Глава 24

Макх и Вейхала способны источать сильнейшие магические импульсы, которые, однако, практически незаметны для людей. Человек не обладает достаточным магическим потенциалом, чтобы чувствовать объекты, наделенные магией и, тем более, другого человека. Магические артефакты, Ласей Чесель – Вьеры, лесные твари семейства кошачьих, способны если не сжечь до основания, если особь достаточно взрослая, то  разорвать плоть. В юном возрасте они не обладают способностью изрыгать пламя, однако не стоит их недооценивать, – Савара делает паузу, перебирая бумаги, пока мы записываем лекцию. – Насколько я знаю, некоторым из вас, – он многозначительно смотрит на реликтов, – уже удалось познакомиться с породой, называемой целари, или лесным котом. Иска, сидящая на третьем ряду рядом с Хендриком, выгибает бровь. – Расскажите об особенностях, которые вы заметили, – продолжает он. – Кроме того, что у них острые зубы? – она смотрит на учителя. – Да, кроме этого, – он словно не обращает внимания на ее тон. – Есть кое-что еще. Их глаза. Если копнуть глубже, целари – одни из немногих, кто ближе всего к магии. Их глаза светятся лунным светом. – Ну же, кто скажет? – Савара смотрит на нас с нетерпением. Я решаю промолчать. – Кажется, что-то в их взгляде, – говорит девушка из рета Хендрика. – Их глаза светятся, вроде бы, их магия берет свое начало с момента появления дельфи, – добавляет рядом сидящий с ней парень. – Если мне не изменяет память, – продолжает Савара, – целари действительно владеют своей собственной магией. Но, полагаю, к этому мы еще придем, да… Значит, целари могут быть на стороне дельфи. Тогда понятно, почему он напал на Иску. Но ведь… его сородич ушел от меня, причем весьма спокойно. Мне становится не по себе. Я думаю о своем сне, о девушке, говорящей, что я такая же, как они. Она что, имела в виду свой род? Я окончательно теряюсь. Это бред. Просто бред. Мне не хватает отдыха, и усталость проявляется в лихорадочных мыслях. – И вот мое задание, – продолжает учитель. – Каждый из вас должен будет составить краткий бестиарий нашего леса. Поскольку некоторые существа примкнули к дельфи, вам всем будет важно знать, какие из них наиболее опасны, – он листает учебник, затем захлопывает его и вновь смотрит на нас. – Еще один экземпляр, – Савара выводит на наше обозрение проекцию существа с длинным хвостом, похожим на плетку, сильно худое, с крыльями и практически голым черепом, туго обтянутым кожей, напоминающее что-то среднее между кельпи и собакой. Оно смотрит прямо на нас, после чего трехмерное изображение начинает разворачиваться. – Скевенджер, или падальщик. У них тоже есть магия. Настроены менее агрессивно, чем вьеры, но не так безопасны, как целари. Я слышу, как нервно хмыкает Иска, на что Хендрик сжимает ее руку. Заметив это, я чувствую давящее одиночество. Возможно, все мои фантазии останутся лишь в голове, и во время войны мне не удастся держать за руку кого-то важного для меня. О более страшных вещах я стараюсь долго не размышлять. Марк теперь постоянно сидит рядом с Цезонией. Ракель же мне рассказывала о каком-то тельерце. Кажется, его зовут Орен. Достаточно неприметный, с каштановыми короткими волосами и острым подбородком. Озрик ошивается рядом с Хендриком, хотя на самом деле рядом с Дионис. Кажется, только Ярсу пока никто не интересует. Я съеживаюсь от мысли, что война сулит мне, мягко говоря, не лучшее будущее. Еще до нее у меня было плохо с доверием и отношениями. Казалось, хуже быть не может, но вот, уже происходит. Савара продолжает показывать существ, комментируя каждое. Я записываю, представляя в голове, какой соберу бестиарий. Когда лекция заканчивается, в моей тетради готов план будущей работы.

***

Я иду по полупустому коридору, сворачивая к башне врачевателей. Сегодня на рукопашном бою неприятно вывихнула руку, из-за чего половину занятия, вероятно, просижу без дела. Озрик идет со мной, вызвавшись меня проводить, хотя я прекрасно знаю, что идет он к Дионис. – Как ты так быстро находишь… ну знаешь… – я запинаюсь, не заканчивая фразу. – О, милая Лори, чтобы найти отношения, нужно сначала научиться о них говорить, – усмехается он, и я, краснея, пихаю его здоровой рукой в бок. – Но ты обратилась по адресу, – он все еще продолжает усмехаться. – Можно сказать, тебе улыбнулась удача. – Знаешь, – перебиваю его я. – Я передумала. Считай мой вопрос риторическим. – Надо же, – он смотрит на меня выжидающе, но я ничего не говорю. – А мне кажется, тебе бы не помешал хороший секс. Время от времени. Я вспыхиваю, забывая про свою раненную руку, и чуть не ударяю ей друга, однако вовремя останавливаюсь. – Твоя реакция только доказывает, что я прав, – говорит Озрик, в шутку отбегая от меня на пару метров. Да, прав. Только вот все немного сложнее. Моя магия тянется к конкретному темноволосому объекту со светлыми, как и у меня, глазами. А что важнее, с четко выстроенными личными границами, и я совсем без понятия, как к нему подступиться. – Нисколько, – бормочу я, отводя глаза. – Чтобы делал мир, если бы все говорили только правду. Да, красавица? Я щурюсь и оставляю его без ответа. Когда мы доходим до башни врачевателей, Дионис быстро помогает мне с кистью, что-то шепча, как Гильад до этого. Боль, пульсирующая последние минуты, стихает. Я уже было встаю, чтобы направиться на выход, как вижу застывшего у окна Озрика. Он делает вид, что рассматривает что-то интересное, и, вероятно, мне стоит воспринимать это как приглашение, адресованное Дионис. Не желая быть третьей лишней, я благодарю девушку и спешу убраться подальше. Идя по коридору, я смотрю невидящим взглядом в пол, задумавшись о существах Сомния и их преданности дельфи. Все завязано на магии, или когда-то давно между ними было соглашение о союзе? Мне не дают покоя мысли о начавшейся войне, о страхе за сестру, об ощущении одиночества среди других реликтов и тельерцев, о чувстве собственной слабости на фоне Риммона и Гильада. Только я успеваю подумать о последнем, как врезаюсь во что-то мягкое, аккуратно сжимающее меня за плечи, чтобы я не упала. Подняв взгляд, я встречаюсь с самыми красивыми глазами, что мне удавалось видеть. Гильад возвышается надо мной, и, не убирая рук, усмехается: – Так ты не доживешь ни до одной битвы, Лоредена. Я встряхиваю головой, пытаясь избавиться от наваждения. – Дени, просто Дени. – Просто Дени, – уголки его губ трогает мягкая улыбка. Сокращение от своего имени, которое никто не использовал ранее, звучит так, будто предназначалось именно для него. – Извини, – бормочу я, но не двигаюсь с места. – Я задумалась. – Аккуратней, – он немного сжимает мои плечи, затем отпускает, отчего внутри меня разрастается пятно досады. Гильад немного отходит, чтобы обойти меня и пойти дальше по своим делам, как вдруг, неожиданно для меня, моя рука тянется к его, и я сжимаю его пальцы. По телу проходит волна тока, распространяясь на все вместе и залезая в каждый уголок по отдельности. Но я не одергиваю руку, а лишь замираю, уставившись на нее. – Дени? – его голос звучит мягко, с капелькой волнения. Он дышит так же прерывисто, как и я. Он тоже это чувствует. Поднимая свой взгляд из-под опущенных ресниц, я снова встречаюсь со светом его глаз, и во мне что-то трепещет, кипит, кричит от удовольствия. Губы подрагивают в слабой улыбке, как вдруг я слышу шаги дальше по коридору. Я тут же одергиваю руку, как от кипятка, киваю, и иду дальше. Но пока я иду, на моем лице всеми красками играет смесь восторга и испуга. Гильад все еще ничего мне не объяснил. Несмотря на странный жест с моей стороны, я не собираюсь подпускать его к себе ближе, чем на расстояние вытянутой руки. Сначала я должна узнать правду. Неплохо бы начать с книги. Так я решаю для себя, наивно полагая, что справлюсь с этой задачей.