Глава 13

      «А сегодня я волнуюсь даже больше, чем вчера. Что же скажет Алебард, когда услышит очередную мою безумную просьбу?..» С такими невесёлыми мыслями Зонтик вошёл в архив. Несмотря на то, что к дневной службе ещё не прозвонили, Первый министр был на месте. Увидев правителя, он встал из-за стола и пошёл к нему навстречу. — Приветствую, господин. — И снова здравствуйте. — Зонтик улыбнулся так вымученно и неестественно, что это не смог проигнорировать даже Архибрат. — Что-то случилось? — спросил он, заранее насторожившись. «До этого Алебард ко всем моим предложениям относился вполне благосклонно. Может, у меня и сейчас есть шанс?» — Нет, ничего. — Правитель направился к столу, где возвышались очередные стопки дел, готовых к пересмотру. К счастью, они были последними. — Просто я хотел немного рассказать о своих планах на Зонтопию и снова кое о чём попросить… А что насчёт вас? Есть какие-то новости? — Могу обрадовать только тем, что я передал ваши указания Дублету. — ответил Алебард. Как только он заговорил о министре здоровья, в его голосе зазвучало плохо скрываемое презрение. — Тот поручился всё выполнить до конца следующего месяца. — Так ему нужно два месяца, значит. — Зонтик, усевшись, скрестил руки на груди. — Это нормально, наверное?.. — Понятия не имею. Я в медицине не разбираюсь от слова совсем, так что полагаться могу только на совесть Дублета. Надеюсь, она ещё при нём. — Министр занял место подле правителя. — Я сегодня даже с Пасгардом не успел поговорить и узнать, как обстоит дело с расследованием убийства. — Есть основания полагать, что нужной нам информацией владеет не только Пасгард. — Правитель взял верхнюю папку и, прочитав заглавие, передал её помощнику. — Знакомьтесь, Алебард: это Хундсгугель, настоящий провидец. — А здесь написано, что он просто сумасшедший, мнящий себя предсказателем. — Министр поднял на Зонтика полный недоумения взгляд. — Я понимаю, в это трудно поверить, но Хундсгугель действительно видит будущее. — твёрдо, без малейшего намёка на сомнение проговорил правитель. — Мне поначалу тоже казалось, что все его слова — бессмыслица, а потом… — Зонтик почувствовал, как у него защипало глаза. — А потом выяснилось, что Хундсгугель был прав, что он знал больше, чем все зонтопийцы вместе взятые. — Вот как. И что же, вы хотите его освободить? — В вопросе Алебарда звучала настороженность. — Нет. Как бы не хотел, но я не могу этого сделать. — Правитель покачал головой. — Его поведение в обществе, всё-таки, не особо приемлемое. Но что касается пророчеств… Нам определённо нужно их выслушать, чтобы быть готовыми к любым превратностям судьбы. «Мне известна только одна версия будущего.» — рассуждал Зонтик. — «Учитывая те вещи, что я успел натворить и те, что ещё натворю — судьба наша сильно изменится, и опираться на прошлую жизнь станет бессмысленно.» — В общем-то, я хочу попросить вас сходить в тюрьму и поговорить с Хундсгугелем. — Правитель с немой мольбой смотрел на подчинённого, всей душой надеясь, что тот не откажется. — Только представьте, какие возможности перед нами откроются, когда мы будем знать всё наперёд! Что бы ни случилось — мы будем готовы. Тогда ничто не сможет помешать воплощению моего плана. «Может, мы про судьбу Айлетт и Мориона что-то узнаем! Или про убийство на складе…» — Не ожидал, что в ближайшее время мне придётся заглядывать в тюрьму, но не воспользоваться такой возможностью — грех. — Алебард на удивление добродушно усмехнулся. — В таком случае, отправлюсь к предсказателю сразу после того, как мы разберёмся с заключёнными. — Спасибо! — Лицо Зонтика осветила благодарная улыбка. — Если бы я мог — сам бы с ним поговорил. Но для этого мне придётся сесть в тюрьму, а я бы подобного расклада событий не очень хотел… — Не надо вам такого, уж поверьте. — Неожиданно Первый министр переменился: лицо его приняло привычное выражение, серьёзное и несколько строгое. — Господин, позвольте мне спросить одну вещь. Вы упомянули, что у вас есть какой-то план. Мне бы хотелось узнать, в чём он заключается. Вы же можете об этом рассказать? — Могу, конечно. — Правитель кивнул. «Настала пора раскрыть карты. Пока что не все, но основную часть моих планов Алебард должен знать. Мы обязаны сотрудничать, а не прятаться друг от друга, если хотим процветания для Зонтопии!»       Быстро собравшись с мыслями, Зонтик заговорил. — Про внутреннюю политику я пока ничего конкретного не могу сказать, но учитывая ситуацию с массовыми арестами и народным недовольством, мне бы хотелось её несколько смягчить, даровать людям больше прав и свобод, не притеснять их за мнение и взгляды… — Господин, вы же понимаете, почему я так поступил, почему принял столь жёсткие меры? — скороговоркой выпалил Архибрат. Тёмные глаза его блестели тревожно и как-то виновато, голос звучал так, будто он извинялся и оправдывался одновременно. — Потому что Зонтопия совсем недавно выбралась из кризиса и нуждается в контроле. Тем более, в ней появилась радикально настроенная оппозиция в лице Искателей Правды. — правитель повторил слова Первого министра, которые тот неоднократно произносил в прошлой жизни, пытаясь объяснить свои решения. — Я это понимаю, да. И я не пытаюсь вас ни в чём обвинить. Виноват-то я сам. — Зонтик сглотнул вставший в горле болезненный ком. — Сейчас, когда все более-менее успокоились и научились жить по-новому, можно немного ослабить хватку. Не сразу — постепенно. Тотальный контроль, как выяснилось, народу тоже не по вкусу. Вы даже не представляете, насколько велика поддержка Искателей Правды среди населения! Увы, но большинство жаждет революции, а наша задача — её не допустить. Для этого нужно найти золотую середину между контролем и его отсутствием. Министр отвёл взгляд в сторону, о чём-то задумался. Правителю хотелось верить, что он поймёт и примет его стремления. Или хотя бы не осудит за них. «В прошлом Алебард как-то обмолвился, что он сам был далеко не в восторге от всех этих жёстких мер, которые ему пришлось принять, и что если бы он мог, то действовал бы по-другому. Сейчас ему представился такой шанс. Воспользуется ли он им?..» — Должен сказать, вы хорошо понимаете обстановку в Зонтопии. — заметил Архибрат, оторвавшись от размышлений. — Даже не подумаешь, что вы весь этот месяц не выходили из зáмка. «Он меня подколол сейчас?» — Вообще, я и сам размышлял о том, чтобы как-то поменять свою политику. — продолжал министр, глядя куда-то в сторону. — Правда, мне тогда казалось, что ещё долгое время это будет невозможным, при такой-то обстановке в государстве. Но вместе с вами мы, наверное, что-нибудь придумаем? — Придумаем, конечно. Тем более, что оппозицию я беру на себя. — Зонтик, польщённый словами Алебарда, гордо улыбнулся. — Уверяю вас, с ней можно договориться и прийти к компромиссу. Что Искателям, что атеистам многого не надо. — Отлично, здесь мы разобрались. Но что насчёт внешней политики? — поинтересовался Алебард. — А вот здесь начинается самое сладкое. — медленно, чтобы скрыть дрожь предвкушения в голосе, произнёс Зонтик. — Видите ли, ситуация в других странах, как и в нашей, не самая спокойная… Но об этом потом. Самое главное, что вам нужно запомнить — есть четыре опасных, агрессивно настроенных государства, которые имеют виды на нашу Зонтопию. Эти государства — Фелиция, Варуленд, Куроград и Пиковое Королевство. Правитель перечислил все страны, что в прошлой жизни явились на раздел истерзанных революцией Зонтопийских земель. От воспоминаний по сердцу разлилось тяжёлое и горькое чувство сожаления, смешанного с ненавистью. — Мы должны любой ценой защитить Зонтопию от их мерзких посягательств. Для этого нам нужны хорошо вооружённая армия, продвинутые технологии и, конечно же, союзники. — Вы собираетесь ввязываться в полномасштабную войну?! — ужаснулся Алебард. — Нет, только не это! Зонтопия к такому не готова! — Стойте, стойте, успокойтесь! — Зонтик замахал руками, прерывая возмущения. — Я ещё не всё сказал. И не переживайте вы так, не полезу я ни в какую войну, особенно сейчас. Заниматься мне, что ли, больше нечем… — В голосе правителя прозвучала обида. — Ох, прошу прощения за свою дерзость. — Архибрат мгновенно остыл. — Сам не знаю, что на меня нашло… Продолжайте, пожалуйста. — Спасибо. — Чуть повеселевший Зонтик кивнул. — Итак! Фелицию и Варуленд я собираюсь вывести из игры ещё до её начала. Фелиция для нас представляет опасность только до тех пор, пока в ней правит нынешний король, Феликс Первый и, такими темпами, последний. Вот только там сейчас намечается революция… Понимаете, к чему я клоню? — спросил правитель, лукаво улыбнувшись. — Вы хотите, чтобы Зонтопия поддержала эту революцию? — несмело предположил Алебард. — Верно! Окажем мятежникам материальную помощь в обмен на пакт о ненападении и сотрудничестве. Фелиция нам ещё пригодится в дальнейших делах. — Понятно… А что насчёт остальных стран? — С Варулендом провернём похожую схему. Только там будет посложнее: его жителей ещё нужно убедить в необходимости революции, но это вопрос решаемый. Как только они всё поймут — сами же вздёрнут своего Вождя на первом попавшемся столбе! А мы, между делом, посадим на престол верного нам человека из местных и превратим Варуленд в нашего тайного вассала! Зонтик не сдержал торжествующей улыбки. Одна мысль о падении тех, кто в прошлом погубил Зонтопию, доставляла ему невероятное удовольствие, до странного жестокое и до страшного сладкое. — Что касается Курограда и Пикового Королевства… — Правитель задумчиво постучал пальцами по столу. — Вот эти страны по-настоящему сильны, Фелиция и Варуленд им и в подмётки не годятся. Здесь действовать будем аккуратно: стравим их между собой и посмотрим, кто выиграет. Затем объединимся с Фелицией, Варулендом и, возможно, другими государствами, и тогда уже нападём на ослабленную войной страну-победительницу! Уничтожить её будет проще простого. Таков мой план. Ну, что скажете? — Зонтик заискивающе посмотрел на Алебарда, пытаясь по выражению его лица выяснить, что министр думает об этой идее. — Если честно, я раньше и представить не мог, что вы способны на такие серьёзные решения. — В голосе Архибрата, в его едва заметной улыбке Зонтик уловил желаемое одобрение. — Приятно видеть, что вы становитесь настоящии правителем. — Спасибо. — Зонтик застенчиво улыбнулся, не до конца понимая, как реагировать на такой комплимент. «Я постепенно становлюсь настоящим правителем.» — повторил он про себя. Эта фраза будто бы отпечаталась в его душе ярко полыхающим жгучим следом. — «Вот, значит, как нужно было действовать. Жёстко и расчётливо, не позволяя чувствам и привязанностям взять над собой верх. О, теперь я всё понял!» — Кстати, раз уж я вернулся к своим обязанностям Верховного лидера… — Почему-то Зонтику было неловко это говорить. — Давайте я посижу за документами, пока вы будете Хундсгугеля допрашивать? Не могу же я только по улицам разгуливать и народ пугать. Заодно и в происходящем внутри страны получше разберусь. Может, даже придумаю что-нибудь дельное. — Отличная идея. — Архибрат кивнул. — Мне как раз свежие отчёты сегодня предоставили. Надеюсь, вас устроит проделанная мной и моими подчинёнными работа. — Теперь одобрения искал Первый министр. — Посмотрим. — загадочным тоном ответил правитель. — Ну, раз уж мы разобрались с Хундсгугелем, переходим к другим заключённым. Кто там у нас следующий?..

***

      Пересмотр дел завершился через два с половиной часа. К облегчению Зонтика, в документах больше не встретилось знакомых имён. — Наконец-то мы закончили! — Правитель, блаженно улыбаясь, вытянул перед собой затёкшие руки. — Да уж, сурова зонтопийская полиция: столько народа за решётку упекла. Не пощадили даже тех, кто мог отделаться штрафом или простым замечанием… — Беру вину на себя. — удручённо произнёс Алебард. — Стоило ослабить контроль, как они устроили из тюрьмы невесть что. Но я поговорю с Пасгардом и всё улажу; больше никто из гвардии не посмеет чинить беспредел. — Я на них рассчитываю. — Зонтик кивнул и встал из-за стола. Министр последовал его примеру и тоже поднялся. — Теперь мы идём в ваш кабинет? — уточнил правитель. — Да, господин. Но я не понимаю, как нам пройти так, чтобы не попасться патрульным. Если они вас увидят, возникнут вопросы. — Легко: по тайному ходу доберёмся. — бодро сказал Зонтик, жестом пригласив Алебарда следовать за собой. — Посмотрите, в коридоре нет стражи? Правитель открыл дверь и пропустил министра вперёд. — Никого. — оглядев галерею, ответил Алебард. — Отлично! Зонтик вышел в коридор, закрыл дверь и направился к ближайшему гобелену. Возле него висел канделябр с одной-единственной зажжённой свечой. Правитель коснулся канделябра и бережно, но уверенно потянул его на себя. В стене что-то щёлкнуло, и серо-голубая поверхность отъехала в сторону, открыв узкий тёмный коридор, опоясывающий все этажи. Зонтик, взяв свечу, ступил туда нисколько не колеблясь, а вот Алебард ещё пару секунд блуждал по темноте тайного хода недоверчивым взглядом и вошёл туда только после того, как правитель махнул ему рукой. — Вы здесь, кажется, раньше не бывали? — поинтересовался Зонтик, когда стена вернулась на своё законное место. Для этого понадобилось надавить на один из составлявших её кирпичей. — Один раз я сюда заглянул из любопытства, но надолго меня не хватило: не люблю подобные места. — неохотно признался Архибрат. — Мы и сейчас не станем задерживаться, не беспокойтесь. Идите за мной, я здесь всё знаю, как свои пять пальцев. — Правитель выставил вперёд руку со свечой, озаряя путь. Обычно Зонтик обходился без света — за всё время пользования тайными ходами он научился ориентироваться там даже в полной темноте. Память сама вела его, куда нужно.       Недолгий путь до кабинета Первого министра был проделан в почти торжественной тишине, изредка нарушаемой фразами вроде: «Осторожно, ступеньки» и «Осторожно, поворот». — Добрались. — сказал правитель и, остановившись, начал водить рукой по стене. Снова раздался щелчок, и в глаза Зонтику и Алебарду, уже привыкшим к полумраку, ударил ослепительно яркий солнечный свет. Из-за этого правитель не сразу смог рассмотреть помещение, в котором они оказались. Но через несколько секунд, когда к нему вернулась возможность видеть и не испытывать при этом жгучей боли, Зонтик не смог отказать себе в удовольствии как следует поразглядывать рабочее место Первого министра.       Кабинет Алебарда представлял собой большую комнату, основное место в которой было отведено вездесущим для зáмка высоким шкафам, наполненным книгами и папками для документов. За одним из этих шкафов как раз и скрывался потайной коридор. Стену напротив входной двери занимало стрельчатое окно с широким подоконником, где приютились цветы в светло-голубом узорчатом горшке. Перед окном стоял массивный письменный стол из тёмного дерева; многочисленные документы на нём были разложены аккуратно, по стопкам. — Симпатично у вас тут. — заметил правитель, чьё внимание сосредоточилось на цветах, довольно неожиданной для такого строгого места детали. — А это, кажется, гвоздика? — Он указал на подоконник. — Она самая. — подтвердил Алебард.       Министр степенно прошёл к столу и, бросив на цветы короткий оценивающий взгляд, взялся за документы, по-видимому, удовлетворившись состоянием цветов. Зонтик, движимый любопытством, в один миг оказался у подоконника. Он удивлённо рассматривал распустившиеся нежно-синие бутоны, насыщенные тёмно-зелёные листья и крепкие стебли, напитанную влагой землю. Всё это указывало на неоспоримый факт: за растением кто-то очень хорошо ухаживал. — Алебард, а вы сами с гвоздикой справляетесь? — Да, господин. Стал бы я её постороннему доверять… И этот «кто-то» был не кто иной, как Первый министр и Архибрат Зонтопии, жёсткий и решительный человек, державший в страхе и немом повиновении бóльшую часть страны. «Вот тебе и кровавый тиран-узурпатор!» — Я и не знал, что вам нравятся цветы. — умилённо произнёс правитель. — Неожиданный выбор. — Пасгард тоже удивился, когда узнал. Не понимаю, почему вы так реагируете. Что в цветах такого сверхъественного? Зонтик, продолжавший любоваться гвоздикой, не заметил, как Алебард вытащил из стопки отчётов и быстро спрятал в левый рукав помятый бумажный конверт. — Ничего, конечно. — ответил правитель. — И вообще, это очень хорошо, что у вас есть какие-то увлечения и занятия помимо работы. А вы только гвоздику выращиваете? — У меня в комнате ещё васильки стоят. Так, по поводу документов…

***

      Внезапное появление Первого министра в тюрьме крайне удивило Стражей морали. Ещё больше их удивило его требование поговорить с Хундсгугелем — сумасшедшим, над которым посмеивались как надзиратели, так и сами заключённые. Алебард, ожидавший предсказателя в кабинете начальника тюрьмы, всем своим равнодушно-скучающим видом показывал, что к юродивому его привела судьба-злодейка, а сам он по отношению к «провидцу» настроен самым скептическим образом. Никто из Стражей морали не прекословил, не задавал никаких вопросов и наверняка даже не думал об Архибрате ничего дурного, но министр всё равно не мог вести себя иначе.       Когда в кабинет вошли два надзирателя, сопровождавшие низкого светловолосого мужчину в повидавшей всякое тюремной форме, Алебард сразу понял: это и есть Хундсгугель. Но догадался он не по одежде и связанным за спиной рукам, а по особому, отрешённому и вместе с тем серьёзному выражению лица арестанта. «Примерно таким я этого блаженного себе и представлял.» — подумал Алебард, окидывая взглядом провидца, изрядно помятого жизнью и Стражами. Те, судя по причёске заключённого, пытались его причесать перед тем, как показывать Первому министру. Хундсгугель смотрел вроде и на Алебарда, а вроде и сквозь него. Он не смотрел никуда и при этом видел всё — в том числе и то, что не мог узреть обыкновенный человек… По крайней мере, так показалось министру, когда он столкнулся с этим затуманенным, но в то же время совершенно осмысленным взором.       Провидец, до сих пор не произнёсший ни одного слова, остановился в метрах двух от Архибрата. Он слегка прищурил мутные глаза и бросил неодобрительный взгляд на первого, а затем и на второго конвойного. «Хочет, чтобы они ушли.» — догадался Алебард. — «Логично: кто знает, какие вещи мы сейчас будем обсуждать. Лишние уши здесь ни к чему.» — Оставьте нас. — сказал он Стражам, мысленно потешаясь над собой за странную доверчивость к юродивому. — Ваше Святейшество, вы уверены?.. — робко уточнил начальник тюрьмы, стоявший рядом с министром. — Более чем. Ступайте. — не терпящим возражений тоном приказал Алебард. Когда полициейские удалились из кабинета, Архибрат хотел было обратиться к Хундсгугелю, но тот опередил его. Хриплым, слегка дрожащим голосом провидец изрёк: — Я знаю, кто тебя послал. Творец желает, чтоб ты знал о предстоящих испытаниях, о радостях и о страданиях! Алебард усмехнулся. — А вы догадливы. Так не расскажете ли что-нибудь важное о будущем? Глаза Хундсгугеля жутковато сверкнули. — Грядущую судьбу отныне я вижу лишь наполовину! Творцовой кровью на стреле всё переписано теперь! «Всё переписано творцовой кровью?» — Алебард удивлённо поднял брови. — «Под творцом я должен понимать Зонтика, верно? Что ж, интересное начало.» — Но кое-что я, может быть, всё же смогу тебе открыть! След прошлого неизгладим, так слушай, что он говорит: от алтаря один спасён, второй — на гибель обречён, но злую изменить судьбу под силу нашему Творцу! — Алтарь? — переспросил министр, но юродивый не обратил на него никакого внимания. — Есть третий мученик, чья кровь должна во тьме пролиться вновь! И праведника не щадит безумцев гнусная корысть! «Кровь? Праведник? Не о Морионе ли он говорит?..» Теперь Алебард действительно занервничал. — А кто преступник? — стараясь скрыть волнение, спросил он. — Вы знаете его имя? Или какие-то черты, по которым его можно опознать? — Черты?.. — Хундсгугель, по-видимому, задумался. — Их не имеют тени. А имя знаю я — паргелий! — Па… что? — Паргелий! — с нотой раздражения в голосе повторил провидец и продолжил вещать: — Средь камня мёртвого должна нам истину явить земля. В ночи поднимется мертвец, и содрогнётся тогда лжец! Страшись и ты, клинок двуглавый! Кто чашу подавал — ты знаешь! Он близко, он на всё пойдёт: ты знаешь, что он пустит в ход! — Не знаю, в этом и проблема! Я вас совсем не понимаю. — попытался объясниться министр. — Вы можете конкретнее описывать события? Кто, где, когда и что сделает или что сделал — вот это меня интересует! А вы говорите какими-то совершенно неясными загадками и символами! — Нельзя всю истину открыть! — Слова Алебарда, кажется, разозлили Хундсгугеля: в его глазах заплясали огоньки гнева. — Погибель снова мы узрим! Людского рода враг не дремлет; он не желает вознесения… Предсказатель резко дёрнулся и побелел лицом. В затуманенном взгляде, метавшемся по комнате, ясно виделся страх. — Нельзя так нельзя. Рассказывайте, как можете. — Архибрат постарался успокоить Хундсгугеля и снова вывести его на разговор, но провидец лишь испуганно озирался и молчал. «Вот и пообщались.» — Министр вздохнул и поправил упавшие на лоб пряди волос. — «Ладно, хватит на сегодня информации. С этой бы разобраться! Надеюсь, господин растолкует, что к чему.» — В любом случае, спасибо. Рассчитываю на дальнейшее сотрудничество. — Алебард кивнул Хундсгугелю и вышел из комнаты.       Отчасти ему было жаль юродивого: считаться сумасшедшим из-за правды и сидеть в тюрьме из-за неё же, не имея никакой возможности повлиять на известное тебе будущее — вещь неприятная, даже мучительная. Но Хундсгугель держался стойко и, кажется, не обращал внимания на свои невзгоды. «Не знаю, связано это спокойствие с его безумием или нет, но всё равно не могу не удивиться. А ведь если бы Зонтик меня сюда не отправил, Хундсгугель бы так и остался неуслышанным…»       Всю дорогу до центральной башни Алебард размышлял то о пророчествах, то о самом провидце. Слова о крови праведника очень не понравились министру, усмотревшему в праведнике Мориона — искреннего и честного человека, за которым, насколько он знал, не водилось никаких проступков, и на которого, к тому же, вскоре должно было совершиться покушение. Архибрату на мгновение захотелось лично наведаться в северо-восточный храм и предупредить экзарха, но он быстро отмёл эту идею. «По стране точно поползут слухи о моём визите к Мориону, один оригинальнее другого. Учитывая обстановку, народ лишний раз лучше не тревожить. Да и неизвестно, как отреагирует преступник… Или же пресиупники? Хундсгугель говорил о безумцах, значит, их несколько? Вдруг мы их спровоцируем?» Ещё одним предметом тревог Алебарда был конверт, спрятанный в рукаве. «Раньше я думал, что слишком далеко зашёл со своими интригами. Но сегодняшний разговор с Зонтиком меня переубедил… Я, как выяснилось, в вопросах внешней политики очень скромен.»       Оказавшись в безлюдном коридоре, министр достал конверт и торопливо его распечатал. Внутри был пустой лист белой бумаги. Архибрата это нисколько не смутило; он уверенным шагом подошёл к канделябру и поднёс лист к огню. На бумаге медленно проявился светло-серый, будто написанный водой текст:

Здравствуйте, наш верный друг.

Ситуация у нас, как и ожидалось, сложная: никто даже не думает о том, чтобы открыто выразить своё недовольство. Трудно понять, кто какой позиции придерживается в действительности. Но мы уверены, что здравомыслящих здесь больше, чем кажется на первый взгляд.

Как вы наверняка догадались, сил, готовых к активным действиям, ещё нет, и их появление в ближайшее время не предвидится. Надеемся, что с вашей помощью мы сможем их сформировать: не хочется оставлять родную страну и сограждан в столь бедственном для них положении. Но вы и сами понимаете наши патриотические чувства.

Продолжаем следить за обстановкой в СФ. Положение дел здесь весьма интересное, но эту тему лучше оставить для устной беседы. Если ничто не помешает нашим планам — приблизительно через день явимся с донесением лично.

Слава Зонтопии!

С глубочайшим уважением,

К.Т.О.Д.К.Р

«Ну хоть у них всё в порядке.» — Министр облегчённо выдохнул и поднёс бумагу ещё ближе к свече. Пламя мгновенно поглотило письмо, а следом за ним и конверт, уничтожив последнюю «улику». «Господину определённо придётся пересмотреть свой план. Нужно, чтобы они встретились и обсудили всё лично.» — отметил про себя Алебард. — «Что ж, а мне остаётся только ждать. Ждать и надеяться на лучший исход.»       Свой путь к Зонтику министр продолжил со спокойным и невозмутимым лицом, точно не было никакого письма и никаких мыслей, давно лишивших его покоя. При условии, что он вообще когда-то был. «Думаю, господин не откажется от этого союза и выгоды, которую он нам всем принесёт.»