Глава 31

Одним из самых редких минералов, я бы даже сказал, редчайшим, является стекло Тлата – обсидиан. Черный, прочный, способный разрезать камень, не сломавшись. О его происхождении до сих пор идут споры. Кто-то считает, что возник он из вулканических взрывов, кто-то – от огня драконов. К сожалению, проверить теории не представляется возможным. Минералы Навема, Лазарий Зарецкий Я сижу на камне в пещере, выводя круги на сырой земле носком ботинка. Сам факт того, что мне предстоит тренироваться с Селимой, мне уже не нравится. А то, что приходится ее ждать, добавляет в мой итак переполненный чан чувств раздражение. Как вообще Гильаду пришла в голову эта прекрасная идея? Учитывая наш общий с Селимой настрой, я и не надеюсь, что из этого получится что-то полезное. Я не знаю, за что конкретно младшая сестра Гильада может меня ненавидеть или презирать. Да я и не пытаюсь это выяснить, у меня просто нет на это времени. Может, она и вовсе не придет? Тогда я смогу со спокойной душой изучать книги, которые любезно для нас достал Орен. Только мне стоит об этом подумать, как вдали начинает виднеться небольшая фигура девушки в белом плаще. Селима проходит в пещеру, удостоив меня скептическим взглядом, и расстегивает плащ. Сфера шара, созданная мной, ярко горит над потолком, и я могу внимательнее рассмотреть девушку. Она действительно очень красива. Схожая с Гильадом скулами и темными как смоль волосами, но более утонченная. Под густыми ресницами взгляд такой же задумчивый, оценивающий, как у брата. Только вот сами глаза – черные. Россыпь веснушек украшает ее худые щеки, выделяя ровный аккуратный нос. Я решаю первой прервать затянувшееся молчание, пока она, разминаясь, принимается ходить по пещере. – Слушай, я не знаю, почему ты на меня злишься… – Злюсь? – она выгибает красивую острую бровь, смотря на меня исподлобья. Селима на несколько сантиметров ниже меня. – Ты уверена, что настолько хорошо разбираешься в людях, чтобы делать подобные выводы? Она продолжает растяжку, мало обращая на меня внимания. Что ж, прекрасно. Яснее мне не становится. – Лучше, если мы будем работать сообща, – я смотрю на нее немного завороженная ее смесью красоты и острого характера. – Раз уж другого выхода нет, – немного погодя добавляю я. – Моя задача – научить тебя лучше драться, этим я и планирую заняться. И если ты закончила мой психологический портрет, может уже наконец приступим? Она встает в боевую стойку, и я повторяю за ней. Ее внимательные глаза следят за мной. Она не двигается, давая мне возможность первой вступить в бой. Я выдыхаю. Вместе с шагом вперед вскидываю руку, резко отводя ее обратно к себе и возвращаюсь в стойку. Она встречает такой простой прием ленивым блоком. И снова ждет моего хода. Присмотревшись к ее стойке я замечаю, что ближе ко мне стоит ее левая нога, а не правая. Значит, она левша, привыкшая отбиваться от ударов, которые чаще всего наносят правши. Если я атакую ее с правой стороны, это может озадачить на секунду, которая мне понадобится для подсечки. Я делаю обманный замах влево, а затем резко вправо левой рукой. Мой кулак ударяет точно в цель, чуть ниже скулы. Теперь там появляется небольшое покраснение. Она теряет хватку всего на мгновенье, которого мне достаточно для следующего маневра. Я уже предвкушаю свою победу, но вдруг она резко берет инициативу в свои руки, хватаясь за мою ногу правой рукой и дергая на себя. Я теряю равновесие, но не падаю. Остаюсь стоять в дурацком положении, пытаясь высвободить ногу. Селима ослабляет хватку и делает шаг ко мне, занося правую руку над моим лицом. Мне чудом удается увернуться от удара. Мы занимаемся молча. И с каждой минутой Селима становится все расчетливее и злее. Она бьет не в полную силу, я это понимаю, но она абсолютно точна. Таер поддается мне. И что-то мне подсказывает, что делает она это не по своей воле. Тратя силы на сдержанность, она отплачивается несколькими пропущенными атаками, но быстро возвращает себе преимущество в нашей схватке. Вскоре я начинаю задыхаться от скорости приемов и их количества. Опустив руки, я отхожу от нее на два шага. – Дай мне немного времени. Она складывает свои пухлые губы в ядовитую улыбку. – Что, и это все? Я ведь даже не начала, – Селима сдувает выбившуюся из прически прядь волос, упавшую на красивое лицо. Лицо, немного подправленное мной. Но даже ссадина, кажется, ей к месту. – Прости, я не Гильад, – я усмехаюсь, упоминая ее брата. Она явно привыкла к соперникам куда сильнее себя. – Это точно, – с долей досады говорит девушка и отворачивается, доставая из плаща пару ножен. С клинками. – Держи. Она кидает мне один, и я ловлю его. Не веря глазам, я рассматриваю настоящее оружие. – Будем драться на них, – спокойно говорит она. – Разве нам можно? – Лоредена, скажи мне, ты правда такая дура, или только притворяешься? – она смотрит на меня, словно я лужа грязи, в которую она наступила. – Протрите, пожалуйста, глаза, миледи, у нас война началась. Она достает свой клинок и вертит его в руках. – Или ты думала, что это тебя не коснется, как не касалось последние двадцать лет? – Селима щурит глаза, зло смотря на меня, в то время как я кожей ощущаю невидимую пощечину. Она права. Я находилась в неведении все эти двадцать лет, пока кто-то вырос только мыслями о войне. Что-то мне подсказывает, что Селима в числе последних. В моей жизни самым страшным испытанием был выбор академии. А не выбор между жизнью во лжи и возможной смертью в любом случае. Медленно я вытаскиваю кинжал из черных ножен. Он совсем не напоминает деревянный стилет. Это какое-то изящное оружие. Оно, я бы даже сказала, вдохновляющее в своих изгибах. Клинок словно сладко говорит о мести или судьбе, не разберешь точно. Я провожу кончиком пальца по острию, следя одновременно за отражением. Лучики светящейся сферы играют на стенах пещеры, рассыпаясь от удара по лезвию. Видимо заметив мое любопытство, Селима добавляет: – Минерал и сталь Тлата. – Но ведь никто не высаживается на Тлат… Селима изгибает губы в злорадной усмешке. – Неужели. В следующую секунду она запускает клинок, пляшущий на ее руке, точно рядом со мной. Оружие впивается мертвой хваткой в камень и остается там. – Разве обычные клинки так могут? - гордо произносит Селима. – Обсидиан, – я, не веря, таращусь на воткнутый в камень пещеры клинок. Вулканическую сталь можно встретить очень редко. И чаще всего ее встретить можно у жителей Хада, которые привыкли выживать с рождения. – Ну наконец-то, – говорит Селима, вытаскивая клинок из камня. – Хоть что-то ты знаешь. Я пропускаю этот укол, продолжая разглядывать темный клинок. Шрам на щеке, кажется, начинает покалывать. Я твердо решаю, что не уйду сегодня с новой отметиной. Селима вновь встает напротив меня: – Твоей задачей будет выбить из моих рук оружие и, – она окидывает меня недоверчивым взглядом, но все же продолжает, – попытаться ударить. Мои брови ползут наверх. Ранить реликта в таком бою практически без подготовки... Хотя слово «реликт» вяло вяжется со способностями Селимы. Я нервно сглатываю. – Ну давай, я жду, – нетерпеливо говорит она. Я киваю и двигаюсь по направлению к своему явному проигрышу. Поначалу мне не удается даже приблизиться к цели. Все мои попытки останавливаются звуком удара стали о сталь. После череды неудач я меняю тактику, используя обманные маневры и пытаясь вывести противника усталостью. К сожалению, устаю только я. Мне так и не удается выбить из ее рук клинок, однако и на мне нет ни одной царапины, что я считаю своей небольшой победой. Селима отклоняется еще от одного удара, а затем отходит от меня на пару шагов. – На сегодня все, – бросает она и тянется к плащу. – Значит, увидимся послезавтра? – часто дыша спрашиваю я. – Как скажешь. Она выходит из пещеры не удостоив меня даже взгляда. Зато я смотрю ей вслед. – А как же клинок? – кричу я ей в спину. Она оборачивается и выгибает бровь. – Можешь оставить его тут, ну или взять с собой, если не боишься, – она сладко улыбается и снова направляется по тропе к академии. Я верчу в руках оружие. Кажется, теперь это мой клинок. Оставлять его здесь у меня нет никакого желания, так что я прячу его в ножны и запихиваю за пояс, пряча под одеждой, чтобы его не было видно. Пока я иду обратно, невольно прислушиваюсь к звукам леса. Впереди меня плывет небольшая сфера, озаряя мне дорогу. Я радуюсь, что руны даются мне относительно легко. Контроль, необходимый для выполнения магии в движении, у меня словно врожденный. Если верить Гильаду, то так оно и есть. Уже подходя к академии, я слышу шорох. Руки тут же дергаются и посылают сферу в нужном направлении. Я не успеваю испытать даже толики страха, когда в свете вижу удивленное выражение лица Гавриэлы. Она стоит у периметра академии, там, где одна из внешних лестниц выходит точно в океан. Этот выход к Деорсуму всегда мне казался чем-то необычным. Вроде бы, зачем нужна лестница, ведущая не к морю, а прямо в море? Гавриэла обводит меня взглядом, а затем проходит мимо, направляясь куда-то в лес. Я успеваю заметить, что ее ноги будто были в воде, они насквозь мокрые. Не сказав ни слова, она исчезает в лесу. Заинтересовавшись лестницей, я решаю спуститься по ее ступенькам и немного посидеть, размышляя о предназначении прохода. Если Гавриэла заодно с Риммоном и Гильадом, мне нечего опасаться. Но что она делала в такое время у воды? Встречалась с дельфи? Сколько я ни вглядываюсь в Деорсум, мне ничего не удается увидеть. В ярком свете луны водная гладь спокойная и тихая. Я уже было хочу уходить, как слышу за своей спиной шаги. Они стихают также быстро, как и появляются. Резво поднявшись, я осматриваюсь, но никого не замечаю. Может, мне уже начинает казаться, или я схожу с ума? Случай внезапно возникшей паники на площади это только подтверждает. Помотав головой еще некоторое время, я с опаской двигаюсь в сторону академии. В комнате я обнаруживаю пару томов старых книг, которые удалось достать Орену. Это моя часть, которую мне необходимо вычитать, чтобы поделиться информацией с другими. Всем нам досталось по паре книг. Устало скинув плащ с плеч, я плюхаюсь на стул, собираясь полностью погрузиться в работу. В истории Навема Метуса Савары по большей части описывается нынешнее устройство мира. Издание отредактировано и переписано совсем недавно, каких-то десять лет назад. По первым главам я понимаю, что вряд ли найду что-то важное, если буду вычитывать каждое слово, поэтому я начинаю двигаться по отдельным ключевым словам в оглавлении. За окном становится все темнее, и мои веки уже смыкаются от усталости. Закончив выписывать маленькие детали, которые я до этого знала, но было бы хорошо просветить других, я раздеваюсь и ложусь на кровать. Сон не заставляет себя долго ждать. Буквально через несколько минут я уже крепко сплю.

***

– Велина, – зову я девушку в уже привычной для меня темноте глубин океана. Дельфи стоит спиной ко мне, смотря на чашу с аркой и не двигаясь. Мне становится не по себе. – Гильад мне сказал, что тебя зовут Велина. Я подхожу чуть ближе, однако девушка даже не двигается. Тогда я повторяю чуть громче: – Ты обещала мне рассказать. Голова девушки поворачивается ко мне, и я могу рассмотреть какое-то горе, утрату в ее взгляде. – Они убили моего вестигия, – бесцветным тоном произносит она. Я стою, не понимая, как мне на это реагировать. – Мне жаль, – машинально срывается с моих губ. Дельфи качает головой. Несколько минут мы стоим в тишине. Я вглядываюсь в арку и чашу, пытаясь запомнить символы. Больше половины из рун я знаю. Но тут резко я обращаю внимание на ее недавние слова. – Ты сказала, вестигия? Не может этого быть. – Мы были родоначальниками того, что есть сейчас у вас. Люди взяли за основу нашу систему академий. Немного поразмыслив, я решаю задать следующий вопрос. – Наша академия... Она, как и арка, тоже была под водой? Велина склоняет голову и выдыхает. – Раньше это была наша академия, – просто говорит она. – Ясно, – в моей голове начинает трескаться фундамент. Надо же, когда-то мне думалось, что я прочно стою на нем. – Как вообще во время Великого Раскола людям и дельфи удалось выжить? – я действительно удивляюсь такому развитию событий. – Тогда еще мы действовали сообща, – Велина вздыхает. – Магия была только у нас, но мы поклялись защищать людей. Все что могли сделать, мы делали, выполняя свою часть уговора. Бесцветным взглядом она смотрит на арку. – Но как только магия попала в руки людей, они решили, что мы им больше не нужны. – Это звучит жестоко. – Так и есть, – Велина подплывает ближе к арке, и я следую за ней. Что-то внутри меня подсказывает, что все может быть не так однозначно. Но я оставляю это чувство позади. Пока что. – Велина, а сколько из ваших общается с людьми? – я осторожно избегаю упоминания, что мы разной расы. Она же говорит прямо. – Часть дельфи верит, что с людьми еще можно договориться. Другая же… Она заламывает руки и не продолжает. Но это и не требуется, я понимаю ее без слов. – Значит, ты в числе тех, кто хочет решить все мирным путем? Она кивает. – Я не буду притворяться, что мы лучше людей. Это на самом деле не так. Мы все друг на друга очень похожи. И я все еще согласна с мнением, что стоит держаться мирного решения. – Ты сказала, что вы выполнили свою часть уговора. Что в этом уговоре было еще? – создавать в своей голове еще больше запутанных нитей мне не хочется, поэтому я спешу узнать все сразу же. – Договор был никогда не воевать с нами. – Ты говоришь, люди первые нарушили условия? – А как еще это назвать, если они отняли у нас то, без чего мы не можем жить? – Погоди, – пазл складывается в моей голове в уродливую картинку. – Но ведь они же не нападали. Дельфи поджимает губы, и я решаю не продолжать этот диалог, понимая, что ответы на эти вопросы я не получу. – Почему же именно мне выпала честь вернуть все на свои места? – спрашиваю я через минуту. Никогда не чувствовала себя особо выдающейся даже при положении своих родителей. Я скорее свыклась и научилась жить в подобном положении. Но то, что мне предстоит решить сейчас, несет за собой слишком большую ответственность. Я имею право знать больше. – По преданию, небеса пали и разделили две расы, в прошлом существовавшие и тесно связанные друг с другом. И соединить вновь их может только дельфи, родившаяся в теле человека. Та, в чьей крови течет кровь первых людей, но появившаяся после Великого Раскола. Некоторое время она молчит, затем добавляет: – Ты и твоя сестра как раз такие. У нас впервые появился шанс на выживание благодаря вашему появлению. Мне трудно верится в эти слова. По правде сказать, я сомневаюсь во всем с момента Аннуи. Моя жизнь никогда не была такой наполненной и неустойчивой, как сейчас. Затылком почувствовав панику, я принимаюсь тут же засовывать эти мысли обратно как можно дальше. Просыпаться с приступом страха хочется мне меньше всего. – Почему это не может быть Гильад? – Гильад силен, но недостаточно. Макх дала тебе большое преимущество, и Вейхала выбрала именно тебя. Если не получится, – она сжимает кулаки, – у нас будет надежда только на твою сестру. – Не надо, – обрываю ее я. – Если все так, как ты говоришь, Воанергес не к чему и близко подходить. – Ты должна понять, что есть вещи даже важнее жизни твоей сестры. – Нет ничего важнее ее жизни, – твердо заявляю я. – Для меня. – Я тебя понимаю, – Велина мягко улыбается, однако в ее глазах все еще пусто и холодно. – Но и ты тоже постарайся сопоставить положения обеих сторон. Я ничего на это не отвечаю. – Держись ближе Гильада. Они вместе с Селимой мои старые друзья. Именно к нему я пришла первой, пока не почувствовала тебя. – Значит, вы способны друг друга чувствовать? Всегда? Она кивает. – К этому привыкаешь. – А что насчет чтения мыслей? – Избирательно, – она отводит взгляд. – Тоже руны, но не все ими владеют. – Разве нас здесь не могут увидеть? Я оглядываюсь. Мы стоим в опасной близости от чаши и арки. На мое удивление, мы до сих пор не встретили ни одной живой души. – Это моя способность, можно сказать, дар. Я могу перемещаться в сознание человека и вытаскивать его астральное тело туда, куда мне нужно. К сожалению, со временем на это уходит все больше сил. – Сколько тебе лет? Она мягко улыбается. – Тридцать шесть. Мои брови ползут вверх. Девушка передо мной примерно моего возраста. Может быть, конечно, истощение тоже сказывается на ее виде… Но не так сильно ведь. – Мы стареем медленнее вас из-за избытка магии. Соответственно, и живем дольше. Однако сейчас, как ты можешь догадаться, дела идут плохо. – Значит, теоретически, люди могут перенять это? – Многие из людей на это, вероятно, надеются. Но прошел не один век, и мало что изменилось. Дело в том, что магия есть изначально в нашей крови, чего не скажешь о каждом человеке. Я киваю. В голове гудит еще множество вопросов, но Велина не дает мне продолжить. – Сегодня мне пора. Задашь свои вопросы в следующий раз. – Мы скоро увидимся? – я пытаюсь рассмотреть ее бледное лицо сквозь толщу воды, которая становится все темнее. – Все может быть. Велина исчезает, как и все вокруг меня. Я остаюсь совершенно одна среди бесконечной пустоты. Не ощущая своего тела, голоса или рук. Не чувствуя страха или потрясения. Лишь готовность разобраться во всем самой. Самой, чтобы не пришлось этого делать моей сестре.