Глава 30

Тебе может быть страшно. Нет, даже не так. Вероятно, ты будешь в ужасе. И вот здесь самое главное, чтобы кто-то был рядом. Поскольку я не могу тебе обещать, что это буду я, пожалуйста, дай мне слово, что это сделает кто-то другой. Обещай мне, что не станешь закрываться в себе и доверишься своему рету. Вы – товарищи. Вы – это все, что у вас будет. И только вместе вы сможете преодолеть все преграды. Из личной переписки реликта Лоредены Векслер и реликта Воанергес Векслер Из сна меня выдергивает резкий звук тревоги. Все, что я слышу – сирену, пронзающую оглушительным звуком тихую ночь. Я вскакиваю с кровати, на ходу натягивая плащ, и выбегаю из комнаты. В коридоре появляется все больше реликтов. Все – собранные в спешке, с взъерошенными волосами и в белых плащах. Я нахожу взглядом Ракель. – Что случилось? Она отрицательно мотает головой. – Я не знаю. Мы начинаем спускаться по лестнице вслед за остальными. – Эй, – я замечаю спешащих к нам Озрика и Ярсу. – Вы знаете, что происходит? В толпе появляются Цезония, недовольно протирающая глаза, а за ней – Марк, небрежно запахивающий плащ на голом торсе. – Наверное, учебная тревога, – Цезония морщится, пытаясь привыкнуть к свету. На секунду я задерживаю взгляд на девушке, и мои глаза ловят очертания белой кофты под плащом, которая больше на несколько размеров. Что же, нас всех оторвали от приятных занятий. Мы сбегаем с лестницы и направляемся к центральной площади, на которой уже собрались некоторые тельерцы. Среди толпы я замечаю одетых как мы, в белые плащи, реликтов. Вероятно, это те, кого призвали совсем недавно. Те, кому девятнадцать лет. Сирена продолжает гудеть, пока мы сбиваемся в кучу. И только когда последние достигают площадки, Савара опускает руки, и все замолкает. На пьедестал выходит Фудеман. Он держит что-то круглое в руках, похожее на часы. Смеряет взглядом наш состав, затем произносит: – Если бы это была настоящая тревога, половина из вас была бы уже мертва. Я смотрю на Цезонию, она лишь закатывает глаза. – Данная тренировка будет проводиться в качестве повышения реакции ретов. Я слышу недовольные вздохи со всех сторон, но они быстро замолкают. – Сегодня ночью у нас прибавление. Мы приветствуем новых реликтов, только что прибывших в стены нашей академии. Антики проводят всех в их спальни. Новые реликты займут места выпускников. Он отдает распоряжения, пока мы с интересом разглядываем друг друга. Вынужденное построение продолжается еще несколько минут, после чего нас распускают. – Если бы я узнал об этом утром, я бы не сильно расстроился, – бормочет Озрик. И вот тут начинается самое страшное. Гул голосов становится невыносимым. Шум вокруг буквально сдавливает меня. Я чувствую, что мне тяжело дышать. Заметив мои испуганные глаза, Ракель легонько касается моего плеча. – Лоредена? – Ничего, я просто… – и слова становятся какими-то странными. Я поворачиваю голову в разные стороны, пытаясь понять, где нахожусь. Все такое незнакомое, ненастоящее. Гул по-прежнему давит, заставляя внутренности сжаться. Я боюсь пошевелиться и в то же время я очень хочу убежать. Куда-то подальше от этого чувства, от животного страха, словно передо мной хищник, а я – самая настоящая жертва. – Лори, – я замечаю встревоженный взгляд Озрика, но ничего не могу сказать ему в ответ. – Лоредена, что с тобой? – уже серьезнее спрашивает Ракель. – Идем в комнату. Моих сил хватает только на быстрые кивки. Взгляд устремлен с какой-то мольбой то на Ракель, то, со страхом – на все вокруг. В полубреду я дохожу до комнаты, крепко сжимая предплечье подруги. Ракель плотно прикрывает дверь и ведет меня к кровати. – Вот так, сейчас, – она быстро отходит к шкафу, ища в нем полотенце, – я сейчас. – НЕТ! – с моих губ слетает выкрик. – Извини, – я пытаюсь встрепенуться от давящего ужаса. – Не уходи. Пожалуйста, – произношу я с мольбой в голосе. – Ладно-ладно. Она двигает стул ко мне и садится напротив. – Дай руки. Я тяну к ней свои трясущиеся руки, все еще не понимая, что со мной происходит. Мне так страшно… А еще больше того, что уже происходит, я пугаюсь неизвестности и беспомощности. Я не могу объяснить ни Ракель, ни себе самой причину паники. Ракель берет мои руки в свои. Она нежно разминает мне пальцы, за счет чего я будто приземляюсь обратно с вершины агонии. – Спокойно. Дыши, – она продолжает успокаивающе поглаживать мои ладони и дышит специально на показ, чтобы я могла повторять за ней и выровнять свои рваные вдохи. – Видишь? Все хорошо. Я киваю ей, не забывая дышать. Агония постепенно угасает. В моей груди мягко рассасывается комок нервов, образовавшийся на площади. – Что это было? – надтреснутым голосом спрашиваю я. – У моего брата случалось подобное, когда он находился в замкнутом тесном пространстве. Может быть, у тебя наоборот, если пространство слишком большое, и все заполнено людьми. Я, не веря, мотаю головой. – То есть, ты хочешь сказать, что это будет повторяться? – мой голос выдает начало истерики. – Нет! Не обязательно, – осекается Ракель. – Но в такие моменты на всякий случай нужно, чтобы кто-то был рядом. Она все еще массирует мои пальцы, пока я успокаиваюсь. – Вот и все, видишь? – она выпускает мои руки, и я действительно чувствую долгожданное расслабление. Это словно после сокрушительного шторма погрузиться в полный штиль. Я одновременно не верю, что пережила шторм, и безумно рада, наслаждаюсь каждой частичкой спокойствия. Облокотившись о стену, я чувствую себя измотанной. – Спасибо, – я смотрю на нее уставшими глазами и мне кажется, что мир вокруг вдруг стал чуточку сложнее. Более опасным, чем я считала его пятнадцать минут назад, если такое вообще возможно. – Главное – не забывай дышать и напоминай себе, что все хорошо. Но это ложь. Очередная ложь. В нынешних реалиях ничего точно не может быть хорошо. Я высказываю ей свои мысли. – Да, я понимаю, – она смотрит в стену, будто осознавая что-то, когда мои глаза туманятся слезами. Пытаюсь я их сдержать или нет, они все равно идут ручьями, а я могу лишь прикрыть рот рукой. Ракель мягко садится рядом со мной на кровати, и приобнимает меня за плечи. Мы сидим так минут десять, может и все двадцать. Я беззвучно плачу, проклиная войну, людей, дельфи, все подряд. Уже ненавидя то, что в копилку моих страхов ворвался еще один – остаться наедине с этим ужасным чувством, которое я только что испытала. Плачу, пока наконец мои слезы не заканчиваются. – Спасибо, – тихо говорю я еще раз. Хватка Ракель ни на секунду не ослабляется на моих плечах. В эту ночь я отчетливее ощущаю какое-то опустошение внутри себя. Словно чувств и переживаний становится настолько много, что моя нервная система не справляется и молит о передышке. Сплю я без единого сновидения.