Часть 18

      Юнги двигался, словно тень, бесшумно и отстранённо. По квартире, по коридорам агентства, на рабочем месте — везде он старался стать незаметным, слиться с обстановкой, сделаться невидимым.       Каждый взгляд коллег, каждый шёпот за спиной, каждое сочувствующее выражение лица — всё это ножом резало его сознание. Он избегал прямого зрительного контакта, прятал глаза, старался не привлекать внимания.       Ситуация становилась всё хуже. Помимо проблем с вождением скутера в нетрезвом виде, появились новые обвинения — теперь говорили о его недобросовестном выполнении альтернативной службы. Это добавило ещё больше проблем, ещё больше давления.       Каждое утро начиналось с тревожных новостей, каждый день приносил новые испытания. Юнги чувствовал, как земля уходит из-под ног, как рушится всё, что он строил годами.       Взяв на работе несколько выходных, Юнги пытался прийти в себя единственным доступным ему способом — погрузившись в работу над музыкой. Уже второй день он безвылазно проводил время в студии, пытаясь забыться в творчестве.       После обеда, возвращаясь на свой этаж, он шёл по длинному коридору и вдруг заметил одинокую женскую фигуру. Рю Да Ну он узнал сразу и невольно ускорил шаг, надеясь подойти к ней, пока она не ушла. Но женщина стояла неподвижно, словно статуя, совершенно не замечая приближающегося к ней мужчину.       Её присутствие здесь казалось странным и неожиданным. Юнги замер на мгновение, пытаясь понять, что могло привести её сюда. Осталось только сделать последний шаг и нарушить молчание.       Приблизившись, Юнги сразу понял, что завладело её вниманием и почему она стоит неподвижно. За окном снова развернулся настоящий спектакль. У тротуара были выставлены венки, группа людей бдительно их охраняла, а мимо то и дело проезжали грузовики с теми же требованиями — чтобы Юнги покинул группу.       Рю Да На стояла, словно окаменев, её взгляд был прикован к этой душераздирающей сцене. Юнги остановился рядом, не в силах отвести глаз от нее. Толпа становилась всё больше, крики становились громче, а требования — настойчивее.       Наконец, Да На медленно повернула лицо к Юнги, но не подняла на него глаз.       — У меня самая скучная в мире работа, — начала говорить она. — И не самый высокий доход, и я абсолютно точно не потратила бы ни воны на нечто подобное. Когда как ты от их действий становишься только популярней.       — Всё же это задевает меня. Думаю, именно этого они и добиваются, — ответил Юнги, пристально смотря на женщину.       — Но всё же знать наверняка они не могут. Возможно, именно сейчас ты наслаждаешься жизнью, или пишешь музыку, или вообще находишься на службе. Как можно так бесцельно тратить время своей жизни и те деньги, которые зарабатываются тяжким трудом, на мимолётную надежду омрачить чей-то день или хотя бы несколько часов?       — Возможно, это делается не на последние деньги, — парировал мужчина.       — Определённо, это их последние деньги, — продолжала Да На. — Выглядит как отчаянная попытка привлечь к себе внимание. Эти люди… они просто не живут своей жизнью. Они только и делают, что следят за чужими.       Она помолчала, глядя на происходящее за окном.       — Представь себе: скучная, однообразная работа, где каждый день похож на предыдущий. Никакой радости, никакого просвета. И тут появляется отдушина — ты. Айдол с безупречной репутацией, и вдруг — о чудо! — ты позволяешь себе выпить. Для них это как подарок судьбы.       В её голосе звучала горечь.       — Они тратят свою жизнь на то, чтобы следить за чужой. Наблюдают, ждут, надеются найти хоть какой-то компромат. А когда находят — торжествуют, как будто совершили великое открытие.       Юнги слушал её, и в душе у него рождалось странное чувство. Он понимал правоту её слов, но от этого не становилось легче. Ведь за каждым венком, за каждым криком толпы стояла чья-то жизнь, пусть искажённая, но всё же жизнь.       — А что, если за всем этим стоит не просто группа недовольных фанатов? — задумчиво произнёс Юнги. — Может, это действия конкурирующего агентства?       Да На на мгновение замолчала, обдумывая его слова.       — И тем не менее, все вокруг просто узнали, что ты живой человек и можешь быть пьяным. Это смешно и глупо.       — Кто бы ни стоял за этими действиями, я и только я дал им повод к таким поступкам, — с горечью произнёс Юнги, опустив голову. В его голосе звучала глубокая внутренняя боль и осознание собственной вины.       — Ты не можешь нести ответственность за действия других людей, — наконец, тихо произнесла она. — Да, возможно, ты совершил ошибку, но это не даёт никому права разрушать твою жизнь.       Юнги лишь покачал головой, не поднимая глаз. Он слишком хорошо знал, как работает шоу-бизнес, как быстро может разлететься любая информация, как легко можно перевернуть всё с ног на голову. И сейчас он расплачивался за свои поступки, пусть даже они были не такими ужасными, как их изображали.       — Да На, прости меня, — шёпотом сказал Юнги. — Я поступил по отношению к тебе нечестно.       — Думаю, сейчас это самая большая твоя проблема, — грустно ответила женщина и уже собралась уходить, но Юнги остановил её, взяв за запястье.       — Подожди, пожалуйста, ведь это тоже важно для тебя.       — Мы сразу оговорили рамки нашего общения, — Да На попыталась уйти от разговора. — Никаких обид возникать не должно.       — Но я же вижу, что обидел тебя.       — Всё, что мне было нужно — немного правды, но теперь это уже не имеет значения.       — Да На…       Юнги замолчал, не зная, как подобрать нужные слова. Его пальцы всё ещё сжимали её запястье, но он чувствовал, как она отдаляется от него, словно уходит в себя.       — Ты прав, — тихо произнесла она, освобождая руку. — Это было нечестно. Но я сама согласилась на эти условия. Просто… не ожидала, что всё зайдёт так далеко.       В её глазах промелькнула боль, которую она пыталась скрыть за маской равнодушия. Юнги видел, как тяжело ей даётся этот разговор, как она старается сохранить достоинство.       — Я должен был быть честнее с тобой с самого начала, — признался он. — Но теперь уже ничего не изменить.       Да На лишь кивнула, не глядя на него. Она развернулась, чтобы уйти, но на пороге остановилась:       — Иногда правда причиняет боль, но ложь ранит ещё сильнее.       — Я запомню это.       После его слов она покинула помещение, оставив наедине со своими мыслями. Юнги стоял, провожая взглядом уходящую Да Ну, и в его голове крутились тяжёлые мысли. Почему так вышло, что женщина, которую он обманул, сейчас понимает его лучше, чем та, с которой он делил жизнь на протяжении почти двух лет?

***

      Юнги держался из последних сил. Он противостоял всем нападкам СМИ, злобным комментариям в сети, ядовитым статьям и постоянным провокациям. Его нервы были на пределе, но он продолжал бороться, стараясь сохранить лицо.       И вот случилось то, что стало последней каплей. Сначала казалось логичным требование полиции явиться в участок для дачи показаний. Но магия случилась потом — информация мгновенно попала в СМИ. В интернете появились требования, чтобы Юнги прошёл через настоящий коридор репортеров под непрекращающиеся вспышки фотокамер.       Такому публичному унижению обычно подвергались только преступники, совершившие тяжкие и особо тяжкие преступления. И вот теперь общественность требовала того же от него — человека, который просто совершил ошибку.       На очередном собрании агентства обсуждали единственный вопрос: делать это появление публичным или настоять на том, чтобы время прибытия Юнги в участок держалось в тайне? Юнги сидел молча, чувствуя, как внутри всё кипит от несправедливости. Окончательное решение так и не было принято. После долгих обсуждений все согласились, что сейчас важнее всего продумать несколько вариантов развития событий и подготовиться к каждому из них.       Отказавшись от водителя на этот вечер, Юнги решил пойти домой пешком. После окончания собрания он первым вышел из конференц-зала, стремясь как можно скорее покинуть здание.       В полном одиночестве он спустился на подземный этаж, туда, где располагалась парковка для сотрудников. Именно здесь сейчас не было ни души, и это давало возможность выйти в город не через центральный вход, избежав нежелательного внимания папарацци и любопытных глаз. Юнги завернул за первый же угол и, прислонившись к холодной стене, закрыл лицо руками. Он больше не мог сдерживать эмоции — слёзы хлынули потоком, и он наконец позволил себе расплакаться. Это был предел его сил, крайняя точка, до которой он дошёл.       Слёзы катились по щекам неудержимым потоком, а мужчина не успевал утирать их своей кофтой. В этой пустой, безлюдной части парковки он мог наконец дать волю чувствам, которые так долго держал в себе. Его плечи содрогались от беззвучных рыданий, а в груди словно образовалась пустота. В этот момент он чувствовал себя абсолютно опустошённым. Все маски, все попытки казаться сильным и непоколебимым спали, оставив его наедине с собственным отчаянием.       Сквозь размытую пелену слёз Юнги различил смутный силуэт. Погружённый в своё горе, он не услышал приближающихся шагов. Внезапно он почувствовал прикосновение — чьи-то руки обхватили его лицо и приподняли. Только тогда он смог разглядеть нарушителя своего уединения. Да На с тревогой всматривалась в его лицо.       — Юнги, что случилось? — прошептала она едва слышно.       — Со мной всё в порядке, — выдавил он хриплым голосом. — Как ты здесь оказалась?       — Я обычно ухожу через этот выход, чтобы покурить и избежать толпы на улице, — объяснила она. — Но, Юнги, ты явно не в порядке. Что произошло?       Слёзы постепенно утихли, и он смог заглянуть в её глаза. Её искренняя забота тронула его, и он больше не мог сдерживать рвущуюся наружу боль.       — Они требуют, чтобы я прошёл через толпу репортёров, когда поеду давать показания в участок.       — Но почему? Ты же не сделал ничего плохого!       Да На нежно вытерла слёзы с его щёк, не отпуская его лица. В её взгляде читалась неподдельная тревога.       — Это просто ещё один способ растоптать меня, — прошептал Юнги, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Они превращают обычный визит в полицию в настоящее представление.       — Это неправильно! — возмутилась Да На, крепче сжимая его плечи. — Ты не заслуживаешь такого обращения.       Юнги зажмурился, пытаясь собраться с мыслями. В этот момент он ощущал себя бесконечно одиноким, но присутствие Да Ны дарило ему проблеск утешения.       — Я не знаю, сколько ещё смогу это выносить, — признался он, впервые позволив себе быть абсолютно честным. — Всё это… слишком тяжело.       — Юнги, — прошептала Да На, — ты не должен давать им возможность уничтожить тебя, — добавила она уже более твёрдо. — Посмотри, чего ты добился. Мы все здесь, благодаря тебе.       — Это не только моя заслуга. Это работа многих людей, — перебил её Юнги.       — Нет, ты неотъемлемая часть ядра, благодаря которому существует эта компания, стоит это здание, — настаивала Да На. — Я работаю не в подвале, а сижу в красивом офисе и получаю хорошую зарплату. И нас, таких офисных работников, очень много.       Она сделала паузу, давая ему время осмыслить сказанное.       — А твои достижения в музыке? — продолжала она. — Ты так много сделал, и это никто не сможет отнять и забыть. Есть много людей, которым твоё творчество нравится, и нравишься ты. Они не осуждают тебя.       Её слова звучали убедительно, но Юнги всё ещё сомневался. Он опустил голову, пытаясь переварить услышанное.       — Ты не прав, что отрицаешь это, — мягко улыбнулась Да На. — Но твоя роль в этом всём гораздо больше, чем ты думаешь. Ты не можешь позволить им сломить тебя.       В её голосе звучала такая искренность и вера в него, что Юнги впервые за долгое время почувствовал проблеск надежды. Может быть, она права? Может быть, он действительно сильнее, чем думает?       — Да На, я так устал, — скомкано проговорил Юнги, его голос дрожал от напряжения. — Я не могу нигде укрыться. Они преследуют меня повсюду. Даже у моего дома появились эти проклятые венки…       Его плечи поникли под тяжестью слов, а в глазах читалась безысходность. Он больше не пытался скрыть свои чувства, позволив себе быть уязвимым перед ней.       Да На молча смотрела на него, не отводя взгляда. Несколько мгновений они стояли в тишине, нарушаемой лишь тяжёлым дыханием Юнги. Наконец, она сделала шаг вперёд и взяла его за руку.       — Я знаю место, где тебя никто не будет искать, — сказала она уверенно. — Надень маску и кепку. Иди за мной на расстоянии пяти-десяти шагов.       Юнги вытер не высохшие слёзы, натянул маску и надвинул кепку поглубже. Он полностью доверился Да Не и не стал задавать вопросов о том, куда они направляются.       — Я скину тебе код, зайдёшь после меня и поднимешься на последний этаж, — произнесла она, отходя на несколько шагов, а затем развернулась и направилась к выходу с парковки.       Цокот её каблуков эхом разнёсся по пустынной парковке. Юнги следовал за ней, стараясь держаться на указанном расстоянии. В этот момент он чувствовал странное сочетание тревоги и надежды.