Глава 25

Все руны делятся на простые, сложные, парные и стихийные. Некоторые из них являются перевернутыми. В простых мало энергии для обмена, они легки в исполнении. Сложные – наоборот. Парные работают только в паре. Стихийные требуют практически всей энергии человека, при том, что результат непредсказуем. Перевернутые руны чаще всего имеют обратное значение от их прямого положения. Рунология, Тайна магического символа, издание первое Какую-то информацию из книги Гильада уже знала, и она служила для меня повторением. То, что было для меня ново – это заметки. Практически везде учитель оставлял свои небольшие или развернутые комментарии, читая которые я чувствовала некое уединение с этим человеком. Только спустя месяц я осознала, насколько же незрелой пришла в академию. Слова Риммона на этом фоне действительно имели смысл. Я правда мало на что была способна. Но мои теоретические знания и, вероятно, задатки родителей, сыграли свою роль. Я быстро схватываю, а мое тело сносно запоминает движения. Многие из приемов я уже могу делать на автомате. Кроме того, ежедневные тренировки сделали мою фигуру более подтянутой. Мне нравится смотреть на себя в зеркало, отмечая проявляющиеся мышцы и четкие изгибы. Я немного похудела, и, кажется, это лучшее состояние моей формы. По правде говоря, мы все немного подтянулись. Однако недостаток сна сказывается на нас синяками у глаз. К режиму мы приспособились, но каждый из рета частенько задерживался допоздна, тренируясь и изучая что-то новое. Я нахожусь на трети книги, делая свои заметки на отдельном листе, когда осознаю, что чуть не пропустила одну из последних тренировок с Риммоном до его отъезда. Быстро сложив все заметки в стопку на столе, я накидываю плащ и выбегаю к тропе.

***

На улице становится теплее, хотя погода явно отличается от привычной мне. Лето длится почти месяц, но оно ощущается как весна. Солнце греет, а ветер наоборот, заставляет поеживаться от холода. Быстрым шагом я дохожу до пещеры. Внутри никого нет. Странно. Риммон всегда приходит раньше меня. Я скидываю плащ и принимаюсь ждать своего вестигия. Злость на него превратилась во что-то привычное: я бросаюсь в него острыми взглядами и фразами, а он отшучивается. И вроде как это становится нашим общим языком. Я понимаю, что он не виноват в решении Арика. Но его слова о том, что он открыл бы секрет Воанергес, будто облили меня тогда холодной водой. И я не могу его за это простить, хоть все получилось совсем по-другому. Через четверть часа Риммон, наконец, появляется в пещере. – Я уже думала, тебя забрали раньше срока, – вместо приветствия бросаю я ему. – Не доставлю тебе такой радости, и не надейся, Векс, – а еще это прозвище. Оно бесит меня с самого начала, и с каждым занятием раздражает все больше, но я стараюсь использовать свои эмоции, направляя их в поединок. Риммон кладет плащ рядом со мной на камень, затем встает напротив и протягивает мне руку, сжатую в кулак. – Это еще что такое? – я поднимаю на него взгляд в полном непонимании. Он раскрывает ладонь, и я вижу на ней украшение. Половинки луны и солнца – знак моей семьи. – Возвращаю то, что твое по праву. Я не доставлю такого удовольствия дельфи, если они меня поймают – сделаться ценным пленником мне не улыбается. Он протягивает мне руку, и кулон соскальзывает на мою ладонь. Металл еще немного теплый. Серебро мягко переливается в редких лучах закатного солнца, достающих до глубины пещеры. Я сую кулон в карман плаща. Расстегнув накидку на себе, я бросаю ее рядом с накидкой Риммона. Мы как обычно начинаем занятие. Он атакует, я защищаюсь, перемещаясь по всей пещере. Риммон никогда меня не щадит, и мне это нравится. Вряд ли мне попадется дельфи-эмпат. Хотя в последнее время я думаю, что со всеми дельфи не так все однозначно, как кажется. – Почему ты не выходишь из защиты? – спрашивает Риммон, атакуя меня снова и снова. – Ты ведь не даешь мне и шанса! – кричу я, желая, чтобы на него обрушилась лавина камней. – На поле никто благосклонно не даст тебе этого шанса. Пока я пытаюсь защититься, он приближается. Расстояние между нами все больше сокращается, и я уже чувствую, как проигрываю. – Ну же, давай. У меня нет времени для ответа. Я укрепляю щит и сдвигаюсь на полметра вбок, но тут же попадаю в кольцо рук Риммона. Секунду раздумывая, я заношу свою правую руку для удара, которую он, конечно, перехватывает. – Неплохо. Если дерешься с ребенком. И, – вывернув мою руку, он разворачивает меня спиной к себе, прижимая свою правую ладонь к моему горлу, – ты умерла. Я отталкиваюсь от него, ненавистно смотря в его бесцветные глаза. Но на этот раз во взгляде напротив я не вижу ни усмешки, ни презрения. Риммон о чем-то задумывается. – К концу недели мой рет отправляют к северу Свагата, – его лицо делается серьезным. – Но я хочу, чтобы ты продолжала тренировки. Риммон мягко выпускает меня из захвата. – Мы занимаемся с Ракель каждый день до завтрака, – говорю я. – Этого мало. Нужно, чтобы ты не растеряла форму, которую мы так долго строили. – Решил перечислить мои достоинства? – Лишь часть из них, – он на мгновение улыбается, затем снова сдвигает брови. – Тебя будет тренировать мой вестигий. – Ты вроде бы говорил, что сам со всем справлялся, или соврал? – Вестигий у меня был, как у всех. Он бросает мимолетный взгляд на свои руки, покрытые шрамами. Это происходит буквально одно мгновение, но я успеваю заметить этот жест. – Шрамы у тебя тоже от него? От такого вопроса в лоб, мне самой становится не по себе, и я прикусываю внутреннюю сторону щеки. Риммон задумчиво смотрит на меня некоторое время, затем говорит: – Это наша последняя тренировка. Я выдыхаю, понимая, что ответа от него не дождусь. Жаль, что все заканчивается, я успела привязаться к нашим занятиям. – И на кого ты меня оставляешь? Он хищно улыбается, сузив глаза, и неопределенно мотает головой: – А это сюрприз. – Терпеть не могу сюрпризы, – честно отвечаю я. – Этот тебе понравится, – Риммон скрещивает руки на груди и подмигивает мне. – По крайней мере, то, что я видел, помогает мне сделать такой вывод. Я фыркаю и подхожу к своему плащу. – Получается, вас отправляют на два-три месяца? – на данный момент нам известны стратегические планы только на это лето. – Мне это неизвестно. О, только не скучай. Хочешь, я буду тебе писать? Я закатываю глаза и отворачиваюсь от него. Но на самом деле, да. Я хотела бы, чтобы он мне писал. – Просто чтобы знать, что ты еще жив для того, чтобы я могла надрать тебе задницу. Он заливается гулким смехом, и я даже немного подхватываю его настроение. Наверное, я все больше понимаю, что увидел в нем Арик, чего я не рассмотрела прежде. Я начинаю считать его своим другом. – Ну, если ты просишь, – он берет свой плащ и направляется к выходу, когда я следую за ним. Остаток пути мы по большей части обсуждаем возможность людей превосходить друг друга в рунах и спорим о стихийной магии.