Глава 26

Дельфи магия не подвластна. Они не способны ни излучать, ни чувствовать магические скачки. Отсюда следует, дельфи не могут источать даже толику магического потенциала, которая нужна в использовании бытовых чар. Дельфи – вторая цивилизация, Элиазар Шепера «Ты всегда была как мы». Проснувшись до рассвета, я листаю учебник, прокручивая сон снова и снова. Слова на страницах разбиваются на буквы и медленно исчезают, предоставляя пространство для размышлений. Стараюсь сосредоточиться на истории магии дельфи. Согласно писанию, магию людям даровал Авадхани, бог мира. Но если у дельфи нет своей магии, как они тогда действовали все это время? Каким образом им подчиняются анхелиты? Одна девушка из второго отряда задала похожий вопрос Саваре, на что он твердо дал понять, что анхелиты – разумные существа и способны сами выбирать сторону без содействия магии. А своей магии у дельфи никогда не было и нет сейчас. Мне почему-то после его объяснения не становится легче. Каким образом тогда одна из дельфи общается со мной? Попадает в мой сон… или как это еще назвать? Я ищу ответы, но даже не могу четко сформулировать вопросы. Если отталкиваться от моего происхождения, то до меня мои предки были сильно связаны с верованием. Они изучали магию, поддерживали духовную академию Оранди в Арбе. Вероятно, все, что сохранилось с тех пор – их труды и личные дневники. Если они что-то знали, то наверняка оставили заметки ровно так же, как сделал это Гильад. Сейчас я как никогда жалею, что у меня нет доступа к библиотеке в Дельте. Подумать только, все, что мне нужно, раньше находилось ко мне так близко, а я просто не обращала на это внимания, думая, что мои сны – фантазия, игра воображения. Однако один раз отец мне говорил что-то про своих предков. Вроде бы, кто-то из них видел анхелита и даже общался с ним. Но он ведь это говорил, рассказывая мне сказку на ночь. Или это была не сказка? Я устало потираю глаза. За окном постепенно светает. Меня немного клонит в сон – последствия раннего пробуждения. Но я не могу пропустить ежедневный поединок между мной и Ракель. Я потягиваюсь, оглядывая ворох книг и пергамента, лежащих вокруг меня на полу. Я не могу получить информацию о дельфи, но никто не запрещает мне спрашивать о нашей магии, ровно также, как никто не может мне помешать узнать больше об Авадхани. Я выхожу из комнаты и сталкиваюсь с девушкой-антиком. – Сегодня тебе понадобятся ножны. Я киваю, задумываясь, как долго она здесь стоит, но девушка уже отходит от моей двери и направляется дальше, чтобы предупредить всех остальных. Вероятно, сегодня с занятий Прегер половина из нас отправятся к врачевателям.

***

– Сейчас в ваших руках то, что называется стилет. Кинжал легкий, тонкий. С его помощью можно нанести как незначительные царапины, так и серьезную колотую рану. Эффективен при ближней атаке. Прегер разворачивается на пятках к стоящему рядом с ней Озрику. – Варианты нанесения ран – шея, – она подносит клинок к его горлу, и я уже вижу его нервную улыбку. – Сердце, – она невозмутимо перемещает клинок, – внутренняя сторона бедра, – клинок останавливается в считанных сантиметрах от половых органов Озрика, и тот сглатывает. Прегер убирает лезвие, хмыкая. – Все три ранения практически не поддаются исцелению. Если будете целиться во что-то другое, то это будет не так эффективно. Эти же удары, при их освоении, способны стать смертельными для любого дельфи. – Как и для человека, – шепотом добавляет Марк. – Пока в ваших руках тренировочные клинки. Разделяйтесь на пары и занимайтесь, мне нужно отлучиться. Когда я вернусь, каждый из вас должен продемонстрировать если не хорошее, то приемлемое владение оружием. Прегер покидает зал, и все начинают медленно составлять пары. Я смотрю на Ракель, она кивает мне, давая возможность выступить первой. Только я делаю шаг в ее направлении, как слышу грохот за ее спиной. Худенькая брюнетка из второго рета опрокидывает на спину какого-то парня. Вероятно, из ее же рета. Она хищно скалится, пока ее глаза сосредоточены на парне. У нее острые черты лица, кого-то мне напоминающие. Но от этого напоминания отвлекают ее черные глаза. Будто читая мои мысли, она переводит свой взгляд на меня. – Хочешь быть следующей? Она замечает мое любопытство. Сделав легкое движение вперед, раскрывает руку в приглашающем жесте. – Или ты не сражаешься без своего защитника? Ее укол не остается незамеченным. Теперь множество взглядов устремлено на нас. Если она хотела привлечь зрителей, то у нее получилось. Я делаю шаг в ее сторону. – Я не понимаю, о чем ты говоришь. Но если хочешь драться, то приступай. Она улыбается, двигаясь ко мне. Ракель тихо говорит: – Если что, я рядом. – Сама справлюсь. Я киваю Ракель, еще больше сокращая расстояние между мной и брюнеткой. Я замечаю, что ее деревянный стилет находится в ножнах. Мы встаем в пару, и она тут же пытается сделать захват, но я ловко уворачиваюсь, уходя в защитную позицию. – И как дочери рекса ее новые покои? Солнце тебе не слишком ярко светит? Она выполняет серию приемов, и я отскакиваю, не желая попасть под ее удары. – Не больше, чем тебе, – парирую в словесном поединке я, не отвлекаясь от физического. Она с презрением смотрит на меня, но в ту же секунду на ее лице вновь расцветает улыбка. – Наверное славно иметь столько привилегий и покровителей. – Не жалуюсь. Она хмыкает, пытаясь ударить меня в бок. Я уворачиваюсь, но открываю перед ней лицо. Она тут же пользуется случаем и резко вытаскивает деревянный стилет из ножен. Только чудом мне удается в последнюю секунду оттолкнуть ее руку с оружием, летящую прямо в меня. Я двигаюсь назад, отступая. Ее движения резкие, но расчетливые. Она явно дерется не первый раз в своей жизни, тогда как у меня за плечами лишь месяц плотной подготовки и ноющие мышцы. Она делает выпад за выпадом, а я двигаюсь все дальше, пока не чувствую, что скоро наткнусь на стенку. И вот тогда она замахивается для удара в ребра. Я не успеваю выставить блок, как мое тело пронзает тупая боль. Лезвие хоть и выполнено из дерева, это все равно не отменяет того, что оно со всей силы впивается в плоть. Я кричу, отталкивая от себя ее руку, ударяя по ней так сильно, что фальшивый клинок вылетает и скатывается дальше по полу. Спустя серию приемов я выхожу из позиции защиты, двигая брюнетку к центру зала. Когда я замахиваюсь стилетом для удара в шею, она резко разворачивается и выбивает из моих рук оружие. Теперь мы на равных условиях. Я делаю обманный маневр: шаг вперед, назад и подсечку. Но будто просчитывая мои ходы, она хватает меня за ногу и валит на пол, садясь сверху. – Без помощи не так легко, да, Векслер? – она улыбается, держа мои руки над моей головой в жесткой хватке. Конечно, я встречала людей, которые завидовали моему положению или хотели мне зла из-за моей семьи, но чем именно я не угодила этой, я не понимала. – Злишься, что у самой помощи нет? – я выплевываю эти слова, сжимая челюсть и прищуривая глаза. Гнев внутри меня начинает медленно подниматься, пока я осознаю беспомощность своего положения. Она замирает, и это мгновение – все, что мне нужно, чтобы ударить ее своей головой по носу. На меня брызгает что-то теплое, а хватка ослабляется. Я вижу, как она теряет самообладание, прикрывая нос, и переворачиваю ее на пол. – Таер, Векслер! – я слышу фамилии и тут же вспоминаю, где видела похожую форму лица. Таер. Она сестра Гильада. – Если вам разрешено было драться, это не значит, что вам было разрешено залить тут все кровью, – Прегер с неудовольствием смотрит на нас. Я замечаю, как вокруг собрались другие реликты, и медленно поднимаюсь. – Кто-нибудь, отведите Таер к врачевателям, – Прегер проходит дальше по залу, выхватывая по пути из арсенала деревянный кинжал. Я хватаю свой, и становлюсь рядом с Озриком и Ракель. – Селима, идем, – парень из ее рета подзывает девушку. – Как-нибудь повторим, – скалится мне она, зажимая нос рукой, и отходит. – А она настоящая стерва, – Ракель раздраженно смотрит ей в спину. – Мне не привыкать, – я передергиваю плечами. Что же, одной проблемой больше. Бок неприятно пульсирует, но я решаю оставить его на естественное заживление. Весьма опрометчиво, учитывая, что сегодня меня ждет тренировка с вестигием Риммона. Но идти сейчас к врачевателям мне не позволяет гордость.