Дождь

Тав осторожно шла по развалинам старого дома. С тех пор, как она была в нём в последний раз, дом совсем перестал быть собой, как будто сдался, перестал бороться в тот день, когда её похитили иллитиды. Что-то еще было, стояло на своих местах, остатки пола второго этажа держали остатки мебели, но скоро и они рухнут, скорее всего, в тот час, когда она не сможет победить в последнем бою. Тав открыла старый секретер. Пожелтевшие письма, давно поблёкшие детские рисунки, какие-то книжки. Тав осторожно вытащила одну из стопки, закрыла секретер и по обломкам спустилась на этаж ниже, туда, где стоял всё еще крепкий диванчик из резного дерева, не побеждённый сыростью и плесенью. Когда-то на нём лежали вышитые подушки. Одну из них Тав забрала, когда прабабушки не стало, и прятала от мамы, противницы «всякого старья». Начал накрапывать дождь. Тав склонилась над старой детской книжкой, чтобы капли не попали на рисунки, когда ей на плечи опустился тёплый плащ. — Что читаешь? Это сказка? — Гейл пригляделся к когда-то ярким картинкам. — Да, нашла свою любимую книжку. Любила её читать тут, у окошка, когда гостила у прабабушки. — Тут? — Гейл удивлённо обвёл глазами останки имения, — Так мы у тебя в гостях? — Да, это мы у меня. Как видишь, хозяйка из меня не очень. — Тав рассмеялась, потом подвинулась, предлагая Гейлу часть скамейки и плаща, — Хочешь, посмотрим вместе книжку. Она чудесная. — Конечно, с удовольствием разделю с тобой сказку, — Гейл спрятался к ней под плащ, зажёг маленький светящийся шарик и осторожно снял губами каплю дождя со щеки Тав. Двое стояли под дождём, разглядывая обнявшуюся над книжкой парочку. — Цк’ва, не могу на это смотреть. — И не говори, это выглядит омерзительно, меня сейчас стошнит. Они ещё постояли, не обращая внимания на дождь. — Хочу, чтобы они выжили. — И чтобы остались вместе. Это была бы очень красивая сказка.