Глава VI

Утром следующего дня Аве позвонила Мария с просьбой поприсутствовать на последней примерке платья. Ей было тяжело увидеться с подругой теперь, когда она знала правду о её влюблённости и скрывала ту от неё. Но, примеряя своё свадебное платье, в этих слоях шёлка и тюля, она выглядела такой счастливой, что Ава почти не винила себя за вынужденную ложь. Они с Марией были знакомы слишком давно, и, хоть ведьма и человек никогда не смогут быть по-настоящему близки, Ава так дорожила ею, что ради её счастья была готова молчать всю жизнь. Некоторые секреты лучше оставлять секретами – так Влас сказал? Ава по-прежнему не была согласна с ним, но, кажется, уже не так яро ему сопротивлялась. Их разговор накануне вечером не смог бы изменить не самые приятные обстоятельства в их жизни, но теперь Ава, возможно, была чуть более уверена в том, что не вывернет желудок наизнанку, когда Влас будет иметь её. Хотя сомнения и оставались. После примерки Мария настояла на том, чтобы заказать в номер подруги суши и пообедать вместе в качестве перерыва – после полудня они должны были продумать, как оформить десертный стол, и заказать всё для него. Они уселись на кровать Авы, и та, уплетая рыбу с рисом, принялась тасовать карты. Ава не слишком доверяла гаданиям на таро – карты иногда путали и обманывали её, но Мария предсказания любила. — Посмотри, как пройдёт моя свадьба, — попросила она, макая суши в соевый соус и проливая его на кровать Авы. Она, закатив глаза, попыталась отмахнуться: — Я уверена, что замечательно. — А я не у тебя спрашиваю, — Мария с усмешкой кивнула на колоду карт в руках подруги. Ава со вздохом вытянула пару карт... Одной из них оказалась башня, а вторую она даже смотреть не стала, убирая обе обратно в колоду. Этим чёртовым бумажкам однозначно нельзя верить. — Возможно, возникнут некоторые... трудности, но в целом всё будет хорошо, — с поразительным спокойствием сказала девушка и, наткнувшись на недоверчивый взгляд подруги, заверила: — Очень хорошо, Маш. Беспокоиться не о чем. Она стрельнула в неё прищуренным взглядом, но затем улыбнулась. — Ладно. А что там с тем парнем, с которым ты пропадаешь в последнее время, м? — она придвинулась ближе к Аве, и той очень не понравился блеск в её глазах. — Что между вами двумя происходит? Ава резкими движениями тасовала карты, избегая выпытующего взгляда подруги. — Ничего, — слишком быстро ответила она и в ответ на вздёрнутые брови Марии покачала головой. — В смысле, вообще ничего. Не понимаю, почему ты спрашиваешь. — Потому что ты красная, как помидор. Ава почувствовала, как горят щёки. Ей хотелось кричать о том, кто на самом деле такой Влас, и о том, что их не связывает ничего, кроме ещё не состоявшегося секса. Но она считала, что не имеет морального права грузить подругу теми проблемами, помочь с которыми она не может, а отрицание какой-либо связи Авы с мужчиной только подогрело бы интерес Марии к этому вопросу. Так что Ава просто сжала губы и не сказала ни слова. Мария раздосадованно хлопнула ладонью по кровати. — Имей совесть, скажи подруге правду! — Правда в том, что я не знаю ответ. Я... Ава хотела признаться, что общалась с Власом какое-то время и под конец это общение даже стало двусторонним. Хотела сказать, что узнала совсем немного о нём, что, кажется, он не такой плохой, как ей казалось, но... Не могла поверить в это. Покачав головой, Ава тихо выдохнула: — Я совсем ничего не знаю. Мария, то ли не видя её смятения, то ли не придавая ему значения, придвинулась ближе с заговорческой улыбкой. — Так узнай. На что тебе даны твои способности? — она посмотрела на колоду в руках Авы. — Знаешь, ты становишься сапожником без сапог. Ава перевела взгляд на карты и подумала о том, что они могут показать ей. Наверное, они скажут, есть ли у них с Власом какие-то перспективы, подходят ли они друг другу, но ответы на эти вопросы заведомо были отрицательными, а изменить настоящее, в котором их связывал только ритуальный секс, или прошлое, которое Ава ненавидела, но почему-то вспоминала, карты были не в силах. Для неё они бесполезны. Разве могли разрисованные картонки сказать Аве, почему она так зацикленна на одной лишь злой истории? Разве могли они показать ей, что у этого ведьмака на самом деле на уме, о чём он думает, видя её, что чувствует, зная, что должен будет взять её без её желания?.. Ава заправила волосы за уши – они почему-то резко стали раздражать её. Мысли о Власе драли ей нервы, и ей это совсем не нравилось. — Не хочу ничего знать, — слабо ответила девушка и положила карты на постель. — Карты всё равно не скажут мне ничего конкретного. Мария шумно вздохнула. — Ещё как хочешь, ты просто боишься. Когда Ава не отреагировала, она придвинулась к ней и положила свою ладонь на её. Девушка удивлённо посмотрела на подругу, а она, нахмурившись, заговорила серьёзным, лишённым привычных инфантильных ноток голосом: — Ава, послушай. Я знаю тебя как облупленную, и я вижу, что ты просто горишь интересом. Ты здесь всего на десять дней, и если не воспользуешься шансом познакомиться с ним сейчас, будешь жалеть всю жизнь. Теперь хмурилась уже Ава, а Мария смотрела на неё с поразительным пониманием и говорила твёрдо. — Ты с самого приезда сама не своя. Ты в своих мыслях, там, с ним, а не здесь. Чем так терзаться, лучше узнать ваши перспективы наверняка и успокоиться, — она взяла колоду и вложила её в руки подруги. — Просто посмотри. А потом реши, верить в это или нет. Ава перевела взгляд на карты. Марие было так легко советовать ей погадать только потому, что она не знала о том, что Влас – ведьмак, и отношения с ним осложнены куда более сложными обстоятельствами, чем какими-то опасениями. Хотя ими тоже. — Ты знаешь, я не могу заставить тебя вылезти из скорлупы. Просто подумай, пожалуйста, — Мария быстро поцеловала подругу в щёку, улыбнулась ей и спрыгнула с кровати. — Сейчас вернусь. Она скрылась за дверью ванной, и Ава осталась одна. Только она, её мысли и карты. Искушение глянуть хоть одним глазком было слишком велико. Девушка закатила глаза, раздражённая сама собой, вытянула две карты и положила их на постель шапкой вверх. Перевернула первую... Влюблённые. Сглотнув, потянулась ко второй... Смерть. Сердце упало куда-то в желудок. Нет, это всё же было ошибкой. Ава смотрела на карты и не могла их трактовать. Она знала, что у обеих есть несколько значений и «смерть» почти никогда не читают буквально, но просто не могла смотреть на них как-то иначе. От надписи «влюблённые» хотелось смеяться, но что-то сдавливало горло, а от букв, складывающихся в слово «смерть», веяло могильным холодом. У Авы на затылке зашевелились волосы. Это нехорошее предчувствие. Совсем не хорошее... Хлопнула дверь ванной. Девушка, вздрогнув, сложила карты обратно в колоду и подрагивающей ладонью провела по волосам в попытке вернуть себе спокойный вид. Сделала глубокий вдох, повторяя про себя: это всего лишь карты. О них не нужно много думать. Подойдя к кровати, Мария удивлённо посмотрела на колоду в руках Авы. — О, — вырвалось у неё. — Ты посмотрела? Девушка кивнула. — Здесь... — она заколебалась, подбирая слова. — Здесь есть что-то хорошее. Ава сказала «хорошее», имея ввиду карту «влюблённые», хотя гипотетическая влюблённость во Власа не представлялась ей чем-то хорошим. Почему она вообще об этом думает? — Это же чудесно, — Мария с улыбкой до ушей села рядом и сжала руки подруги. — Ава, я так рада! Наконец-то ты кем-то заинтересовалась. Ты стала такой мнительной с тех пор как... Ава резко подняла на неё голову. — С тех пор я стала осторожней, — её брови сами собой сошлись на переносице. — Это полезно. Мария виновато поджала губы и покачала головой. — Не все мужики – уроды. Глеб отзывался о Власе очень хорошо, я думаю, он не плохой человек. Возможно, тебе стоит дать ему шанс? Ава, вымученно вздохнув, откинулась на постель и уставилась в потолок. — Шанс на что? — Быть рядом. Быть чуть ближе, возможно, — Мария пожала плечом и внимательно посмотрела на неё. — Он тебе нравится? Ещё один тяжёлый вздох. Ава поняла, что даже не заметила, как переняла у Власа эту привычку. На вопрос Марии она ещё день назад не задумываясь рассмеялась бы. А теперь, после того разговора у неё на кухне... «Я собираюсь приложить все усилия для того, чтобы ты получила столько удовольствия, сколько возможно.» Ава сжала рукав своей толстовки. Если бы Влас не переставал быть грубым ублюдком, было бы куда проще. — Нет, — ответила она, а её сердце очень глупо и очень громко застучало. — Он раздражает и выводит из себя. — Ни один парень не выводил тебя из себя! — пружины матраса взвизгнули под Марией, когда она нависла над подругой. — О, он действительно хорош, если смог вызвать в тебе такие эмоции. Ава показательно закатила глаза и невозмутимо парировала: — Он всё ещё мне не нравится. — Но вызывает интерес, не так ли? На это ей было нечего ответить. После того, что она узнала и что не узнала о Власе, интерес к нему уже не тлел, а сжирал Аву изнутри. И это тоже ей не нравилось, но заставляло желать... большего. Вздох послышался теперь со стороны Марии, и Ава повернулась к ней. — Дай шанс не ему. Дай шанс себе, — сказала девушка с мягкой улыбкой. — Попробуй поверить в него, просто попытайся.Ты не можешь провести всю жизнь, маясь одиночеством и паранойей, — её взгляд наполнился тревогой. — Прошу, не дай тому, что случилось в прошлом, портить твоё будущее. Ава не знала, что ей сказать. Она и так всё знала. За исключением того, что Влас – ведьмак, но даже не будь он им и не будь они связаны клятвами, это ничуть не облегчило бы положение Авы. Она бы всё равно смотрела на него с извечным недоверием, и в чём тогда смысл продолжать общение с ним?.. Разве что в том, что ей хотелось этого. Сердце ведьмы билось беспокойно и сильно. Оно, даже израненное и озлобленное, стремилось туда, куда Ава так боялась идти. Она прекрасно знала, что испытывать хоть какой-то интерес к мужчине, знакомому по одному полноценному разговору, и уж тем более к ведьмаку – ужасно бессмысленно. Но разве можно запретить себе думать о ком-то? И разве могла Ава перестать чувствовать частицу Власа у себя под кожей всякий раз, когда двигала рукой? Разве можно вернуть себе контроль над тем, что нельзя контролировать? — Что, если это будет ошибкой? — тихо спросила Ава, вглядываясь в потолок. Монотонный и пустой, как её жизнь до приезда в Петербург и знакомства с Власом. Сейчас она напоминала скорее бурлящую в чайнике воду, готовую вскипеть и выплеснуться в любой момент. И Ава не знала, было ли это плохо. — Это будет опытом, — ответила Мария. — А бесполезного опыта не бывает. Ведьма потёрла пальцы правой руки друг об друга, чувствуя ставший таким привычным холод. Его холод. В начале знакомства с ним Ава думала, что его силы отражают его нрав. Сейчас же, после всех его слов и всех эмоций в его глазах, она не была так уверена. Может ли Влас быть другим? Какие ещё черты скрываются за этими лесными глазами?.. Ава зажмурилась, садясь на кровати. Пока она не сможет довериться ему, эти мысли будут приносить лишь фрустрацию. Она не может подпустить его слишком близко к себе. Не сейчас, когда их связывают только обязательства. Но возможно ли, что они могут стать друг для друга чем-то кроме обязательств?.. Ава вздохнула, убирая колоду в футляр. Влас действительно был уникален, раз смог вызвать в ней такие мысли. Он был странный, бесячий и немного пугающий, но до него Ава не думала о мужчине дольше пары минут. О Власе же она думала ещё до того, как встретила его вживую. И от этих мыслей ей было не скрыться даже в книгах, купленных в его же чёртовом магазине. Впрочем, теперь, глядя на тот роман, что они читали друг другу прошлым вечером, Ава не так уж жалела, что забрела в тот книжный.

***

Вечером, когда Мария уехала к своему жениху, Ава села за книгу, но уже спустя двадцать страниц поняла, что не может её читать. Смысл ускользал сквозь строчки, а мысли были где угодно, но только не в сюжете. Девушка раздражённо захлопнула книгу и, засунув телефон в карман, накинула куртку. Ей нужно проветриться. Срочно. Ава вышла из отеля и пошла к набережной. К той самой, у которой Влас позвал её по имени. Ей хотелось отвлечься от его присутствия в её жизни, но так уж вышло, что все места в этом городе, которые она знала – и набережная, и книжный, и даже её собственный гостиничный номер – неизбежно напоминали ей о нём. По небу разливался закат. Уже через несколько минут стемнеет, и раньше Ава ни за что не вышла бы гулять так поздно, но в последнее время её жизнь отличалась от привычной. Она связалась с ковеном, у которого проблемы с другим ковеном. Она не может рассказать своей подруге, что её великая и сильная любовь началась с приворота. Через несколько дней её разложат на алтаре, как жертвенного ягнёнка, и сделает это ведьмак с далеко не самой лёгкой рукой. И да, вишенка на торте: этот ведьмак её привлекает. Кажется, поздняя вечерняя прогулка уже не звучит так страшно, да? Ава остановилась у бетонного ограждения и вгляделась в водную гладь. На набережной было сыро и зябко, и ничуть не спокойно. Возможно, глупо было пытаться сбежать от собственных мыслей. Возможно, ей стоило вернуться в номер, выпить чаю в давящем одиночестве и попялиться в одну точку в надежде разобраться в себе и... — Ава? Девушка повернулась так резко, что волосы хлыстнули по лицу. В нескольких метрах от неё стоял, удерживая трёх доберманов на поводках, Влас. О, да он точно преследовал её... Следующий её вдох вышел судорожным и неровным. Перед ней стояла до боли знакомая картина. Мужчина сделал шаг к ней, и псы последовали за ним, а Ава отпрянула, вжавшись поясницей в ограждение. — Я бы с радостью поболтала, но не горю желанием быть съеденной, — торопливо проговорила она и отступила всторону, подальше от собак и от Невы. Влас понимающе усмехнулся: — Никто тебя не съест. Без моей команды они абсолютно безобидны. Ава сделала ещё два шага от них. — Ты уже однажды дал команду. Ведьмак нахмурился, его голос стал сухим и мрачным. — Ты пыталась убежать. — И кто осудит меня за это? — в тон ему спросила девушка и, отведя взгляд, добавила: — Мне стоило бежать быстрее. Влас молча посмотрел на неё и со вздохом покачал головой. — Я бы всё равно поймал тебя, — бесстрастно сказал он, шагнув ближе. — Это был приказ. Прости, что мне пришлось его выполнить. Тон извинений Власа был вкрадчивый и легко мог сойти за неискренний, но что-то в его глазах заставило Аву поверить в его честность. То, что она видела в этих тёмно-зелёных озёрах, было похоже на вину. На этот раз Ава не отошла ещё дальше. А мужчина, заметив это, улыбнулся одними глазами, кивая на псов: — Подойди, не бойся. Обещаю, они разве что залижут до смерти. Девушка скептически хмыкнула, но сделала нерешительный шаг к ним навстречу, наблюдая за реакцией. Один из псов сидел у ног хозяина, даже не глядя на неё, другой смотрел в упор, навострив уши, а третий – единственный коричневый, а не чёрный, заинтересованно вилял хвостом, оттягивая поводок в направлении Авы. Влас потянул его обратно, и доберман сел, но, едва обернувшись на хозяина, снова посмотрел на девушку и заскулил. Она улыбнулась и подошла ближе. Двое псов – те, что наблюдали за её приближением, вывалили языки и завиляли хвостами, тыкаясь мокрыми носами в ладони Авы, и она, чувствуя, как болят щёки от широкой улыбки, осторожно погладила их по головам. Как только ласка прекратилась, они потребовали ещё, принявшись лизать ей руки и пачкая лапами джинсы, так что девушке пришлось присесть на корточки и продолжить их гладить. Тогда к ним присоединился третий пёс, и Аве уже не хватало рук на всех. — Хочешь покормить их? Она подняла голову: Влас протягивал ей три косточки, но смотрел почему-то не на неё, а в сторону. Ава в недоумении нахмурилась, забирая из мужской руки лакомства, и тогда, опустив взгляд на уровень своих глаз, поняла, в каком компроментирующем положении находится. Она сидела на коленях прямо напротив ширинки ведьмака, пока их рязделяли от силы сорок сантиметров. Её щёки горели от стыда, пока она спешно поднималась на ноги и отряхивала колени, раздавая косточки псам. Осмелившись снова посмотреть на Власа, девушка увидела на его лице далёкую тень того же смущения. Он не покраснел, и его глаза не бегали нервно. Скорее они были задумчиво устремлены подальше от Авы, в то время как челюсти были плотно сжаты, а губы будто бы недовольно скривлены. Она невольно подумала, что Влас смущается довольно... мило. Одёрнув себя, Ава прочистила горло и спросила: — Как их зовут? Ведьмак посмотрел на неё – снова спокойный – и предложил: — Пройдёмся? Ава переминулась с ноги на ногу и неуверенно кивнула. Они зашагали вдоль набережной без какого-то конкретного направления. Собаки, звеня металлическими ошейниками, спокойно следовали за ними. — Братья обозвали их церберами, но это Ромео, — Влас указал на того, кто прежде настороженно смотрел на неё. — Коди, — он указал на самого незаинтересованного Авой. — и Арахис. Арахисом звали единственного коричневого добермана. Ава усмехнулась: — С церберами понятно... А остальное почему? — Коди мне подарили первым, его кличка была записана в паспорте и он уже привык к ней, так что я не стал переучивать. Арахиса я щенком подобрал с улицы, и он неделю пробыл безымянным, пока не слопал банку арахисового масла у меня за спиной, — Арахис, уловив, что речь идёт о нём, обернулся на Власа. — Обошлось промыванием желудка. Брови Авы сочувственно сошлись на переносице. Она почесала Арахиса за ухом, и тот лизнул её запястье. — А Ромео? — спросила она. Влас закатил глаза и недовольно поджал губы, глядя на пса. — Появился у меня, когда ему был уже год, и за одну прогулку без поводка заделал соседским бордер-колли, спаниелю и борзой в общей сложности двадцать семь щенков, — у девушки отвисла челюсть, а мужчина выглядел лишь немного раздосадованным. — Пришлось кастрировать, но он остался тем же придурком. Ромео – подарок близнецов, так что я не был удивлён. Ава тихо рассмеялась и почувствовала на себе странный внимательный взгляд, но не придала ему значения. К его взглядам она уже привыкла, и они редко были не странными. — А кто подарил тебе Коди? — спросила она. Влас ответил коротко: — Верховный. Девушка неловко потупила взгляд. Если она что-то и узнала о нём, так это то, что тему его отчима лучше не поднимать, если не хочешь вернуть каменную и суровую версию Власа. Поэтому Ава просто улыбнулась, переводя тему: — Если бы я не знала, что у тебя три пса, подумала бы, что ты кошатник. Такой, который мрачно зачитывается философскими трактатами, поглаживая мурчащего кота у себя на коленях. Ведьмак улыбнулся в ответ. — Калеб подарил мне Коди, чтобы заставить меня выходить из дома, а кот только усугубил бы моё затворничество, — он пожал плечами и, встретившись с заинтересованным взглядом, продолжил: — У меня был подростковый бунт, я запирался наедине с книгами и мог целыми днями никого не видеть. Калеб не знал, как привести меня в чувство, кроме как дать кого-то, за кого нужно нести ответственность и кто сможет вынуждать меня контактировать с внешним миром, — его улыбка стала задумчивой, когда он посмотрел на пса. — И это сработало. Ава не могла заставить удивление сойти со своего лица. — Ты был трудным подростком? Он усмехнулся. — А ты – нет? Все через это проходили, — Влас наклонил к ней голову, в его глазах заблестело любопытство. — Как бунтовала ты, Ава? Она смущённо повела плечом, не ожидая такого вопроса. — Вытворяла всякие глупости типа отстриженного в ванной каре и самодельного пирсинга ушей, чтобы привлечь внимание родителей. Они в ответ только делали вид, что меня не существует, — девушка нервно усмехнулась, глядя на асфальт, по которому шагала. Слова сорвались с губ прежде, чем она успела подумать, с кем говорит: — Но потом я повзрослела, и они сами перестали для меня существовать. Ава прошла ещё несколько шагов, прежде чем поняла, что Влас стоит на месте и смотрит на неё. Девушка обернулась и, столкнувшись с его проницательным взглядом, глупо открыла рот, собираясь сказать... Что сказать? Что не знает, зачем сказала это? Что это было лишним и ему лучше забыть об этом? Что сказать эту голую правду именно ему показалось чем-то естественным?.. Ава избегала разговоров о своих родителях – они никогда не были приятными. Но в тот момент, рядом с Власом, это было так просто. Так легко... Она хмурилась, глядя на него. Она не понимала, почему чувствует себя так в его присутствии, и это сводило с ума. — Ты не поддерживаешь с ними связь сейчас? — спокойным тоном спросил Влас. Ава сглотнула. Ей хотелось забрать себе немного его сдержанности. У Власа её явно в избытке, а вот ей не хватает. — Они не ищут общения со мной, — ответ вышел глухой, и девушка тускло усмехнулась над собой. — Как забавно... родители есть у меня, а настоящая семья – у тебя... Она поняла, что ляпнула лишнего, едва эти слова вырвались из неё. Её ладони вспотели, и Ава нервным движением вытерла их о джинсы. Под внимательным взглядом Власа вдруг стало тяжело дышать. Аве хотелось провалиться. — Прости... — начала она, судорожно втянув воздух, но мужчина перебил её. — У тебя ещё будет настоящая семья. Эти слова прозвучали так же неожиданно, как признание Авы, и оставили за собой такую же пронзительную тишину. В той тишине она не знала, почему Влас сказал ей это, и не знала, что чувствует из-за этого. Ей не было неловко, и стыдно тоже больше не было. Её щёки налились румянцем, но она не была уверена, что испытывает смущение. Она больше вообще не была уверена в чувствах, которые испытывает рядом с Власом. Псы вдруг заскулили, заставив Аву вздрогнуть. Тогда ведьмак перестал разглядывать что-то в её глазах, наклонился и отцепил поводки от их ошейников. Псы тут же потрусили по улице, вынюхивая что-то, а девушка проводила их взглядом, всё ещё пребывая в своих скомканных, невнятных мыслях. — Может, присядешь? Голос Власа раздался над самым ухом так неожиданно, что Ава подпрыгнула на месте. Мужчина же на её возмущённый вид только выгнул бровь: — Что-то ты бледная. Разволновалась о чём-то? Она насупилась и отошла от него на пару шагов, а Влас беззвучно рассмеялся – девушка поняла это только по трясущимся плечам и приподнятым уголкам губ. Не будь она знакома с ним, при такой внушительной ширине плеч это выглядело бы угрожающе... Ава мотнула головой. Теперь её щёки горели по определённой причине, и ей не нравилась эта причина. Она уже рассматривала его глаза и черты лица. Теперь засмотрелась на плечи. Куда, чёрт возьми, это всё идёт? — Ну а ты? Девушка будто вынырнула из-под толщи воды, услышав вопрос, и нахмурилась. — Что я? — Ты кошатница? Ей понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что Влас почему-то решил вернуться к их прежнему разговору. Ава посмотрела на него с искренним недоумением, а он непринуждённо вложил руку в карман пальто и приподнял брови в ожидании ответа. Кто-то должен выдать ему грамоту за это. Ава со вздохом заправила волосы за уши, собираясь с мыслями. — Думаю, мне ближе кошки, но эти трое мне нравятся, — она повела в воздухе рукой, указывая на гуляющих поблизости собак. Подумав, добавила: — Конечно, когда не гонят меня, лая, и не валят с ног. Влас ухмыльнулся – красиво и совершенно бессовестно. — А это уже не моя вина, — он повернул голову и, выцепив взглядом одного из псов, крикнул: — Арахис! В ту же секунду к ним подбежал коричневый доберман. — Извинись, — строго скомандовал мужчина. Арахис, сев на задние лапы, сложил передние вместе и стал поднимать их вверх-вниз, будто вымаливая прощение. Ава рассмеялась. — Ладно, — сказала она, почёсывая пса за ухом. — Ему всё простительно. Арахис почему-то решил, что награду за выполненный трюк надо просить у неё, а не у хозяина, и нетерпеливо пошкрябал лапой бедро девушки. Влас сразу отогнал его, выдав лакомство, и со вздохом поглядел на то, как отряхивается Ава. — Прости за них, — сказал он с лёгким раздражением. — Я провёл в соборе весь день, а они сидели дома. Соскучились по вниманию. Ава покачала головой. — Всё в порядке... Она нерешительно замялась, думая, как начать эту тему. Это было до ужаса неловко, но, раз уж Влас сказал о соборе, Аве нужно было спросить кое-что... — Ты помогал там с приготовлениями, да? Он чуть наклонил голову, с интересом изучая стыд на лице девушки. — Верно, — ответил он и беззлобно усмехнулся, когда она снова не могла подобрать слов. — Ты хочешь что-то спросить. Сделай это. Ава заколебалась, но ей действительно нужно было это сделать. Он ведь и сам сказал при их первом разговоре, что предпочёл бы исполнять ритуал не на жёстком столе. — У меня есть просьба, — Ава искоса взглянула на него. — Можно застелить стол чем-то мягким? Он выглядел... довольно жёстким. Она надеялась, мужчина не заметил её нервного сглатывания. Он задумчиво нахмурился, но так и не отвёл глаз от Авы. Это нервировало её ещё больше, но Власу, похоже, было всё равно. — Думаю, мягкий плед под простынёй не станет проблемой, — наконец сказал он. — Что-то ещё? Ава глотнула воздуха. — Я... Она открыла и тут же закрыла рот, не сумев сказать больше ничего. Все слова казались до безумия страшными. То, что беспокоило её, было слишком. Слишком откровенно, слишком честно. Слишком для того, кого она знает всего пару дней. Но Влас не отступил, как это сделал бы любой другой на его месте, решив не настаивать. Он подошёл ближе, вплотную к Аве, и костяшкой пальца приподнял её подбородок, вынуждая посмотреть на него. Его взгляд был полон понимания, а голос заражал спокойствием, когда он говорил: — Я ведь уже сказал, что сделаю всё, чтобы тебе было легче. Просто скажи. Губы Авы мелко дрожали. — Я бы не хотела... оголяться полностью, — она снова нервно сглотнула, даже зная, что теперь он точно это заметит. — Если это возможно. Тёплая ладонь отстранилась от её лица, ведьмак снова заправил руку в карман. Ещё один долгий внимательный взгляд. Невозмутимый, прохладный тон. — Я поговорю с Аароном о чём-то лёгком вроде ночнушки для тебя. Полагаю, это допустимо, — Влас наклонил голову, пара тёмных прядей упала ему на лоб. — Есть причина, по которой ты не хочешь обнажаться? Невыносимо. Этот разговор был невыносим. Ава кусала губы, борясь с навязчивыми воспоминаниями. Она не должна была опасаться Власа за то, чего он не делал, но как же страшно было довериться ему... Она покачала головой, собираясь с духом. Это надо было сделать быстро, как пластырь сдёрнуть. Без шанса передумать. — Я... — девушка сделала глубокий вдох, зная, что не сможет произнести это никак иначе, чем одной фразой. — Там будут и другие, там будешь ты, там будет светло и всем всё будет видно, я буду выставлена на показ, беспомощна и беззащитна, и я... — она зажмурилась, судорожно выдыхая, и посмотрела мужчине в глаза. Её голос надломился. — Мне страшно, Влас. Я просто хочу оставить хоть какую-то преграду между нами. Его лицо не изменилось, лишь стало спокойнее. — Тебя пугаю я? — спросил он своим мягким, бархатистым голосом. — Или то, что с нами будут другие? Слёзы сдавливали Аве горло, она боялась заговорить, думая, что вот-вот расплачется. Её тихий, надтрестнутый голос было не узнать. — Я не знаю даже как это будет. Влас испустил протяжный вздох, взъерошил и сразу же пригладил обратно свои волосы усталым грубым движением. — Ты ведь не совсем... девственница, — сказал он так, будто слова давались ему с трудом. — Ты была с инкубом, так? Значит, уже знаешь, что тебя ждёт. Ава заламывала пальцы, рассматривая свои тёмно-красные ногти в попытке отвлечься. — Это было во сне, — едва ли не прошептала она. — Во сне не бывает больно. — Но ты помнишь ощущения, которые были в том сне? — Влас вдруг обхватил её ладони своими, прекращая беспокойные движения, и потерянный взгляд Авы встретился с его спокойным. — Я хочу, чтобы ты концентрировалась на них, а не на боли, которая продлится не дольше минуты. Не думай об этом как о пугающей неизвестности, — он отпустил её ладони и двумя пальцами заправил девушке за ухо выбившиеся пряди волос, не касаясь ничего, кроме самих волос. — Думай об этом как о новом опыте. У тебя ведь уже есть... какой-то опыт, — он улыбнулся одними уголками губ. — И во сне, и наяву, правда? Опыт... Да, у неё есть опыт. Плохой опыт. Такой, который совсем не хочется повторять. Влас говорил о её связи с парнем, которую каким-то образом почувствовал Аарон, но он не мог знать о том, что стояло за той недолгой близостью. Он не знал о кошмарах Авы, не знал её страхов и её прошлого, а потому не мог до конца понять её. И она не была уверена, что Влас захочет узнать то, о чём сама она пыталась забыть. Тяжело сглотнув, девушка встретилась с ним взглядом. — Я не смогу расслабиться, пока знаю, что кто-то стоит рядом и может всё увидеть. Ведьмак сузил на неё глаза. Его голос стал твёрдым, даже требовательным. Словно он догадывался о чём-то, но никак не мог добиться ясности. — Что не так со взглядами? То, что отражается на твоём лице при их упоминании... — он медленно покачал головой, не сводя с неё глаз. — Это не смущение, это ужас. Почему тебя так пугает, что кто-то может увидеть тебя голой или подо мной? Ава ощутила рвотный позыв. От одной этой мысли её мутило, а в голову навязчиво лезли противные щупальца воспоминаний. В одну секунду перед ней стоял хмурый, мрачный Влас, а в следующую на месте его зелёных глаз были уже тёмные. Смеющиеся. Властные. Упивающиеся своей властью. Глаза... Повсюду эти глаза. Они смотрят, они судят, осуждают, презирают, раздевают, разрывают, наслаждаются, съедают и снова смеются, упиваются, презирают, осуждают, осуждают, осуждают... Взгляды из её прошлого. Вот её главный кошмар. Ава так пыталась не сближаться ни с кем, так старалась не стать уязвимой вновь... Но в её жизни появился Влас, и она снова теряет контроль. — Я не хочу... — из её горла вырвался слишком громкий всхлип. Девушка бессознательно замотала головой. — Я просто не хочу. Я не смогу так... только не так... Её глаза расфокусировались, и она не могла продолжать смотреть на мужчину. Ей не хотелось выглядеть жалкой перед ним, не хотелось снова рыдать перед кем-то, но в тот момент всё, что происходило в её жизни в последнее время, вдруг разом навалилось на неё, и она больше не была в силах это выдерживать. Челюсти Власа были плотно сжаты, а лицо ничего не выражало ещё несколько секунд до того, как он шумно выдохнул, прикрыв глаза, и мягко сказал: — Ава, посмотри на меня, — реакции не последовало, и тогда он обхватил ладонями её лицо, настойчиво повторяя: — Посмотри. Потерянный в мрачных мыслях взгляд Авы наткнулся на прямой и уверенный взгляд ведьмака. — Никто, кроме меня, тебя не увидит, — отчеканил он по словам. — У свидетелей будут капюшоны, закрывающие лица, как и положено. Никто из них – ни Аарон, ни близнецы, не поднимут голову. Их присутствие там – это чистая формальность. И мне нужно, чтобы ты не замечала их, хорошо? Пусть там будем только мы, — его большие пальцы будто невзначай скользнули по щеке девушки, стирая дорожку от слёз. Хриплый, царапающий баритон вдуг стал нежнее всего, что она слышала, когда он пообещал: — Я не позволю никому взглянуть на тебя, Ава. Это было странно – то, как легко ему удавалось успокаивать её. Ещё совсем недавно Ава могла только злиться на него и избегать его, так почему же от пары его слов становилось так тепло в груди?.. Она непроизвольно уронила напряжённые плечи, чувствуя, как болезненно натянутая где-то внутри струна расслабляется, принося успокоение. Влас осторожно выпустил её лицо из своих ладоней, но не отошёл от неё ни на шаг, по-прежнему глядя на девушку, пока их разделяли ничтожные сантиметры. Ава прикусила треснувшую от сухости губу, и её взгляд сам по себе упал на губы ведьмака. Остро очерченные, но чувственные, они лишали её тревожных мыслей и остатков разума. Ава знала, что не должна была смотреть на них, не должна была даже малейший миг хотеть узнать, каковы они на вкус, но, кажется, она просто не могла остановить себя. Отведя взгляд, девушка тихо сказала: — Это всё ещё жутко, неправильно и совсем не приятно. — Никто не говорит, что ритуальный секс – это райское блаженство, — всё с тем же спокойствием согласился Влас. — Но я не стану причинять тебе больше боли, чем необходимо. Не наврежу тебе. За этим последовало недолгое молчание и вкрадчивый вопрос: — Ты мне веришь? Пульс Авы в ответ пропустил удар или два. Слипшиеся губы с трудом разомкнулись. Какой простой вопрос – и как же сложно оказалось на него ответить... Она не знала, совершает ли ошибку, о которой потом пожалеет, не знала, наступает ли сейчас на одни и те же грабли дважды, но, даже чувствуя себя до ужаса наивной, могла дать только один ответ: — Я верю. Ава не знала, во что именно верит. В честность ли Власа, в своё ли здравомыслие, а может, она вдруг поверила в мужчин в целом. Ей просто не хотелось отказываться от него, не хотелось снова отмахиваться, отталкивать, быть настороже рядом с ним, вечно думать о чём-то нехорошем, исходящем от него. Ей хотелось отпустить. Контроль, которого никогда не было, тревогу, которая ей не помогала, прошлое, которое отравляло настоящее. Ава хотела отпустить себя. Впервые за долгие годы она почувствовала себя свободной, и произошло это рядом с тем человеком, к которому она была прикована. У судьбы Авы определённо было чувство юмора, но ей больше не хотелось кричать на неё за это. Совсем наоборот – глядя в глубокие лесные глаза, девушке хотелось смеяться. Заливисто, громко, до слёз и боли в животе, так, как не смеялась уже очень давно. Мария была права в одном: Влас действительно вызывал в Аве эмоции. Находясь в паре десятков сантиметров от него, она чувствовала, что живёт. Её сердце билось с небывалой быстротой, ладони сжимались в кулаки вокруг длинных рукавов свитера, а глаза... Глаза Авы соскальзывали на мужские губы. И тогда ей приходилось одёргивать себя. — Но почему... — её голос сорвался на хрип, и она сжала губы, тяжело сглотнув. — Почему ты говоришь мне всё это? В этом же нет... никакой необходимости. Она уже была обязана лечь с ним, так какой же был смысл в его мягкости, почему он хотел успокоить её? Влас ответил он без раздумий. — Ты – не только живое подношение. Честно говоря, для меня ты вообще не подношение, не часть ритуала и не ведьма. Ты – это ты, Ава. Я не хочу, чтобы тебе было плохо, и ритуал здесь ни при чём. Тень непривычно нежной улыбки тронула его губы лишь на миг перед тем, как его взгляд соскользнул с глаз девушки и она ощутила, как губы покалывает приятный холодок. Взгляд ведьмака странно потяжелел. — Алия... — хрипловато начал он, но замолчал, так ничего и не сказав. И хорошо, что не сказал. Ава всё ещё не знала, что у него на уме, а любые его слова легко могли заставить её забыть о том, что они едва знакомы. А это опасно — забываться рядом с тем, кто не сводит глаз с твоих губ. — Как жаль, — глухо обранила девушка. — Что ни говори, я всё равно не перестану чувствовать себя прикованной к тебе. Её ладонь покалывало холодом силы Власа, а его взгляд выражал эмоции, которые Ава не могла распознать. Однако по какой-то причине от него она холода не чувствовала. Его голос звучал хрипло, но удивительно уверенно. — Разве это обязательно плохо? Я ведь тоже прикован к тебе, — он плавно шагнул к ней. — Уже не вижу в этом недостатков. От его близости у Авы перехватило дыхание. Их разделяло совершенно ничтожное расстояние, и она не знала, чего хочет больше: шагнуть ещё ближе или оттолкнуть его. И это поразило её, ведь разговор накануне вечером лишь сделал Власа более человечным в её глазах, он никак не мог вызвать желание быть ближе к нему. Но Ава чувствовала это желание, а значит... Значит, ей хотелось этого с самого начала?.. Девушка сжала кулаки. Её голова закружилась от неразборчивых, спутанных мыслей. Не будь они ведьмой и ведьмаком, вынужденными переспать друг с другом, возможно, ощутить симпатию к нему было бы проще. Но тогда Ава не увидела бы разом все тёмные качества Власа и не смогла бы, даже видя неприглядные, мрачные уголки его души, всё равно пожелать коснуться его. Прямо сейчас податься чуть ближе и узнать, какие на вкус его губы, когда не кривятся в надменной, холодной усмешке. Чувствовал ли он то же самое? Чем ближе был Влас, чем отчётливее Ава чувствовала его парфюм, чем пристальнее он смотрел на неё, тем громче в ней звучал вопрос: — Если бы мы встретились в других обстоятельствах и ты не был вынужден говорить со мной, ты бы говорил так же? Она спросила это тихо, едва ли осмелившись произнести вслух. Это была лишь малая часть того, что тревожило её, но ощущался вопрос так, будто Ава самовольно вскрывает грудную клетку перед ним. Словно он сразу обо всём догадался, увидел, почувствовал, что стоит за этими словами. Девушка увидела, как дёрнулся кадык на шее Власа, услышала его прерывистый вдох перед тем, как он ответил почти шёпотом: — Я бы хотел встретиться с тобой в других обстоятельствах только затем, чтобы говорить с тобой, когда ты не чувствуешь себя пойманной в ловушку. Сердце Авы почти болезненно ударилось о рёбра. Она ответила на одном дыхании: — Я не чувствую себя в ловушке, когда говорю с тобой. Они стояли в вязкой, наэлектризованной тишине, глядя друг другу в глаза, и ощущалось это почему-то куда интимнее, чем мысли Авы об их скором сексе. Они оба понимали: их слова значат больше, чем дежурные фразы. Это были откровения. Нагота, которую никогда не должны были увидеть и показать они, едва ли знакомые мужчина и женщина, ведьма и ведьмак, связанные только ритуальной клятвой. И всё же они продолжали стоять и смотреть друг на друга. Хотя вовсе не были обязаны. Ава на мгновение улыбнулась. Это была слегка нервная, но лёгкая улыбка, полная странного трепещущего в груди чувства, объяснение которому она не могла найти. Влас по-прежнему нагонял на неё жуть, но теперь она была иного толка. Девушка боялась сорваться и рвануть вперёд, осуществив импульсивное неразумное желание. Но тогда она увидела отражение этого желания в глазах мужчины. Потемневшие, подёрнутые пеленой, они смотрели на губы Авы, не замечая или игнорируя её растерянный взгляд. Она забыла, как дышать, когда Влас медленно склонил голову набок, качнулся вперёд... И замер, так и не коснувшись губ ведьмы своими. Секунды, которые он простоял так прежде, чем отстранился, растянулись в вечность. Но затем Влас отвёл взгляд, едва заметно поморщился, будто это стоило ему сил, и сделал шаг назад. Новый вдох дался Аве с трудом, а на языке у неё осталось незнакомое горько-сладкое послевкусие. Она не понимала ни почему Влас собирался поцеловать её, ни почему передумал. Но, если первое вызвало в ней волнение, то последнее – разочарование. — Темнеет, — сказал ведьмак, даже не пытаясь скрыть хриплый от возбуждения голос. — Тебе пора возвращаться в отель. Я провожу. — Нет, не стоит, — осознав, что её голос выдаёт то же самое, Ава тихо прокашлялась. — Правда, не стоит. Спокойной ночи, Влас... — она попятилась назад и, наткнувшись взглядом на бродящих рядом собак, добавила: — и Коди, и Арахис, и Ромео. Влас улыбнулся одними губами. — Напиши, как доберёшься, Ава. Она кивнула и, развернувшись, поплелась туда, откуда пришла. — Ты нравишься псам, — прозвучало ей вдогонку, заставив обернуться. — Может, погуляешь с нами ещё когда-нибудь? Лицо Власа снова было серьёзным, а девушка невольно улыбнулась. — Хорошо, — поразительно легко согласилась она и ушла с приятным чувством трепета где-то в животе. Голова Авы была необычайно лёгкой. Впервые с того момента, когда она узнала, что Мария разболтала её второе имя, девушку не терзали никакие тревожные мысли. Когда до отеля оставалось идти пять минут, телефон в кармане Авы завибрировал. Звонил неизвестный номер. Она нахмурилась, но, остановившись посреди безлюдной тёмной улицы, ответила, готовая, если что, сразу сбросить трубку. Из динамика, приставленного к уху, раздался донельзя знакомый мужской голос. — Привет, сладкая. Незаметно для себя Ава сжала телефон. Этот мудак... — Откуда у тебя мой номер, Зак? Его тон был слишком нахальным для его брата. — Мы подглядели его в телефоне Власа, — ответил уже спокойный голос Бака. — Он не слишком хорошо сторожит тебя. Она закатила глаза и раздражённо вздохнула. — Зачем вы позвонили мне? — У нас есть к тебе предложение, — ответил чуть гнусавый наглый голос. — Выгодное предложение. Ава хотела молча сбросить звонок, но другой близнец, наверняка прочтя её мысли, бесстрастно предупредил: — Ты, главное, не торопись с решением. Мы ведь и отель твой знаем. Можем поболтать там, если хочешь, но ты всё равно нас выслушаешь. Она снова вздохнула. Уже окончательно стемнело, девушку начинало клонить в сон, и ей совсем не хотелось тратить время на этот разговор. — Что вам от меня нужно? — обречённо спросила она. — Видишь ли, Ава, ты нам нравишься, — непринуждённо сказал Зак. — И мы не хотим продолжать наблюдать за тем, как с тобой обращаются словно с половой тряпкой. Ава нахмурилась. — О чём ты? — Мы уже почти было смирились, что твоя маленькая киска достанется не нам, но... — мужчина вздохнул, а его голос пропитался неприязнью. — Сегодня в соборе Влас так елейно улыбался, что видеть, как ему всё сходит с рук, уже сил нет. Его речь подхватил Бак: — Ты-то, вероятно, подумала, что он от доброты душевной такой вежливый и терпеливый с тобой? Внутри Авы заколола тревога. — Объясните, о чём вы говорите. — Мы не хотим тебя расстраивать, — с притворной жалостью в голосе протянул Зак. — Просто поверь, что будет лучше отдаться нам, а не ему. Гордость целее останется. — Нам ты хотя бы на самом деле нравишься, — добавил его близнец. Сердце Авы забилось о рёбра. «На самом деле?..» Её руки и голос задрожали. — Что это значит, чёрт возьми? — Это значит, что кое-кто слишком обеляет себя, — со злостью ответил ведьмак. — И не хочет, чтобы ты кое-что узнала. Она приросла к полу, боясь сделать вдох. — Что узнала? Что такого страшного Влас мог скрывать от неё, из-за чего близнецы звонили ей у него за спиной? — Сущую мелочь, на самом деле. Но неприятную... Даже очень. Туманный тон Бака стал твёрдым, даже жёстким... — Влас согласился на ритуал лишь потому, что верховный обещал взамен сделать его своим наследником. Эти слова были выстрелом, выбившим почву у Авы из-под ног, но никто не дал ей оправиться после них. Мужчина продолжил. — Переспав с тобой, он получит место верховного после смерти Калеба. Его никто не принуждал брать тебя, у него был выбор. И он выбрал трахнуть тебя, чтобы дорваться до власти, — его голос понизился до шёпота. — Он выбрал обманывать тебя, Ава. Он не звучал просто из телефона. Он звенел в её голове, отдаваясь вибрацией по черепной коробке, и хирургическими иглами проникал под кожу. Аве вдруг невыносимо сильно захотелось помыться. Но отвращение было не смыть. — Это... — Чистая правда, — снова ударил Зак. — Мы слышали и тот их разговор, и мысли Власа после, не сомневайся. — Он любит порядок и не любит выслушивать истерики, так что решил, что проще будет не говорить тебе настоящих причин, — Ава почти видела снисходительную улыбку на лице Бака. — Решил прикинуться хорошим. Решил, что лучше будет выставить себя такой же жертвой, как ты. Хотя, на самом деле, мог отказаться, и тогда, возможно, никакого ритуала вообще не случилось бы. Ты была бы свободна, если бы не его честолюбие. В глазах ведьмы застыла влага, а Зак рассмеялся, подхватывая: — О, слышала бы ты его мысли... «эта раздражающая маленькая дрянь», «эта шумная ведьма», «чёртова недотрога», «скорее бы это всё закончилось»... Ава содрогнулась. — Заткнись, — тихо процедила она. Вслед за голосом Зака в голове прозвучал другой. Голос из её прошлого. Голос, который Ава надеялась никогда больше не вспомнить. «Ты просто грёбаная шлюха, — говорил тот, кого она считала ближе всех на свете. — Кто ещё будет тратить время на то, чтобы уломать тебя? Думаешь, кому-то другому ты будешь нужна?» Она слабо мотнула головой, словно отвечая тому, кто не мог её услышать. Нет, видимо, она всё же никому не нужна. «От шлюх вроде тебя можно получить только одно, — продолжал голос. — Ни один мужчина не захочет иметь с тобой что-то общее, кроме секса. Ни один, блять.» Горло сдавило от простой истины: Он был прав. Ава тихо всхлипнула, борясь со слезами, сдавившими горло. Этот лживый ублюдок не заставит её плакать. — О-ох, братец, похоже, мы всё-таки расстроили её, — с жалостью, за которой скрывалась улыбка, протянул Зак. — Но кто, по-твоему, лучше – тот, кто отпаивал тебя сладким ядом, или те, кто дали горькую целебную пилюлю? Она взорвалась, срывая голос: — Вы прекрасно знаете, что я уже дала ему клятву! — Да, — спокойно согласился Бак. —Просто хотели открыть тебе глаза. Надоело смотреть на его довольную рожу. Непослушными пальцами девушка сбросила звонок. Голова гудела от всего, что близнецы наговорили ей, а в груди что-то щемило, не желая признавать их правоту. Они вполне могли солгать ей, но зачем? Ритуал уже назначен, клятва принесена, и то, что узнала Ава, никак этому не помешает – а значит, желание парней насолить Власу здесь ни при чём. И в конце концов... Разве он не мог солгать ей? Ава вспомнила, как много раз он повторял одно и то же... «Я лишь должен выполнить свою обязанность. Ничего личного.» «Я не делал бы этого, если бы не был вынужден.» «Это был приказ.» И тут же последним ударом в голове прозвучало голосом Власа: «Некоторые секреты лучше оставлять секретами.» Секреты... Девушка знала, у него их было немало. Чёрт, да она даже не удивилась бы тому, что он решил трахнуть её из соображений личной выгоды, а не потому, что так сказал его верховный. Но зачем же он тогда говорил с ней? К чему было всё это притворство? Зачем он заставил довериться ему? И почему же её, чёрт возьми, всё ещё тянет к нему?.. В сердце – в глупом, наивном сердце, готовом привязаться к любому, даже самому слабому теплу – всё ещё жила надежда, что его не использовали и не сожрали ради чужих целей. А разум Авы ясно видел, что был обманут. Не заметил ни как Влас не дал другим ведьмакам и шанса претендовать на участие в ритуале, ни как он настойчиво повторял слова о неизбежности их положения, ни как его взгляд из раза в раз покрывался льдистой коркой, стоило только девушке копнуть чуть глубже того, что он позволял ей видеть. Всего несколько дней Ава сближалась с ним, не зная, что принуждали к ритуалу лишь её. Но сколько же слов было сказано за это время, и как же гадко оказалось осознать, что все они – от утешений до признаний – были ложью. Девушка стиснула зубы, чтобы не закричать. Влас никогда не видел в ней ничего, кроме инструмента для воплощения своих амбиций, и ему не хватило смелости сказать это ей в лицо – а значит, он не был достоин её слёз. Как и её доверия. Из Авы вырвался ещё один всхлип – куда надрывней предыдущего. В тот момент она поняла две вещи. Что жестоко ошибалась, думая, что Влас не так ужасен, как в её кошмарах. И что лучше лишиться того, что ему от неё нужно, на своих условиях. Иначе он отнимет это силой, и история четырёхлетней давности повторится. А Ава не хотела снова потерять разом и гордость, и свободу. В конце концов, она поклялась лишь отдаться Власу в ночь Самайна, но никто не обязывал её оставаться девственницей, верно? Ему стоило чётче диктовать условия, если он хотел получить пользу от ритуала для ковена и выгоду для себя. Ава открыла навигатор в телефоне, приняв решение, от которого в любых других обстоятельствах её бы стошнило. Быстрым шагом направляясь в ближайший ночной клуб, девушка думала лишь об одном... Лучше бы ей не быть ведьмой. Так она никогда бы не встретила его.