Глава 50

Я рассказывала тебе, что у Ракель тоже есть брат? Они с Гесс одного возраста. Больше всего мне не хотелось, чтобы война коснулась их. Из личной переписки реликта Лоредены Векслер и вестигия Арика Орланда Я вернулась к Ракель, как только вышла из душа. Сняв с себя повязку, обмотав руку чистым бинтом, переоделась в белый костюм, закрепив на туловище черный кожаный корсет. Академия погрузилась в безмолвное ожидание. Фудеман выставил стражников у главных входов. Антики заканчивали восстановление помещений. Дойдя до башни врачевателей, я обнаруживаю рядом с подругой светловолосого парня. – Венин? Он оглядывается на мой голос, и я отмечаю его ореховые большие глаза. Как у Ракель. – Лоредена, – он оглядывает меня. – Ракель много рассказывала о тебе. – Она очень переживала за тебя. Венин кивает. – Знаю. Мы молчим некоторое время. К койке Ракель подходит Дионис. Еле касаясь пальцами места на животе девушки, врачевательница хмурится и что-то шепчет. Кивнув нам, двигается к другим. Кажется, с момента начала битвы она не покидала этого места. Мне становится тяжело за нее. Видеть войну со стороны больничных коек еще тяжелее, чем быть на поле боя. Здесь ведется своя битва. И ее далеко не всегда можно выиграть. По большей части ее проигрывают. Я сажусь по другую сторону от Венина, протягивая руки к пальцам Ракель. Разминаю ладонь, массируя осторожно, но с нажимом. – Почти все пехотинцы, который были на выходе, мертвы, – прерывает тишину Венин. Руки холодеют. – Мы не были готовы к такому бою. А ведь дальше будет еще хуже. Я сглатываю. – Не будет, – твердо произношу я. Венин отрицательно мотает головой. – Не надо. – Что не надо? – Обнадеживать. Я поджимаю губы. – Думаю, Ракель тебе рассказывала немного больше, чем следует, как и я своей сестре. – Я многое понял сам. – Тогда ты знаешь, что мы сможем все закончить. – Вы не можете в этом быть уверены. Я смотрю перед собой. То, что он говорит – правда. Но это – единственное, во что я хочу верить. – А где твоя сестра? Сердце сжимается. Становится тяжело дышать. Нет, нельзя допускать даже мысли. Я отгоняю от себя ужасные образы. – Ее забрали, – слово «плен» произнести я не могу. – Слышал, многих взяли в плен. Почему они нападают на академию? Их цель ведь не здесь. Это был хороший вопрос, над которым я размышляла еще с прошлого нападения. – Вероятно, они хотят ослабить наши силы. – Они лишают Навем будущих воинов. Снова правда. – Что вы решили делать? – Венин щурится от тусклого света сфер, и я смотрю на повязку на его ноге, которую он прячет под кроватью. Он тоже ранен. – Остановить все это. – Я понял. Каким образом? Я оглядываюсь. – Не думаю, что это лучшее место. Он кивает, но видно, что хочет знать. Его веснушчатое бледное лицо сильно выделяется в помещении. Я удивляюсь, как манерами и остротой ума он схож со своей сестрой. Я бы не смогла ему сказать и в иной обстановке. Слишком рискованно. Велина не знает. Тоар не знает. Только мой рет. И Гильад. – Мне нужно показаться врачевателям, – говорит Венин. – Кажется, они не очень довольны моей раной. Ты будешь с ней? – Да. Ты можешь идти. Он кивает, бросая последний взгляд на сестру. Продолжая массировать ее руку, я смотрю в ее лицо. Светло-синие волосы на кончиках окрасились в красный. Окунаю чистую марлевую повязку в воду и провожу ей по волосам Ракель. Потом перехожу к лицу, рукам. Когда она проснется, то пусть хотя бы не видит кровь. Не в таком количестве. Ее веки слегка подрагивают от холодного прикосновения. Губы двигаются, но из них вырывается лишь слабый хрип. Я успокаивающе шепчу: – Не нужно говорить, все в порядке, ты в порядке. – Лори… – Тихо, тихо, – провожу рукой по ее запястью. Ракель открывает ореховые глаза. С трудом. Моргает. Наверное, проснуться вот так в помещении, где полно других раненых – не лучшее, что может быть, но выбора особо нет. – Как… – Тихо. Я все тебе расскажу, – я продолжаю массировать ее ладонь, аккуратно перебирая пальцами. – Твой брат был здесь, с ним все хорошо. Ракель слегка кивает мне. – Наш… рет… – Ракель… – тихо говорю я, опуская взгляд. Мои глаза наполняются слезами, в то время как у подруги они полны решимости. – Кто? – Я пыталась спасти и Цезонию, и Озрика, но у меня не вышло. В Озрика попали кинжалом, – я сглатываю. – В сердце. – Мне… жаль, – произносит Ракель с большим хрипом и закашливается. – Черт, не стоило мне тебе говорить. – Ты не видела… Орена? – тихо спрашивает подруга. – Вроде бы был где-то здесь. Лежал без сознания, но живой, – отвечаю я. Она снова закашливается. Отогнув краешек одеяла, я проверяю ее повязку. Ну конечно. Снова сочится кровь. Белая ткань начинает медленно окрашиваться цветом всех войн. – Я сейчас найду Дионис, не волнуйся. Вскакивая с места, я направляюсь на поиски врачевательницы. Прохожу от одной койки к другой, но девушки нигде нет. Тогда решаю постучаться в единственный кабинет. – Да? Дионис сидит за столом, сложив руки, и оглядывается на меня, будто только проснулась. – Прости, не хотела тебе мешать. Но там Ракель… Не успеваю закончить фразу, как Дионис вскакивает и в ту же секунду выходит из помещения. – С ней все в порядке, но она проснулась, начала кашлять и, кажется, что-то случилось с ее раной. Дионис кивает, поправляя сбившиеся в неаккуратную прическу темные волосы. – Привет, – она садится к Ракель на койку и проводит пальцами по повязке, видимо проверяя. – Ничего страшного, швы не разошлись. Но на всякий случай я принесу тебе еще обезболивающего. Ракель кивает, и Дионис берет одну из склянок на столе, затем наливает немного жидкости в стакан с водой и подносит к губам моей подруги. – Аккуратно. Я знаю, оно не такое приятное, но все же это лучше, чем то, что ты сейчас испытываешь. Ракель полностью выпивает содержимое стакана одним большим глотком, хоть и морщится. Дионис отставляет емкость обратно на тумбу. Затем выводит какие-то руны в воздухе и произносит: – Сейчас может быть немного больно, но я должна остановить кровотечение. Ракель снова кивает. Я вижу, как она устала. Вижу нашу общую боль. И это чуть не сбивает меня с ног. Руны гаснут, и Ракель расслабляется. – Возможно, ты еще немного поспишь, – говорит Дионис. – Сейчас для тебя это будет лучше всего. – Я буду с ней. Врачевательница кивает и уходит. Я мягко сажусь на кровать. На моем лице читается решительность. – Что… ты хочешь сделать? Мой взгляд ловит ореховые глаза, и я знаю, что не смогу скрыть от нее ничего. – Ты должна знать, что я приняла решение. Сделаю все сама, остановлю это. – Ты… не сможешь… одна… – она сонно моргает. Вероятно, в склянке находилось что-то вроде дурманящего средства. – Предлагаешь ждать еще неделю? Пока на нас снова не нападут? Она молчит. И я знаю, что значит это молчание. Мы обе без понятия, как правильно поступить. – Ты должна… сказать нашему рету. – Ей не придется, – наш шепот прерывает Арик. Я не задаюсь вопросом, как он нас услышал. Вероятно, мы разговаривали не так тихо. – Арик, – я поворачиваюсь к другу, не выпуская запястья Ракель. – Что ты хочешь сказать? – Фудеман только что отдал приказ. Завтра на рассвете все реты должны будут собраться на построение, а после – отбыть по своим местам. Внутри что-то рушится. Опять. – Я был только что в его кабинете, вместе с другими вестигиями, – продолжает Арик. – Гильаду передадут, чтобы он раньше покинул свой пост и направился в Дельту. Кажется, я задержала дыхание. И забыла об этом. И сейчас мне резко не хватает воздуха. – Есть какие-то сведения о Риммоне или Гильаде? – задав вопрос, я замираю. – Да. И больше ничего. Мне становится страшно. – И? – еле вымолвив, я невольно сжимаю руку Ракель. – Риммон в тяжелом состоянии. С Гильадом все в порядке. Я не могу выдохнуть. Не могу сказать, что мне это известие приносит хоть капельку облегчения. Я волнуюсь за них обоих. И один из них, вероятно, испытывает сейчас сильные муки. – Они рекомендуют всем, кто в состоянии, отправиться по своим комнатам. – Они? – Весь состав учителей во главе с Фудеманом. – Кроме Таера, – сухо замечаю я. – Да, кроме него. Арик еще какое-то время смотрит на нас, затем произносит: – Можно с тобой поговорить? Ракель кивает мне, выпуская свою руку. – Иди. – Я сделаю все как нужно, – обещаю ей я и обнимаю.

***

– Значит, ты и Гильяад… – немного погодя, уже на лестнице, произносит Арик. – Ты уверен, что сейчас то самое время для этого разговора? – Просто он старше тебя. – Ты тоже старше меня. – Ты знаешь, я не об этом. Я заминаюсь, смотрю в сторону лестницы. – Кажется, нам надо идти спать. – Лоредена, – он останавливает меня, схватив за руку. – То, что происходит между мной и Гильадом, тебя не касается. Возможно, это звучит слишком жестоко. Пусть. Зато правда. Он молчит некоторое время, смотря на меня с каким-то сожалением: – Прости. Мы стоим в проходе, загораживая путь, но никого нет. Именно сейчас никто не уходит и не приходит. Я вспоминаю момент, когда мы были маленькими. Когда не было дельфи, войны. Не было никого, кто мог бы навредить нам, нашим семьям. Я сглатываю. – Мне пора, – голос хриплый. – Береги себя. – И ты. Порываюсь обнять его напоследок. Я и Арик. Будто нет всего, что сейчас окружает нас. Как же хочется сбежать. Нельзя. Нельзя. Иначе пострадает самое дорогое, что у меня есть – Воанергес. Я расцепляю объятия и ухожу вниз по лестнице.