Часть 3

Последний день перед Рождественскими каникулами висел в воздухе Хогвартса густым, томным ожиданием. В коридорах пахло хвоей, жжёным сахаром и волнением. Но в подземельях Слизерина царила иная атмосфера — напряжённая, выверенная до секунды тишина. Проект подходил к кульминации. Финальное зелье, инкрустированное пылью василиска, должно было быть представлено Снейпу через час.Даниэлла и Драко работали в полной синхронности, выработанной за недели совместных, украденных у сна часов в лаборатории. Он подавал ей резаный корень папоротника, собранного в полнолуние, в тот самый миг, когда булькающая жидкость в котле переходила из цвета тёмной меди в опаловый. Она, не глядя, принимала склянку, её пальцы на миг касались его — лёгкий, профессиональный контакт, от которого по его руке всё равно пробегала молния. Котел стоял в центре защитного круга, начертанного мелом, смешанным с серебряной пылью. Воздух над ним колыхался, искажая свет. Внутри переливалась и густела субстанция, напоминающая жидкий обсидиан с ядовито-зелёными искрами — частицами чешуи. — Теперь, — прошептала Даниэлла, её голос был хриплым от концентрации, — мох с северной стороны дуба. И три мои капли. Последний ингредиент был её кровью. Необходимый компонент для зелий высшей связи, где создатель навсегда «подписывал» своё творение. Она без колебаний провела тонким серебряным ланцетом по подушечке пальца. Три алые капли упали в котёл с едва слышным шипением. Цвет жидкости стабилизировался. Искры погасли. В котле лежало нечто абсолютно чёрное, гладкое и, казалось, поглощающее свет. Оно выглядело не зельем, а вырезанным куском ночного неба. — Готово, — выдохнула Даниэлла, отступив на шаг. На её лбу блестели крошечные капельки пота. Драко не сводил глаз с котла. Гордость боролась с суеверным страхом. Они создали нечто по-настоящему мощное, опасное и прекрасное. И это «нечто» было таким же двойственным, как и они сами. Вдруг дверь лаборатории скрипнула. Они оба вздрогнули, повернувшись как один. На пороге стоял не Снейп. Теодор Нотт замер, его тёмные глаза быстро оценили сцену: их стоящих рядом, защитный круг, мерцающий котёл с тёмным зельем. На его обычно бесстрастном лице промелькнуло что-то — интерес? Настороженность? — Простите, — произнёс он тихо. — Дверь была приоткрыта. Я искал Даниэллу. Тот трактат по онейромантии… я его нашёл. Там есть пассаж, который может быть интересен в свете ваших… исследований. Он сделал акцент на последнем слове, и его взгляд скользнул к котлу. Даниэлла первая пришла в себя. Она стёрла со лба пот тыльной стороной запястья, оставив лёгкий розовый след. — Теодор. Сейчас не самое подходящее время. — Вижу, — Нотт кивнул, но не уходил. Его внимание было приковано к зелью. — Василиск? Слишком равномерный цвет для обычной чешуи. Вы использовали порошковую дистилляцию? Драко почувствовал, как в нём закипает раздражение. Этот тихий гений с его проницательными вопросами всегда оказывался не вовремя. — Это не твоё дело, Нотт, — сказал он резче, чем планировал. Теодор медленно перевёл на него взгляд. В его глазах не было вызова, только холодная, аналитическая ясность. — Всё, что происходит в Хогвартсе, рано или поздно становится делом каждого из нас, Малфой. Особенно когда речь идёт о… экспериментах. Я просто хотел предупредить. В трактате говорится, что зелья, связанные с подавлением воли или трансформацией, могут создать обратную связь в сновидениях создателя. Особенно если в процессе использована кровь. Даниэлла нахмурилась. — Обратную связь? Что это значит? — Кошмары, — просто сказал Теодор. — Очень реалистичные. Сны, в которых ты становишься целью своего же творения. Это своеобразная плата за нарушение природных барьеров. — Он снова посмотрел на Драко. — Вы оба в опасности. В лаборатории повисла тяжёлая тишина. Даниэлла перевела взгляд с Теодора на котёл, потом на Драко. В её глазах читалось быстрое вычисление рисков, которых она не учла. — Спасибо за предупреждение, Теодор, — наконец сказала она, и в её голосе снова появились официальные, отстранённые нотки. — Мы учтём это. Оставь трактат у меня в комнате. Это было мягкое, но недвусмысленное указание уйти. Нотт задержался ещё на мгновение, его взгляд скользнул от её лица к лицу Драко, словно пытаясь прочесть нечто между строк их молчаливого противостояния. Затем он кивнул и бесшумно исчез, закрыв за собой дверь. — Проклятый всезнайка, — сквозь зубы выругался Драко, чувствуя, как только что рождённая гордость за зелье отравлена этим визитом. — Он что, следил за нами? — Нет, — ответила Даниэлла задумчиво, не отводя взгляда от двери. — Он просто… видит связи там, где другие видят отдельные факты. Он прав насчёт риска. Я должна была это предвидеть. — Ты не можешь предвидеть всё, — огрызнулся Драко, но в его словах не было уже прежней злости. Был страх. Не за себя. За неё. За те кошмары, которые могли прийти к ней из-за их общей амбиции. — Что будем делать? Она глубоко вздохнула и повернулась к нему. В её глазах горела решимость, отточенная, как клинок. — Ничего. Мы принимаем риск. Это часть игры. Но… — она сделала шаг к нему, — если что-то случится. Если сны станут… невыносимыми. Ты должен будить меня. И я — тебя. Без вопросов. Без насмешек. Это было больше, чем договорённость. Это было клятвенное обещание. Союз, скреплённый не только амбицией, но и взаимной ответственностью за возможную расплату. — Без вопросов, — тихо согласился Драко. В этот момент дверь снова открылась, и на пороге возникла высокая, сутулая фигура Северуса Снейпа. Его чёрные глаза мгновенно нашли котёл, и в них вспыхнул острый, профессиональный интерес. — Малфой. Лестрейндж, — прошипел он. — Вы закончили издеваться над школьным имуществом? Даниэлла выпрямилась, вся её неуверенность исчезла, сметённая ледяным самообладанием. — Профессор. Мы готовы представить финальный вариант Оборотного зелья с модификацией василиска. Снейп скользнул к котлу, заглянул внутрь. Его длинный палец почти коснулся поверхности зелья, но остановился в сантиметре, будто ощущая исходящий от него холод. — Интригующе, — произнёс он наконец, и в его голосе прозвучало редкое одобрение. — Цвет… нехарактерный. Объясните процесс дистилляции чешуи. И пока Даниэлла начинала свой точный, безупречный отчёт, Драко наблюдал за Снейпом. И видел не только профессора, оценивающего работу. Он видел Пожирателя Смерти, который понимал истинную ценность такого знания. И в глубине чёрных глаз Снейпа Драко уловил мимолётную тень… предостережения? Или признания? Зелье было принято. Высший балл был обеспечен. Но когда они вышли из лаборатории, оставив Снейпа изучать их творение, триумф был горьковатым. В сумрачном коридоре Даниэлла вдруг остановилась и прислонилась к холодной стене, закрыв глаза. — Он прав, — прошептала она. — Нотт. Я чувствую это. Оно… эхом отдаётся. Здесь. — Она приложила руку к виску. Драко не думал. Он просто действовал. Его пальцы обхватили её запястье — нежно, но твёрдо. — Смотри на меня. Она открыла глаза. Они были огромными, полными тёмного предчувствия. — Сегодня ночью, — сказал он, и его голос был тихим, но не допускающим возражений. — Если что-то пойдёт не так, ты придёшь ко мне. Или я приду к тебе. К чертям условности. Она кивнула, слабо сжав его пальцы в ответ. Это было их перемирие, их союз, их общая тень. И теперь в эту тень проникало нечто новое — отравленное эхо их собственного творения и тревожное, умное присутствие Теодора Нотта, который видел слишком много. Где-то в замке звонил колокол, возвещая об отъезде поезда в Хогсмид. Но для них каникулы начались не с этого. Они начались с тихой клятвы стоять на страже друг друга в царстве снов, куда уже протянулись щупальца их собственного, прекрасного и ужасного детища. И с пониманием, что игра усложнилась. Теперь в ней было не двое, а трое игроков. И призом была не только власть, но и душевный покой.