Глава 32

Я знал Гильада еще задолго до того, как он стал моим вестигием. Нас свели общие знакомые, семья Орландов в Хамэше. Через строчки я начинаю видеть, как ты злишься. Но Арик правда не мог ничего тебе сказать раньше положенного. Если светлоглазый начнет отдаляться, напомни ему про события в Весте, передай, что это от меня. Должно помочь. Из личной переписки реликта Лоредены Векслер и вестигия Риммона Фершта Дни проходят за бесконечными тренировками и попытками выудить что-то полезное из тех книг, которые приносит Орен. Разбирая один символ за другим, я начинаю чувствовать легкую тревожность. Чем больше информации мне открывается из книги Гильада, общих знаний и других источников, тем меньше шанс найти ответ. Руны кажутся нагромождением бессмысленных символов, вместе не несущим ничего особенного. Я боюсь, что до вынужденной церемонии сестры особо не продвинусь. Реликты, которых призвали совсем недавно, уже успели привыкнуть к академии. Понадобилось две недели, чтобы и мне приспособиться к изменениям, которых я, как бы парадоксально это ни было, практически не замечаю. Некоторые из новеньких мне знакомы по общим занятиям. Кто-то был готов к Тельерре с рождения, повторяя вероятную судьбу Гильада и его сестры. Занятия с Селимой идут своим чередом и не особенно отличаются друг от друга. Девушка по-прежнему остается сильной соперницей. Ее комментарии моим неумелым движениям всегда окрашиваются ноткой неприязни, к которой я успела привыкнуть. Гильад же стал для меня слишком… недоступным. На занятиях он старается как можно меньше уделять мне внимания, а при личных встречах четко держит рамки дозволенного. По неясным причинам, тянет меня к нему еще сильнее. На следующий же день после того, как я видела Гавриэлу, я рассказываю Гильаду о случившемся, а также о своем сне. Он лишь подтверждает мои догадки, что Прегер встречалась с дельфи, однако умалчивает подробности. Мы с ретом медленно но верно просматриваем около трех десятков книг, обмениваясь полученными знаниями в моей комнате или у Ракель. Плохо, что многие из этих знаний мне уже если не хорошо, то смутно знакомы. Однако и новая информация попадается. Например, Озрик находит полезные сведения о нескольких рунах, запечатленных на Макх. Данные символы, оказывается, используются при исцелении сложных ран, таких как перелом, разрыв или сотрясение. Другие символы способны разрушить что-то до основания. Но что именно, мы так и не понимаем. В очередной вечер я сижу в пещере, ожидая Гильада. Он опаздывает. Первые десять минут я не придаю этому значения. По истечению двадцати начинаю заламывать руки. Вдали показывается знакомая фигура. Но не его. Сестры. Селима идет твердым шагом к пещере, пока ее красивые черные волосы, завязанные в хвост, разлетаются по белому плащу. Я удивленно слежу за ней. Неужели сегодня он тоже не смог? Почему не предупредил? Селима входит в пещеру, окидывая пространство и меня каким-то пустым взглядом. – Сегодня и в ближайшее время мы тренируемся вместе. Я поднимаю бровь в вопросе. – Гильад больше не хочет тренироваться со мной? Я тут же ругаю себя за этот глупый вопрос, но деваться уже некуда. Селима шумно выдыхает. – Его срочно вызвали в северную часть Свагата. Не может быть. Преподаватели должны были остаться в академии. Или это я сама себе придумала? Но если он на фронте, если он не вернется… Я стараюсь остановить этот поток мыслей. – Надолго? – едва дыша произношу я. – Мой брат не уточнял, – отрезает Селима. Почему он не сказал этого мне? Я начинаю искать причину в себе, потом в нем, а потом и вовсе останавливаюсь на такой отговорке, как срочность исполнения приказа. Да, возможно, у него просто не было времени. Но ведь Селиме он сказал... Вставая с камня и все еще в состоянии шока я молча киваю девушке, направляясь к своему привычному месту во время начала боя. Селима лениво скидывает плащ и плетется ко мне. Вид у нее разбитый. Наша тренировка проходит со смешанными чувствами. Я отрешенно стараюсь блокировать ее руны, когда она то опускает руки, то сражается с завидной яростью. В конце концов она отходит от меня на два шага и произносит: – Перерыв. Подойдя к выходу из пещеры, она поворачивает вправо и скрывается из виду. Некоторое время я топчусь на месте, не зная, пойти за ней или оставить одну. Но уже в следующую минуту ноги сами несут меня вперед. Она сидит у камня, спиной упираясь в твердую холодную опору. Ее голова запрокинута к небу, а руки петлями лежат на бедрах. В ее позе чувствуются бессилие и мольба. Я сажусь прямо на входе, устремив взгляд на тропинку. – Переживаешь? Голос немного подводит меня и вопрос банальный, но я не нахожу того, что еще могу спросить у нее. Она хмыкает, и, не переводя на меня взгляд, произносит: – А ты как думаешь? Если бы на его месте была Воанергес, что бы ты чувствовала? Я сглатываю подступающую к горлу тошноту. Из груди вырывается рваный вдох. Я молчу. Никакие слова не могут описать в этот момент моих чувств. – Наверное, я бы не сидела здесь, а была с ней, – неуверенно произношу я. Селима кивает. – Вот и я хотела того же. – Но Гильад старше и сильнее. Ты ведь знаешь его лучше всех. – Поэтому я и боюсь за него, – она поворачивает голову в мою сторону и смотрит мне в глаза. У нее напуганное лицо. – Если встанет выбор между ним и спасением кого-то, он точно выберет не себя. Я сжимаю губы. Теперь и мне становится смертельно страшно. Будто все, что я испытывала до этого, находилось под толщей воды, под преградой, которая сдерживала все эмоции. И теперь этой преграды резко не стало. – Он вернется, – твердо говорю я. – Это я тоже знаю, – также уверенно произносит Селима. Подбирая слова, я все же решаюсь спросить: – Риммон сказал, если Гильад начнет отдаляться, напомнить ему о событиях в Весте. Ты что-то об этом знаешь? Селима хмыкает. – Удивительно, какими картами бросается Риммон. Не в бровь, а в глаз, – она ухмыляется и поворачивается к ночному лесу. – Наши родители часто путешествовали. Мы с Гильадом знаем материки как свои пять пальцев. И мы ведь часто тренировались вместе… – она ломает в руках веточку, бездумно вертя перед собой обломками. – Гильад постоянно меня жалел. Родители нам еще в детстве рассказали про положение нынешнего мира, но брат не хотел слышать о настоящих клинках, хотя мне все же удалось стащить один. Он оберегал меня, - Селима подтягивает колени к груди и обнимает их руками. – Один раз, когда я была маленькая, мы отправились к нашим друзьям в Весту. Твои родители тоже там были, а вот вас с Воанергес я не помню. – Мы не так часто выезжали из Свагата, – я пожимаю плечами. – Верно, – Селима бросает на меня снисходительный взгляд, затем продолжает. – Когда в Весте почти все разъехались, мы остались с Орландами. Я в свою очередь решила прогуляться к заливу Поэнских вод. Тогда на меня впервые напали. Это был одиночка. Мои брови взлетают вверх от удивления. – Да не пугайся ты так, я же в итоге здесь, – посмеивается Селима. – Мне не успели причинить серьезный вред, скорее, существо было озадачено тем, что у маленькой девочки в руках клинок из обсидиана, – она откашливается. – Гильад вовремя заметил, что я куда-то пропала, и быстро нашел меня. Он вместе с Соломоном, братом Арика, накинулся на существо, уже прижавшее меня к берегу и откинувшее мой клинок. Тогда Гильад впервые убил дельфи. А еще понял, что когда-то я могу оказаться в настоящем сражении, и моя жизнь будет зависеть от моей подготовки. С тех пор он ни разу не давал мне расслабиться. Ее губы изгибаются в грустной улыбке. – С тобой он делает также. Оберегает тебя. Просто пока не понял, что ты гораздо в большей опасности, чем была я. Я слушаю ее очень внимательно. Пока Селима рассказывает, я провожу параллели со своей сестрой. Все, что я делала, это пыталась скрыть ее способности, защитив таким образом ее от ссылки в Тельерру. Да, я не знала, что все повернется вот так. Но своим бездействием я будто навредила ей. Тяжелое чувство ложится мертвым грузом на мои плечи. – Тебе с ним очень повезло, – после минутного молчания говорю я. – Я не смогла сделать того же для Воанергес. Селима пожимает плечами, вновь посмотрев на небо. Становится холодно, но я не обращаю на это внимания. – Ты не могла иначе. Как бы мне самой ни хотелось начать винить тебя, ты не виновата. Такой парадокс. – За что ты так со мной? – вырывается у меня быстрее, чем я успеваю подумать. – У тебя было столько возможностей, но из-за своего незнания ты ими практически не пользовалась. А еще брат… – она сжимает губы. – Он становится другим рядом с тобой. С детства я не видела у него в лице столько беспокойства. – Беспокойства? – не веря ушам, переспрашиваю я. – Он всегда такой сосредоточенный, и держит себя строго. – В этом все дело. Он прикладывает немалые усилия, чтобы не показывать, что боится за тебя. Я не верю тому, что слышу. Однако, должна признаться, мне это льстит. На секунду я чувствую себя обычной влюбленной девушкой. – Ты ведь была вместе с нами в той лаборатории, в подвалах? Селима кивает. – Это не сама лаборатория, ты же в курсе? – Да. Так вот, – слова приходится проталкивать, – что там делает тело ребенка? – Ребенка? Ты о дельфи? Я внутренне ежусь от ее небрежного тона, но стараюсь не подать виду. Все еще не зная, чему именно верить, отвечаю: – Да. На вид это ребенок. – Дельфи стареют медленней. Тому, что в колбе, примерно как нам. – И все же, – не унимаюсь я. – Понятия не имею. Может, как я, оказался случайно у края воды. Ну, ты понимаешь… – Нет, я не понимаю, – честно отвечаю я ей. – Я могу представить упоение магией, прикосновение к чему-то всемогущему, но это… это жестокость. С нашей стороны, Селима. – Тебе лучше спросить об этом профессора Савару. Правда, в последнее время он скуп на разговоры. – Да, пожалуй, – я тоже смотрю в лес, прокручивая в голове свои сны, сопоставляя увиденное с услышанным. Селима поднимается на ноги и идет в пещеру. – Хватит сидеть, тебе это никак не поможет. Я плетусь за ней. Ноги немного ноют после долгого сидения. Помогло мне это или нет, теперь я знаю, что Гильад беспокоится обо мне, и дельфи не так просты, раз способны нападать на ребенка. Но и мы, посадившие одного из них в колбу, не отличаемся добродушием. Голова идет кругом. Я чувствую, что балансирую ровно на середине. Все это: тренировки, поиски безопасного выхода… Все насмарку. Я не понимаю, чего точно хочу – вернуть магию дельфи или оставить все как есть? Но в последнем варианте открывается перспектива ужасной войны. А этого я точно не желаю. С другой стороны, те символы, что нашел Озрик, смутно намекают, что чашу и арку можно разрушить. Я не рассматривала такой исход до разговора с Селимой. Но теперь задумываюсь. Мне нужно знать мотивы дельфи – что они дальше будут делать с вернувшейся к ним магией? Я должна знать, чтобы защитить Воанергес.