательным, понимающим. Он не был эгоистом. Или был?              — Как и любой избалованный богатый ребёнок, я пошёл к своей семье, — продолжил Дин, и в его голосе появилась горькая ирония. — Мне было лет двенадцать, когда я впервые заговорил об этом. Родители рассказали мне про триггеры, но меня это не устраивало. Я хотел стать супергероем.              Он криво улыбнулся.              — Я знал, что силы появляются после худших моментов в жизни. Ну, вы знаете, как СКП любит распространять версию о том, что они приходят, когда человек что-то преодолевает. Поэтому я начал рисковать. И да, сейчас я понимаю, что ничего из того, что я делал, даже близко не тянуло на настоящий триггер. Но тогда я этого не знал. Я стал играть жёстче в футбольной команде. Начал гулять один по вечерам. Чаще позволял себе получать травмы, приглашал на свидания девушек, в успехе с которыми не был уверен, и вообще старался как можно чаще ставить себя в ситуацию возможной неудачи. И знаете, что странно? Чем больше рискуешь, тем чаще всё складывается удачно. Говорят, что каждый день нужно проживать так, словно он последний. Не знаю, дошёл ли я до такого, но... — он сглотнул и опустил взгляд. — Тогда я впервые пригласил Вики на свидание.              Сидевшая рядом с Вистой Эми слегка шевельнулась. Виста невольно задумалась, заметил ли кто-нибудь её реакцию тоже. При упоминании имени Вики внутри неё мгновенно вспыхнула ревность. А следом, как теперь всегда происходило, накатила волна отвращения к самой себе.              Наверное, уже в миллионный раз Виста закрыла глаза, словно в молитве.              "Прости меня, Вики. Я скучаю по тебе".              — Мы начали встречаться всерьёз уже после... ну, после всего этого. Но, думаю, я бы никогда её толком не узнал, если бы не шёл на все эти риски. Так всё было не так уж и плохо. И в конце концов что-то должно было пойти не так. Я серьёзно пострадал. Сломал пару костей во время футбольного матча. Родители не могли помешать мне пытаться получить триггер. Поэтому отец сделал то, что мог. Он начал искать информацию. Насколько я помню, он не уделял мне столько времени с тех пор, как я себя вообще помнил. Может, осознание того, что я действительно подвергаю себя опасности, пробудило в нём отцовские инстинкты, не знаю. Так или иначе, он начал наводить справки. И, видимо, кто-то узнал, что он этим интересуется.              Он прикусил губу.              — Мне пришлось пообещать, что я никому не расскажу, — сказал он. — Мне объяснили, что за это могут быть... очень серьёзные последствия. Но вы все заслуживаете знать правду. Вы заслуживали узнать её ещё много лет назад, и мне стыдно, что я решился заговорить только после того, как тайна выплыла наружу. Они называют себя Котёл, не ты находишь их — они находят тебя. Я не знаю, насколько большая эта организация и сколько у неё влияния или денег. Знаю только, что однажды отцу позвонили, и кто-то не предложил, а поставил его перед фактом: им известно, что он расспрашивает о силах, и у них есть для него предложение. Он несколько раз встречался с одним из их представителей, а на третью встречу взял с собой меня.              Он сглотнул.              — Их было двое, — тихо сказал он. — Одна из них была женщиной лет сорока. Чёрная, в лабораторном халате, с французским акцентом. Говорила только она. Второй была белая женщина в костюме и федоре. Она не произнесла ни слова и почти даже не смотрела на нас. Мне было тринадцать, и рядом с ней я чувствовал себя ребёнком, который только-только вылез из пелёнок и до смерти боится темноты. Женщина в халате представилась просто как Доктор и сказала, что они могут давать людям силы. Мне задали кучу вопросов о том, какие способности я хотел бы получить. У них есть... они могут подстраивать свою формулу под запрос клиента, если заплатить нужную сумму. Они не могут дать конкретную силу, но, по её словам, могут обеспечить довольно высокие шансы на получение определённого класса способностей или набора сил. Мне очень нравились стрелки и умники. Они назвали отцу цену, и он заплатил. Наличными. Это было... — он побледнел. — Это были огромные деньги. Больше миллиона долларов. Кажется, я должен помнить точную сумму лучше, но в тот момент на меня смотрел та женщина в федоре. Потом мне дали флакон, такой же, как те, что были в контейнерах. — Он вздрогнул. — Самая отвратительная дрянь, которую мне доводилось пробовать. Я потерял сознание, а когда очнулся, у меня уже были силы. А дальше всё уже известно. — Он слабо улыбнулся. — Мои родители счастливо разведены, с матерью я почти не общаюсь, и, насколько мне известно, сегодня ночью меня могут убить во сне за то, что я рассказал вам всё это. И всё потому, что я был глупым ребёнком, который хотел силы умника, а вместо этого получил возможность увидеть, как разваливается брак моих родителей.              Он неловко переступил с ноги на ногу и опустил взгляд.              — Это... это всё, что я могу рассказать, — пробормотал он.              На несколько секунд воцарилась тишина.              Затем Эми тихо спросила:              — Ты когда-нибудь рассказывал об этом Вики?              Дин сглотнул, не глядя на неё.              — Нет.              — Я так и думала.              Эми поднялась. На мгновение показалось, что она борется сама с собой: её кулаки то сжимались, то разжимались. Затем она развернулась и покинула комнату, направившись в туалет.              — Эми... — начал Дин.              — Нет, — сказала Виста, поднимаясь на ноги. — Только не ты.              Не сказав больше ни слова и ни разу не взглянув на него, она повернулась к нему спиной и пошла вслед за Эми.              Та стояла, склонившись над одной из раковин. Её руки упирались в края умывальника, а взгляд был направлен в раковину. Волосы скрывали лицо. Нэнья мерцала на её пальце, словно дрожащий огонёк свечи.              Виста несколько секунд наблюдала за ней из дверного проёма после того, как дверь закрылась за её спиной. Затем перевела взгляд на зеркало.              Её глаза были влажными. Когда это успело случиться?              — Он не плохой человек, — сказала Эми. Её голос был совершенно ровным.              — Нет, — согласилась Мисси.              Эми выпрямилась и провела пальцами по чёлке, убирая волосы с глаз и заправляя их за уши. В её глазах стояла печаль, а губы были сжаты в хмурой гримасе, но слёз не было.              Затем она протянула руку и положила ладонь на плечо Мисси. Их взгляды встретились в зеркале.              — Он лгал нам, — сказала Мисси.              Она произнесла это шёпотом. Если бы заговорила хоть немного громче, то боялась, что расплачется.              Эми едва заметно улыбнулась. Улыбка не коснулась её глаз.              — Похоже, все, кого любила Вики, лгали ей, — сказала она. — Он делал это не для того, чтобы причинить тебе боль.              — Я люблю его, — прошептала Мисси. — Это чертовски больно, Эми. Как он мог...              Эми шагнула вперёд и заключила её в объятия.              — Я знаю, — прошептала она, и теперь её голос дрожал. — Я знаю.              Мисси расплакалась, а Эми продолжала её обнимать.              — Иногда, — тихо сказала Эми, — человек, которого ты любишь, причиняет тебе боль. Не потому, что хочет навредить. Просто в тот момент он не думает о тебе. И почему-то это оказывается даже хуже.              — Он должен был понимать, — пробормотала Мисси сквозь слёзы. — Разве не в этом его чёртова сила? Я всегда думала, что он понимает. Но он вообще ничего не понимал.              — Даже самые лучшие люди не могут быть идеальными постоянно, — тихо ответила Эми, поглаживая её по волосам.              — А я думала, что он сможет.              Эми тихо усмехнулась.              Звук получился больше похожим на сдавленный всхлип.              — Я знаю.