Глава 45

Не стоит совмещать долг и личные отношения. В истории войн это еще никогда не заканчивалось ничем хорошим. Войны и игры, Авдей Ферим Я захожу к себе, еле отделавшись от сияющей счастьем Ракель, но поспать тоже не помешает. Однако еще больше я хочу лучше изучить каменные страницы, которые во второй раз дал мне Тоар. Разглядывая один символ за другим, я начинаю понимать, что это оказывается то, что, вероятно, нам и нужно. Постепенно я различаю созвездия необходимых мне рун. Некоторые из них совпадают с теми, которые я уже видела в уравнении уничтожения Макх. Вереница способна деактивировать магию, позволив перемещать артефакты. Точнее, можно только предположить, что позволит. Как и с уничтожением, я не могу рассчитывать на полное понимание влияния символов. Тем более, не представляю их влияние на меня. Остается самой додумывать исход. Выдохнув, я отклоняюсь на спинку стула. Неужели, я все же нашла разгадку?... Я наклоняюсь еще раз, вычерчивая один знак за другим. Они еле мерцают при тусклом свете моей сферы, но я их точно вижу на этих каменных страничках. Все до единого. Ошибки быть не может. Осталось последнее. Вопрос, который волнует меня не меньше, чем само нахождение ответа. Какой из вариантов лучше применим к нашей задаче? Сфера света тускло поблескивает в темноте. Панорамное окно показывает глубокую ночь над академией. Мелкими каплями идет косой дождь. Даже если все получится наилучшим образом и нам удастся перенести чашу и арку, могут ли люди рассчитывать на убедительность аргументов сопротивления дельфи? Способен ли Тоар убедить своих не вступать более в схватку? А если все пойдет не так, и я своими действиями лишу мой народ магии? Мы останемся беззащитными, слабыми существами, против которых полчища разъяренных жителей леса и океана. Я содрогаюсь от этих мыслей. Правда в том, что никто мне не может обещать конкретного исхода, ни хорошего, ни плохого. Неизвестность, которая кроется за решением, пугает меня больше всего. И людей, и дельфи необходимо остановить. Пальцы сами сжимаются на страницах, а взгляд блуждает по нарисованным иероглифам. Я слишком убежала в размышления и сначала не заметила, как в дверь стучат. Короткий звук, три удара. Ракель обычно стучит два раза, значит, это не она. Я медленно поднимаюсь со своего места, отгоняя последние крупицы размышлений. Кто бы это ни был, я не хочу сейчас говорить о том, что меня волнует. Что я на самом деле нашла выход. Что я не знаю, как поступить. Защелка издает лязг, и я приоткрываю дверь. За ней стоит Гильад. Взволнованный, но собранный. В красной одежде, плаще, будто не переодевался ко сну. Он смотрит на меня каким-то странным, блуждающим взглядом. – Что ты здесь делаешь? Моя ночная сорочка – не лучший вид, но я забываю про это. Он толкает дверь, и влетает в комнату, попутно подхватывая меня под бедра. Из горла вырывается выдох, и я еле успеваю перевести дух. – Гильад! Он проводит рукой по волосам, все так же испытующе смотря на меня. Я тянусь к нему. Хочу обхватить его лицо, но мои руки замирают за его головой, и я перевожу их на ручку двери. Нельзя, чтобы кто-то к нам ворвался или услышал что-то. Простые символы слетают с моих пальцев, пока Гильад смотрит на меня, не отрывая взгляда. Я беру его лицо в ладони и спрашиваю так тихо, будто нас все еще могут услышать, будто за нами следят, грозясь разоблачить: – Что случилось? – Я хотел увидеть тебя. Сегодня. Сейчас. Шепот Гильада достигает моего слуха, и я таю. Не зная, за что зацепиться, что вызвано его порывом, я моргаю и говорю первое, что приходит в голову: – Я нашла то, что искала. Его зрачки блестят в свете сферы. – Правда? Я киваю. – Не знаю, кому понадобилось записывать это, но я изучила столько книг... Мы с ретом изучили. Сомнений быть не может, – я взмахиваю рукой в сторону стола. – Трижды проверила. Все так. Вот только… – Только что? Он не шевелится, продолжая крепко держать меня. Его взгляд полностью сосредоточен на мне. – Я по-прежнему не знаю древнедельфийского, чтобы понять, что ждет меня, нас всех, после применения символов. Он кивает и склоняется надо мной, так, что его лицо становится в считанных сантиметрах от моего. Я чувствую его прерывистое дыхание, тепло его тела. – Дени, – он мягко проводит рукой по моей спине, – что бы ты ни выбрала, я буду с тобой. Сегодня я говорил с Фудеманом. Через неделю мы встанем вместе в Дельте. Камешек, засевший в моей груди, падает. Я чувствую небольшое облегчение. Гильад подходит еще ближе, так, что между нами не остается какого-либо расстояния. Медлит. Голова начинает кружиться. Всем своим телом я тянусь к нему, подставляя губы его губам. Неспеша, словно только это сейчас и важно, он притягивает меня к себе и целует. Что-то внутри кричит, рвется, магия в моих руках, в моих легких выходит на рваном выдохе. Я чувствую Гильада всем телом. Чувствую, как мне необходим еще один поцелуй, и еще. Мои движения становятся жадными, я прикусываю его губы, показывая, что мне нужно больше. Я хочу больше его. Он срывается с места. Обхватив мою талию, разворачивает к столу и садит прямо на исписанные страницы, потертые корешки книг, холод камня и дерева. Уже не сдерживаясь, я обхватываю ногами его талию, притягивая к себе. На языке ощущается горькое чувство войны, забравшей у нас время, способность наслаждаться секундами. У нас не было возможности ходить друг за другом по пятам еще месяц, два. У нас не было шанса на нормальность. Но в то же время война разжигает огонь. Заставляет гореть нас заживо: каждым взглядом и каждым касанием. Пальцы тянутся расстегнуть его плащ, но запутываются. Он рвет его, не удостоив пуговицы внимания. Дальше – рубашка. Все происходит с нетерпением, жаждой насыщения. Он тянет меня за шею, нажимая, давя, и я поддаюсь, запрокидывая голову, сжимая ноги сильнее на его талии. Рубашка расстегивается легче. Он сдергивает ненужную ткань на пол, и я касаюсь его груди, царапаю спину, сильнее впиваясь ногтями. Со стола падают какие-то предметы, я улавливаю только звук, но не обращаю на это никакого внимания. Гильад углубляет поцелуй, притягивая меня к себе всем телом. Я чувствую, как он хочет меня. Чувствую это низом своего живота, искорками магии на своих пальцах, огнем внутри своих легких. Его запах опьяняет. Дыхание становится еще более сбивчивым. Проведя рукой по спине, он обхватывает меня за талию, заставляя выгнуться к нему навстречу. Там, где одной рукой он держит меня за шею, там, где большим пальцем второй руки чертит круги у живота, участки кожи пылают. Провожу ногтями по его животу, и с его губ слетает стон. Прямо в мои губы. Мне становится еще нужнее. Он мне нужнее. Больше. Больше. Больше. Я расстегиваю его брюки, пока его руки поднимают мою сорочку и стаскивают нижнее белье. Белая ткань на мне сбилась в совершенно не прикрывающую ничего вещь. Он берет в руки мою грудь и наклоняется, чтобы поцеловать ореол. Я чувствую, как его пальцы скользя по чувствительной коже на второй сосок, оттягивая и сдавливая. У меня вырывается стон. Тяну его к себе за волосы, впившись, будто у меня его могут отобрать. Он снова целует меня в губы, мягко сжимая мою талию, и придвигается ближе. Медленно, дразня, он не входит, а только находится так близко, что я могу чувствовать его член. Изнывая от желания, я готова просить, умолять его быть ближе, быть глубже, быть во мне. Аккуратно приподнимая меня над столом, он медленно входит, не сводя с меня взгляда. Он замедляется, чтобы проверить, все ли хорошо. Авадхани. Это лучше, чем хорошо. Недели напряжения скапливаются в пульсирующую точку внизу. Я ощущаю, как по телу проходит волна блаженства, снося на своем пути все остальное. Делая неважным другие мысли, другие чувства. Есть только это притяжение, которое с первых дней направляло нас навстречу друг другу. Он толкается требовательнее, резче, и я захлебываюсь в удовольствии. Слышу странный звук. Будто что-то с грохотом падает на пол. Но Гильад тут же забирает все мое внимание себе, кусая меня в шею. Не больно. С вызовом. И это работает. Я полностью отдаюсь ощущениям, собирая себя по частям. Мышцы живота напрягаются, когда он меняет угол проникновения, и становится еще глубже, еще ближе. Дыхание Гильада заставляет мою кожу гореть. Кажется, мы дышим с ним одновременно рвано, пытаясь глотнуть еще кислорода, когда его становится слишком мало. Скользя руками по его плечам, я отклоняюсь немного назад, а затем упираюсь локтями в стол, чтобы смотреть, наблюдать его полуобнаженное тело, его светлые глаза, жадно хватающие каждый сантиметр моей кожи. Он снова надавливает на мою талию, а затем переводит вторую руку вниз, к животу, и ниже. Я вскрикиваю, когда пальцы достигают чувствительной точки. Мягко выводя круги, он наблюдает, как я извиваюсь под его руками. Толчки становятся жесткими. Внутри меня поднимается уже не волна, а целое цунами. – Дени… – хрипло выговаривает Гильад шепотом. – Ты такая красивая… Его голос пьянит, а движения заставляют меня полностью утонуть в ощущениях. Внезапно он подхватывает меня за бедра, отрывая от стола и прижимая к себе. Сделав несколько шагов к стене, впечатывает мою спину в каменную поверхность и входит с такой силой, что у меня вырывается вскрик удовольствия. Гильад стонет, учащая толчки. И я чувствую, как ураган напряжения начинает связываться в тугой узел внизу живота. Все становится таким неважным, таким маленьким. Есть только он, я, и это ощущение. Пульсация его члена во мне. Требовательные поцелуи, сменяющиеся тихими стонами. Его крепкие руки, удерживающие меня… Я полностью отдаюсь ощущениям, теряя связь с внешним миром. Внутри меня взрываются звезды, посылая короткие, но уже заметно виднеющиеся искры на пальцах. Я вскрикиваю, сжимая сильнее его тело своими ногами. Гильад стонет мне в губы, прижимая себя ко мне, сдавливая в объятиях. Светящаяся сфера, созданная моей магией, взрывается тысячами искр, заполняющими комнату. Мы с Гильадом рассыпаемся по моей комнате, чтобы за короткие секунды успеть собраться в единое целое.

***

Гильад мягко переносит меня на кровать, нежно целуя. Касаясь прохладного покрывала, я отрываюсь от него всего на секунду, но этого хватает, чтобы я заметила ущерб, нанесенный нами. В полумраке разглядываю, что комната превратилась в один большой кавардак. Листы разбросаны от стола на разном расстоянии, будто их поднял какой-то вихрь. Небольшой шкаф лежит на полу, в некоторых местах торчат изломанные доски. Тумбочка отлетела от кровати на добрых полметра. – Это?... У меня не получается выговорить. – Похоже, еще одно свойство нашей магии, – и на его губах появляется усмешка. Я окидываю взглядом последствия. Гильад приближается ко мне и нежно целует в губы. Когда он отстраняется, я замечаю выражение озабоченности на его лице. Неужели разгром так важен? – Что такое? – я глажу его по груди, заглядывая в глубокие светлые глаза. – Я был не совсем честен с тобой. Он серьезно? – Что ты имеешь в виду? – я отстраняюсь. Мой взгляд становится суровее. Кажется, я готова сорваться. – Мне придется уйти сейчас. На север. Такой уговор с Фудеманом. Если уеду сегодня, попаду практически в одно время с Риммоном, пробуду там неделю, и приеду сразу в Дельту, когда вы будете на месте. У меня нет слов, чтобы что-то ответить. Я продолжаю смотреть на него, не издавая ни звука. Будто шелохнусь, и он исчезнет. – Так это было прощание? – вырывается из моей груди. – Я не мог уехать, не сказав ни слова. В прошлый раз ты мне это ясно дала понять. – Но все ведь не так! Ты не должен был со мной поступать как последняя... – Дени, прости… Слезы сами наворачиваются на глаза. – Хочешь сказать, после всего того, что было, что я могу тебя больше не увидеть? – голос срывается, обнажая горечь. Он притягивает меня к себе. Я отталкиваю, брыкаюсь, но он сильнее сжимает меня в объятиях. Я чувствую его горячую кожу на своей, его дыхание, его слова утешения. – Я не хотел уходить, не попрощавшись с тобой как следует. Из моего горла вырывается всхлип. – Прости, я должен был сказать сразу. Я сжимаю его плечо, утыкаясь в грудь. Сегодня он снова исчезнет. И мне опять не хватает времени подумать над своими или его действиями. Осталась неделя. У меня. У нас не осталось и часа. Я плачу, уткнувшись в его грудь. – Ну-ну, не так уж плохо и было, по-моему. Мои всхлипы прерывает небольшой смех. – Не делай так больше, – все, что выговариваю я. – Ты просто не имеешь права. – Не хотел, чтобы ты думала о… просто, чтобы ты много думала. Я утыкаюсь ему в плечо, сдавливая одной рукой. Хотя бы сейчас, в эту минуту, я его не отпущу. Сейчас он полностью мой. Пусть война идет к черту.