Глава V

Ава тяжело дышала, прислонившись спиной к стене в прихожей своего номера. Она понятия не имела, почему почти бежала до гостиницы. Вряд ли Влас заметил её, и он точно не стал бы её преследовать – не после того, как уже связал клятвой и получил от неё, что хотел. Он явно не из тех, кто станет гоняться за женщиной без выгоды для себя. Девушка перевела дух и пошла на кухню. Если она не выпьет чаю и не почитает, то просто не уснёт. Слишком много всего происходило в её жизни, и она не хотела потерять ту каплю привычной рутины, которая у неё осталась. Поставив чайник, Ава подумала о втором пункте своего плана на вечер и поняла, что, убегая от Власа, забыла купленные книги. Теперь она по-настоящему злилась. Этот мужчина отнимал у неё всё. Сначала свободу. Теперь книги. А скоро отнимет гордость. Останется ли что-то от неё тогда? Ава боялась представлять ритуал. Она всё ещё не совсем верила, что ей придётся сделать это, а сама мысль принять в себя член Власа внушала животный ужас. Ей не хотелось думать об этом. Не хотелось проживать это. Хотелось порезать себя, истечь кровью на простынь на алтаре и просто уйти. Он ведь этого хотел. Так пусть заберёт кровь и оставит её в покое. Закипел чайник. Ава растёрла руками лицо, не понимая, почему вообще думает о нём. Она насыпала в чашку чайную ложку сушёной лаванды, которую взяла с собой в Петербург – как чувствовала, что понадобится. Раздался стук в дверь, и ложка выпала из дрожащей руки, звякнув о чашку. Ава обернулась на прихожую. Мария позвонила бы, прежде чем прийти, а больше ни у кого в этом городе не было повода стучаться к ней. Снова раздалось три вкрадчивых стука. Девушка, нахмурившись, отставила чашку и подошла к двери, стараясь ступать как можно тише. Она хотела прислушаться, но вздрогнула от нового стука и нетерпеливого приглушённого голоса из-за двери: — Ава, я знаю, что ты там. Открой. Ава стиснула зубы. Лёгок на помине... Следующий стук был куда более нетерпеливым, чем все предыдущие, и девушка поняла, что открыть придётся. Мужчина встретил её с широкой ухмылкой, взглянув на которую Ава тут же пожалела, что не оставила его ломиться в закрытую дверь. Влас склонил голову на бок, и в его глазах засветился огонёк, не вызывающий у девушки никакого доверия. Его голос был медовым и коварным: — Чудный вечер, не находишь? — Спокойной ночи, — мрачно отозвалась Ава и попыталась закрыть перед ним дверь. Помешала подставленная в проём нога. — Ты так испугалась меня, что забыла книги, — ведьмак показательно поднял пакет, забытый девушкой. — Может, впустишь, чтобы я мог отдать их? Она вытянула руку вперёд. — Отдавай так. — Через порог? — Влас вскинул брови, сдерживая смех. — Это плохая примета, Ава. Забавно: она-то думала, что встреча с ним – плохая примета. Или что ехать в переполненный ведьмаками город накануне главного шабаша года – к беде. А оказывается, надо было просто не передавать ничего через порог, и всё было бы чудесно. Ава сильно постаралась, чтобы не закатить глаза, а Влас совершенно нагло заявил: — К тому же, я не отказался бы от чашечки чая. Говорят, у целительниц он превосходный. Девушка заметила, с каким спокойствием он подметил её способности – в отличие от его шокированных ими друзей. Но если ему известно о выдающихся познаниях целительниц в лекарственных травах и отварах из них, значит, этот дар – не такая уж и редкость. Ава поджала губы и отрезала: — Для тебя у меня чай только с ядом. — Это мой любимый. Она всё же закатила глаза, но Влас не обратил на это внимания и продолжил уговоры: — Ну же, впусти меня, давай поболтаем немного, — он наклонил голову, с прищуром рассматривая девушку, а обольстительная улыбка на его губах стала всезнающей. — Разве у тебя нет тысячи и одного вопроса ко мне? Девушка сложила руки на груди, понимая, что он, похоже, настроен серьёзно в отношении своего намерения попасть в её номер. Только вот... с чего бы? — Почему тебе вдруг захотелось поболтать со мной? — спросила она прямо. — У меня сложилось впечатление, что ты не особо болтливый. Влас повёл плечом с наигранной небрежностью. — Приятно провести вечер в компании умной и красивой девушки. Ава мрачно хмыкнула: — С чего ты взял, что я захочу составить тебе компанию? Ведьмак цокнул языком, устало вздохнул и, видимо, устав пытаться умаслить её, заговорил на своём привычно прямолинейном и суровом языке: — С того, что ты пытаешься казаться отстранённой и равнодушной, в то время как тебя разрывает от эмоций и ты не знаешь, куда себя деть. А осыпание меня колкостями неплохо помогает сорвать пыл, не так ли? — он шагнул ближе, и девушке пришлось запрокинуть голову, чтобы продолжить смотреть ему в глаза. — Чем копить злость в себе, лучше выплесни её в разговоре со мной. Ава прикусила щёку изнутри, раздумывая не о словах Власа, а о том, почему она при своём стасемидесятисантиметровом росте всё равно чувствует себя рядом с ним такой... незначительной. Переступив с ноги на ногу, девушка сказала: — Не делай вид, что знаешь, как будет лучше для меня. Ты меня не знаешь. — Но я хочу узнать, — ответил он, и Ава застыла. Она смотрела на мужчину с откровенным изумлением, пока он подходил ещё ближе и, наконец, оказавшись на расстоянии ладони от неё, наклонился к ней, чтобы вкрадчиво добавить: — А ты хочешь свои книги. Так что просто впусти меня. Ава отступила, оправдываясь тем, что хотела лишь отойти от него подальше. На деле же, запирая за Власом дверь, она могла думать только о списке своих вопросов к нему. А ещё о том, какого чёрта он так легко считывал её чувства, не показывая при этом своих. Влас сам снял и повесил на крючок свою кожаную куртку и без разрешения прошёл на кухню, где сел за стол так вальяжно, будто был хозяином и этого номера, и всего отеля. — Должен признать, у тебя неплохой книжный вкус, — снисходительно сказал ведьмак, передавая в руки Авы пакет с её покупками, и тут же усмехнулся: — За исключением, конечно, этого жутковатого порева, завёрнутого в книжную обложку. Девушка фыркнула, за пренебрежением скрывая стыд. — Да что ты знаешь о хороших книгах... Он просмотрел её книги? На кой чёрт он просмотрел её книги? Что он сделает дальше, залезет ей в душу? Заставит близнецов докладывать ему обо всём, о чём она думает? Ава поставила пакет на стол, а мужчина с важным видом ответил: — Я, вообще-то, дипломированный литературовед. — О, да? — девушка вернулась к своему незаваренному чаю и залила его кипятком. — И что же ты читаешь, Достоевского и Гомера? — Классикой и древностью я пресытился ещё на первом курсе, — ответил Влас ей в спину, когда Ава из чистой вежливости кинула в другую чашку пакетик чёрного чая. — Но да, я люблю сложные тексты и пищу для размышлений. Как и ты иногда, — скрипнул стул, и девушка краем глаза увидела, как Влас сел, закинув щиколотку одной ноги на колено другой. — К слову, «Тайную историю» Донны Тартт читала? Ава нахмурилась, заваривая его чай. — Нет, а что? Он прищёлкнул языком и протянул: — Cubitum eamus? Ведьма от неожиданности стукнула чайником по столу, хотя хотелось бы по чьей-то голове. — Медиков учат латыни, так что иди нахер, — ответила она, с раздражением поставив чашку на стол рядом с Власом. Ава сделала это так гневно, что пара капель кипятка брызнули ему на бедро, и она успела испугаться, что обожгла его, но мужчина этого, похоже, даже не заметил. — Так ты медик? — вместо болезненного шипения изрёк он. Вернувшись к кухонному островку за своим чаем, девушка нехотя ответила: — Я учусь на фармацевта. — Какой курс? Ава села напротив мужчины и, вдохнув лавандовый аромат из своей чашки, нахмурилась: — Откуда такой интерес? — Я имею право узнать тебя получше, перед тем как трахнуть, — Влас непринуждённо пожал плечом. — Так сколько тебе лет? Она постаралась не винить его за прямолинейность. В конце концов, он назвал причину и её интереса к нему. — Двадцать, — сдержанно ответила Ава, осторожно отпила чай и созналась: — Я удивлена. Думала, твои дружки уже рассказали тебе всё обо мне после нашего разговора. — Они могут быть придурковатыми, но обычно не лезут не в своё дело, — мужчина подался вперёд, опираясь локтями на стол. — К тому же, я хочу говорить с тобой без посредников. Девушка задумчиво хмыкнула, прячась от пристального взгляда за чашкой, а Влас как бы невзначай уронил: — А вы говорили о чём-то, что мне стоит знать? Аве точно не показалась эта скрытая угроза в его вопросе. — Нет, но мне... стало любопытно, — она покрутила чашку, разглядывая тёмную жидкость в ней, и спросила так аккуратно, как только могла: — Как ты попал в ковен? Захотевшего поболтать с ней Власа как не бывало. Вместо него перед Авой снова сидел мрачный и холодный ведьмак. Его голос стал жёсче, чем даже при первой их встрече. — Давай ты расскажешь мне о той травме, из-за которой боишься доверять людям, и мы посмотрим, как тебе нравится говорить о прошлом, — выплюнул он, и девушка вздрогнула. Перед глазами, как наяву, пронеслись сотни смеющихся, осуждающих, полных отвращения липких взглядов. Ава прикрыла глаза, не желая вспоминать тот день. Видно, не стоило даже предполагать, что Влас захочет откровенничать с ней. Очевидно же было, что тема усыновления может быть болезненной для него. И зачем только спросила... Ава уткнулась носом в свою чашку, делая вид, что чай интересует её больше, чем раздражение, исходящее от Власа. Ей вдруг стало холодно, и она делала один глоток за другим в безуспешной попытке согреться. Фарфор тихо застучал о стол, и Ава поняла, что её рука мелко дрожит. Оставив чай в покое, она заложила ладони под бёдра, согревая их между ними и стулом, а со стороны Власа, вновь заставив вздрогнуть, прозвучал протяжный тяжёлый вздох. Ава подняла взгляд: ведьмак измученно потирал ладонью переносицу. — Прости, — глухо буркнул он, и это, пожалуй, было самое эмоционально наполненное его слово. — Пожалуйста, задай другой вопрос. Девушка прочистила сухое горло и спросила первое, что пришло на ум: — Почему литературовед? Влас впервые за вечер отпил свой чай. — Интеллектуальный труд всегда привлекал меня больше, чем физический, — уже спокойнее отозвался он. — А литература интересная и успокаивающая. Ава издала сдавленный смешок: — Агата Кристи или Стивен Кинг, например, – успокаивающие? Влас прыснул, и девушке показалось, что его плечи немного расслабились. — Ну, вы же, девушки, слушаете тру-крайм подкасты как сказку на ночь, — он с прищуром посмотрел на неё поверх чашки. — Я не слушаю. — Точно, — мужчина согласно кивнул. — Ты на ночь читаешь кошмарное порно. Ава ощутила, как полыхают щёки, но, сохраняя невозмутимый вид, заметила: — Я читаю его не ради постельных сцен. Вперив в неё пристальный взгляд, Влас скрестил руки перед собой и придвинулся ближе к столу. — Итак, этот разговор становится интересным. Девушка подавилась смехом при виде его не на шутку сосредоточенного лица, а он старательно сдерживал улыбку. Наверное, это искреннее любопытство в нём и убедило её заговорить. — В этих книгах парни и правда могут быть очень грубыми в постели, но то, какие они любящие, оберегающие и заботливые в остальное время... — Ава покачала головой. — Далеко не во всех стандартных романах такое есть. И я не прочла ни одного дарк романа, в котором девушка не получала удовольствие. Влас внимательно выслушал, а потом помолчал, рассматривая ведьму как в первый раз. — Это то, чего ты хочешь? — своим низким, глубоким голосом спросил он. — Животной страсти в постели и бессмертной любви вне неё? Ава смутилась. Ей стало стыдно за свои слова, но ещё больше неловко за то, что он ответил на них. Отпив почти уже остывший чай, она сдавленно проговорила: — Бери пример со своих друзей и не лезь не в своё дело. Влас нагло ухмыльнулся и, откинувшись на спинку стула, заявил: — С тех пор как ты приняла от меня розу, это моё дело. У девушки едва не отвисла челюсть от удивления и возмущения. Какого чёрта? — Я дала обещание отдаться тебе, но не обязывалась тебе открываться. — Слово «отдаться» можно трактовать по-разному, — беззаботно парировал Влас, а Ава в ответ разве что не закипала. Сама не заметив, как сжала стул, она прошипела: — Не лезь мне под кожу, ведьмак. — О, но я залезу, — его голос был бескомпромиссен, а взгляд потяжелел, когда он подался вперёд, почти перегибаясь через стол к Аве. — Ты ведь поклялась позволить мне это. Холод уколол её ладонь, а мурашки пронеслись по позвоночнику. В голове резко стало пусто, и девушка с ужасом поняла, что под этим взглядом всегда теряется. Она хотела возразить ему – и не хотела. Под упрямством, недоверием и гордостью где-то в Аве копошилось шальное желание позволить ему себя узнать. В каком-то смысле ей, возможно, было даже интересно, что он сделает, когда это произойдёт. Осудит ли он её так же, как все остальные? Увидит ли она в зелени его глаз презрение? Но Ава никогда не нашла бы в себе смелости узнать это. И потому настойчивость Власа не только привлекала, но и пугала её. Мужчина прервал затянувшееся молчание, сменив тему на понятную им обоим: — Расскажи мне о книге, которую сейчас читаешь. На миг растерявшись, она забегала глазами по комнате, а Влас чуть улыбнулся: — Да ладно тебе. Расскажи, мне интересно. И Ава, сама не зная, зачем, рассказала. Сначала робко, стеснительно, а затем, когда Влас вклинился в её монолог, спрашивая что-то – вовлечённо. Говорить о книгах с ним оказалось приятнее, чем обмениваться короткими фразами, полными враждебности. Это была та тема, в которой Ава могла забыть, с кем говорит, и на какое-то время прекратить видеть в ведьмаке угрозу. Это принесло призрачное и, она знала, обманчивое чувство облегчения. Ведь этот разговор закончится, и Ава вновь зациклится на том, что должна будет с ним сделать. И снова разочаруется. Посреди разговора чай у обоих закончился, и Ава встала, чтобы наполнить их чашки, а когда вернулась и поставила одну перед Власом, заметила, что тот, перед тем, как начать пить, приподнял чашку и подложил под неё салфетку, лежавшую рядом. Та впитала несколько капель чая, пролитого, должно быть, когда девушка ставила его на стол, и она хотела промолчать, но не сдержалась. — Почему ты так помешан на чистоте? — спросила Ава. Влас ответил коротко и ясно: — Не помешан. У меня нет никакого расстройства, если ты об этом, — он посмотрел на свой чай, наблюдая, как лопаются пузырики на поверхности. — Просто я люблю порядок. Это касается не только вещей, а жизни в целом. Ава склонила голову на бок. Она знала, что, даже если его это не особо беспокоит и он это отрицает, у него всё ещё может быть недиагностированная лёгкая форма ОКР. Но зацепилась она за другую мысль: — Я – тоже часть твоего «порядка»? Влас посмотрел на неё со всей внимательностью и медленно покачал головой. — Ты не входила в мои планы. И всё же я... рад, — признался он со спокойствием, которого не чувствовала Ава. — Рад сидеть здесь и говорить с тобой. — Говорить... — у неё в горле резко пересохло, и она, борясь с недоверием к слишком откровенным его словам, продолжила: — Какой-то односторонний диалог получается. Мы общаемся уже почти пол часа, и до этого говорили в храме и в машине, но ты так и не сказал ничего существенного, — девушка не могла ничего сделать с уязвлённостью в своём голосе. — Я всё ещё тебя не знаю. Все скудные эмоции разом сошли с мужского лица, и Ава тихо вздохнула: меньше всего она хотела снова иметь дело с его каменной версией. Влас уставился в свою чашку в глубокой задумчивости, на его глаза легла тень. — Для тебя это важно? — спросил он так, будто ответ не был очевиден. — Я должна переспать с тобой, Влас, — вслух это звучало ещё более дико, чем в голове девушки, и, кажется, она до сих пор не осознала это в полной мере. — Да, чёрт возьми, мне важно узнать тебя. Ведьмак в ответ только прикрыл глаза, а когда открыл вновь, из них исчезла та мрачная задумчивость, и он кивнул: — Тогда спрашивай. Ава хлопнула ресницами. — Что спрашивать? — Что угодно, — Влас расслабленно откинулся на спинку стула. — Спрашивай, что хочешь узнать. Я постараюсь ответить честно. Девушка хмыкнула, смекнув, что ключевое слово здесь – «постараюсь». Но она также была благодарна за такую честность. Ава точно знала, что спросит в первую очередь. Это не давало ей покоя с самого разговора с Аароном, она словно заранее знала, что это нечто очень важное. В конце концов, не просто так ведь Влас разозлился, когда она попыталась начать эту тему. — Кем тебе приходится ваш верховный? — не совсем тактично спросила девушка, но он ответил вполне спокойно. — Калеб – мой приёмный отец. Ава нахмурилась. Он не соврал и даже не заколебался, хотя речь шла о том же, о чём и в прошлый раз. Возможно, значение имел не сам факт усыновления, а обстоятельства, предшествовавшие ему?.. Она не подумала о том, насколько по-человечески это прозвучит, прежде чем уточнить: — Значит, ты сирота? — Да. Его голос не дрогнул, взгляд не ожесточился и он даже не вздохнул, как делал постоянно, но Ава, вопреки всем внешним признакам, уловила перемену в его настроении, в атмосфере между ними. По какой-то причине Власу было очень неприятно говорить об этом, и она не собиралась его заставлять, даже если он сам предложил его расспрашивать. Даже если бы он, напротив, вырвал при случае из неё ответы, которые она совсем не хотела давать. Она бы не смогла поступить с ним так же – просто не смогла. Ава, сглотнув, припомнила другой свой вопрос: — Какое у тебя тату? На лице Власа расцвело ехидное, совершенно бесстыжее выражение. — Показать? — он вздёрнул бровь и, когда девушка, очевидно, покраснела, усмехнулся. — Что ж, на ритуале всё равно увидишь. Это змея с яблоком, — мужчина слегка оттянул ворот свитера, и теперь Ава действительно разглядела кончик чешуйчатого чёрного хвоста на его шее. — Искуситель и запретный плод. Один из моих любимых сюжетов. Она задумчиво хмыкнула, крутя в ладонях тёплую чашку. — Чем он тебе нравится? Влас, казалось, и сам задумался над ответом. — Люди были изгнаны из Рая даже не за то, что откусили от яблока, а за то, что не покаялись в этом, — заговорил он, глядя на пальцы Авы, скользящие по фарфору. — У них был шанс признать свою вину, но они стали обвинять друг друга и змея, предложившего Еве плод. Адам обвинил свою жену в том, что она виновна в его грехе, и был наказан за это вместе с ней. Влас откинулся на спинку стула. Его тяжёлый взгляд не сходил с женских пальцев, а девушка хмурилась, наблюдая за ним. — Эта история всегда казалась мне поучительной. Хотя я никогда не думал, что однажды сопоставлю себя с Адамом, обвиняющим в своих проблемах кого угодно, но только не себя, — пальцы Авы замерли, прекратив крутить чашку. Ведьмак посмотрел прямо ей в глаза, и она не видела взгляда честнее. — Я не был в праве убеждать тебя принять эту ситуацию и меня вместе с ней. Ты напугана, растеряна и совсем не чувствуешь себя в безопасности рядом со мной, — его голос был твёрд и сух, но в глазах горело абсолютное и безраздельное понимание – такое, которое ведьма никогда не ощутила бы от человека. — И я не должен принуждать тебя быть открытой и спокойной, когда не заслуживаю твоего доверия. Ава молчала, уставившись на него. Перед ней всё ещё сидел незнакомец. Влас, которого она знала, тот Влас, который выследил её, спустил на неё собак, усыпил, оставил следить за ней двух явно невменяемых мужчин, шантажом вынудил поклясться переспать с ним и, наконец, просто обращался с ней как с бесчувственным сосудом, которому невозможно сделать больно – тот Влас никогда, даже частично, не признал бы свою вину. Однако, видимо, Ава знала его ещё меньше, чем думала. Ведь этот Влас сказал ей хотя бы это. Его слова были пластырем на разбитом вдребезги стекле, и вряд ли он на самом деле понимал, насколько жутко было девушке, но всё же её задел сам факт попытки отнестись к ней так... по-человечески. Так, будто ему и в самом деле было не всё равно. Влас сделал глоток чая, выглядя задумчивым и таким же измотанным, как Ава. Он не требовал от неё никакого ответа, но она почему-то всё равно разомкнула губы. Ей захотелось ответить на последние его слова. — Возможно, у тебя есть шанс заслужить его. Моё доверие. Теперь Влас смотрел на неё, как на незнакомку. Похоже, что и он не ожидал услышать это от неё. Между ними висела вязкая тишина, пока они смотрели друг на друга по-новому. Ава пока не была уверена, нравится ли ей этот взгляд, но хотела узнать. — Хочу почитать, — бросила она неожиданно даже для самой себя, кивнув на стопку книг на столе. — Ты со мной? Влас кивнул, по-прежнему глядя на неё. Девушка взяла два верхних экземпляра, рассматривая обложки. Она чувствовала себя не в своей тарелке: прежде она не могла предположить, что не выставит ведьмака за дверь при первой возможности, а станет читать с ним. — Что предпочтёшь, — Ава неловко прочистила осипшее горло. — роман или триллер? Мужчина едва заметно улыбнулся. — Доверюсь твоему выбору. Она, разумеется, выбрала роман, подозревая, что на это он и рассчитывал. Ава читала без особой экспрессии, но Влас слушал на удивление внимательно, лишь изредко перебивая, чтобы уточнить что-то. Где-то на двадцатой странице они стали прерываться, обсуждая отдельные эпизоды. Прочтя очередную строчку, содержавшую красивую метафору, Ава, не сдержавшись, пробормотала: — Люблю все эти отсылки на греческие мифы в книгах... Она не думала об этом как о чём-то значимом, но Влас нахмурился: — Ты же сказала, что не разбираешься в них. — Ты спрашивал о египетских мифах, — парировала девушка. — И я не верю в олимпийских богов. Мне просто нравятся истории о них. Как сказки. Ведьмак хмыкнул, скрещивая руки на груди, и спросил: — Какая из них твоя любимая? — Миф об Аиде и Персефоне. В глазах Власа мелькнул какой-то диковатый, незнакомый Аве огонёк. Но затем он взял себя в руки, вернув себе холодный облик, и по-деловому спросил: — Почему? — Ты всерьёз спрашиваешь? — девушка, улыбаясь, покачала головой. Она всегда улыбалась, говоря об этом мифе. — Это история о том, как сама смерть влюбилась в жизнь. Если это не любовь, то что тогда такое любовь? Теперь зелёные глаза смотрели со странным прищуром, словно Ава была какой-то сложной задачей, которую необходимо решить. — Но Аид взял Персефону в жёны насильно, — без эмоций заметил Влас. — В мифе не упоминается о насилии, только о принудительном браке. И Аид спросил разрешение на это у Зевса, отца Персефоны, так что для тех времён это была вполне обычная свадьба. — Однако ты не из тех времён, — мужчина стал смотреть на Аву так, словно она была у него на допросе. — Что заставило тебя полюбить их историю, если ты ненавидишь любые формы принуждения, на котором были построены их отношения? Она поджала губы и ответила: — Аид не заставлял Персефону любить его, но она его полюбила. — По одной из версий, — словно специально подначивал её на что-то Влас. — Я предпочитаю придерживаться этой версии, — Ава опустила глаза на свою почти пустую чашку, на дне которой плавали цветы лаванды, и невесть зачем продолжила: — Вообще-то, я думаю, из всех греческих богов только Аид действительно любил свою жену. Он один не изменял ей и шёл на компромиссы ради неё. Влас скептически приподнял брови, его голос сочился язвительностью: — Любил настолько, что женился, не спросив её согласия, и хитростью приковал к своему царству? Девушка постаралась не скривиться, но, должно быть, по её лицу всё равно можно было прочитать, насколько сильно этот ведьмак её раздражает. — Любил настолько, что согласился отпускать её на пол года, перед этим накормив гранатом, чтобы она не забывала о муже, — она вздёрнула подбородок. — Мне нравится такая трактовка. Влас невесело усмехнулся. — Как интересно, — оперевшись о стол, он наклонился к ней так близко, как только мог. — Ты всё же можешь смотреть на ситуации с разных сторон. Ава судорожно сглотнула. Его близость нервировала её так же, как его упрекающий тон и чёртовы намёки. — Когда речь идёт о вымышленных персонажах – да, — её губы скривились в открытой неприязни, и она прошипела: — Но не когда меня собираются отодрать на алтаре против моей воли. Влас шумно выдохнул, а Ава удивилась, что из его ноздрей не повалил дым. Его взгляд не пытался убить – он просто медленно резал её. — Не говори так, будто я собираюсь насиловать тебя, — пониженным на несколько тонов голосом прорычал он. — Ты сама согласилась на ритуал. — Выбрав между ним и твоей угрозой расправы? — Ава издала почти истеричный смешок. — Хороша альтернатива, ничего не скажешь. Ведьмака едва ли не перекосило, как от пощёчины. Его верхняя губа дёрнулась, оскалив зубы, а глаза горели откровенной злостью. Девушке казалось, он направит эту злость на неё, вот-вот сорвётся и выскажет всё, что на самом деле о ней думает... Но Влас лишь качнул головой, зажмурившись, словно от мигрени. А когда вновь посмотрел на неё, его взгляд уже потух. — Я бы не навредил тебе, Ава, — спокойно сказал он, а когда вместо ответа она потупила недоверчивый взгляд, позвал снова: — Алия. Она стиснула ткань одежды на бёдрах, но не подняла глаза. Тогда послышался тихий вздох, и подбородка девушки коснулись, приподнимая лицо, мужские пальцы. Их взгляды встретились, но Влас не отнял от неё протянутую руку, спокойно продолжая: — Клянусь своей силой. Я не собирался причинить тебе зло, — его взгляд вдруг мазнул по её губам. — И сейчас не собираюсь. Плечи Авы опустились, расслабившись, и она только сейчас поняла, что до этого сидела, вытянувшись по струнке. Ведьмак поклялся своей силой. Это слишком серьёзная клятва, чтобы усомниться в ней. И всё же Ава не могла отделаться от мысли, что при определённых обстоятельствах он вполне может поступиться своими словами. В конце концов, Влас ничем не подкреплял их, в отличие от девушки, которую он заставил поклясться на крови. Сам он, конечно же, не стал так рисковать – никогда не знаешь, когда придётся прикончить взбунтовавшуюся ведьму и тем самым нарушить обещание не вредить ей. Ава снова сжала кулаки. Не отводя взгляда со спокойных, но чертовски опасных глаз, она спросила: — Даже если твой верховный прикажет? Между густых тёмных бровей залегла хмурая складка. Девушка только сейчас, вблизи, разглядела эту мелочь, и её внезапно поразило, насколько, оказывается, живое это каменеющее иногда лицо. — Не прикажет, — отрезал Влас, убирая руку от её лица и отстраняясь. — Он не так ужасен, как тебе представляется. Ава въедливо повторила: — А если прикажет? Мужчина медленно выдохнул, зажмурившись и массируя пальцами веки. Девушка невольно всерьёз начала подозревать, что у него от неё головная боль. Когда Влас посмотрел на неё, его взгляд был понимающий, а голос – снисходительный. — Дело тут не в его приказе и даже не в том, что может быть с тобой, да? — он откинулся на спинку стула, будто пытаясь быть подальше от неё. — Ты хочешь знать, что я за человек, пошёл бы я на такое или нет. Повторюсь, — следующие слова он отчеканил. — Я не насильник. И я собираюсь приложить все усилия для того, чтобы ты получила столько удовольствия, сколько возможно при наших обстоятельствах. Это ясно? Ава дёрнулась от слова «удовольствие», словно оно было ударом хлыста. У неё были разные мысли о предстоящем ритуале, но даже в самых отчаянных из них она не могла представить, что будет получать удовольствие от происходящего. Однако же Влас... хотел этого? Девушка зацепилась за эту мысль, оставившую за собой странное послевкусие. Он действительно собирался... ублажить её?.. — Ава, ты меня слышишь? Она напоролась на требовательный взгляд и несколько отстранённо кивнула. — Слышу... Ава посмотрела на начатую книгу перед собой. Ей хотелось узнать, что будет дальше, но говорить не хотелось. Девушка подвинула роман ближе к Власу. — Почитай теперь ты, — вполголоса попросила она. — Я устала. Он ещё несколько секунд сверлил её непонятным Аве взглядом, которого она избегала, но затем сдался и открыл книгу. У него был глубокий, низкий и мягкий голос, когда он читал. Ава невольно подумала, что ему пошло бы петь колыбельные. Она подпёрла рукой голову, слушая Власа. Когда он не проявлял властных ведьмачьих замашек, не был груб и в целом не вёл себя как придурок, находиться в его обществе было удивительно приятно. Приятно... Захотел бы любой другой ведьмак сделать ведьме приятно? Читал бы он ей, распинался бы так, как Влас распинался перед Авой? Она не знала, как не знала и то, что было бы, не приедь она в Петербург, не пойди в тот книжный и не дай она слабину, когда он заставлял её принести клятву. Все те "что, если бы" остались в прошлом, а сейчас, глядя на мужчину перед собой, Ава знала лишь одно. Из всех мужчин, которых она знала, Влас – лучший, с кем она могла бы пойти на то, на что пойдёт. Он не сулил ей никакой эмоциональной близости, вселенской любви и привязанности, но он не собирался топтать её. А ни с кем другим она не была уверена в этом. Влас также понимал её. Понимал так, как обычные люди понять неспособны, так, как Ава и не надеялась, что её поймут, и не требовал понимания взамен. Он просто сидел на кухне в её номере, куда пришёл сам. Просто читал. Просто был там, рядом с ней – невесть зачем и почему. Чай закончился, и пятая глава книги тоже. Со стороны Власа раздался смешок, и Ава от неожиданности дёрнулась всем телом, с удивлением обнаружив, что лежит на столе, положив голову на сложенные руки. — Ты клюёшь носом, — с улыбкой сказал мужчина, закрыл книгу и поднялся из-за стола. — Пойдём, закроешь за мной дверь. Ава усмехнулась, следуя за ним в прихожую: — Что случится, если не закрою? Ко мне вломятся и украдут мой чай? Влас обернулся на неё и без намёка на веселье сказал: — Пока ты в городе, не пренебрегай мерами безопасности. Следи, чтобы двери были закрыты, — когда ответа не последовало, его взгляд стал строгим. — Поняла? Девушка нахмурилась, догадываясь о причинах его предупреждений, но не относясь к ним слишком серьёзно. С ней уже произошло то, чего она боялась, разве может случится что-то хуже? — Думаешь, какой-то другой ковен решит украсть меня, как сабинянскую невесту? — с иронией спросила она, но Влас иронии не оценил. — Ты поняла? — Хорошо, поняла, — сдалась Ава, подавив порыв закатить глаза, и кивнула на дверь. — Иди уже. Он смерил её недоверчивым взглядом, но затем потянулся за своей курткой и стал одеваться. Ава привалилась плечом к стене, наблюдая за ним. — К ритуалу всё готово? — спросила она. — Ты не сорвёшь меня никуда больше? Влас глянул на неё исподлобья, надевая ботинки. — Остались кое-какие мелочи, но их я улажу сам. Тебе не о чем беспокоиться, — он отпер дверь и посмотрел на девушку в последний раз, перед тем как выйти. — Спасибо за вечер и спокойной ночи, Ава. Она отозвалась совсем тихо: — Спокойной ночи, Влас. Дверь за ним закрылась со звонким щелчком, и она ещё несколько минут простояла в прихожей, осмысливая прошедший вечер. Той ночью Ава легла спать с одной странной мыслью... Возможно, этот Влас не так ужасен, как в её кошмарах.