Глава 27

Не теряй голову и больше тренируйся. Из личной переписки вестигия Риммона Фершта и реликта Лоредены Векслер – Уже знаешь, кто это будет? – спрашивает Ракель, сидя в моей комнате. Мы вместе доделываем бестиарий. – Риммон не сказал, – я повожу плечами. Бок неприятно тянет. Пролистываю учебник, ища информацию о скевенджерах – падальщиках, о которых говорил Савара. У некоторых существ есть такие отличительные характеристики, как яркие глаза, умение дышать огнем, плотно обтягивающая скелет сине-черная кожа. И у всех из них есть пометки о том, что они имеют общие черты с народом дельфи. Я останавливаюсь на целари, внимательно изучая изображение и вспоминая собственную встречу с ним. Наверное я сошла с ума, но может ли быть такое, что целари не тронул меня, потому что я… «всегда была» как дельфи? Кончики пальцев немеют, я чувствую магию в своих руках и с вопросом перевожу на них взгляд. Нам говорили, что магия подскажет путь. Если это действительно то, что я думаю, то мой путь – это дельфи? Я захлопываю книгу, облокачиваясь о стену комнаты. – Что-то не получается? – спрашивает Ракель. – Да, – честно отвечаю я. – Я могу помочь? – она смотрит на меня, догадываясь, что я говорю не про бестиарий. – Это сумасшествие, – я смотрю в листы, исписанные о существах, обитающих в Сомнии. – Знаешь, иногда нам хочется так назвать правду. Легче верить, что это просто выдумки, чем стараться принять неизбежное. Я вздрагиваю от этих слов. Ракель права. Мне не хватает смелости принять в себе то, что идет со мной всю жизнь. Вместо этого я тщательно стараюсь не замечать происходящего.

***

Слова Ракель оставляют внутри меня вмятину, которую я не в силах не замечать. По пути в пещеру я погружена в свои мысли. Дойдя до места, я снова натыкаюсь на пустоту. Никого. Что ж, вестигий Риммона, видимо, не обладает пунктуальностью. Я кидаю плащ на камень и достаю из ножен фальшивый стилет. Пока никого нет, решаю потренироваться одна. Один за другим я наношу удары в воображаемую мишень, не забывая двигаться и уклоняться. Волосы начинают лезть на лоб, и поблескивают первые капельки пота, когда я кожей ощущаю чью-то магию. Нет. Не чью-то. Его магию. Гильад медленно входит в пещеру, окидывая меня оценивающим взглядом. – Лоредена, – подходит к камню, медленно расстегивая свою красную накидку. – Что, даже не удивлена? Я молча слежу за его движениями. – Я тебя почувствовала, – честно отвечаю я и тут же прикусываю язык. Он замирает на какое-то время, но спокойно поворачивается ко мне. – Ты можешь чувствовать любую магию? – Я не знаю. Это происходит случайно. С тобой… я просто знаю, что это ты, и все. – Интересно, – он подходит ближе ко мне. – И как это проявляется? – В основном, будто я стою в комнате и ощущаю все пространство вокруг себя, и в один момент ты, твоя магия, врезается в это пространство. – И ты не задавалась вопросом, почему так происходит? – С момента пребывания в столь прекрасном месте количество моих вопросов возрастает, в то время как ответов я не нахожу. – Ладно, посмотрим, чему тебя научил Риммон. Гильад встает в атакующую позу и манит меня пальцами, намекая действовать первой. Я взмахиваю руками, выпуская руну, и тут же разворачиваюсь, чтобы в следующую секунду, приблизившись на достаточное расстояние к нему, ударить его в плечо деревянным стилетом. Он блокирует удар, и я отскакиваю, замечая, как из его пальцев вылетает следующая руна. Я ставлю блок и двигаюсь в сторону, чтобы искры не задели меня. – Ты хорошо реагируешь. – Я же вижу твои руны, – отвечаю я. Гильад напрягается, но продолжает наступать. – Как и все, – продолжаю я, пытаясь выйти из защиты серией приемов. Он перехватывает мои руки и разворачивает спиной к себе. – Не все видят руны так, как видишь их ты, Лоредена, – он шепчет это мне на ухо, и по моей коже пробегают мурашки. Гильад отпускает меня, давая мне пространство для маневра. Я разворачиваюсь, занося руку для удара, и он без особого труда отводит ее. – Что ты имеешь в виду? – я останавливаюсь, тяжело дыша и смотря прямо в его светлые глаза. – Лишь то, что ты итак уже знаешь, но почему-то бежишь от этой правды. Я сглатываю. Во рту резко становится сухо. – Я тебя не понимаю, – выдавливаю из себя. – Ты чувствуешь магию, – начинает он, медленно двигаясь в мою сторону. Я отступаю. – Ты можешь четко и ясно видеть руны, об этом мне еще месяц назад сказал Риммон. И совершенно точно есть что-то, чем ты не хочешь делиться, но что является важнейшей частью тебя. Он останавливается, серьезно всматриваясь в мое лицо. – Все ответы у тебя уже есть. Тебе не нужно для этого пытаться тайком проходить к архивариусам. Как он?… – Гавриэла вас заметила, но не стала ставить под вопрос действия реликтов. Я молчу, понимая, что сейчас это лучшее, что я могу сделать. – Ты знаешь, как проявляется магия, Лоредена? По моей спине и плечам проходит холодок. Воанергес. Конечно, он знает о Воанергес. – И с тобой разве не происходило ничего странного? Давай, Лоредена, думай. Так он говорит обо мне... Мои сны. Мне с детства снился только один сон. – Ты знаешь, – я смотрю на него, не в силах сказать что-то еще. – Я догадывался. И будет намного проще, если мы перестанем притворяться друг перед другом. – Нечестно, – я мотаю головой. – Ты сказал, у тебя есть секреты, касающиеся не только тебя. – Я должен убедиться. – Убедиться в чем? – Что ты – именно та, кого мы так ждали. – Мы? – мой голос уже напоминает начало истерики. – Кому еще известно о снах? Ты поделился со всей академией, или только избранным рассказал? – Лоредена, – он делает ударение на моем имени и шагает ко мне. – Ты поверишь, если я скажу, что все это, – он раскрывает руки, показывая масштаб, о котором говорит, – ради одной великой цели? – С чего я должна тебе доверять? – Потому что я такой же, как и ты. Как они. Внутри меня все переворачивается. На мгновение, кажется, я теряю свое зрение. Меня будто сильно ударили, оглушили. Но вот уже в следующие секунды все медленно возвращается на свои места. – Как мне тебе верить? – Книга, которую я тебе дал… В ней, в самом конце, есть заметки об этом. – И это должно что-то доказывать? Еще шаг в мою сторону. – Я, как и ты, не знал, что происходит, пытался найти хоть что-то. Я прошел через все один и не хочу, чтобы у тебя было так же. Он оказывается совсем близко ко мне. Я чувствую его магию у себя на языке. Металлический привкус, словно кровь. Гильад возвышается надо мной, пронзая своим взглядом. И я хочу верить ему. Я не знаю почему, но я просто чувствую, что он – именно тот, кому я могу довериться. – Лоредена, – шепчет он, – только мы способны вернуть все на свои места. Мне становится плохо, и я задаю вопрос, который, вероятно, сделает еще хуже. – Что мы должны сделать? – Вернуть магию дельфи. Вот оно. Стены в моей голове рушатся. Я словно вспоминаю, кто я на самом деле такая. Не просто дочь моноса и рекса. Я – часть их. Часть дельфи. Вот почему меня не тронул целари. Вот почему я вижу руны так четко. Вот почему я чувствую магию Гильада. Все сходится. – Это измена, – выдавливаю из себя я, но выражение лица Гильада не меняется. – Единственное верное решение, – поправляет он. – Тогда все люди останутся без магии, не говоря о том, что сдвинуть Вейхалу и Макх с места невозможно. – Изначально люди не обладали магией. Она была дарована лишь жителями океана Деорсума, первым людям – дельфи, как мы привыкли говорить. Авадхани даровал им три Вейхалы и три Макх. – Но как… – не успеваю я задать вопрос, как Гильад проводит рукой по волосам и отвечает. – Во время Великого Раскола одна из составляющих оказалась на суше. Люди быстро поняли, что артефакты – источник неиссякаемой силы, магии. Он смотрит на меня некоторое время, затем выдыхает. – Вот только мы можем существовать без этой силы, тогда как для дельфи потеря хотя бы одного из источников равна смерти. Твой отец хотел справедливости после того, как узнал правду, – Гильад смотрит на меня. – Но его остановили. Это было еще до твоего и моего рождения. – А восстание антиков было на самом деле… восстанием дельфи? – То были лишь попытки вернуть все на свои места. Но сейчас мы готовы как никогда. Мы ждали таких, как ты. Мы ждали тебя. Ту, в чьей крови больше всего магии первых людей. В чьей крови большего всего магии дельфи. Кто такой же, как они. Стены кружатся, и я опираюсь рукой, чтобы не упасть. Вся наша система построена на лжи. Девиз нашего государства никогда еще не казался мне настолько хрупким. – Лоредена, – он поддерживает меня, внимательно вглядываясь в мое лицо. – Я знаю, что это не просто. Но у нас нет времени. Чем дольше идет война, тем серьезнее потери. Я киваю, пытаясь переварить только что полученную информацию. Значит, рекс, моя мать, она все знала. Мой отец знал. – Монос с вами на одной стороне? – Сейчас нет. Он перестал пытаться что-то изменить с тех пор, как встретил твою мать. – Воанергес… – произношу я, и мой голос предательски обрывается. – Она будет в безопасности. Поверь мне, в Тельерре ей куда безопаснее, чем в любом другом месте. – Откуда ты столько знаешь? – в моей крови начинает закипать злость. – Орланды – старые друзья моей семьи, - конечно, в этом замешан Арик. – Орланды – моя семья! Талья была сестрой моей матери! – из моей груди вырывается протест. – Я не спорю. – Тогда почему я ничего не слышала о тебе все то время, которое провела в компании Арика? – Он хорошо умеет хранить секреты. Блестяще, блять. Он хорошо сохранил все секреты, кроме моих. Чертов говнюк. Я отталкиваю Гильада, двигаясь к камню, на котором лежит мой плащ. – Ты не можешь просто уйти. – Да? – я зло разворачиваюсь на пятках и замечаю стилет, лежащий у ног Гильада. Оружие, которое я, вероятно, выронила, пока пыталась прийти в себя. Я подхожу практически вплотную к нему и произношу: – Вы все просчитались в одном, – я беру стилет и вставляю его в ножны на бедре, – никто из вас не подумал, что у меня может быть свое гребаное мнение. Я разворачиваюсь и спешу на выход, пока магия искрится в моих сжатых кулаках. – Лоредена, – спокойный тон еще больше распаляет меня, но я останавливаюсь, не оборачиваясь. – Просто подумай над тем, что я сказал, о большем не прошу. Я стою некоторое время, дыша глубоко в попытках расслабиться. Помогает мало. Поэтому я двигаюсь дальше в надежде, что мой гнев растворится в сумерках.