Глава IV

Ава села в уже знакомую машину. Влас вместо приветствия завёл двигатель. Девушка искоса посмотрела на него, несколько дёрганно пристёгивая ремень безопасности. Говорить с ним всё ещё не было никакого желания – прошлый опыт общения Аве не особо понравился, – но у неё накопилось слишком много вопросов к нему. — Я узнала, что ты знаком с Глебом, — осторожно, стараясь не выдать голосом ни злости, ни нервозности, начала она. — От него ты узнал обо мне, так ведь? Мужчина приподнял уголки губ, следя за дорогой. Эта его недоулыбка выглядела удовлетворённой и немного пугающей. — Тебе следовало лучше выбирать подруг, Ава, — заговорил он раздражающе поучительным тоном. — Мне стоило только услышать, как Глеб путается в твоих именах, рассказывая о том, как его невеста ждёт свою подружку – и всё сразу стало ясно, — Влас посмотрел на Аву. Его брови были сведены в притворной жалости, а на губах играла снисходительная усмешка. — А от твоей фотографии в профиле Марии просто благоухало магией. — Откуда ты знаешь Глеба? — спросила девушка, не обращая внимания на его замечания. — Не похоже, что вы вертитесь в одних кругах. И вы, должно быть, достаточно близки, раз он даже на свадьбу тебя позвал? Мужчина тихо хмыкнул, с отстранённым видом выкручивая на повороте руль, и стал без энтузиазма рассказывать: — Мы учились в одном универе, у нас были общие знакомые. На последнем курсе он разговорился о девушке по имени Мария, которая нравилась ему уже пол года, но он не знал, как к ней подступиться, — он сделал паузу, игнорируя требовательный взгляд на себе. — И я дал ему совет. Ава нахмурилась. У неё появилось нехорошее предчувствие. — Какой совет? Влас продолжал смотреть на дорогу, избегая взгляда девушки, но она видела, как он сдерживает ухмылку. — Совет нацарапать на своём теле три кое-какие руны, — спокойно ответил он. — А затем нарисовать их своей кровью на листке бумаги и сжечь её, а пепел подсыпать в еду той девушки. Бедолага был в таком отчаянии, что не стал даже задавать вопросов, — мужчина всё-таки усмехнулся, и Аву от этой усмешки замутило. — Как видишь, они уже женятся. Так что, думаю, этому парню есть за что быть благодарным мне. Шок быстро сменился удушливым, жгучим гневом. От него у девушки затряслись колени и сжатые кулаки, и она ненавидела себя за то, что не могла прямо сейчас выразить всё, что чувствует. — Ты... — она с трудом не срывалась на крик. — Ты подначил его, чёрт возьми, приворожить мою подругу? Влас не выглядел так, будто придаёт какое-то значение эмоциям, исказившим лицо ведьмы. Вместо извинений или оправданий он закатил глаза. Аве стало интересно, был бы Влас таким же невозмутимым, приворожи она одного из его дружков. — Расслабься, мы просто привлекли её внимание к нему, — мужчина звучал так утомлённо, словно уже успел пожалеть о том, что рассказал ей правду. — Тот простенький ритуал не сковал её волю. Мария не согласилась бы выйти за Глеба замуж, если бы не любила его на самом деле. Аве было физически плохо от ярости, которую будили в ней его равнодушные слова. Сердце билось так, что его хотелось разорвать к чертям, а глаза болели, пытаясь взглядом просверлить ведьмажий череп. Девушке нестерпимо хотелось сломать ему что-то, накричать на него и никогда больше его не видеть. Как жаль, что при мысли о побеге ладонь жгло чужой холодной силой. — Это манипуляция, — процедила она. — Ты помог Глебу навязать Марии интерес, которого у неё никогда не было!.. Голос Авы сорвался, переходя то ли в рыдание, то ли в вопль, и она оборвала себя на полуслове, отворачиваясь к окну. Она зажмурилась и глубоко вдохнула, силясь успокоить бурю в себе, после чего сказала вполголоса, не желая больше выдавать своей истерики: — Я должна рассказать ей. Влас отозвался так же ровно, как и прежде: — Боюсь, ты не сможешь. — Я могу позвонить или написать ей прямо сейчас. Ава была на грани срыва и уже действительно потянулась за телефоном в карман, когда её остановил грубый мужской голос: — Ты не поняла. Ты не расскажешь своей подруге о том, что узнала, Алия. Машина затормозила перед светофором чуть резче, чем прежде, но девушка почему-то явственно ощутила эту разницу. Она сжала губы до такой степени, что кожа на них болезненно натянулась, и уставилась перед собой. А Влас, видимо, решив, что одного упоминания второго имени недостаточно и нужно закрепить эффект, посмотрел на Аву своим пустым, чёрствым взглядом и добавил: — Иначе я применю кое-какие руны уже на тебе, и это будет далеко не приворот, ведьма. Она вновь отвернулась к окну, пряча лицо. От собственной беспомощности хотелось выть. Какое-то время в салоне была тишина. Ава знала, что Влас ей ничем не обязан и даже о загвоздке в помолвке Марии мог не говорить, но почему-то всё равно чувствовала себя преданной. Ей было кошмарно обидно за подругу и горько оттого, что она не может раскрыть ей правду. Может от этого, а может оттого, что её новое положение стало как-то внезапно и ужасно заметно давлеть над ней, девушка тихо всхлипнула. Дома, проплывающие за окном, стали расплываться. Ава зло утёрла влагу под глазами – меньше всего она любила плакать, а делать это в чьём-то присутствии просто ненавидела. Последний раз это случилось очень давно, и она не собиралась допускать такое унижение снова. В тот момент машина заехала на парковку и остановилась. Мужчина заглушил двигатель. Девушка закрутила глазами, пытаясь понять, куда они приехали, и зацепилась взглядом за вывеску частной клиники. Она собиралась что-то спросить, но Влас заговорил первым. — Некоторые секреты лучше оставлять секретами, — сказал он смягчившимся тоном и попросил так, будто не угрожал ей совсем недавно: — Сейчас они счастливы, не порть это. Ава вздрогнула, ощутив на своей щеке чужую тёплую ладонь. За одну встречу она так привыкла к тому, что Влас в перчатках, что совсем не ожидала почувствовать его кожу. Он мягко надавил, заставляя девушку повернуть голову, и тогда она вздрогнула уже оттого, как близко Влас оказался. Он наклонился, чтобы дотянуться до неё. Теперь между их лицами оставалось не больше двадцати сантиметров. Ава прерывисто вдохнула и ощутила мужской парфюм. Он был землисто-древесный, как лес после дождя, густой и такой же сложный, как тот, кто его носит. Девушка прежде не чувствовала ничего даже отдалённо похожего. Влас оглядел её лицо спокойным, но внимательным и цепким взглядом и, так и не убрав руки с женской щеки, негромко сказал: — Не плачь больше, — его взгляд хмуро скользнул по едва высохшим дорожкам слёз. — Не заставляй меня жалеть о том, что я честен с тобой, Ава. «Честен»... это слово осталось на языке новым, странным послевкусием. Когда человек честен, ему нечего скрывать. И хотя Ава сильно сомневалась, что у этого ведьмака нет никаких скелетов в шкафу, он действительно рассказал ей то, что говорить был вовсе не обязан. Девушка не знала его второго имени, ей нечем было шантажировать его – и всё же он не утаил от неё историю, которая ничуть его не красила. Ава сглотнула и, хотя их близость начинала как-то странно нервировать её, не отстранилась, а тихо спросила: — О чём вы с Глебом говорили вчера на вокзале? Мужская ладонь медленно соскользнула с её щеки. Влас едва слышно вздохнул и отстранился. Вид у него при этом был задумчивый и какой-то... мрачный. — Я узнавал, в какой гостинице тебя поселят и что ты будешь делать в течении дня, — непринуждённо ответил он. — К несчастью для тебя, у Глеба передо мной должок за помощь с Марией, так что он выдал мне всё без вопросов. Ава рассеянно кивнула. Она с удивлением обнаружила, что то новое выражение, промелькнувшее на лице Власа, вызвало в ней куда больше интереса, чем информация о том, как он нашёл её. С тихим хлопком двери мужчина покинул салон. Прежде чем девушка успела взяться за ручку со своей стороны, Влас обошёл машину и сам открыл её дверь. Ава удивлённо воззрилась на него, а он протянул ей руку. Машинально вложив свою ладонь в его, она вылезла из салона и, едва встав на ноги, тут же попыталась убрать свою руку, но мужчина мягко сжал её. Влас наклонился, хотя это не было необходимо, чтобы закрыть дверь машины, и, когда его губы оказались на одном уровне с ухом девушки, предупредил: — Ещё одна слеза – и я перестану отвечать на твои вопросы. Его голос был строг, но лишён всякого раздражения. Словно он хотел не чтобы Ава перестала задавать вопросы, а чтобы она больше не плакала. Эта мысль осталась где-то на подсознании Авы, и она не дала ей развиться. — Зачем мы здесь? — спросила она, меняя тему на более безопасную, на подходе к клинике. — Затем, чтобы тебе прописали противозачаточные, — легко ответил мужчина. — Мы ведь не хотим, чтобы ритуал вылился во что-то интересное спустя несколько месяцев? Девушка скривилась. — Почему бы тебе не воспользоваться презервативом? — она выгнула бровь. — Боишься ущемить хрупкое мужское достоинство? Влас иронии не понял или сделал вид, что не понял. — Таков порядок ритуала, — сказал он коротко и не собирался продолжать, однако, заметив на себе любопытный взгляд, усмехнулся: — Рассказать в подробностях, что я должен буду сделать с тобой? Ава фыркнула и отвернулась от него, поднимаясь по ступеням к двери. — Как получишь таблетки, поедем в собор, — прозвучало ей в спину. — Посмотришь на алтарь и заодно познакомишься с нашими свидетелями. Свидетелями Влас назвал троих ведьмаков, которые должны будут присутствовать на ритуале, чтобы проследить за правильностью его исполнения. Ава предпочла бы не знать их, но первая часть предложения мужчины озадачила её куда больше. — Зачем мне смотреть на алтарь? — нахмурилась она. — Мне посоветовал... кое-кто, — туманно ответил Влас. — Сказал, тебе будет спокойнее, если будешь знать, куда идёшь. Ава тихо хмыкнула. Этот «кое-кто» явно не разбирался в женщинах. Потому что ей было бы спокойнее, если бы она пошла туда по своей воле – то есть просто не пошла.

***

Девушка ворчала, читая инструкцию по приёму противозачаточных таблеток. — Я столько возможных побочек в жизни не видела... А она, между прочим, будущий фармацевт. — Какая-то отрава, а не медицинский препарат, — Ава аж скривилась. — Конечно, мужчины оставили контрацепцию нам. Самим-то страшно яду глотнуть. — Если бы существовали такие таблетки для мужчин, я глотнул бы, — безмятежно отозвался Влас. Он вёл машину одной рукой, другой то и дело поднося сигарету ко рту. Прегадкая привычка, но он хотя бы открыл окно, когда девушка изъявила нежелание дышать ядовитым дымом. Ава мило улыбнулась, не веря ни единому его слову. — Раз смелый такой, что же вазэктомию не сделал? — так же мило протянула она. — Процедура ведь простейшая и легко обратимая вспять... Влас помолчал пару секунд, а затем едва заметно поджал губы и скосил на Аву глаза, прищуренные с забавным недовольством. Она не сдержалась, коротко рассмеявшись. А потом сама себя одёрнула: как вышло, что вчера она не хотела просто говорить с ним, а теперь даже сама шутила? Ава нахмурилась и убрала таблетки с инструкцией в сумку. Оттуда же она достала блеск для губ – они почему-то пересохли. Влас очень кстати затормозил перед светофором, и девушка, отогнув козырёк, стала красить губы, глядя в зеркальце. Смазав нижнюю, Ава обмакнула аппликатор во флакон и приоткрыла рот, чтобы накрасить верхнюю. Она закручивала колпачок, потирая губы друг о друга, когда услышала гудок машины, стоявшей позади. В недоумении девушка повернулась к водительскому креслу и обнаружила, что Влас, вместо того, чтобы следить за дорогой, смотрит на неё. Словно заворажённый, он прыгал взглядом с её губ на нос, брови, скулы, шею и волосы, рассматривая с неким замешательством, так, будто впервые видел её. Девушка смутилась: разве всё то время, что она была без сознания, он недостаточно смотрел на неё? Казалось, Влас был по-настоящему растерян. И на мгновение – всего на мгновение – Аве показалось, что перед ней не тот пугающий надменный ведьмак, который спустил на неё злобных собак и хладнокровно воткнул в её ладонь розовый шип... а кто-то другой. Она сглотнула. — Влас, уже зелёный. Он посмотрел ей в глаза с ещё большей растерянностью и, только когда позади них прозвучало уже несколько протяжных гудков и пара бранных слов, отвёл взгляд, нажимая на газ. Влас докурил сигарету одной затяжкой и выбросил окурок в окно, что совсем не вязалось с его чистоплотностью. Мужские руки так сжимали руль, что стали видны вены. Ава непонимающе глядела на всё это, а потом вполголоса уточнила: — Ты что... засмотрелся? Влас раздражённо фыркнул, и девушка была не столько оскорблена, сколько изумлена этой его эмоцией. — Сама меня со вчерашнего дня взглядом потрошишь, — справедливо заметил он. — Мне, знаешь ли, тоже интересно... — ведьмак замолчал, но потом добавил себе под нос так скомканно, что Ава еле расслышала: — кого же я должен буду трахнуть. В его голосе она не услышала ничего, кроме пренебрежения, и это почему-то даже не разозлило, а обидело её. Вернее, могло бы обидеть, если бы Ава ставила во что-то слова этого ведьмака. — А ты, я смотрю, очень разборчивый? — с вызовом сказала она. — Что, глаз уже намётан? И не только глаз – просилось добавить. — Вопреки твоим нелестным представлениям обо мне, — ответил Влас, спокойный, как удав. — я не мужчина-шлюха. Если тебе так любопытно, у меня было всего две девушки. Не сказать, что это открытие как-то реабилитировало его в глазах Авы, но она была удивлена. Он упоминал, что окончил обучение два года назад, а значит, сейчас ему уже двадцать три. Он старше Авы на три года, но обзавёлся опытом совсем не намного большим, чем у неё? Тогда ей действительно стало любопытно. — А они знали... ну... Она не знала, как сформулировать вопрос, но Влас понял её. — Что я ведьмак? — он усмехнулся. — Нет, не знали. Нравится чувствовать себя особенной? Ава поморщилась ни то от раздражения, ни то от смущения. Не из-за того, что его глупая шутка была правдой, а из-за того, что она вообще задала этот вопрос. — Полагаю, о твоём опыте спрашивать бессмысленно, — протянул Влас, не отвлекаясь от дороги, скорее утвердительно, чем вопросительно. Ава неосознанно напряглась, но затем улыбнулась так доброжелательно, как только могла, и напомнила: — Ты всегда можешь меня заставить. Припугнуть вторым именем и узнать всё, что хочешь, — её улыбка стала напоминать враждебный оскал. — Ты ведь привык получать всё через давление и угрозы. Лицо Власа превратилось в уже знакомое девушке каменное изваяние. Он скосил на неё свои ничего не выражающие глаза, и от этого взгляда Аве стало как-то не по себе. Ведьмак смотрел на неё в мрачной задумчивости и выглядел отстранённым, но в то же время Аве почудился немой укор, исходящий от него. Воздух между ними будто бы сгустился. Это продлилось не дольше пары секунд, и Влас вернул внимание на дорогу, оставив девушку в полнейшем недоумении. В салоне повисла гнетущая тишина. Ава украдкой наблюдала за Власом в надежде понять, что такого творилось в его голове, из-за чего он вдруг не пропустил её слова мимо ушей. Он сжал губы и потёр переносицу, словно у него ужасно заболела голова. Покачав головой, шумно выдохнул. — Чёрт... — он криво, совсем не так, как раньше, усмехнулся. — Хренового же ты обо мне мнения. Ава отвернулась к окну. Не зная, чего мужчина от неё ждал, тихо, без злости или упрёка, просто констатируя факт, сказала: — Иного ты не заслужил.

***

У ступеней, ведущих в храм, их уже ждали три знакомых лица. Двое мужчин стояли на свету, у подножия невысокой лестницы, а один прислонялся к стене у дверей – это был Аарон, чьи голубые глаза ярко выделялись в тени. Близнец с забинтованным носом при виде приблизившейся Авы тут же расплылся в улыбке. — Ве-е-едьмочка, — протянул он елейно, будто до появления девушки в его взгляде не читалось желание прикончить кого-то. Его мрачное настроение было заметно даже издалека, даже Аве, которая не была с ним знакома и не знала, всегда ли он такой. Она догадывалась, кем было вызвано его раздражение, судя по тому, что синяков на лицах обоих близнецов с их прошлой встречи только прибавилось. Похоже, Влас сдержал обещание заставить их ответить за неудавшиеся домогательства – что не превознесло его в глазах девушки, но, возможно, немного порадовало её. — Зак... — поприветствовала она. — или Бак? Как вас различать? — Я Зак, — он улыбнулся, указав на своё правое ухо. — Серёжка вот тут, запомнишь? — Надеюсь, что нет, — заговорил Бак, отзеркалив улыбку брата, и приблизился к ним. — Её будет весело вводить в заблуждение. Их и без того избитый вид подавил в Аве желание им всечь. Влас прервал их милую беседу коротким: — Хватит, — он кивнул на двери в храм. — Отведите её к алтарю и введите в курс дела. Аарон, проследи, чтобы там всё было готово. Ведьмак оттолкнулся от стены, утомлённо поведя плечом: — Если не я, то кто? Влас кивнул ему и без объяснений направился в правую от входа сторону, скрывшись за углом храма. Ава заметила, нахмурившись, что он даже не взглянул на неё, перед тем как оставить. Хотя чему она удивляется... На неё устремились взгляды трёх мужчин, и она бегло оглядела их в ответ. На близнецах были идентичные джинсы и толстовки, а вот Аарон, несмотря на то, что на улице было прохладно и сама Ава носила свитер, преспокойно стоял в простых хлопковых штанах и тонкой футболке. Девушка не удивилась бы, будь это его пижамой, тем более, что вид у него был невыспавшийся. Подтверждая эту мысль, Аарон зевнул в кулак. Ава украдкой взглянула на наручные часы: время уже перевалило за час дня. Ещё одна странность в копилку этого... ведьмака. Не замечая странного взгляда девушки, он направился к двери, бросив: — Пойдём, блудница. Она сморщилась от возмущения, но, не имея иных перспектив, последовала за ним, оказавшись в широком мрачном коридоре. Близнецы зашли в собор следом. Ава нагнала Аарона и вполне вежливо попросила: — Прекрати оскорблять меня. Он удивлённо глянул на неё и не сдержал смешок. — Это не оскорбление, просто кое-кто не учил историю, — насмешливо сказал он. — На Руси блудницами называли юных незамужних девушек, потому что они блуждают в поисках суженного. Ава смущённо фыркнула и пробормотала: — Я учусь в меде, мне некогда было учить историю. — Будущий врач? — Аарон заинтересованно оглядел её, продолжая вести в глубь храма. — Достойное занятие для ведьмы. Конечно, если бы вы, женщины, собирались в ковены, у вас было бы больше возможностей... Ава закатила глаза. Ведьмы перестали собираться в ковены ещё во времена инквизиции, и с тех пор больше даже не пытались сформировать их – слишком мало их осталось. Из гримуара бабушки, которая была знакома со многими другими ведьмами, у Авы сложилось впечатление, что женской половине магического мира вполне комфортно развиваться и жить по отдельности. Так называемые сестринства существовали, но были большой редкостью и создавались без обряда побратимства, в отличие от любых мужских ковенов. Последние считали себя чуть ли не настоящими семьями. Ава видела мало плюсов в таких общинах. Она была случайным ребёнком, вынудившим родителей пожениться, и, никогда не ощущая теплоты и поддержки от них, добившись всего, что имела, самостоятельно, не видела смысла вообще полагаться на других людей. Однажды попыталась. Повторять ту ошибку не хотелось. — Что хорошего в том, чтобы зависеть от кого-то? — искренне спросила девушка. Ведьмак выгнул бровь: — Я не замечал, что от кого-то завишу. — Ага, только от рогатого придурка в своей бошке, — хохотнул Зак, ровняясь с ними. Аарон цокнул языком. — Не пугай даму почём зря. Мой придурок адекватнее любого из вас двоих. Ава, проигнорировав их перепалку, спросила: — Тогда почему ты живёшь в ковене? Что такого ты в нём находишь? Они поднялись на две ступеньки и подошли к алтарю, ограждённому от общего зала арочным проходом, до которого в прошлый раз девушка дойти не сумела. Он представлял собой большой, крепкий прямоугольный деревянный стол размером, наверное, метр на полтора, к которому был приставлен второй – меньше, но выше. Ава ненадолго застыла, разглядывая их. Смотреть на то место, где ею овладеет мужчина, было странно, но не особо интересно. Ава не понимала, почему Влас настоял на том, чтобы показать ей это место, ведь легче от этого не стало. Разве что он хотел только ещё больше подавить её. Аарон ответил не сразу. Он взял лежащую на столе сложенную белую простынь, неспешно принялся разворачивать её и лишь тогда заговорил: — Это община, это поддержка. Другие ведьмаки не дают мне... затеряться. Держат в узде. — Его предыдущий ковен плохо с этим справлялся, — вклинился в разговор Бак. — Ты был в другом ковене? Ава во все глаза уставилась на мужчину. При вступлении в ковен ведьмаки связывали себя кровной клятвой, и девушка не была уверена, что такие обещания вообще можно нарушить. Будь это так, она бы своё с радостью нарушила. — Ещё как, — ответил Зак за Аарона. — Те парни – демонологи, и они практикуют вудуизм. Считай, культисты. Ава мысленно присвистнула. Если Аарон состоял в какой-то ведьмачьей секте и смог уйти из неё, нарушив клятву... Этот персонаж становился всё интереснее и интереснее. Зак натянул простынь с другой стороны стола, чтобы та лежала ровно, и добавил: — Мы с ними не в лучших отношениях. — Почему? — Этот храм когда-то был их пристанищем, — начал Бак глубоким жутковатым голосом. — Около полувека назад здесь приносили в жертву козлов и чертили пентаграммы их кровью. Иногда кровь была человеческой. Девушку передёрнуло от сомна мурашек, пробежавших по позвоночнику. Она невольно уставилась на пол перед алтарём, где, возможно, когда-то творили чёрную магию, или, возможно, просто сходили с ума злые люди. Зак подхватил рассказ: — Эти психи выкосили приличное число местных жителей. Потом полиция проредила их ряды, и они на какое-то время разбежались. Затем, в девяностых, Калеб со своими друзьями и братом переехали в Питер из Бостона, и они присвоили пустой храм себе. А теперь, похоже, наши соседи подзализали свои раны и... — И хотят вернуть храм себе, — закончила за него Ава, подняв на мужчин глаза, наконец-то полные хоть какого-то понимания. — Для этого я и нужна вам. Вы хотите провести ритуал, чтобы попросить сил для борьбы с враждебным ковеном. — Браво, ведьма, — улыбнулся Бак, и его близнец изобразил аплодисменты. — До всего додумалась сама. — Но почему ты ушёл от них? — девушка посмотрела на Аарона, во время рассказа молча стоявшего позади неё. Ведьмак снова выглядел мрачно. — То, что они делали, только подпитывало... этот голос, — он избегал её взгляда, а его хмурые брови подрагивали от напряжения. — А когда я встретил Калеба и он поговорил со мной, голос утих, — его взгляд скользнул по высокому расписному потолку и сырым стенам, а голос стал уставшим, но каким-то... умиротворённым. — Здесь, в храме, тихо. Очень спокойно. Он моргнул пару раз, выходя из странного оцепенения, будто ещё не до конца проснулся. — Но хватит об этом, — закрыл мужчина тему. — Алтарь сам себя не подготовит. Ава проводила взглядом его, пересекшего огромный зал куда быстрее, чем когда он вёл её за собой. Аарон зашёл в ту комнату, в которой днём ранее очнулась девушка, и негромкий хлопок двери тоскливым эхом разнёсся по храму. Близнецы и Ава стояли в такой тяжёлой тишине, что нарушать её казалось преступлением. — Тот ковен... — почти шёпотом сказала девушка, нервно сглотнув. — они... — Аарон вызвал демона с их подачи, — подтвердил Зак её догадку и с ненавистью прошипел: — Это просто грёбаное сборище отбитых ублюдков. — Но как он смог сбежать от них? Вы ведь связываете себя кровью, когда входите в ковен, разве нет? Близнецы переглянулись, словно решая, стоит ли рассказывать правду, но в итоге всё же удостоили Аву ответом: — Они не учли, что клятву на крови приносил Аарон, а не демон, ставший частью него. Его спасла та его часть, которая будет мучить его всю жизнь. Ава рассмеялась бы, не будь ей так жутко. Она совсем не знала Аарона и уж тем более не питала к нему особой симпатии – предыдущий разговор с ним оставил неприятный осадок, – но ей стало ужасно обидно за него. Что должно было произойти в жизни тринадцатилетнего мальчика, что он оказался в окружении больных на голову, помешанных ведьмаков, заставивших его навсегда разделить тело и разум со злобной сущностью? Как он к своим годам всё ещё не сошёл с ума? Девушка вздохнула. Тема одержимости явно была больной для Аарона, но он не выглядел страдающим или несчастным. Он улыбался и шутил, занимался каким-то своим делом и находил покой в тех стенах, которые одним своим видом нервировали Аву, напоминая ей о том, что скоро произойдёт в их пределах. Она была бесконечно зла на Власа, но не могла отрицать, что его «семья» стала для кого-то не проклятием, как для неё, а спасением. Это не было его личной заслугой и ничуть не оправдывало его, однако... Делало его чуть человечнее в глазах Авы, наверное. По крайней мере, он и его друзья не были жестоки со всеми. Аарон вернулся с корзинкой, в которой стояло около дюжины толстых белых свечей, и принялся расставлять их по бокам стола. Близнецы с его возвращением вернулись в прежнее своё ехидное состояние. — Возможно, теперь ты презираешь нас чуть меньше? — Зак склонил голову на бок, приближаясь к ней. — А, ведьмочка? Ава буквально почувствовала взгляд, прилипший к её фигуре. Бак подошёл к ней со спины, следуя примеру брата, и его взгляд, более спокойный и менее пошлый, с особенной тщательностью прошёлся по женским бёдрам, лишь на половину скрытым клетчатой юбкой. Девушка была почти уверена, что зайти дальше любования при Аароне они не решатся, но расстояние в пол метра, отделявшее её от каждого из парней, напрягало Аву. — Вы по-прежнему мерзкие, а всё это по-прежнему не мои проблемы, — ответила она, сжав кулаки, и, когда реакции не последовало, добавила: — Если не отойдёте, натравлю на вас Власа. Станет на один сломанный нос больше. Тогда близнецы, видимо, решившие, что не потянут два дня избиений подряд, поморщились и сделали по два шага от Авы. — Не осуждай нас за попытки, — Зак поднял руки в примирительном жесте. — Всё же ты первая женщина в этих стенах за многие грёбаные годы, а с простыми девушками, знаешь ли, не так интересно. — На нашей памяти в ковене вообще не было ни одной девки, — словно оправдываясь, продолжил Бак. — Аарон не даст соврать. Тот, не отрываясь от медитативного поправления свечей, кивнул, напомнив о своём присутствии: — Это правда, у нас не было ни сестёр, ни матери, как минимум десять лет. «Сёстрами» в ковенах называли жён обычных ведьмаков, а «матерью» – жену верховного. Насколько Ава знала, из-за того, что ведьмы соглашались связать свою жизнь с ведьмаками крайне редко, им было разрешено жениться на обычных женщинах, но такие жёны не признавались полноценными членами ковена. То, что сказал Аарон, означало, что никто среди них не был женат – а это обстоятельство было более чем необычным и заинтересовало девушку. — Почему ваш верховный не женится? — спросила она. — Ему хватает головной боли с сынком, — Зак коснулся своего носа, наверное, забыв, что тот сломан, и, зашипев от боли, пробормотал: — Я ему почти сочувствую, жить с Власом должно быть реальной пыткой. Ава подумала, что ей послышалось. Ей должно было послышаться. — Что вы сказали? — переспросила она. — Влас – сын верховного? — Не родной, — ответил Аарон. — Приёмный. От растерянности девушке хотелось кричать. Она думала, что составила какое-то представление о Власе, но всё, что она знала – она ничего о нём не знает. — Но как... — взгляд Авы невольно упал на её руку, ту, по которой текла чужая сила. Почему она принесла клятву, не узнав ничего о нём? Почему не задумалась, что он может оказаться кем угодно? — Почему... — Принесите вино, которое я готовил, белую чашку, благовония и серебряный поднос, — Аарон отрапортавал это командным голосом в сторону близнецов и, только дождавшись, когда они, закатив глаза, выйдут из храма, повернулся к Аве. Она требовательно смотрела на него. Он тяжело вздохнул. — Прости, я не могу посвещать тебя в такие подробности, — во взгляде и голосе Аарона слышалось искреннее сожаление. — Тебе лучше спросить самого Власа. Ава поникла, когда услышала его имя. Она осознала одну простую вещь: если бы он хотел, чтобы она знала о нём хоть что-то, он бы рассказал. Но кто она такая, чтобы говорить с ней на личные темы, верно? Девушка привалилась к стене, обняв себя руками. В храме вдруг стало прохладно, а ей, почему-то, обидно. — Он не расскажет, — тихо сказала она. — Он не такой разговорчивый, как ты. Аарон повёл плечом: — Возможно, прежде ему просто некому было рассказать об этом. Ава покачала головой. — Он как закрытая книга, — она задумчиво покосилась на алтарь. — Я ни за что не успею познакомиться с ним хоть немного, прежде чем... Она не договорила, но мужчина и сам всё понял. Обычно Аве не было свойственно нытьё в чьё-то плечо, и она точно не ожидала какой-то реакции на свои обречённые разглагольствования, тем более от того, с кем знакома от силы пару часов. Но Аарон заговорил. — Людям нужно время, чтобы открыться. Влас ведь тоже не знает тебя. Девушка растерялась и потупила взгляд в пол. Она совсем не думала о ситуации с его стороны. — Доверять страшно, но это стоит того, чтобы рискнуть. Я, например, выбрал доверять людям, даже зная, что могу в них ошибиться, ведь если в каждом видеть угрозу, можно с ума сойти. А мне этого и так хватает, — Аарон улыбнулся, и на этот раз его улыбка была искренней и спокойной. — Я всем называюсь своим вторым именем, ты знала? Моё первое – Давид. Теперь назвать его странным было преуменьшением. — Что? — Ава немного нервно рассмеялась. — Зачем ты это делаешь? Он пожал плечами, по-прежнему легкомысленно улыбаясь. — Не вижу никакого смысла скрывать, кто я есть. Если человек хочет причинить мне зло, он сделает это – и неважно, знает он моё второе имя, или нет. Это заставило её задуматься. Усомниться во всех угрозах, которыми Влас щедро осыпал её. Был ли он серьёзен всегда? Был ли готов исполнить всё, чем грозился? Нить его силы непрерывно связывала кисть и запястье Авы из-за их договора, и она чувствовала, что он вполне способен убить её, не марая при этом руки. И всё же, когда она говорила об этом ему, в его глазах была задетая гордость. Близнецы вернулись в храм, хлопнув тяжёлой дверью. — Мы принесли, — помахал Зак серебряным подносом, перед тем как поставить его на второй, дальний стол. — И там идёт Данил с кинжалом. Как раз в тот момент, когда Бак ставил на край стола маленький кувшин и белую фарфоровую чашку с блюдцем, дверь хлопнула снова, и к алтарю робко приблизился подросток. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но затем увидел Аву и, смутившись, пробормотал: — Ты просил принести... вот. Парень протянул Аарону серебристый нож с изогнутым лезвием длиной не более пятнадцати сантиметров. Тот благодарно кивнул: — Спасибо, Даниил. Положи на поднос, пожалуйста. Поднос неудачно стоял на краю стола, и, когда Даниил выполнил указание, кинжал перевесил его. Он упал бы на пол вместе с подносом, и ничего бы с ним не случилось, но парень почему-то счёл своим долгом поймать кинжал, а его пальцы рефлекторно сомкнулись вокрук лезвия. В следующую секунду оружие уже валялось на полу в образующейся луже крови. Ава поморщилась, а близнецы хором выругались. — Чёрт, ты серьёзно поймал сраный кинжал за лезвие... Не было понятно, смешно им или жутковато от вида вспоротой ладони парня. Ава, даже не раздумывая, приблизилась к юному ведьмаку и осторожно протянула к нему руки. — Давай я посмотрю... Его взгляд, прежде пялящийся на открытую рану, уставился на девушку, и она смогла наконец разглядеть его. У Даниила были большие серые глаза и постриженные ёжиком волосы. Он точно был младше Авы на пару-тройку лет, но уже был выше неё, что только подчёркивало его долговязое телосложение, плохо скрываемое мешковатой одеждой. Ава улыбнулась парню и, осторожно обхватив его вздрогнувшую от прикосновения ладонь, зажмурилась. Чтобы залечить такую рану, потребовалось много сил, и пальцы девушки обожгло от приложенных усилий, но, когда она открыла глаза, на руке Даниила остался только тонкий шрам. Он уставился на свою ладонь, как на чужую, и перевёл ошарашенный взгляд на Аву. Она снова улыбнулась ему, а он ничего не сказал, только кивнул в знак благодарности и поспешил покинуть собор. Когда девушка повернулась к оставшимся ведьмакам, на их лицах был шок. — Так ты целительница, — выдохнул Бак так, будто это было чем-то чертовски важным или многое объясняющим. Ава нахмурилась, неловко переступив с ноги на ногу. — Почему вы смотрите на меня как на призрака? — Прости, просто... — Аарон поджал губы с такой же неловкостью. — Мы немного... — Охренели, — закончил Зак. — Неужели это такая редкость? Ава нахмурилась ещё сильнее, не понимая их удивления. Обычно ведьмы и ведьмаки обладали набором из двух-трёх умений, развитых в разной степени, и то, что они никогда, возможно, не сталкивались с целителями, заставило девушку задаться вопросом: — Какие у вас самих силы? — Наконец-то, интересные вопросы, — Зак расплылся в улыбке, скрестив руки на груди, и Ава почти увидела, как распушился его павлиний хвост. — Помимо всего прочего, мы с Баком отлично залезаем людям в головы. К несчастью, Влас запретил нам делать это с тобой, но зато теперь мы знаем, что он не перестаёт думать о тебе. Вообще никогда. — Ни на секунду, — добавил Бак. Ава хлопала глазами, не зная, что на это ответить. Они с Власом едва ли были знакомы, и, по правде говоря, она тоже много думала о нём. Но это вовсе не значило, что те мысли были хоть немного приятными. Решив, что лучше не комментировать это, а просто запомнить, Ава повернулась к Аарону. — А ты? — Он у нас главный, когда надо обратиться к богам. Ему легче связаться с той стороной, — пояснил Бак. Похоже, говорить от лица других было из дурной привычкой. Аарон только закатил глаза и с ироничной усмешкой добавил: — Я бы сказал, мне тяжелее связаться с этой. У Авы разыгралось любопытсво. — А чем вы все занимаетесь? Я имею ввиду, чем зарабатываете на жизнь? — она подумала, что этот вопрос может прозвучать невежливо, и, хотя могла бы наплевать на это, перефразировала: — Ваш ковен – из тех, у кого есть какое-то общее дело? — Не совсем, — казалось, сам не до конца уверенный, ответил Аарон, расставляя принесённые парнями вещи. — У старших был какой-то мутный бизнес, когда они только перебрались сюда, но с возрастом, похоже, остепенились. Богатые люди время от времени обращаются к ним за помощью, когда хотят выиграть дело в суде, собрать на кого-то компромат, найти кого-то... — он пожал плечами. — Не знаю подробностей. — Этот крот совсем не вылазит из собора, — сообщил Зак со ступенек, на которые от скуки уселся. Аарон преувеличенно раздражённо вздохнул и продолжил: — В основном каждый у нас занят своим делом. Я слежу за храмом, близнецы... — он неодобрительно покосился на них, и Бак с улыбкой помахал ему рукой. Мужчина покачал головой. — Лучше тебе не знать, чем занимаются они. А Даниил учится на ветеринара. Ава решила, что предпочтёт не узнавать, чем занимаются те, кто уже вызывает достаточно опасений, и вместо этого обратила внимание на куда более тревожный вопрос. — Как он попал к вам? — осторожно спросила она. — Мне показалось, он слишком... молод. Аарон тяжело вздохнул, а его голос стал тише. — Мы не знаем, что с ним случилось, — он взял свечу с алтаря и стал крутить её в руках, чтобы чем-то занять их. — Брат Калеба нашёл его в лесу два года назад, грязного и замёрзшего, говорящего с лисой. Когда он привёл его в чувство, Даниил смог назвать только своё имя. С тех пор он под крылом ковена, учится у нас. В воздухе вокруг витало мрачное напряжение и ощущение фрустрации. Было очевидно, что всем троим ведьмакам не нравилось говорить об этом. В истории Даниила была недосказанность, которая тревожила всех в зале. — И что, у вас даже предположений нет, что могло с ним произойти? Аарон неопределённо мотнул головой. — Это всего лишь предположения. — Мы пытались прочесть его воспоминания, но там пусто, — кажется, это был первый раз, когда Зак говорил серьёзно. Обычно эта роль выпадала его брату, но на эту тему никому не хотелось шутить. — Просто чёрная дыра, а потом – лес и разговоры с животными. Пацан, похоже, действительно понимает их. Десяток вопросов в голове Авы превратился в сотню. У Даниила случилась амнезия? Он пережил нечто столь травмирующее, что его психика решила вырезать этот фрагмент из памяти? Как он оказался в лесу? Искал ли его кто-то с тех пор? Он страдает от расстройства, из-за которого ему комфортнее коммуницировать с животными, чем с людьми, или же он правда понимает их? Но все вопросы девушка оставила при себе. Она не считала, что имеет право вмешиваться в личное дело ковена, и, если игнорировать любопытство, не видела в этом смысла. Аарон подозвал её, решив, видимо, сменить тему, и в каком-то смысле Ава была благодарна ему за это. — Подойди сюда, Ава, — она приблизилась, наблюдая, как он ставит тонкую благовонную палочку на подставку. — Ты знаешь, зачем все эти вещи? Ава кивнула. — Вино пьют перед самим ритуалом, чтобы символически разделить его с богами, благовония нужны, чтобы ввести в медитативное состояние... — она замолчала, посмотрев на дальний стол. — Поднос... Девушка в недоумении нахмурилась и не стала даже предполагать, для чего он нужен. Ни в одном описании подобных ритуалов она не встречала этот предмет. — На нём будет сожжена простынь, — спокойно подсказал Аарон. В то же мгновение Ава обратила внимание и на мерцающее в тусклом свете из окон лезвие ножа, поднятого ведьмаком и теперь лежащего на подносе. — А зачем кинжал? — не ожидая ничего хорошего, спросила она. — На случай, если у тебя всё же не пойдёт кровь, — отозвался Зак со ступенек, и девушка обернулась к нему. Он гадко и зловеще улыбался. — Тогда нам понадобится маленький надрезик. Бак, копируя улыбку брата, показал пальцами расстояние не больше сантиметра, но даже от этого пальцы Авы похолодели. Она вдруг вспомнила, почему ей было здесь так некомфортно. С трудом шевеля языком, девушка потупила взгляд в пол и пробормотала перед тем, как направиться к выходу: — Я увидела достаточно. Найду Власа. — Если появятся ещё вопросы, я буду здесь, — бросил Аарон ей в спину. Ава удивлённо оглянулась. — Пока ты связана клятвой с Власом, ты часть ковена. Двери собора открыты для тебя. Девушка хмыкнула себе под нос и, не желая обидеть незаслужившего это Аарона, не стала говорить о том, что, будь у неё выбор, она бы ни за что не связалась с Власом и не стала частью его ковена. Ава почти бегом пересекла зал и закрыла за собой дверь, которую зачем-то оставили для неё открытой.

***

В той стороне собора, куда, не попрощавшись, ушёл Влас, не было ничего, кроме лестницы, ведущей вниз. Спустившись по ней, Ава коснулась отсыревшей двери, и та с душераздирающим скрипом приоткрылась. Поморщившись, она с опаской зашла в небольшую комнату. Там был низкий потолок и серые стены, пахло подвальной затхлостью и свечным воском. У стены напротив двери висела лампадка, а под ней стоял на коленях Влас. Луч света из малюсенького окошка под потолком падал на его широкую спину. Даже в таком положении он выглядел внушительно. Опасно. Но не это было причиной, по которой Ава не хотела тревожить его. Она привалилась плечом к дверному косяку, рассматривая мужчину. Свет играл в его тёмных волосах на затылке, изо всех сил пытавшихся закрутиться в кудряшки, но беспощадно причёсанных с каким-то средством для укладки, отчего они выглядели не такими пушистыми. Аве вдруг стало ужасно жаль его волосы, захотелось взъерошить их. Заставить Власа потерять контроль хоть над чем-то. Может, тогда бы он тоже стал злиться и наконец понял её. — Тебе не понравилось в их компании? Ава не вздрогнула от его вопроса. Скрип двери, когда она вошла, должно быть, услышала вся округа. Конечно, Влас знал, что она наблюдает за ним. Вопрос был лишь в том, почему не заговорил сразу. Мужчина поднял голову, посмотрев на лампаду, и в следующих его словах прозвучала сухая улыбка. — Неужели настолько, что ко мне пришла? Если бы Ава могла, она бы ни к нему, ни в этот собор не пришла. Но говорить об этом не было смысла. — Кому молишься? — спросила она. — Тому, кто услышит, — Влас поднялся с колен, но продолжил смотреть на огонёк в мутном стекле. — Я не знаю, к кому должен обратиться за советом. Он говорил без эмоций, но девушке почему-то почудилось в нём то же смятение, в котором пребывала она сама. — А кого чтит ваш ковен? — невпопад спросила она, лишь бы избавиться от этого чувства. — Ну, ради кого... тот ритуал, для которого ты нашёл меня? — Мы чтим греческий и египетский пантеоны. Ты нужна, чтобы попросить силы у Шезму. Или Шесему, как больше нравится, — ведьмак повернулся к ней. — Из египетского пантеона. Слышала о нём? Ава повела плечом. — Не разбираюсь. Влас беззлобно усмехнулся. — Что боги сделали тебе, что ты их отвергла? Она не отвела от него взгляд и не задумалась над ответом, слова сами слетели с языка: — Они были глухи. Мужчина не смутился. — Тогда тебе нужны люди вокруг тебя, — сказал он, склонив голову на бок. — Такие, которые услышат. И поймут. Ава фыркнула: — И ты, разумеется, именно такой человек? Глухо рассмеявшись, Влас покачал головой. — Нет, я даже не претендую на какую-то близость с тобой. От пошлости его шутки у девушки дёрнулась верхняя губа, и она сама не заметила, как скривилась. Тогда Влас снова сделался серьёзным. — Это просто совет, Ава. Совсем не обязательно скалить зубы на любого, кто пытается наладить общение с тобой, — он шагнул к ней, и метр, разделявший их, едва не заискрился от напряжения. — Попытайся взглянуть на ситуацию под другим углом. Если судьба привела тебя сюда, значит, это зачем-то нужно. Ава впилась ногтями в ладони и улыбнулась со смесью злости и обречённости. — Не судьба привела меня сюда, а ты. Это была не божественная воля, а твой гадкий поступок, — она шагнула к выходу, не в силах продолжать этот разговор. — И я не хочу налаживать общение с тобой. Влас, не впечатлившись этим драматизмом, приподнял бровь: — Ты забыла, что сама начала этот разговор? Скрежетнув зубами, Ава развернулась и взбежала на лестницу, успев преодолеть три ступеньки, прежде чем знакомая, как бы это ни было печально, ладонь поймала её за запястье. — Эй, Ава. Готовая сорваться, она обернулась. — Просто чтоб ты знала, я тебе не враг, — с ничего не выражающим лицом сказал Влас. — Не враг, верно. И не друг, — Ава вырвала руку из хватки. Его прикосновения кошмарно действовали ей на нервы. — Ты мне никто, а я почему-то должна раздвинуть перед тобой ноги! Как, по-твоему, я должна реагировать на это? Это был первый раз, когда она повысила на него голос. Первый раз за долгое время, когда она вообще повысила голос – и это всего спустя полтора дня знакомства с ним. Аве определённо не нравилось, как Влас влияет на неё. Ведьмак молча смотрел на неё несколько секунд, а затем тяжело вздохнул и пригладил ладонью волосы. — Постарайся понять, — сказал так медленно и чётко, чтобы она наверняка услышала. — Ты уже познакомилась с остальными парнями здесь. Это – все молодые члены ковена, остальные куда старше или младше тебя, так что верховный рассматривал для участия в ритуале только меня, близнецов и Аарона, — он встал на ступеньку рядом с Авой и открыто посмотрел ей в глаза. В его взгляде не было ничего, кроме немой просьбы. — Знаю, я тебе совсем не нравлюсь. Но подумай, как бы ты себя чувствовала, если бы розу тебе отдал кто-то из них. Ава смотрела на него с ещё большей растерянностью, чем прежде. Разумеется, меньше всего она хотела бы отдаться одному из помешанных близнецов или одержимому, готовому в любой момент слететь с катушек, но зачем Влас говорил ей всё это? Неужели ему так нравилось видеть обречённость в её глазах?.. Тёплые пальцы коснулись щеки Авы, коротким движением заправили ей за ухо прядь волос и, коснувшись подбородка, приподняли голову. Она и не заметила, что опустила её. Влас смотрел на неё, сгорбившись, чтобы не нависать, не создавать угрозу, и она впервые ощутила исходящее от него... понимание. Такое простое человеческое чувство, которое она никак не ожидала от него. — Ты вправе злиться на меня, но постарайся хотя бы не ненавидеть за то, что эта роль выпала мне, — сказал он убийственно мягким тоном. — Просто поверь, мне это всё нравится не больше, чем тебе. Ава молчала с минуту, высматривая что-то в его лице, а потом просто отвела взгляд. — Отвези меня в отель, — тихо попросила она о том, о чём должна была сразу же, как только увидела его. Этот разговор вымотал её. Не стоило его начинать. Влас медленно отступил обратно на три ступеньки и поднял руки в знак капитуляции. — Как пожелаешь. Его голос был бесстрастным, а взгляд уставшим.

***

Вечером того же дня Ава ела гляссе, одной рукой удерживая книгу. Она сидела на кожаном диване в читальной зоне книжного магазина, стремительно становившегося её любимым, а рядом с ней лежал пакет с пятью приобретёнными книгами. По магазину разнёсся звон колокольчика – вошёл очередной покупатель. — Нина, здравствуй, — услышала девушка до ужаса знакомый голос. — Новая поставка уже пришла, ты с ней справилась? Ава подняла глаза. У кассы стоял Влас. — Конечно, босс, — с улыбкой ответила Нина, и кровь отлила от лица ведьмы. Разумеется, единственный книжный в этом городе, в котором побывала Ава, принадлежит именно Власу. Разве могло быть иначе? Что ж, теперь он стремительно становился её самым нелюбимым. Она могла бы поступить как зрелая разумная женщина и просто продолжить заниматься своим делом. Могла бы показать, насколько ей плевать на его присутствие. Но правда была в том, что Аве нестерпимо захотелось уйти как можно дальше и ни за что не выдать, что ей нравилось хоть что-то, связанное с ним. Она прошмыгнула за дверь за спиной Власа, не доев гляссе. Пакет с книгами остался лежать на диване.

***

Влас обернулся на дверь, когда по его рецепторам ощутимо ударил знакомый парфюм. Этой женщине хватило двадцати минут поездки, чтобы пропитать весь салон своим приторно-сладким едким запахом, так что, к сожалению, он его ни с чем не спутает. То, от чего часами болит голова, запоминается надолго. Но Авы не было ни у двери, ни за ней. Влас оглядел читальный зал. Не могла же она начать мерещиться ему?.. Тогда он заметил на дальнем столике чашку с грязной ложкой рядом, брошенные в спешке, и пазл потихоньку начал складываться. — Нина? — Да? Влас подошёл к дивану и взвесил в руке пакет с книгами. — Девушка по имени Ава заходила сегодня? Нина заозиралась по сторонам с озадаченным видом. — Да вот только что здесь была... Влас почувствовал, как по лицу расползается полная предвкушения улыбка. Кажется, Аарон советовал узнать девчонку поближе...