"Адаптация"

Снова у меня возникает ощущение, что всё происходящее вокруг – просто безумие. Иначе это не назвать. Я нахожусь в концлагере, но всё здесь кажется каким-то странным, будто бы неестественным... Эти женщины, например, выглядят так спокойно... Это вызывает тревогу.... А Менгеле ведёт себя как-то аномально доброжелательно... Но нельзя забывать о его истинной сущности – этот "ангел" способен на ужасные вещи. И в первую очередь мне следует помнить о своей главной задаче – выжить. Или, скорее, вернуться домой целой и невредимой... Куда меня опять ведут? И погода вновь пасмурная. Кстати, говоря о моем, в кавычках, "любимом" враче, у меня возник вопрос... Он действительно ввел мне обезболивающее? Просто... моя рука не очень болит. Скорее ощущается только легкое жжение, как будто я просто немного обожглась... Это странно... Не должно же быть так? Хотя, в конце концов, я не могу быть уверена в этом.

***

Эсэсовец, не произнеся ни слова, ушёл, после того как отвел Аню к баракам, где Менгеле развлекался с детьми. Несколько мальчишек, примерно восьми-девяти лет, играли в футбол с весёлым "дядей Йозефом". Конечно, были и такие, кто держался в стороне от этого доктора. Аня не знала, что ей делать. Подойти к ним? Это было страшно. Уйти? Но куда и, главное, зачем? Ей оставалось лишь наблюдать за незнакомыми ребятами. Только когда доктор стал раздавать детям маленькие шоколадки, девочка решилась подойти к нему. Она аккуратно потянула за край рукава его хирургического халата пару раз, при этом ощущая на себе удивлённые взгляды детей и пренебрежительные взгляды тех, кто старше. Для малышей этот доктор кажется добрым, ведь он угощает их конфетами и играет с ними. Однако старшие понимают, какой ужас скрывают лаборатории. — О, ты уже закончила — произнес Менгеле с улыбкой. — Подожди немного, сейчас мы пойдём ко мне в кабинет. Он не заставил её долго ждать: щедро раздал оставшиеся конфеты, нежно потрепал мальчика по голове и, взяв Анечку за руку, направился в сторону своего блока.

***

— Проходи, вещи на кушетке, — спокойно произнёс Йозеф, открывая дверь кабинета. — Померяй всё. То, что не подойдёт, оставь на кушетке, остальное заберёшь с собой. Я вернусь примерно через полчаса. Можешь порисовать, если захочешь, после того как всё перемеряешь. — Хорошо, я поняла, — ответила девушка, робко входя в кабинет. Аннушка неуверенно направилась к кушетке, на которой аккуратно лежали вещи, разделённые на две стопки: одна из них содержала белые вещи, а другая — чёрные. Как только дверь за ней захлопнулась, девчонка начала внимательно рассматривать и изучать вещи, которые лежали в стопках. В стопке, состоящей исключительно из белых вещей, лежали две футболки: одна из них имела длинный рукав, а другая — короткий. Кроме того, в этой же стопке находилась рубашка с длинными рукавами. В то время как в стопке, содержащей чёрные вещи, были шорты и пара брюк. Аня начала примерять все вещи, думая при этом: "Ха, крыса договорилась с крысой. Какая глупая шутка, прямо как я сама. Это даже можно назвать самобилингом, звучит круто. Но если посмотреть серьезно, то как этот больной на голову человек смог договориться с Гиммлером о том, чтобы подобрать мне одежду? Конечно, это довольно скромный выбор, но не стоит слишком уж наглеть. Главное, что есть хоть что-то, и это "что-то" не платье, не юбка, не сарафан или какая-то другая одежда "для девочек". На всей этой одежде изображена свастика, и она не маленькая... Это вызывает неприятные чувства... Однако придётся носить эти вещи. Интересно, как скоро эти белые футболки и рубашка потеряют свой первоначальный вид и превратятся в какое-то неразборчивое сочетание цветов. На первый взгляд, одежда сидит довольно хорошо, но, к сожалению, у меня нет зеркала, чтобы увидеть себя в ней."

***

Аня выбрала футболку и шорты, потому что этот образ казался наиболее удобным и комфортным. Непривычная тишина вокруг, наполнявшая комнату, была прервана резким детскии криком, который сильно испугал девочку. В этот момент ей хотелось куда-то убежать или спрятаться, прижаться к маме, но вместо этого она осталась в полном замешательстве, не способная пошевелиться даже на миллиметр. Когда страх немного утих, девочка осторожно устроилась на кушетке, прижав ноги к себе и обняв колени. Было страшно даже представить, что происходит с тем бедным ребенком в данный момент.

***

Крик постепенно утих, и через несколько минут в кабинет внезапно вошёл Менгеле. Его брови сдвинулись к переносице, а в глазу горел огонь ненависти, халат запачкан пятнами крови. Он двигался быстро и резко, не обращая никакого внимания на девушку, сидящую в комнате. Словно не замечая её присутствия, он опустился за стол, резко отодвинув стул, так что тот едва не упал на пол. Доктор сжимал ручку настолько сильно, что казалось, она вот-вот треснет от давления. Создавалось ощущение, что, как только хирург закончит писать, он всё с силой бросит в стену: и предметы на столе, и стул, и сам стол. – Давай, быстро. – его голос звучал необычно грубо. Вдруг Йозеф встал, оставив ручку на каких-то документах. Не менее грубая рука неожиданно схватила Аннушку за ручку и потянула за собой, та едва успела схватить остальную одежду.

***

-37,5 - врач констатировал факт холодным и безразличным тоном, - ложись спать. - Но я не хочу... - Аня, лежа на кровати, укрыв себя одеялом. Врач не стал спорить с ней, просто молча достал из кармана своего халата, вероятно, заранее подготовленный шприц с ампулой. Он вскрыл ампулу и набрал её содержимое в шприц. Девочка быстро отвернулась к стене и зажмурилась, но это ни капли не помогло. Игла резко вошла в юную шею, и снова, как в первый раз, девчонку начало клонить в сон.

***

Менгеле нежно гладил Анечку по голове, как будто вовсе не делал ей никакой укол несколько часов назад, в то время как она дрожала от холода. — Давай сюда, — произнес доктор, аккуратно забирая у неё градусник. — 38,3. Не переживай, это всего лишь адаптация. — "Адаптация, всерьёз? На третий день?" — пронеслось в мыслях у девушки, но она решила не высказывать свои сомнения вслух. — Я сейчас принесу потеплее одеяло, а пока выпей таблетки, — добавил врач, протягивая ей в одной руке горстку таблеток, а в другой — стакан с водой, который до этого стоял на тумбочке. Разумеется, Аннушка не имела ни малейшего представления о том, что представляют собой эти таблетки, каково их действие и нужны ли они ей вообще. Однако выбора у неё не было, и Ане пришлось их принять. После того как девочка выпила эти загадочные препараты, её состояние лишь ухудшилось. У неё закружилась голова, во рту появился неприятный горький привкус, а в глазах потемнело, словно Анечка внезапно встала с постели слишком резко. Дышать стало тяжело и невыносимо. Хирург уже покинул помещение, и поэтому девушка решила, что лучший выход из ситуации — просто лечь и попытаться уснуть. Да, возможно, девчонку можно было бы охарактеризовать как глупую, поскольку та выбрала не делиться своим состоянием. Однако стоит учесть, что ребёнок просто привык не сообщать о недомогании сразу. Аннушка всегда надеется, что неприятные симптомы вскоре исчезнут сами собой.